Глава 20
У здания следственного комитета перекрыто движение. Куча микроавтобусов припаркованы у главного входа, рядом мельтешат люди с камерами и микрофонами, недалеко висят светодиодные экраны, на которых ранее красовались рекламы, и показывают последние новости о нашумевшем деле капитана полиции Сеула. Кажется, что именно сегодня, в день сокрушительной новости, журналисты сошли с ума и подзабыли о морали и организации, включая чрезвычайную активность копать правду. Но судебное дело по двести пятидесятой статье только завтра, тогда к чему всё это?
Истощённый взгляд юноши блуждает по серым стенам кабинета и никак не может сфокусироваться на мужчине в форме, который пытается донести ему что-то. Красные глаза, синяки под глазами из-за моральной усталости и опущенные руки выдают его не лёгкую жизнь в последнее время, а то, что говорит ему мужчина в шесть утра в следственном комитете, должно огорчить ещё больше. Ранний звонок на телефон сына подсудимого имел за собой не такую большую цель, как сложность в разговоре. Встретившись с парнем, начальник КПЗ положил на край стола коробку с личными вещами его отца и, вздыхая, начал не самый приятный разговор. Только реакции от сына Пак Сумана уже как тридцать минут никакой.
- Мы обнаружили в его кармане заточку, которой он и совершил самоубийство. Время смерти - 03:45. Порезы от атипичного оружия находились на шее правой стороны, раскрывая сосуды сонной артерии, и руках. Быстрая смерть от кровоизлияния.
Мужчина привстаёт с рабочего места и показывает парню врачебное заключение подсудимого, но тот не смотрит на белые листы и просто с полной отречённостью продолжает стоять неподвижно и не показывать эмоции.
А у самого душа разрывается на части и сводит челюсти. Он сглатывает и теряет своё моральное сознание от всего того, что происходит, и такое чувство, что добровольно отказывается от здравого смысла и готовится свихнуться. Чонгук получает коробку в руки и наигранный сожалеющий взгляд - кто пожалеет о смерти убийцы? Выходит медленным, растерянным шагом из кабинета в сопровождении дежурного, который проводит его ко второму выходу, где парень не попадёт под прицел камер и вопросам журналистов.
Так много сказанных слов и так мало смысла с самого утра субботнего дня. Какой смысл расстраиваться из-за человека, похоронившего твою человеческую жизнь практически с рождения? Какой смысл в этих вещах, если те вопросы, над которыми думал Чонгук каждые двадцать четыре часа, остались без ответов? Ему не нужны эти ключи от дома и машины, мятая одежда и армейский железный жетон, висящий на его шее всю жизнь. Парню нужна правда.
И снова этот же мост, снова те самые здания в серой утренней дымке, его убитое лицо и тень презрения на обстоятельства. Он поочерёдно выбрасывает вещи отца, холодно прощаясь с ними; не размыкая губы, винит во всём не отца и не себя, а эту грёбанную жизнь, сыгравшую нечестную игру с его судьбой. Вещь за вещью, и он опрокидывает коробку, завершая начатое, как из неё медленно скользит белый мятый лист, подхватываемый ветром, замедляющим падение. Чонгук реагирует слишком быстро: выпускает из рук коробку и небрежно захватывает бумагу, сжимая в ладони. Расправляет и бегло вчитывается в кривой, еле разборчивый текст.
«В твоём лице не читается сожаление, но и ощутившим свободу тебя не назовёшь, сын. Читать письмо после смерти человека, накануне написавшего письмо, - так драматично, правда? Но не в этом суть, Чонгук. Осень девяносто второго года запомнилась многим людям и стране в целом. Очередные выборы в палату парламента, которые понесли за собой шквал возмущения среди граждан и оставшихся с носом представителей. Нечестность и непорядочность выборов была очевидной абсолютно для каждого, и только глупость чиновников, принимавших на то время решения, поспособствовала началу внутренней политической войны.
Я, двадцатитрёхлетний командир
семьсот тридцать первого спецотряда, вместе со своей командой незамедлительно отправился по вызову в горящий голубой дом, в котором проходило очередное заседание. Мы обеспечивали безопасность парламенту и чиновникам, ставя на кон свои жизни, и в этот раз мы действительно их потеряли, как и всю мораль дружбы и братства, что нас объединяла. Молодые, ни разу не ощущавшие на себе настоящую опасность, выносили людей из горящего здания, при этом теряя собственные конечности.
После очередного взрыва я падаю на
бетон вместе с раненым чиновником, рушится стена рядом и засыпает мои ноги. Я обездвижен. Кричу и тяну руку к своему напарнику и лучшему другу - Ким Минхёку, который тоже со страхом в глазах смотрит на меня. Мечется, крутит головой и, толкнув в плечо рядом бегущего товарища, бежит следом за ним к выходу. Тварь, которой смотрел я в спину, и мелкие уроды, что слишком ценили свою жизнь, пробегая мимо и даже наступая мне на спину. Снова взрывы, голова кругом, я отключаюсь.
Голубой дом горел синим огнём, они
наблюдали за этим, молча прощаясь с погибшими, в том числе со мной. Да, тот Пак Суман, брошенный своей командой, погиб героем. Никто не знал, что вместо него воскреснет Чон Вангок — человек, в чьих глазах загорелась месть, способствующая поднять на ноги и стать сильнее. Я умер для своей семьи: молодой жены с новорожденным ребёнком на руках, отца и матери. Настолько ожесточился местью, что каждый месяц приходил на собственную могилу и оставлял белые хризантемы. Смеялся, рассматривая свою фотографию, и плакал в душе за оборванную жизнь. Я рехнулся.
Поочерёдно убивая своими руками
трёх человек из своей команды, параллельно устраиваясь в этой жизни, я ощущал себя чёртовым везунчиком и счастливчиком, которому всё позволено, а получив звание капитана полиции, остановился и вспомнил о тебе, сын.
Малыш Гукки, или как тебя там назы
вала падшая женщина, которую я когда-то любил? Я нашёл тебя в одном из детских домов Пусана, молчаливого и обиженного на этот мир. Не удивился, что Пак Сара оставила тебя здесь, списывая всё на материальную недостаточность, на самом деле она — алчная прошмандовка, решившая, что одной воспитывать сына — уровень неудачниц и одиноких женщин, упускающих своё будущее. Как жаль, что ты внушил себе совсем другое.
Наблюдая за тобой сквозь огражде
ния, узнавал себя и в один момент понял, что ты тот, кто должен продолжить мстить за отца. Да, Чонгук, я твой биологический отец, хватит доказывать обратное. Ты точно такой же, твой мрачный силуэт, холодный взгляд и повадки — моя копия. Тянулся к матери, в то время как она тоже искала сына, надеясь на его самодостаточность. Я продолжал следить за ней и слушал твои речи о её любви к тебе. Придурок. Ты всё это выдумал сам. Очнись.
Убить Сару не составило никакого
труда, хоть любить эту женщину я не переставал. Дрянь. Смотрел, как она истекает кровью после подстроенной аварии, и получал моральное удовольствие. Так надо, всё честно. Но я откладывал чувство полного удовлетворения, оставляя последнюю жертву, так сказать, на десерт.
Ким Минхёк поднялся и стал влия
тельным человеком, что злило меня ещё больше, а причина мести увеличивалась в разы. Наблюдая за развитием мальчишки — его сына, в котором он души не чаял, я понял, что вот — самый жестокий и больной удар.
Чёрт, я смеюсь, расписывая тебе всё это, в то время как этот парнишка бегает по мокрой траве живым, а не лежит под землёй вместо меня.
Но я не чувствую себя проигравшим. Я
тот, кто успел насладиться местью практически полностью, захлёбываясь в крови уродов, тот, кто изрядно подпортил жизнь бывшему лучшему другу и напарнику. Расквитаюсь с ним полностью на том свете.
А ты, мною забытый сын из-за горя
щей мести, иди к чёрту. В тот самый котёл, в котором горю сейчас я. Мы встретимся там позже, а сейчас собирай по кускам свою разбитую жизнь и проживай её так же уныло, как делал это всегда; или покажи небу средний палец и ярко улыбнись, доказывая, что из тебя всё же получился мужчина».
Тяжело задышав через ноздри и приоткрыв рот, обнажая сжатые зубы, Чонгук сминает бумагу в кулак и выбрасывает в воду к остальным выброшенным вещам. Ударившись руками о перила, не глядя под ноги и шагающих мимо людей, уходит грубой походкой, прощаясь с местом правды о прошлом, раскрыть которое так рвался. Теперь идёшь и задаёшься вопросом: «зачем?». Жить в неведенье было мукой, а жить с правдой оказалось пыткой. Что из этого лучше?
Открыв дверь одинокой маленькой квартиры, он бросает ключи на пол и сносит одной рукой все вещи с небольшой полки, останавливается у зеркала, кривит лицо и бьёт кулаком по своему отражению. В зеркальной паутине с красными крупинками крови за ним наблюдают почерневшие от злости глаза, в них таится страх, угроза себе же и презрение.
Его отчаянный рык, удар в стену рядом с дверью, летящие на пол предметы и остановившийся взгляд на террариуме.
- Проваливай! - кричит он ящерице, восстанавливая дыхание. - Слышишь, оставь меня! Завтра же выброшу тебя на свалку!
На громкие крики хозяина Мар скручивается и опасливо прячется за декоративным брёвнышком. Он не знает о чувствах, но умеет бояться и оборонительно выпячивать чешуйки. Но только не с хозяином. Впервые Чонгук настолько жесток по отношению к нему.
- Уродская ящерица, - парень скатывается по стене на пол и закрывает глаза, обессиленно опуская руки на холодный пол.
Бетонная коробка, в ней пролитый кофе на столе рядом с заполненной пепельницей, мятая простынь, разбросанные вещи на полу, осколки стекла и одинокий парень, забившийся у стены. Всё возвращается к точке начала. Ничего не изменилось.
~ E R R O R ~
Телевидение второй день вещает о смерти подсудимого Пак Сумана. Джехён устал об этом слушать, но при любом упоминании обостряет слух. Сейчас же, смотря на ведущую новостей главного канала, он дожидается окончания и только после выключает телевизор. Медленно поднимается с кресла с опущенной головой и смотрит себе под ноги, как на глаза попадается обувь сестры. Она тихо стояла за спиной брата и смотрела с ним новости всё это время.
- Ты боишься Чонгука? - задаёт странный и такой неуместный вопрос Джехён. - Ты знаешь о нём столько же, сколько и я.
- Не боюсь, - уверенным голосом отвечает девушка, качая головой. - К чему вопрос?
- Иди готовься, у тебя через неделю экзамены.
Проходя мимо сестры, парень подбадривающе, но с грустным лицом ерошит её белокурые волосы, через силу улыбается и с несвойственной нежностью смотрит в глаза.
- Ты выросла и стала очень красивой, Ынби. Ты сама строишь своё будущее, и каким бы ни был твой выбор в этой жизни, я поддержу тебя.
- Дже, - пронёсся её шёпот, затем мягкие и тёплые объятия. Ынби прижимается к брату и впервые за несколько дней искренне улыбается. - Спасибо, что ты есть у меня.
- Прости, что так поздно.
Он опускает голову на хрупкое плечо и прикрывает веки, смыкая руки на талии девушки. Сестра приятно пахнет ромашками, как это было в детстве, и в её объятиях становится слишком уютно. Сейчас Джехён трезво осознаёт, что Ынби - самый родной и близкий для него человек.
- Не глупи, ладно? - парень чуть отстраняется и хватает девушку за плечи.
- Ты о чём?
- Ты знаешь.
- Тогда ты тоже не глупи.
~ E R R O R ~
С приходом ночи, когда городские улицы постепенно засыпают и зажигаются одинокие фонари, людей без сна посещают странные мысли. Они присущи им и днём, но к ночи обостряются.
Спокойная ночь с лёгким ветром, гоняющим длинные волосы, моросящий и почти не чувствительный для кожи дождь, шёпот о любви на скамейке парка двух влюблённых и этот манящий образ в её голове. Улыбка, нечасто появляющаяся на его лице, чёрная мокрая чёлка и глубокий взгляд - из памяти не вычеркнешь человека, укравшего твоё сердце. Ведь обещала не глупить, тогда зачем остановилась у его подъезда и ищешь взглядом жёлтое окно?
Лежала в своей постели и рассматривала наволочку, водя пальцами по его невидимому силуэту, - вспоминала, как оберегала сон, касаясь ранок на лице. В тот момент мечтала стать всем для него, защитить от невзгод и обнимать также крепко, как он её ночью. Влюбилась настолько сильно, что не заметила, как подвергла себя опасности.
Она понимает это сейчас, знает о нём всю правду, но всё равно прижимается к двери его квартиры и нерешительно стучит по ней кулачком. Глупая, дурочка, ребёнок - так называет себя девушка, признавая свой выбор прийти к Чонгуку абсурдным. Но что поделать, ноги сами привели её сюда.
Негромкие шаги по ту сторону, звук при повороте ключа, и быстрый стук её сердца, когда она видит его на пороге.
Отчётливые скулы, слегка испуганный, но стойкий взгляд, блуждающий по её фигуре, пересохшие губы, которые он тут же облизывает, и опущенные руки. Чонгук выглядит болезненно и устало.
- Пропустишь? - тихо спрашивает она, держа небольшую белую коробку в руках.
Парень неуверенно кивает, медленно освобождая для неё дорогу, а когда Ынби переступает порог, то засматривается на её спину и не сразу соображает, что его действия выглядят как минимум странными. Словно очнувшись, Чонгук качает головой и переключается на дверь, закрывая её. А девушка тем временем осматривает обстановку с опаской: кругом беспорядок, зеркало в прихожей разбито, стена покрылась трещиной, а у парня на костяшках пальцев свежие раны. Сглотнув и посмотрев на истощённое лицо с лёгкой щетиной на щеках и подбородке, она опускает голову и вздыхает.
- Зачем…зачем пришла? - прокашлявшись, спрашивает парень.
- Потому что глупая.
- Ынби, - Чонгук подходит ближе, но очень аккуратно, боясь спугнуть, и останавливается, когда видит, как девушка идёт к оставленной на маленьком столике коробке.
Она отдаёт тридцать секунд на суету над ней, а почувствовав его ладонь на своём плече, поворачивается и выставляет перед собой небольшой кремовый кекс со свечой.
- С днём рождения, Чонгук. Задуй, - кивком указывая на свечу, Ынби с затаившимся дыханием и интересом наблюдает за вдруг растерявшимся парнем. Он смотрит на подарок с негодованием и, такое чувство, что со страхом. - У тебя ведь сегодня день рождения? Мне Джехён сказал…
Ынби начинает сомневаться: не перепутала ли она что-то, от этого вздыхает и медленным шагом подходит к Чону. А он стоит на том же месте и не может понять, почему она всё это делает; поднимает свой взгляд, задумывается и, смотря прямо в глаза девушки, задувает свечу. Лёгкий бежевый дымок погладил её щеку, заставляя прикрыть веки на секунду, незаметная улыбка коснулась искусанных до небольших ранок и винного цвета губ и быстрый стук сердца начал прерывисто успокаиваться.
- Ты загадал желание? - нерешительно спрашивает Ынби. Догадывается, что не так часто ему подворачивалась возможность праздновать свои дни рождения, да даже уверена, что, не напомнив ему об этом сегодня, он бы не вспомнил сам о таком дне.
Ответом от парня служит кивок, затем он отпускает взгляд и молча проходит мимо гостьи в ванную комнату, оставляя её растерянной стоять в прихожей. Не посчитав это за желание оставить его одного и проводив спину взглядом, она вместе с нетронутой выпечкой идёт на тусклый огонёк от настенного светильника рядом с террариумом и, оставив коробочку на краю стола, приближается к стеклу.
- Ты тут? - постучав пальцами и сощурив глаза, спрашивает. Высунувшаяся мордочка рептилии снова пугает, но уже не так сильно, как было раньше. - Он разнёс всю квартиру и тебя напугал? - Девушка отводит взгляд и уныло рассматривает обстановку в комнате: так пусто, лишь разбросанные никому не нужные вещи на полу и обломки обвалившейся штукатурки со стены, указывающие, что на ней не раз сгоняли злость. - Меня тоже напугал.
Опустившись на пол за скомканной, но чистой мужской футболкой, она присаживается на край кровати и разглаживает ткань ладонью, не замечая её хозяина у двери, наблюдающего за всем этим. Чонгук, отбросив влажное после себя полотенце, идёт к Ынби в одних только брюках и берёт из её рук футболку, заставляя дёрнуться и поднять напуганный взгляд. Даже по подтянутому, но уже не такому крепкому торсу видно, что он вымотал себя; повязки на плече больше нет, но вместо неё не сбросивший красноту, незаживший шрам. Чонгук садится рядом, сбрасывая с мокрой чёлки пару капель на плечо девушки, и смотрит вперёд, на стену.
- Почему ты здесь?- после пары секунд молчания спрашивает. - Ты наверняка всё знаешь.
- Как ты? Я смотрела новости, твой отец…
- Нормально, - Чонгук падает спиной на кровать, обрывая девушку чётким ответом.
Пусть остаётся холоден, но так рад её приходу в душе. Лежит и смотрит в потолок, расслабленно вздымая и опуская грудь, нечасто моргает и кусает нижнюю губу, впервые за последнее дни поймав желание уснуть. С ней, рядом. А Ынби, словно услышав его мысли, ложится с правой стороны, совсем рядышком, и дышит ему в шею, нарочито обводя взглядом профиль.
- Прости, - просит он полушёпотом, не переводя взгляда.
- Нет.
Чонгук поворачивается набок, укладываясь так же, как и девушка - подкладывая ком ладоней под щёку, и без стеснения смотрит в её глаза. В воздухе не витает напряжение, только частички безмолвия и безмятежности. Он обдаёт её лицо тёплым дыханием и окутывает нежным взглядом, разбивая стереотип его равнодушия, и снова просит прощение. Аккуратно, не создавая лишнего шума, освобождает из-под своей щеки одну руку и касается двумя пальцами её подбородка. Ынби неосознанно прикрывает веки и поддаётся этому приятному моменту, с придыханием размыкая губы и двигая головой, подставляясь для его руки, очерчивающей подбородок и линию скул. Очередное «прости» на ухо, влажные губы на щеке, и она автоматически скрепляет руки на шее парня и открывает глаза.
- Давно простила, - поддаётся вперёд и сама целует в губы.
Так отчаянно прижимается к его губам и ждёт ответа, но Чонгук, словно давая возможность очнуться и отстраниться, остаётся неподвижным; смотрит в её закрытые глаза, с трудом сдерживая себя, а уже после, опустив руку на талию и резко прижав к себе, целует Ынби сам. Далеко не животно и не так страстно, но искренне и по-настоящему. Он не стремится сейчас овладеть ею и получить большего от этого тела, ему достаточно ощущения её губ на своих губах. Пленящих, солоноватых и таких желанных. Поочерёдно захватывая в свою власть то верхнюю, то нижнюю, Чонгук приподнимается на локтях и меняет положение, нависая над девушкой, и продолжает целовать, размещая расправленную ладонь на затылке и зарываясь пальцами в мягкие волосы.
Звуки поцелуев пропитывают стены крохотной комнаты. Их тесное единство впервые настолько искреннее и личное, намного интимнее всего того, что было до этого. Ынби читает его по губам, знакомится с истинным Чон Чонгуком и влюбляется заново. Даже зная, кем он является, зная, сколько унёс чужих жизней и чуть не украл её с братом, продолжает отчаянно цепляться за его шею и утопать в тёплых, уютных поцелуях и видеть в нём «хорошего».
- Чонгук, - опустив руки на исхудалые щёки и на время отстранившись, девушка слизывает со своих губ его следы с приевшимся вкусом табака и заставляет посмотреть на себя. - Что ты будешь делать дальше?
- У меня есть план, - сглатывая, отвечает он. В её глазах тут же читаются вопросы, но Чонгук не спешит утешать ответом. И словно в помощь такой ситуации слышится звонок в дверь.
Неохотно отстранившись от девушки, мягко проводя ладонью от талии до бедра, парень медленно, не гадая над гостем, идёт открывать дверь. Мысли смешаны, что даже редкий звонок не вызывает удивление. Он прокручивает два раза ключом в замочной скважине и тянет ручку на себя, поднимая взгляд на гостя.
- Плевать мне на твой день рождения, мне просто пива выпить не с кем, - на пороге с неестественно безразличным лицом стоит Джехён, опираясь локтем о косяк и кивая на упаковку жестяных баночек пива у своих ног. — И скажи Ынби, что я, как и она, тоже без мозгов.
Джехён берёт свой подарок в руки и заходит внутрь квартиры, присвистывая в качестве реакции на беспорядок, а Чонгук за его спиной незаметно для себя улыбается. Спросили бы у него пару месяцев назад о дружбе, он бы приставил дуло пистолета к виску этого человека и приказал не говорить глупости, а сейчас, ощутив всё это на себе, парень кивнул бы в сторону Чон Джехён и сказал, что за него готов пасть сам, - этого достаточно для описания настоящей дружбы.
- Ты быстрая, - подмечает гость, лицезрея второго гостя, сидящего на краю кровати с чуть опухшими, покрасневшими губами. - Вот бы так и в учёбе.
Он садится рядом с девушкой и ерошит её волосы, понимающе кивая, а сам хозяин прозрачной тенью наблюдает за ставшими трепетными отношениями брата и сестры. Заметив заострившийся взгляд Чонгука, Джехён поднимается на ноги и подходит к нему, кладя руку на плечо и глазами показывая свою поддержку. Слова не имеют смысла быть, когда другому и так понятно, что сегодня его не оставят одного, что бы там ни было вчера.
- С днём рождения, старик.