Глава 17
- Слушай, уже как три минуты пара идёт, - решает предупредить Джихо подругу, на что та, сильнее сжав в ладони край футболки, поворачивается к ней лицом и выдавливает из себя улыбку.
Наблюдая за Ынби, выглядывающей в окне кого-то уже второй день, она щурится и негромко цокает языком: куда подевалась озорная и харизматичная Чон Ынби? В её взгляде сейчас столько тоски и ожидания, что приходится отгонять плохие мысли.
Все несутся, спешат куда-то, подгоняют один одного и за десять минут исчезают, словно дорожная пыль. В главном холле, соединяющим два учебных корпуса, она ищет взглядом его. Путала с высокими, черноволосыми парнями и смущённо извинялась, когда понимала, что ошиблась, а сейчас, усевшись на широком подоконнике у окна, пытается придумывать глупые оправдания на вопросы Джихо. Подруга слишком много думает в последнее время, а о чём именно - не говорит.
- Ты иди, а я немножко здесь посижу. Плохо себя чувствую, - неумело врёт Ынби в ответ.
- Ясно, как соберёшься с мыслями мне рассказать, что с тобой происходит, приходи.
Спрыгнув с нагретого места на подоконнике, девушка хватает сумку и направляется к лестничной площадке. Ынби виноватым взглядом провожает её фигуру и в мыслях клянётся, что всё расскажет, но только не сейчас. Она не готова, как и не готова принять тот самый факт, что по уши влюблена в странного парня, которого не видела после того случая. Переносица больше не держит очки с розовыми стёклами, поэтому девушка не надеется на тёплые объятия при встрече и банальной фразы, не такой уж и новой для двух молодых людей: «стань моей девушкой». Как глупо. Даже представить не получается, как бы Чонгук озвучил эту фразу. Слишком странный и слишком не такой.
- Триста седьмая аудитория, - вслух читает она расписание брата, решая побродить вдоль стендов. Легче прогулять пару полностью, чем явиться с опозданием в пятнадцать минут, чем Чон и занимается сейчас.
Отходит, считая квадратики плитки на полу и, остановившись у угла, оглядывается, замечая нескольких студентов. Его среди них нет.
- Триста седьмая аудитория, - хриплый голос в трёх метрах, буквально с того самого места, где она минуту назад стояла. Ынби оборачивается, рассыпая волосы по плечам, и вздрагивает, встречаясь с взглядом Чонгука.
Он смотрит на неё, не отрывая глаза, а она небрежно и неловко царапает ногтями лямку от сумки и кусает губы. Ждала этого момента больше, чем ждут дети дня рождения, но сейчас готова провалиться на месте. Ранки на лице побледнели, но не исчезли, губы приобрели более алый оттенок, а взгляд… взгляд остался таким же холодным, каким был всегда.
Ей нужно пройти мимо него, чтобы попасть к себе в корпус, а ему - сквозь Ынби. Делая шаги вперёд, девушка просто опускает голову и тихо двигается, понимая, что ничего не изменилось после той ночи. Задерживает дыхание, когда чувствует его запах совсем близко, и сглатывает, видя мужские кроссовки на плитке. Сейчас всё закончится, осталось сделать лишь пару шагов.
- Не прогуливай, - бархатный голос на ухо и она готова рвануть с места, лишь бы только убедить себя, что послышалось. Но это правда, как и то, что тёплой руки коснулась холодная.
Чонгук смотрит вперёд и переплетает тонкие пальцы со своими , удерживает её ладонь в своей буквально пару секунд, а уже после отпускает, словно всего этого и не было. Списать на рефлекс было бы правильным решением, однако он коснулся её, потому что хотел. Безумно хотел.
Уходит ровно, не двигая головой и руками, но меняя направление глаз: Чонгук лишает себя света - прикрывает веки, и уголками губ улыбается, сам не знает почему. Что-то светлое откладывается внутри, такое тягучее и приятное. Чувствует, что позади его спину прожигают взглядом, и догадывается, как сильно влияет на девушку, делая подобный жест, за что снова же себя корит. Ведь не должен, нельзя.
Поднявшись по лестнице и вступив на нужный этаж, парень поднимает голову и встречается со знакомой фигурой. Чон Джехён , прислонившись плечом к дверному косяку рядом с аудиторией, в которой проходит их лекция, выжидающе смотрит на него и вздымает одну бровь. А ведь Чонгук даже не готовился к этой встрече, не заучил слова, которые должен ему сказать сейчас.
- За два дня успел прийти в себя, - Джехён вздыхает, укоризненно крутя головой. Выражение лица не отдаёт дружелюбностью, но и вряд ли готовится к атаке.
- Как видишь, - остановившись на небольшом расстоянии, спокойным тоном отвечает брюнет. - Злишься?
- Врезал бы тебе ещё пару раз, но, глядя на твоё лицо, хочу пожалеть, - Джехён не выдерживает и издаёт смешок. - Буду ждать твоих объяснений, потому что всё, что творится вокруг тебя, должно иметь причину. Ударить я тебя всегда успею, особенно за ложь о Ынби. Просто знай, что таких шуток я не понимаю.
Джехён, забросив кожаный рюкзак на плечо, поправляет чёлку и подходит ближе к парню.
- Иди учись, студент.
- А ты куда? - спрашивает Чонгук еле внятно, пока не понимая происходящего. Растерянно смотрит на него и склоняет голову набок.
- Уезжаю покорять интеллектуальные вершины, - отвечает он, поднимая указательный палец вверх. - Вот только надо выполнить одно обещание перед этим. Ну что, Чон, пожелаешь удачи?
Брюнет, получив хлопок по плечу, только сейчас слышит об отъезде Джехёна и крутит головой, чтобы сообразить.
- Надолго уезжаешь?
- Сегодня ночью приеду обратно, - отмахивается он и, не дождавшись напутствующих слов, медленной походкой уходит.
- Эй, Чон, - резко встрепенулся брюнет, - удачи.
Это так странно, но Джехёну нравится. Нравится видеть в Чоне кого-то близкого, того, кто неуверенно, но искренне пожелает удачи, пусть совсем недавно попал под его кулак. Тогда на крыше он поверил ему, хоть сейчас делает вид, что просто не оценил шутку, и ночью смотрел на свою сестру с презрением. То ли злился на неё, то ли на себя за то, что поздно узнал о её зрелости. Ынби больше не ребёнок.
- Жду тебя в холле рядом с кофейным автоматом, - вслух проговаривает парень, строча сообщение на номер, успевший поселиться в контактах вчера вечером. Ынби собственноручно его ввела в телефон брата, поручая правильно извиниться и больше не обижать подругу, на что Джехён, безразлично пожав плечами, согласился. Ему, конечно, плевать на любительницу холодного дождя, но иногда парень подлавливает себя на мысли, что лишний раз подшутить над беднягой не отказался бы. - Эй, отвечай, - грубо шипит он на телефон, который больше двух минут не оповещает о новом сообщении. - Хм, так ты быстро спустишься, игнорщица.
Прижавшись плечом к автомату, Чон скрещивает руки на груди и считает до двадцати. Уверен в себе, хмыкает, а когда шепчет заветное «девятнадцать», расплывается в широкой улыбке.
- Рекорд сестры побила, - со смешком говорит он растрёпанной и перепуганной девушке. - Да успокойся, твой дом не горит, я пошутил.
- Ты дурак? - распахнув глаза, Джихо сжимает ладони в кулаки и подходит к человеку, от которого пришло страшное сообщение. Номер ведь незнакомым был, поэтому она поверила, что действительно случился пожар.
- Надо же было тебя как-то выманить, - спокойно поясняет он. - Эй! Чего бьёшься? Ай, не трогай мою причёску!
Джихо, получившая чуть ли не приступ двумя минутами ранее, не спускает всё с рук ему и, по-настоящему разозлившись, толкает парня сначала в грудь, а дождавшись, пока тот опустит голову, начинает стучать и по лбу.
- Дурак! Да я… да я… там же дедушка в коляске.
- Эй, ну прекрати, маленькая истеричка! - Джехён, схватив девушку за обе руки, останавливает, но уже в следующую секунду застывает, видя на её лице слёзы. - Ты чего воешь-то? Да я же пошутил.
Парень опешил, ведь не ожидал подобного. Глупая шутка оказалась не просто неудачной, она оказалась дерьмовой настолько, что Чону пришлось кусать губы и думать над словами в своё оправдание. Впервые в подобной ситуации, и как из неё выбраться - вопрос, на который его мозг пока не даёт ответа.
Ветер с лёгкой прохладой щекочет светлую кожу рук и ерошит длинные каштановые волосы, обветривает губы и тормошит свободную юбку. Джихо, схватившись за свои плечи, сидит на краю скамейки и смотрит на учебное заведение, мысленно прощаясь со второй парой, успешно подошедшей к концу. Девушка не думала, что оставит на заднем дворе два часа, выслушивая невнятный набор слов из уст когда-то пугающего своим надменным видом Чон Джихёна. Само имя режет слух, что уже говорить о самом его обладателе.
- Держи, - вручает он ей стаканчик кофе из автомата. На улице действительно прохладно, а в университете преподаватели, и если с первым можно бороться горячим напитком, то со вторым - никак.
Джихо неуверенно берёт стаканчик в руки и опускает взгляд, рассматривая узоры на нём.
- Неужели он привлекает тебя больше, чем я? - решает пошутить Чон, кивая на стаканчик, на что девушка, насупившись, уверенно кивает. - Ну прости, в который раз. Сколько мне ещё извиняться?
- Пока это не прозвучит искренне.
- Ты сомневаешься в моей искренности? - наигранно удивляется он. - Ты такая вредная. Даже хуже, чем сестра.
- А ты шутить не умеешь, - констатирует факт Джихо, - и кофе твой не вкусный.
- Он из автомата.
- Из твоих рук.
Джехён от возмущения распахивает глаза и открывает рот, но, сдержав себя, просто цокает языком и размахивает руками. Эта девчонка вредная, бесстрашная, а ещё некрасивая, когда плачет, и коротконогая - такая, каких он терпеть не может.
- Так, думаю, я потратил на тебя весь запас извинений, уготовленный на всю жизнь, поэтому перед сестрой больше не покажусь виноватым. А теперь, уважаемая, валите вы на учёбу и грызите гранит науки, - парень поднимается с места и ждёт, как та повторит действия и унесётся на своих двоих в университет.
- Не пойду я туда такая, - вяло отвечает девушка, поджимая к груди коленки. - Да и одна пара осталась - смысл туда идти?
- Как хочешь, - безразлично бросает в ответ он. Разворачивается и лёгкой походкой удаляется в сторону парковки, выбрасывая по дороге не тронутый кофе, но после шести шагов останавливается и бросает взгляд на девушку через плечо. Вздохнув и посмотрев на часы, идёт обратно, за что презирает себя. - У меня есть свободных сорок минут, так что пошли в машину, довезу к дому. И не смотри на меня так, я не записал себя в сестринский союз милосердия, просто без лишних слов иди за мной.
Сузив глаза до щёлочек, Джихо прожигает дыру в спине парня и неуверенно шагает следом. Если идти домой пешком, то дорога, в основном, занимает минут тридцать, а городской транспорт не всегда следует расписанию, поэтому девушка, в какой-то мере, рада предложению Чона.
Расслабившись и облегчённо вздохнув в водительском кресле, Джехён мягко приветствует своё авто и проводит двумя пальцами по рулю, затем, повернув голову в сторону, странно косится на неумелые действия девушки, воюющей с ремнём безопасности.
- Ты в машине первый раз сидишь, что ли? - с насмешкой спрашивает и, потянувшись через Джихо к лямке, помогает защёлкнуть замочек внизу сидения. - Ничего ведь сложного в этом нет, - доходчиво, но уже полушёпотом объясняет и смотрит на девушку сквозь близкое расстояние. Хочет отстраниться, но не может, уж слишком забавные веснушки на её носу. - Как таких вредин может любить солнце?
- Кого-то солнце, а кого-то жизнь. Одному - одно, но никак не два сердца, - Джихо смотрит в его глаза с полной серьёзностью, и даже голос не дрожит, произнося странные фразы, понятные не каждому, но слишком умный парень даже не гадает и, положительно кивнув, убрав наглую улыбку с лица, отстраняется.
Молча заводит машину и выезжает из парковки, обдумывая её слова. Не такая глупышка, какой кажется, а ещё, видимо, не такая счастливая. Только сейчас в голове Джехёна всплывает её страх и слова о дедушке в коляске, и с этого момента он понимает, что ошибся, первоначально обвинив её в какой-то алчности и сравнив с Йери.
Время за рулём пролетает незаметно, и очередной жест, указывающий на последний поворот, ведущий к дому, тому подтверждение. Для глаз парня отрывается непримечательная многоэтажка, за которой стоит точно такая же. Сам район далеко не новый, магазины и прочие сопутствующие им здания отсутствуют, да и дорогу давно не ремонтировали.
- Спасибо, что подвёз, - благодарит его Джихо, отстёгивая ремень. - И, да, удали мой номер.
- А если я захочу тебе позвонить, мне что, сразу к тебе домой в таком случае ехать?
Девушка, искренне удивившись его ответу, поворачивается лицом к парню.
- Плоский у тебя юмор, ты это ещё не понял?
- Ага, - кивает он, параллельно кликая по экрану телефона пальцем.
Решив больше не задерживаться в чужом, но очень удобном и приятно пахнущем авто, Джихо выбирается из него и медленно плетётся к подъезду, но уже в следующую минуту останавливается и достаёт телефон из кармана, оповестивший о сообщении.
«Буйная девушка, которая некрасиво плачет и не любит кофе из рук Самого Чон Джехёна! Я сосчитал твои веснушки: крупных целых семь штук, а маленьких - тринадцать. Тебя любит солнце, а значит, жизнь тоже когда-нибудь полюбит. До скорой встречи».
~ E R R O R ~
Усевшись на холодной плитке и уложив подбородок на локти, брюнет внимательно наблюдает за ящерицей. Мар, поджав лапы, плывёт по чистой воде в ванной, извивая тело; расслаблен, не выпячивает чешуйки, гладким, длинным телом скользит по небольшим волнам, которые создаёт ладонью парень. Чонгук не так часто балует своего друга водными процедурами, но как только выдаётся свободная минута, погружает его в воду и просто наблюдает, успокаивая и себя этим.
- Похудел, - подмечает он недовольным голосом. Вздыхает, убрав из воды руку, и снова укладывает подбородок на локти. - Не слушаешься меня совсем. Не думай сдохнуть. По крайней мере, пока я ещё живу.
Спокойный вечер в одинокой квартире затягивается, как и во все прошлые дни. Одинаково, однообразно, приедается. Но он не привык делить одиночество, поэтому живёт им и дышит здесь, в четырёх холодных стенах. Вот только вместе с этим пришла и тоска. Чонгук понимает, что научился скучать.
И стоило только подумать о людях, которых видел сегодняшним утром, как слышит стук в дверь.
Устремив свой взгляд на дверь ванной, серьёзничает и хмурится. Гостей не ждал, как и не делал это последних лет десять, а сейчас, напрягшись и подозрительно сощурившись, вынужден идти к входной двери и неуверенно тянуться к глазку.
Он замирает. Отходит на шаг назад и крутит головой, не веря, что по ту сторону видит её.
- Блять, какого хрена, - тихо шипит, прижимаясь спиной к стене.
В дверь продолжают стучать, а он стоит и считает, сколько раз её маленький кулак ударился об неё. Зачем пришла она сюда, что хочет в месте, где оставила на наволочке слёзы, - глупышка. Чонгук называет её так с того момента, как получил привычку смотреть в глаза и замечать, что в них больше прячутся чувства. Они настолько явны, что парень поверил в их искренность и сам же окунулся с головой.
Но он не должен впускать её в этот дом, не должен смотреть на неё дольше десяти секунд, иначе всё то, что пытался скрыть всё это время, морально задушит обоих.
Когда за дверью становится тихо, Чонгук приближается и прислоняется к ней головой. Буквально минута молчания, а после матерные слова из уст девушки и громкий шум. Он ничего не понимает, но уже тянется к ключу и открывает дверь.
- Ынби, чёрт подери! - кричит он, рванув к лежащему на холодном бетоне телу. Догадки не подвели его - она упала, вот только от чего именно?
Парень опускается к девушке и дёргает за плечи, хватает за подбородок, чтобы удержать её голову, и опускается к губам, принюхиваясь. Запах алкоголя ударил по ноздрям, отчего он бесшумно ноет и проклинает Бога за очередной подарок судьбы. В квартиру, дорога к которой должна была быть давно забыта, забрела пьяная, но такая беззащитная и опечаленная девушка.
Ынби прижимается к его груди, пока он несёт её внутрь, и крепко обнимает за шею, словно чувствуя себя в руках спасателя, уберёгшего от острого языка огня. Дышит глубоко - вдыхает его запах, шепчет что-то невнятное прямо в футболку и качает головой, когда её хотят опустить на кровать.
- Не надо, - просит она, утягивая парня за собой.
- Ынби, блин, - шипит в ответ Чонгук, убирая её руки с шеи. Он злится на неё и на пьяный спектакль, который устраивает сейчас, хочет отправить обратно в подъезд, но вместо этого просто тихо матерится и с презрением смотрит на неё.
Вздыхая, берёт телефон с тумбочки и ищет в контактах номер её брата, чтобы попросить забрать. Ынби здесь небезопасно, он - её ангел-хранитель, но в то же время персональный дьявол, который легко, не прилагая никаких усилий, столкнёт вниз, в бездонную яму.
- Почему ты недоступен тогда, когда так нужен, - Чонгук бросает телефон на кресло и ерошит волосы, через плечо рассматривая девушку. Джехён говорил, что уезжает сегодня и вернётся поздно, но не упомянул, что его сестра конченая психопатка, которая воспользуется безвыходным положением Чонгука и останется у него ночевать. Ведь он не отдаст её пьяную на растерзание отцу, не оставит в подъезде на ночь.
- Три звёздочки. А, нет, пять, - еле внятно говорит она, тыкая пальцами в потолок.
- Совсем рехнулась? - искажает лицо брюнет и сводит брови. В очередной раз тяжело вздыхает, глядя на Ынби, и поднимается на ноги, чтобы забрать из ванной ящерицу, но услышав очередной шум позади, оборачивается. - Ты серьёзно? - взвывает, делая глубокий вдох.
Девушка снова упала, только теперь с кровати на пол, чем заставила парня напрячься. Он медленно подходит к ней и смотрит, устало потирая переносицу, но во взгляде стало проскальзывать не только раздражение, но и странное тепло. Злость и переживание в одном флаконе. Опускается к её телу и аккуратно берёт на руки, после чего усаживается на край кровати, не выпуская из своего заточения. Чонгук держит её словно маленького ребёнка и сквозь полоску чёрных ресниц наблюдает за мимикой на лице. Иногда жмурится, скручивает губы в трубочку, а сейчас глупо улыбается и качает головой.
- Такая дурочка, - шепчет парень, убирая пряди волос с чуть влажного лица.
- Угу, - соглашается она, кивнув в качестве подтверждения. Поднимает голову, чувствуя, что лица касаются, и тут же отводит её в сторону, прижимаясь ею к теплой груди Чонгука. Она рвано дышит и останавливает свой взгляд на красном шовчике на рукаве его чёрной футболки; тянется к нему и проводит пальцем, цепляя ногтями, и хмыкает: кто оставляет яркие швы на таких тёмных вещах?
Почувствовав, как по волосам провели ладонью и как застучало его сердце, Ынби сильно жмурится и сглатывает, а услышав дыхание у виска, а после и касания тёплых губ на нём, начинает предательски дрожать. Она ему небезразлична. Он не признается в этом устно, но покажет с помощью действия, касания, взгляда.
Чонгук чувствует, как реагирует тело девушки на его действия, поэтому просто укладывает её в постель, опуская голову на подушку и вытягивая недлинные ноги для удобства. Сам же отправляется туда, куда шёл пятью минутами ранее - в ванную комнату, где его уже заждался друг.
Мар смотрит чёрными точками на своего хозяина и потерей активности показывает, что больше не хочет купаться; скручивает хвост и снова становится шершавым, выпячивая чешуйки, когда его наконец забирают.
- Не злись, ладно? Она здесь ненадолго, - уверяет он ящерицу, опуская в террариум, - и, прошу тебя, не показывай свой характер этой ночью - не буянь.
Чонгук возвращается обратно к постели и садится на её край, попутно стягивая футболку. Одной рукой ищет в выдвижном ящике комода упаковку одноразовых шприцов, ампулы обезболивающего и бинт. Рана на плече не хочет затягиваться, и частые перевязки теперь уже входят в привычку перед сном. С первого раза попав в вену иглой, парень вводит анальгин и только после снимает повязку с плеча. Ему не больно, нет, - скорее некомфортно, ведь сон похищает его подсознание полностью только тогда, когда он укладывает своё тело именно на тот бок, где находится рана.
Придерживая плечо ладонью, Чонгук стискивает зубы и ложится, ища удобную точку. Полностью растянуться не позволяет тело девушки в нескольких сантиметрах от спины, и прошипеть от боли, полученной неосторожным движением плеча, парень себе не может позволить из-за её сна. Он слышит негромкое сопение рядом и поэтому быстро замолкает: хочется её слушать. Просто лежит к Ынби спиной и слушает, в который раз называя себя кретином. Кретином, который не понимает себя же.
В серой комнате холодной квартиры с удушающей для самого же хозяина обстановкой лежит нежный цветок. Ынби слишком светлая и чистая, над ней витает искренность и любовь. Любовь ко всему живому и тому, что обречено на неминуемую гибель. Она хочет отбелить белое, затмить мрак и краткосрочно смыть смолу с человека, даже зная, что такое ей не под силу. Таких людей не бывает в принципе, но она существует. Ынби далека от обычного человека - она нечто большее. По крайней мере, для того, кто сквозь боль и скрежет зубов повернулся в её сторону, надавливая на больное плечо, и сильно обнял перед сном.
~ E R R O R ~
В моменты, когда голова забита поиском ответов на вопросы, когда не спишь ночью, строя цепочки из бессмыслицы и своих догадок, ты понимаешь, что просто можешь сойти с ума в любой момент. Ежедневно съедая по порции переживания, тебя выворачивает наизнанку, тошнит и просто сносит крышу из-за неведения и не владения даже самой малой информацией. Ты готов пойти на отчаянный поступок, лишь бы только докопаться до правды.
Фонарик на телефоне светит ярко, помогает рассмотреть снимки и напечатанный текст на белых листах, которые мнутся в руках дрожащей девушки. Она сидит в этой куче около получаса и за всё это время не может нормально выдохнуть. Ладонь прижата к губам - подавляет всхлипы, глаза впервые настолько красные из-за слёз, а сердце, кажется, разбилось о бетонный пол того подъезда, напротив двери чёртовой квартиры, в которую попала с помощью обмана. Не могла иначе, ведь была сыта незнанием, потому смочила губы алкоголем и показалась для него пьяной. По-настоящему падала, прижималась к мужскому телу сквозь маленькую панику, но держалась до глубокой ночи, пока он уснёт. А он и уснул, удушающе обнимая её, словно удерживал в руках самое ценное и дорогое, а девушка винила себя в этот момент, надеясь, что этот парень ничего не скрывает, а она, глупышка, пошла на обман, чтобы раскусить его.
Ынби клянётся, что готова назвать себя самым глупым ребёнком на свете, только бы всё то, что она увидела за тридцать минут, оказалось ложью. Она бросает пугливый взгляд через плечо на спящего Чонгука и крутит головой, тихо скулит и глотает слёзы.
- Почему? - спрашивает у белого потолка она. Хочется кричать от обиды и страха, хочется бежать, не оглядываясь, и закрыться в той самой кладовой комнате университета, с ненавистью разнося там все предметы.
Ынби берёт в руки фотографию, на которой изображён её брат - один из тридцати глянцевых листов с его профилем, и снова же скулит. Так сложно поверить в происходящее.
- Не спится? - ядовитый голос за спиной резко жалит и без того искусанное сердце девушки и заставляет задрожать от страха, а нечто холодное, приставленное к затылку, вынуждает выпустить из рук причину паники и увеличить поток слёз.
Она в голос плачет и опускается головой на холодный пол, а Чонгук стоит подле и холодно смотрит на неё, в руках держа огнестрельное оружие, которое всегда лежит под кроватью и ждёт момента, когда им воспользуются.
- Так легко одурачила, - говорит он полушёпотом и опускается на колени за её спиной, - ты не такая глупая, какой кажешься.
Парень смотрит то на снимки, то на девичью спину, вздрагивающую при всхлипах. Ынби громко плачет и кричит: «почему они, их семья, Джехён», бьётся ладонями о пол и истерит, а Чонгук в ответ лишь молча наблюдает за ней.
- Что мы сделали? Зачем тебе Джехён? - обречённо спрашивает она, поворачивая голову. - Ты ничего ему не сделаешь, я не позволю!
Девушка смотрит прямо в дуло пистолета и наполняется уверенностью, видя его озадаченность.
- Ты не выстрелишь в меня.
- Спасибо, что спустила меня на землю, - Чонгук с силой хватает девушку за локоть и тянет за собой к постели. - Дала повод очнуться.
- Урод… - плачет она, отбиваясь. - Наёмник, сволочь, да будь ты проклят!
Джису дёргается всем телом и размахивает руками, желая ударить его, не позволяет поднять себя на руки и не даёт возможности уложить на кровать.
А Чонгук, взбесившись, с силой толкает её к стене и замахивается рукой, в которой держит ствол.
- Заткнись и спи крепко, Чон Ынби.
Тело, словно гладким шёлком, скользит по серой стене, упасть полностью которому не даёт парень, подхватывая девушку на руки и перемещая на кровать. Оглушил, не убил - рука слишком тяжёлая, но не на неё. Чонгук с горечью смотрит на опухшее лицо и убирает с него спутанные, чуть влажные из-за слёз пряди волос, после чего берёт телефон с комода и набирает номер.
Идут гудки - значит Джехён уже вернулся домой. Парень подходит к окну и ждёт, пока они оборвутся.
- Ты где? - чётко задаёт вопрос он, но голос, поприветствовавший его на том конце провода, оказался другим, но не менее знакомым.
- Ты вовремя, сынок. Семьдесят шестая трасса, твой излюбленный карьер. Убьёшь сам, завершая своё задание, или мне этого мальчишку самому пристрелить?