Менеджер

Два месяца пронеслись в безумном ритме. Бесконечная череда аэропортов, отелей и стадионов. Нельзя сказать что дни были однообразными — скорее они были перегружены. Новый альбом, постоянные перелеты и репетиции... Мы с Чонгуком стали видеть друг друга реже. Только быстрые поцелуи перед выходом на сцену и усталое «ты как?» в мессенджере перед сном. Даже наши посиделки с Юнги за стаканом спиртного или ночные видеоигры с Чимином пришлось поставить на паузу.
Я полностью ушла в работу. Та первая эйфория от отношений с Чонгуком сменилась спокойной уверенностью. Тур подходил к концу, впереди оставалось всего два города, но напряжение в коллективе достигло пика. В воздухе буквально витало: звук, свет, тайминг и подтанцовки — всё должно быть безупречным.

За кулисами царил контролируемый хаос. У парней был пятнадцатиминутный перерыв. Время чтобы сменить костюмы, сделать глоток воды и перевести дух. Я металась между техническими зонами, проверяя готовность следующей части выступления, когда дорогу мне преградил господин Кан, один из кураторов тура. По его лицу я сразу поняла, что я где то оплошала. Причиной его ярости стал утерянный пропуск одного из стаффа, который якобы был под моей ответственностью.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь?! — он начал кричать без вступления. — Если из-за твоей халатности что то пойдет не по плану, ты вылетишь отсюда быстрее, чем закончится этот чертов тур!

— Господин Кан, я передала комплект пропусков охране еще утром... — я старалась говорить ровно, хотя было неприятно. По его молчанию я поняла что мне всё равно стоит извиниться. — Извините, этого больше не повторится...— тихо произнесла я, надеясь, что он просто уйдет.

— Естественно не повторится! Чёрт, мало того что спишь на ходу, так ещё и...

— Рот закрой.

Голос прозвучал холодно и резко. Я подняла голову и увидела Чонгука. Он стоял в паре шагов, снимая костюм, с его волос капал пот, а глаза...

— Чонгук, это не твоё дело, возвращайся к отдыху. — Кан попытался сохранить властный тон, но его плечи заметно дернулись.

— Моё дело — всё, что происходит здесь. — Чонгук медленно подошел ближе, становясь между мной и Каном, инстинктивно пряча меня за своей спиной. — И моё дело, когда какой-то ублюдок, неспособный следить за своими бумажками, пытается сорваться на моем менеджере.

— Выбирай выражения. — прошипел Кан. — Ты айдол. Твой контракт...

— Мой контракт дает мне право требовать адекватных условий работы. — перебил его Чонгук и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Или, понятней выражаясь, я не намерен слушать это дерьмо в сторону своего человека. Говоришь, что она вылетит отсюда? У тебя таких прав нет, а вот я вполне могу поговорить с Ши Хёком и потребовать твоего увольнения. Доходчиво?

— Почему это вдруг ты так сорвался? Я лишь указывал ей на её ошибку.

— Я предупреждаю. — Чонгук сделал еще один шаг, сокращая расстояние до минимума. — Больше предупреждений не будет.

Кан, кинув на меня полный ненависти взгляд, попятился и быстрым шагом исчез.

Тишина, повисшая после его слов, была тяжелой. Чонгук тяжело всё ещё смотрел ему в след.

— Чонгук, ты что творишь? — прошептала я в шоке. — Это же руководство... Ты не можешь так разговаривать с людьми, какими бы они ни были. К тому же не сильно он меня отругал. В самом деле, выбирай выражения...

Он резко повернулся ко мне. Его взгляд, обычно любящий и мягкий, сейчас обжигал холодом.

— А ты? Ты собиралась стоять и терпеть? И не учи меня, как мне разговаривать с теми, кто тебя не уважает.

— Это работа, Чон. Здесь свои правила. — сказала я, чувствуя, как между нами нарастает напряжение.

— Мое правило — никто не смеет так с тобой обращаться. И если ты сама не можешь себя защитить, это сделаю я. Даже если тебе не нравится форма.

— Это было слишком грубо.

— Я не пойму, тебе нравится роль жертвы? — спросил он.

— Мне нравится иметь работу, Чонгук... И мне нравится, когда мой парень ведет себя как взрослый человек, а не подросток на эмоциях. — я сделала шаг назад, шокированная его агрессией. — Ты перешел черту. Ты напугал даже меня. Подбирай слова, когда разговариваешь с людьми, и подбирай их, когда разговариваешь со мной.

Чонгук замер. На мгновение в его глазах промелькнула боль, но она тут же сменилась холодным упрямством.

— Ясно. — бросил он. — В следующий раз я просто дам ему договорить. Может тогда ты будешь довольна.

Он прошел мимо меня, задев плечом, и скрылся в гримерке, с грохотом захлопнув дверь. А я осталась стоять в пустом коридоре.
Оставшуюся часть концерта я провела на автомате. Я видела Чонгука на мониторах — на сцене он был идеальным. Он улыбался фанатам, пел, но за эти пол года работы с ним, я могла определить, что он был на взводе. Его движения были немного более резкими чем обычно.

После окончания концерта я подошла к нему в гримерку, когда стилисты снимали с него микрофон.

— Чонгук, нам нужно поговорить. Сейчас.

Он даже не посмотрел в мою сторону, продолжая вытирать лицо полотенцем.

— Мне нужно в душ и в отель. Я устал.

— Нет, мне очень не понравилось твоё отношение к руководству. — я понизила голос до шепота, показывая своё недовольство. — Мы не уйдем отсюда, пока не проясним это. Твоё поведение...

Чонгук резко отшвырнул полотенце на кресло и обернулся. В его взгляде не было и капли того тепла, к которому я привыкла. Он явно и так был на нервах, а моя зацикленность на этой ситуации только добавила масла в огонь.

— Моё поведение? — ядовито переспросил он. — Ты хочешь обсудить моё поведение, Каролина? Или может обсудим твоё умение стоять с опущенной головой, пока тебя смешивают с дерьмом?