Скорый⚡

                 Раз. Понедельник. 03:37

Они всегда приезжают быстро. Звонок. Семь минут, и входная дверь открывается. В верхней одежде, уличных ботинках, перчатках, масках и дежурным "когда началось". Садятся, достают шприц и колют в ногу. Ждут. Недолго. Потом встают и уходят. Оставляют нас одних, но знают, что скоро вернутся. Может не сюда, может к родителям домой, к друзьям или в кафе, кинотеатр, парк. Куда угодно. Потому что астма дело непредсказуемое. Раз и всё. Мигалки уже в пути.

Первый приступ случился в пять лет. Через месяц второй. Через две недели третий. Через неделю четвёртой. Через два месяца мы поселились в больнице. Опять. Снова. До основания головного мозга помню запах препаратов, которыми меня пичкали каждый раз. Могу наизусть назвать имена каждого врача, медсестры или медбрата. Начертить схему эвакуации с закрытыми глазами. Потому что перед этими же глазами она была миллионы раз, когда я бестолку слонялась по коридорам семиэтажного здания из-за невозможности сидеть в четырех санитарных стенах.

Сначала лечим от этого, потом от другого, далее от третьего. Но хоть здесь на трёх остановились. Считаю, что с моим диагнозом и возрастом это успех. Хотя, как посмотреть. Родиться с больным сердцем, достичь определенного успеха, а после слечь с острым приступом бронхиальной астмы из-за неправильно подобранного лекарства. Точнее, скрытой болезни легких, при которой категорически нельзя использовать бета-блокаторы. Одна инъекция, и здравствуй новая болячка. Четырнадцать лет бегать по больницам, пичкать организм таблетками, держать в шаговой доступности ингалятор, а на быстром наборе номер скорой помощи. Мне определенно повезло.

«Привет, меня зовут Юн Сонми. И у меня остро выраженная бронхиальная астма. Мне девятнадцать лет, большую часть из которых я провела в стенах больничной палаты. Спросите, как я живу? С трудом. Частые приступы, постоянные мигалки, затрудненное дыхание стоит немного перенервничать или вдохнуть не тот запах. Ингалятор не всегда помогает, поэтому красавчики фельдшеры давно стали лучшими друзьями».

- Сонми, как ты? – Бора не первый раз застаёт меня в приступе. Ее действия отточенные, слаженные, быстрые. Она знает, что сначала надо оказать «первую помощь», открыть окно, впустить свежий воздух, поставить в положение ортопноэ, вызвать бригаду и не отходить ни на шаг. Потому что спрей может помочь, а может сделать хуже. Потому что могу начать задыхаться сильнее, потому что могут появиться судороги, потому что пытающаяся выйти мокрота пойдет в лёгкие, потому что пульс подскачет и ещё миллион «потому что», которые мы обе знаем наизусть.

- Дышать могу, - после приступа всегда наступает полный штиль. Ни эмоций, ни сил, ничего. Просто лежу и смотрю в потолок, пытаясь понять, что сделала не так ещё до своего рождения. – Прости, я разбудила тебя.

- Ты идиотка? Ты задыхалась, какое прости?

- Обычное. Человеческое.

Ли Бора – единственный настоящий друг, не боящийся «прокаженной» меня и страшного кашля, на который могу сорваться в любой момент. За годы она научилась справляться, не боятся и действовать решительно. В противном случае врачи будут записывать время.

Мы познакомились в больнице, когда меня упекли на очередной «обязательный» осмотр, как будто надеялись найти что-то хорошее, а она лежала со сломанной ногой. Тогда я всячески ее веселила. Дарила рисунки, украшала палату, рассказывала последние новости, смотрели вместе мультфильмы, потом обсуждали их, играли в возможные для наших положений игры и разговаривали. Я приносила ей вкусняшки из столовой, а она делилась ненавистными яблоками, которые медсестра каждый день приносила ей для скорейшего выздоровления. Это было восемь лет назад. Сейчас она живет в соседней комнате, куда переехала после очередного звонка моей мамы с «новостью».

Мама у меня хорошая, добрая, заботливая. Иногда слишком. Я единственный ребенок в семье и, как положено, все внимание, время, любовь и забота вкладывались в меня. А теперь вспомним, кто я и умножим заботу на миллиард. Я не ходила в детский сад, до десяти лет она не пускала меня играть с другими детьми, я не знаю, что такое песочница и бег по цветочному полю, в школу мы ходили вместе, и мама сидела в соседнем кабинете «на всякий случай. Вдруг сильно будешь смеяться. Я помогу». Помогала, но школьный врач был в силах справиться самостоятельно. На свидания отпускали с условием “кто-нибудь из нас будет рядом”. Девичники и ночевки ограничивались старой комнатой в родительском доме и спальней Боры. Я не целовалась, не состояла в отношениях, ни с кем не спала. Скучно. Вяло. Серо.

Время шло. Я росла, болезнь не отступала, не исчезала. Спала. С каждым годом засыпала все глубже, крепче, сильнее. Последние восемь месяцев совсем не показывалась. Я сняла квартиру, переехала от родителей, стала жить самостоятельной взрослой жизнью. До первого сигнала. Чертов освежитель воздуха с запахом ежевики. Один пшик в замкнутом пространстве и здравствуйте гости дорогие. Следующим стал роликовый дезодорант. Потом пудра. Стиральный порошок, гель для стирки, свежезаваренный кофе, апельсины и вишенка на торте запах жаренного риса с кимчи. Это за три недели. Потом приехала Ли, четко контролирующая каждое действие. Теперь у нас нет освежителей воздуха, кофе пьем только на выходе, в каждой комнате по кондиционеру, ежечасно очищающему воздух от “примесей”, и аптечка, в каждом углу трехкомнатной квартиры ингаляторы и влажные салфетки без запаха, ультрасильная вытяжка на кухне, в ванной комнате отсутствуют средства с запахом, а туалетной водой Бора пользуется только в подъезде.

- Спи давай, дурашка, - Бора укладывается рядом и накидывает на нас одеяло. Она всегда остаётся на ночью после прихода медиков. Всегда. На всякий случай. - Постарайся расслабиться и не дышать слишком глубоко. Ладно?

- Ладно.

- - -

“Дорогой дневник. Фу, как я не люблю эту фразу. Кошмар просто. В общем. Угадай, что случилось ночью? В точку. Я опять задыхалась, и фельдшер снова приезжал. Последние полгода приезжает только он. Высокий, темноволосый, с татуировками на правой руке и пирсингом. Как его при такой внешности взяли в мед, а потом в скорую, и почему он не пошел в модели? Думаю, у него было бы большое будущее на страницах журналов. Или на сцене в качестве айдола. Улыбка у него достаточно милая, и зубы большие, морковку удобно кушать, наверное. Мне нравится. Я люблю морковку. Мы часто разговариваем, когда я прихожу в норму, насколько это возможно. На данный момент знаю о нем немного: зовут Чон Чонгук, двадцать шесть лет, есть старший брат, работающий хирургом, ездит на крутой тачке и увлекается спортом. Может показаться, что я запала на него, но спешу огорчить, нет. Отношусь к нему, скорее, как к спасителю, приезжающему вовремя и не дающему умереть. Спасибо, Чон Чонгук. Ну или старшему брату, потому что, то выражение лица, которым он одаривает, переступая порог, одновременно говорит “да ладно, опять. Ты не устала задыхаться?” и одаривает взволнованным за состояние маленькой сестры взглядом. Но действует он быстро, решительно, достает заранее подготовленное лекарство, будто знает к кому едет и что понадобится. Хотя, учитывая специфику его работы, может быть он действительно знает. Не суть. Суть в том, что приезжает Чонгук и меня это полностью устраивает. Даже представить не могу, что вытаскивать меня будет кто-то другой”.

Бора добрая, светлая, открыта всему новому и позитивная девушка. Ходит по приютам, занимается благотворительностью, помогает старым и больным людям. Успевает одновременно учиться и работать, вдобавок еще и за мной приглядывать. Одним словом - идеальная. За исключением одного минуса. Предательского, немного крысиного минуса.

-Да нормально все со мной, мам. Чего ты переживаешь? - о каждом приступе Ли докладывает Юн Чул - моей маме.

-Я же просила тебя сразу звонить мне, когда чувствуешь себя плохо, - строгий женский голос отзывается на другом конце провода.

Юн Чул - мягкая и мудрая женщина, крайне заботливая мама и уважаемый сотрудник. Только когда дело касается здоровья единственной дочери на месте привычного родственника появляется командир в юбке.

-Я в порядке.

-Почему начался? - подлежащее как само собой разумеющееся. “Начался” у нас только про одно.

-Встала попить воды, немного подавилась, дальше по стандарту, - проснулась Бора, вызвала скорую, оказала первую помощь и так далее.

-Так подавилась, что приступ вызвала?

-Так говоришь, будто я специально заливаю жидкости не в то горло, лишь бы привлечь внимание и медиков вызвать.

Мне часто такое говорили. В начальной школе, когда учитель говорил быть со мною аккуратней, не смешить, не играть в догонялки, а после маленькие дети, не соображающие своими тупыми головами, тыкали пальцами, называли воображалой и боялись подходить. В средней школе, когда те же самые, только повзрослевшие “дети”, сменили прозвище на актрису, шептались о моей воображаемой болезни и пару раз специально вызывали приступы. В старшей школе, когда особо отсталые умы, до которых не дошел масштаб болезни, продолжали издеваться. Закончилось все в тот момент, когда год назад главный задира в школе получил тяжелым учебником по голове и серьезное заявление написать заявление в полицию о домогательстве.

Сначала было обидно. Маленькая девочка, только вышедшая в люди и жадно желающая обычного общения, подверглась травле и изолированности. Ребенок, который просто хотел учиться и найти друзей, обрел людей, думающих о ее “игре” в “будьте аккуратней с Юн Синми. Из-за неправильного движения ей может стать очень плохо”. Было обидно, а потом резко стало наплевать. Наплевать, кто и что обо мне думает, как относится, чего хотят. Я четко знала чего хочу я, что о себе думаю я и что говорю я. Бора помогла.

-Ну ладно, ладно. Прости. Я не права. Признаю, - плюс мамы, она умеет признавать свои ошибки. Или делать вид, что признает, лишь бы истребить спор на корню. - Встретимся на выходных?

-У меня планы на этих выходных, но можем на неделе, если ты свободна.

-Среда?

-Среда, - вот и договорились.

“Ли опять сдала меня маме. Я знала, что у них сговор, по условиям которого, она сообщает о любом изменении в состоянии моего здоровья Чул, а та в свою очередь разрешает мне жить отдельно. Договорчик, конечно, странноватый и не особо выгодный для Боры, но... она согласилась. Только это не делает ее меньшим предателем”.

-Я благодарна, что ты моя подруга и терпишь такую меня, но ты самый настоящий предатель, Ли Бора, - она как раз вышла из душа, и звонок завершен.

-Я? Да никогда такого не было.

-Мама о приступе голубь донес, наверное.

-Ааа, это, - выражение лица такое, будто я не о сливании информации о лучшей подруге говорю, а о погоде. - Прости.

-Ты невыносима.

-Я тоже тебя люблю.