Скорый⚡

                         Вторник. 17:53

- Ты как? - мама сидит рядом за столиком в небольшом кафе.

- Со мной все нормально, - в тысячный за сегодня раз оповещаю чересчур заботливого человека.

Следующий день после приступа обычно проходит дома в четырех стенах под чутким надзором одного из “надзирателей”. Мама срывается с работы, чтобы проконтролировать состояние, Бора остается дома, чтобы в случае чего быть рядом. Я благодарна за такое внимание к моей скромной персоне, но иногда это слишком надоедает.

Тебе заглядывают в рот, следят за ароматами вокруг, выходят из квартиры на несколько минут раньше, дабы удостовериться в отсутствии посторонних запахов на лестничной клетке, из подъезда выпускают последней в попытке первыми столкнуться с реалиями и в случае чего, быстро затолкать обратно. В банку. Стеклянную с четырьмя стенками и кондиционерами в каждом углу. Тебя буквально водят за ручку, лишь бы с больной Сонми ничего не случилось. Плюют на желания, на чувства, руководствуются исключительно записями в медицинской книжке и “так сказал врач”.

Врач. Сколько врачей я прошла за девятнадцать лет. В разных больницах, городах, странах, и каждый, кто “притрагивался” к моим дыхательным путям, говорил одно ”не лечится”. Я знаю и давно смирилась, только мама продолжала таскать по специалистам в надежде найти золотую пилюлю, избавившую меня от гадости в бронхах. Таскала до тех пор, пока однажды психолог не поговорил с ней. Я была на осмотре, когда он “случайно” подсел к ожидающей женщине, прикинулся родителем больного мальчика и поговорил. С тех пор скорая только при приступах, а клинике в соответствии с планом.

- Уверенна? - я понимаю маму, у нее серьезно больная дочь, но хочется, чтобы и мама меня понимала. Чуть чаще, чем она это делает.

- Абсолютно, - желания развивать эту тему желания нет. - Лучше расскажи, как там у тебя дела с Сокджуном? Еще не сделал тебе предложение?

- Я видела кольцо в тумбочке. Думаю, скоро мы погуляем на свадьбе.

Родители развелись, когда мне было пятнадцать. Отец устал от происходящего, нашел новую женщину и свалил к ней. Обманывать маму не стал, рассказал, как есть, мол “больше не могу, надоел запах медикаментов и приезжающие чужие люди, спать нормально не могу, уехать куда-то тоже, ты постоянно дергаешь, просишь приехать и побыть с дочерью. Ночи в больницах в глотке сидят”. Очень прозаично. Собрал вещи и ушел в закат. Больше ни я, ни мама отца не видели.

Через полтора года мама познакомилась с Сокджуном в городском парке, когда его сын на скейте случайно задел Чул. И как бывает в фильмах - тысячи извинений, в качестве компенсации морального ущерба приглашение выпить кофе, обмен номерами, ужин у нас дома. Потом он стал оставаться с ночевкой, а я все чаще уходила к Боре. И вот, Дон Сокджун перебрался к маме и хранит помолвочное кольцо в прикроватной тумбочке, ожидая лучшего момента для предложения.

Я никогда не была против их отношений. После стольких лет беспрерывной заботы, бессонных ночей в боязни не услышать кашель, миллиона потраченных нервов Юн Чул заслуживает быть счастливой. И если Джун тот, кто сделает ее таковой, то милости просим в нашу семью. И даже его слегка надоедливый сын не беспокоит. Наверное, даже наоборот. Поднимает настроение, когда его нет, интересуется самочувствием и периодически таскает мне токпоки из уличного ларька.

- Даже меня позовешь? - спрашиваю больше для шутки, но мама слегка напрягается.

- Я сделаю все, чтобы ты там была.

Мы разговаривали долго. Обсудили домашние дела, ближайшие планы, прочитанные книги и просмотренные дорамы, обмыли косточки маминым подругам, поспорили на счет необходимости сортировки мусора, важности сна с открытым окном и желании завести домашнее животное, которое было обрезано на корню. Я хотя бы попробовала. Вышли из кафе в начале одиннадцатого вечера и решили прогуляться до моей квартиры пешком. Город в это время начинает засыпать, поэтому шансы наткнуться на “провокатор” значительно снижаются.

- Я рада, что мы можем вот так выбраться с тобой в люди, - около подъезда Чул берет меня за руки и внимательно смотрит в глаза.

Наши совместные вылазки в город действительно редкость и не только из-за моей болезни. Мама много работает, иногда сверхурочно, и выделить время получается не часто. Поэтому такие моменты особенно ценны.

- Я тоже, - аккуратно приобнимаю женщину. - Я тоже, мам.

---

“Ну что сказать, дорогой дневник, три с половиной недели - это рекорд. Да, двадцать шесть дней не так много, но для меня это целая жизнь. Спокойная, безболезненная, тихая жизнь. Ни кашля, ни мокроты, ни головокружений. Ничего. Думаю, это успех. Личный, так точно. За это время многое произошло. Джун все-таки сделал маме предложение, и через два месяца они официально поженятся. У меня будет отчим и мелкий братец. Можешь представить? Я могу, потому что кажется, что так было очень давно, и свидетельство выведет наши отношения на уровень закона. Бора познакомилась с молодым человеком и утверждает, что он просто знакомый. Да, конечно, так оно и есть. Только вот горящие глаза, когда пишет тот самый знакомый, говорят о другом. Я чаще стала выходить на улицу, но только ночью, когда город погружается в сон, и людей на улицах меньше. Я прочитала четыре книги. Не особо интересные, поэтому советовать не буду. А еще начала подготовку к поступлению в университет. Невероятно, да? Я и университет. Так получилось, что я нашла вуз, который занимается удаленной подготовкой. Сидишь дома и учишься. Круто, правда? Единственный минус - это не медицинский. Я давно хотела туда поступить, но не судьба. Ну ничего. Думаю, что филологический ничуть не хуже, особенно учитывая мою тягу к языкам. С Чонгуком мы не виделись все это время. Мне кажется, что за все вызовы, что он ко мне приезжал, мы немного сблизились, и было бы неплохо спросить, как у него дела. Но звонить в скорую и спрашивать номер телефона их фельдшера я не буду. Это как минимум странно. Как там говорят? Если суждено, то обязательно встретитесь? Надеюсь, это встреча будет не в тот момент, когда моя кожа будет синеть от отсутствия поступления кислорода в легкие. Аминь”.

- Сонми, я готова, - Бора кричит из своей комнаты. -Ты там как? Оделась?

- Ага, - я сосредоточилась на завершении записи в дневнике, что говорю тихо, и подруге не слышно.

- С тобой все в порядке? - в дверном проеме появляется обеспокоенная голова девушки. Она выдыхает, замечая меня, склоненную над небольшим канцелярским предметом. - Ты не пугай меня, ладно?

- Прости, я увлеклась.

- Опять что-то пишешь? - Ли останавливается рядом со столом и пытается рассмотреть записи.

- Неа, - блокнот очень быстро оказывается закрытым. - Ты знаешь, что нельзя.

Один из пациентов, с которым мы лежали в одной палате три года назад, посоветовал записывать мысли в дневник. Все, что думаешь, чувствуешь, переживаешь. Эмоции, размышления, мечты. Сказал, что в таком виде они лучше воспринимаются и быстрее воплотятся в жизнь. Сначала идея показалась идиотской - в осознанном возрасте вести дневник. Однако спустя восемь дней я все же купила первый блокнот. Теперь часто вношу в него записи и категорически запрещаю кому-то в него заглядывать.

- Больно надо, - девушка направилась к выходу и уже из коридора крикнула. - Если ты через пять минут не будешь стоять одетая около двери, я уйду одна. Понятно?

Провести вечер перед днем рождения подруги на закрытой выставке современного искусства, прогуляться по ночному городу, зайти в любимое кафе и съесть самый вкусный в городе нанмен - что может быть лучше? Если только улететь к океану и окунуть ноги в “священную” воду, отправиться на лодке в плавание и увидеть китов, запечатлеть закат и бросить в воду камушек, нашептав на него желание. Если только это. Только это.

- С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, с днем рождения, дорогая Бора, с днем рождения тебя, - две минуты назад я ускользнула в небольшую кондитерскую за заказанным тортиком. - Загадывай желание и задумай свечку.

- Сонми, - на глазах подруги проступают слезы. Вот уже который год мы первыми поздравляем друг друга с личным праздником.

- Загадывай.

Девушка несколько секунд неотрывно смотрит на меня и прикрывает глаза. Бормочет что-то себе под нос так, что не получается разобрать, но я точно уверенна, что желание хорошее. У Ли по-другому не бывает.

- Фууу, - и свечка погасла.

- Что загадала? - это тоже небольшая традиция - пристать с расспросами про загаданное желание.

- Ты знаешь, что нельзя, - возвращает мне мои же слова, сказанные несколькими часами ранее.

Бора хорошая. Наверное, она одна из очень немногих людей, которая во мне видит меня, а не объект исследований и постоянных наблюдений. Она читала мне книги, когда мама в детстве отправляла к ней поиграть, в подростковом возрасте ставила уколы, когда Чул не могла, она с родителями ездила в другой город, чтобы привести мне любимое пирожное из кофейни, которой нет в Сеуле, пока я лежала в клинике после сильного приступа. Она большую часть свободного времени проводит со мной. Проблемной, больной, слегка неадекватной мной, которая безмерно ей благодарна. Если бы ни Ли Бора, возможно, меня бы здесь не было.

- Как у тебя дела с Чонгуком? - именинница выводит меня из мыслей неожиданным вопросом.

- Чего?

- Чонгук говорю как?

- Понятия не имею, - достаточно странно задавать подобный вопрос, прекрасно зная, что наше общение складывается исключительно из вызовов, на которых он возвращает моим легким возможность нормально функционировать.

- Вы не общаетесь?

- А должны?

-Я думала, ты давно взяла у него номер телефона и написываешь по ночам, - смотрит такими глазами, будто предлагает сложить два и два.

- Когда? Когда он в меня иголки тычет или пытается лекарство влить? Очень смешно.

- А ты хотела бы?

Хотела бы я поближе познакомиться с Чонгуком? Узнать, какой он человек, чем увлекается. Чем занимается в свободное от смен время. Кто его друзья, брат. Хотела бы я узнать его не как фельдшера Чона, а как Чонгука? Красивого молодого человека с забитым рукавом и сексуальным колечком в губе? Хотела бы я стать не просто пациентом, а другом? Наверное. Наверное, да.

- Может быть, - обсуждать с Борой парня непривычно, когда он связан со мной. Ее ухажерам мы постоянно косточки перемываем. - Он хороший, кажется воспитанным, не позволяет себе лишнего. Очень симпатичный, говорит красиво, и улыбка приятная. А еще я разглядываю его татуировки, когда он капельницы ставит.

- И что разглядела?

- Надписи, лилия, микрофон.

- Попроси его номер в следующий раз. Просто пообщаетесь, поговорите, - спокойно говорит рядом.

- Посмотрим.

На часах около половины второго ночи. Мы медленно идем домой, наслаждаясь тишиной и отсутствием людей. Разговариваем о ближайших днях и планах на празднование дня рождения. Почти дошли до здания, осталось повернуть за угол, когда Ли толкает меня в бок и шепчет.

- Смотри.

Я перевожу взгляд в указанном направлении и вижу Чона в компании молодого человека и девушки, идущих в нашу сторону и о чем-то тихо посмеивающихся.

- Привет, Сонми, - совсем неожиданно говорит Чонгук, оказавшись рядом.

- Привет, - думала пройду мимо, останусь незамеченной и не помешаю маленькой компании. А Чонгук сам решил поздороваться. И помнит, как меня зовут.

- Не пойми меня неправильно, но я очень рад, что давно тебя не видел, - ну конечно, видимся мы только у меня в квартире.

- Все нормально.

- Как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?

- На удивление, все очень хорошо. Приступов не было, кашля тоже. Не задыхаюсь, одним словом, - светлая улыбка появляется на симпатичном личике фельдшера.

Не привычно видеть его таким. В черных джинсах и таком же бесформенном худи, а не в синем медицинском костюме и с маской на лице. С друзьями, а не напарником по смене. Удивительно в принципе видеть его в мире, а не маленькой квартирке, пропитанной запахом антисептика. Но стоит отметить, что такой Чонгук очень милый. Расслабленный, спокойный, отдохнувший. Настоящий. Не держит себя в руках, а живет. Просто живет.

- Знакомься, это мой друг Хосок и его невеста Юра, - ребята поочередно кланяются, а ладонь не протягивают. Чон рассказал им обо мне. Иначе они бы предложили пожать руку.

- Моя подруга Бора, - указываю на стоящую недалеко брюнетку, и не перестаю смотреть на Хосока. - А мы с тобой случайно нигде не встречались?

Мужчина заливается легким смехом, а после добавляет:

- Несколько месяцев назад мы сидели в одной очереди в больнице. Ты на процедуры, а я на плановый осмотр.

- Точно, - в голове всплывают давние картинки. - А то я думаю, что лицо знакомое. Рада тебя видеть. У тебя очень красивая невеста.

- Спасибо, - девушка немного смущается. Но она правда очень красивая. Длинные черные волосы, большие глаза и немного пухлые губы, обрамленные аккуратными щечками. Она похожа на куколку. Очень красивую куколку. Хотела бы я быть хотя бы немного на нее похожа. - Я Кан Юра. Очень рада с тобой познакомиться.

- Взаимно, - она все-таки протягивает руку, на что я вежливо отказываю и тут же объясняю причину. - Мы, наверное, пойдем. Утром вставать рано и лекарство пора выпить.

- Да, обязательно выпей и не пропускай ни одного раза. Это очень важно, - строго говорит “мой” фельдшер, потом коротко кивает и удаляется.

Не проходит минуты, когда мимо меня проходит человек с сигаретой во рту. Едкий жгучий дым проникает в дыхательные пути.

- Сонми? - Бора останавливает почти одновременно со мной и смотрит обеспокоенно. И по одному взгляду понимает, что сейчас происходит.

По ощущениям, меня душат. Огромные мужские руки сцепились на моем горле и давят изо всех сил, пресекая любую возможность кислороду попасть в легкие. Грудная клетка продавливается под навалившимся грузом, ощутимом только мне. В глаза темнеет, голова кружится, я медленно теряю связь с реальностью, опускаюсь на землю и пытаюсь нащупать руку Боры. Мне нужно чувствовать ее рядом. Знать, что она рядом.

-ЧОНГУК, - подруга яростно выкрикивает имя парня. Хоть бы он не ушел слишком далеко. Хоть бы услышал. Хоть бы успел.

Последнее, что мой мозг успевает уловить перед тем, как потерять адекватную связь с миром, - три слова, сказанные перепуганным мужским голосом.

-Сонми, дыши, пожалуйста.