Глава 2
Чонгук просыпается долго, через десять слоев сновидений, спускает одеяло на живот, открывает глаза и мгновенно понимает: что-то не так. Рядом с ним спит Тэхён. Аккуратно, почти на краю кровати, под крохотным кусочком одеяла. Спит тихо и спокойно, подложив ладони под висок, даже с какой-то легкой полуулыбкой на лице, как в рекламе успокоительного. «Всего десять капель, и Вы будете спать мирно, как мальчик Ким Тэхён, который пару недель мучился от влажных снов».
Чонгук впадает в панику, комкает край футболки в пальцах и экстренно думает, что делать с привычным утренним стояком и внезапным Тэхёном в считанных сантиметрах от него.
Он жмурится, считает сначала до двадцати, потом - до тридцати и пятидесяти, открывает глаза и видит, как Тэхён на него смотрит. Сонно, мягко и без осознания обстановки, но все это слишком отдает фильмом ужасов. Чонгук пугается страшно, наблюдает, как проясняется взгляд Тэхёна, и не особо контролирует себя, когда двигается ближе, приподнимается, упирает руки по обе стороны от рыжей головы и нависает над ним сверху.
Тэхён перекладывается на спину и просто смотрит, не говоря ни слова.
- Что ты здесь делаешь?
- Мне снились кошмары, и я пришел к тебе.
Чонгук нервно сглатывает.
- И как спалось?
- Хорошо. Я только с тобой так сплю.
Тэхён замолкает, а потом улыбается мягко и добавляет:
- Я скучал.
- Я тоже.
У Чонгука пересыхает в горле, когда Тэхён, вытягивая руку из-под одеяла, задевает чонгуково бедро, чисто случайно, а потом кладет ладонь на его вставший член.
- Хён?.. - сдавленно и сипло.
У него рядом с подушкой - где-то 15 мл смазки, налитой в капсулку из-под игрушки в киндер сюрпризе.
15 мл смазки, которую он по-тихому спиздил у Намджун-хёна, потому что весь тюбик пиздить было неудобно.
15 мл смазки с приторным запахом вишни, потому что Юнги-хён - тот еще извращенец.
15 мл смазки, с которой легче и приятнее мастурбировать по ночам, представляя свой член в мокром рту у Тэхёна.
Он прикасается сквозь тонкую ткань, и Чонгук почти теряет сознание, когда пальцы скользят под резинку шорт.
- Я хочу тебя, - Чонгук толкается в тэхёнову руку и не выдерживает - падает и упирается лбом в его плечо.
Тэхён закрывает глаза и вздрагивает, когда чувствует прикосновения в ответ. Медленные, настойчивые и уверенные.
- Я хочу тебя, как в твоих снах, - продолжает Чонгук и поднимает голову, глядя на напряженное лицо Тэхёна.
Он хватает хёна за запястье и вытягивает его руку из своих шорт, упирается коленками в матрас между чужими горячими бедрами.
- Посмотри на меня, - и Тэхён медленно открывает глаза.
Его взгляд - почти такой же, каким он представлялся в душе. Тэхён дышит глубоко и прерывисто, глядя Чонгуку в глаза.
Они оба понимают одно и то же: все, что произойдет дальше, сотрет в порошок их драгоценную дружбу. Наглухо, без возможности восстановления, безвозвратно, бесповоротно и навсегда переломает жалкие её остатки.
- Давай подружим еще минуту, а потом... - Чонгук обрывает себя на полуслове, потому что боится продолжить.
- Что потом?
Тэхён приоткрывает губы, и его взгляд в один момент становится в миллионы раз глубже. Он дышит горячо, укладывает ладони на чонгуковы лопатки и немного раздвигает ноги, согнув их в коленях, касаясь тонкой кожей чужих бедер.
- А потом все сломается, - выдыхает Чонгук, притягивается и больно сжимает зубы на тэхёновой ключице. Тот закидывает голову и жмурится, потому что это все - слишком. Отказывается думать, предполагать и жалеть.
- Давай.
Тэхён запускает ладони под футболку на спине младшего и нетерпеливо тянет её наверх, пока обнаглевшие ладони Чонгука спускают с него спальные шорты, под которыми привычно нет белья. У Тэхёна стоит бешено и уже до боли, он подается бедрами наверх и трется о твердый член Чонгука, а тот раздевается сам, потом - раздевает Тэхёна и ложится сверху. Одеяло сползает с кровати и с глухим шорохом падает на пол. Чонгук достает из-под подушки смазку и цепляет ногтем крышку; руки предательски дрожат, и все 15 мл вязкого ароматизированного геля вытекают в его ладонь.
Тэхён боится открыть глаза и только слышит звуки возни, щелчок и сдавленное «блять», а потом вздрагивает и тихо скулит, когда холодные капли приземляются на его живот. В голову вдаривает сладким запахом вишни и уютным запахом кожи Чонгука - и Тэхён почти воет.
Чонгук смазывает его задницу, свой и его член, оставляет на бедрах скользкие и мокрые, блестящие отпечатки своих ладоней и раздвигает тэхёновы ноги шире, надавливая средним пальцем на вход.
Трогать Тэхёна там - это какой-то сущий пиздец, потому что он весь замирает, застывает и не решается пошевелиться.
Это не приятно и еще не больно, и Тэхён теряется, вцепляется ногтями в плечи младшего и ведет бедрами навстречу.
Трогать его внутри - слишком страшно и слишком хочется еще, потому что уже от этого тактильного ощущения Чонгук, кажется, готов кончить.
Он входит пальцем быстро и до конца - Тэхён жмурится и распахивает мутные, бездумные черные глаза, изо всех сил старается расслабиться и дышать ровно.
Чонгук двигает рукой медленно и сквозь жаркие испуганные вздохи покрывает влажными поцелуями горячую шею и грудь, Чонгук трахает его пальцем.
Трахает Тэхёна своей рукой.
Кровь колотится в висках, сердце ревет, как мотор болида на трассе Формулы 1; Тэхён не чувствует ничего, кроме жара во всем теле и этого ебучего «неприятно», которое ползет по направлению к «больно», когда Чонгук двигает рукой быстрее.
Когда Чонгук входит двумя пальцами, Тэхёну хочется испариться - но он раздвигает ноги шире и жмурит глаза до цветных пятен под веками. Когда Чонгук вытаскивает пальцы, еще раз смазывает свой член и входит сам, Тэхён умоляет богов всех известных миру пантеонов умертвить его прямо сейчас, потому что эту боль его тонкое тело точно не вынесет.
Чонгук толкается с трудом, расставив руки рядом с головой Тэхёна, поддерживая своими коленками его бедра, и не может издать ни единого звука. Внутри Тэхёна - горячо, мокро и тесно; он плотно закрывает глаза и опускает голову, касаясь кончиком носа теплой тэхёновой щеки.
Тэхён скребет по его спине, вжимается всем телом в Чонгука и шепчет ему на ухо, прикасаясь влажными закусанными губами:
- Мне очень больно.
Чонгук еле дышит, слышит шепот смазанным и гулким шумом и интуитивно останавливается.
- Ну же.
Кожа горит адским пламенем под настойчивыми пальцами Тэхёна, его глухой голос - развинчивает шестеренки эмоций; Чонгук где-то на краю сознания предполагает, как Тэхёну больно.
И как ему хочется.
Чонгук входит дальше, а Тэхён неосторожно толкается бедрами, дергается и издает то ли стон, то ли сдавленный крик, зажмуривает глаза и тихо, жалобно хныкает, ткнувшись носом в чонгуково плечо.
Такой маленький, испуганный, хрупкий и болезненный Тэхён, он несмело двигается навстречу, обнимая Чонгука за шею, прижимается напряженным членом к животу и мелко дрожит. Чонгук входит резко и до конца, совсем глубоко, рвано вдыхает загустевший воздух, сотканный из нервного дыхания Тэхёна и его коротких, обрывистых стонов, и начинает медленно двигаться внутри, положив влажную от смазки ладонь ему на бедро.
По рукам прокатывается волна колючих мурашек, звуки застревают где-то в гортани, и Чонгуку на несколько секунд становится неловко, что он не умеет стонать - а ведь сейчас так нужно.
Он двигается неумело, аритмично, а у Тэхёна от боли брызгают из глаз соленые слезы; он всхлипывает от того, что ему очень плохо, стыдно и жарко, и рыжие прядки липнут к влажным вискам.
Чонгук вспоминает, как еще две недели назад они стояли вместе под душем, распаленные, расслабленные и почти счастливые, целовали плечи друг друга, и как он сказал, что в губы целуются только влюбленные. Тэхён тогда улыбнулся и коротко кивнул, пряча глаза.
Это - последний шаг с обрыва в пропасть.
Он ловит тэхёнов запуганный взгляд, притягивается и со следующим толчком касается его губ своими, мягко и бережно, так, будто это все исправит, и Тэхёну больше не будет так больно.
Тэхён скулит в поцелуй и разжимает губы - и влажный, шершавый язык проникает в его рот.
В Чонгуке все рушится, сыпется и рассеивается дымом, когда он нежно и вовсе не по-детски смело целует, двигается быстрее и резче, и Тэхён застывает в его руках, отстраняется и закидывает голову назад, стонет в голос надрывно и ломко. Как-то ужасно по-девчачьи, совсем не так, как во сне, а гораздо круче, и Чонгук на секунду задумывается о том, что мечты, блядь, все-таки имеют свойство иногда сбываться.
Ему хорошо до невозможности. Он трахает Тэхёна, он внутри него, там жарко, узко и липко от смазки, он заставляет его издавать все эти звуки, выгибать спину, заламывать брови и до красных вмятин закусывать губы.
Он снова целует и понимает, что все могло бы быть совсем иначе, случись их первый поцелуй раньше, чем первый секс, и желательно где-нибудь в другой вселенной, где не существует объективов камер, зорко следящих глаз и хёнов, которые размажут по стенке их обоих, если узнают.
Чонгук на это даже согласен, потому что в следующей жизни, может быть, все сложится по-другому.
Он понимает все это за два вздоха, а потом мозги отрубаются напрочь, потому что Тэхён открывает глаза и смотрит перед собой, как-то дико выгнув спину; в его лице - восторг и ужас, а с губ сползает вязкой пленкой то самое заветное, долгое и отчаянное «чонгууук».
Через секунду - рваный шумный выдох - и еще раз.
Чонгук захлебывается своим метафизическим счастьем, Тэхён - стонами и всхлипами, слезами и страхом, подается навстречу резче и опускает руку на свой член, обхватывая ладонью головку, вжимается лбом в широкое чонгуково плечо и быстро дрочит.
Его невыносимо кроет, шарашит жаром по венам: ему нестерпимо больно, херово и хорошо в один момент.
Хорошо до откровенного безумия, потому что это Чонгук двигается внутри, Чонгук целует, Чонгук мажет сухими губами по шее, Чонгук с силой кусает под кадыком, и Тэхён закашливается от недостатка воздуха.
Сердце щемит, и круто настолько, что Тэхён готов вытерпеть самую адскую муку ради его мальчика, мощного и агрессивно-нежного, ради того, чтобы быть под ним в его сильных руках и орать от боли каждой клеточкой тела.
Тэхён зовет Чонгука еще раз, кончает быстро, крупно вздрагивает и брызгает спермой на свой живот.
Чонгук чувствует, как все сжимается в низу живота, видит, как проносится перед глазами последние полгода жизни, закрывает глаза и кончает в Тэхёна, сжав зубы на его плече.
Тотальный, сияющий пиздец.
Чонгук переводит дыхание и ложится рядом. Сухие искусанные губы, влажные покрасневшие щеки. Длинные ресницы, слипшиеся от слез треугольниками, болезненно заломанные брови.
Чонгук не удерживается и ведет взглядом дальше.
Впалая тэхёнова грудь, живот со смазанным пятном белой спермы и липкими отпечатками ладоней Чонгука.
Тэхён поджимает дрожащие коленки, как девочка, вытирает пальцами заплаканные глаза и медленно переворачивается набок.
У него между лопаток - красный, как свежий ожог, след от шва на наволочке.
Чонгук смотрит ниже. Мокрая, блестящая от смазки задница с размазанными по ягодицам подтеками крови.
Тэхён всхлипывает в подушку, надеясь, что никто не услышит, а потом не справляется с собой и снова плачет, полузадушено воет, как раненый зверь.
Чонгук все слышит. Даже как каждая тэхёнова слеза скатывается на простынь.
И резко, как удар молотом по наковальне, понимает, что они оба здорово влипли. Погрязли в огромном бездонном болоте, по самое горло, и сейчас надо либо сделать последний рывок и попытаться выбраться, либо послать все к черту и сдохнуть, захлебываясь грязью.
Эта кровать - их личный земной Гадес на двоих, и что-то должно с хрустом сломаться, чтобы стало ясно, куда дальше - на Елисейские поля или в Тартар.
Чонгук судорожно сглатывает и двигается вплотную к Тэхёну, обнимает сзади и ощущает кожей, как хён весь застывает, затихает и просто выплакивается в подушку и в свои тонкие, чуткие ладони.
От боли, стресса и страха перед тем, что уже сделано, и тем, что еще будет.
«простипростипростипрости»
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Не забываем ставить звездочки. Вам не сложно, мне приятно. Давайте наберём на этой главе 25⭐ и выйдет следующая глава. Так как фф не большой, можно считать, мини, то и барьер с каждой главой больше🤭😌
Приятного чтения🤪💫