40.
Я лежал, разбитый на части,
С видом словно я счастлив.
Выдавал все свои мысли вслух,
Они вылетали, но медленно гасли.
Перед глазами всё замерло, перемешалось и плавилось.
Время бежало назад, я осязал его тканями.
Всё бесполезно, но не напрасно.
И, если честно, я бы и трезвый поступил так же.
В моей голове нет ничего,
Я опустел, но мне так легко.
Я бы хотел, чтобы ты знал,
Где я сейчас.
В моей голове есть микрочип,
Он нужен мне, чтобы любить.
Я не могу его отключить,
Хоть я и пытался.
М. Маркулис
Стоило ли Паку немного остыть и подумать, прежде чем выезжать в ресторан, где находились его коллеги и Мин? Да, стоило. Нужно было остаться дома, проанализировать все события и мысли, убедиться в своих чувствах.
Не он ли пару дней назад почти смирился с тем, что его бросили, и пообещал разлюбить? Конечно, Чимин обещание, данное самому себе, не выполнил, но сам факт этого порыва забыть.. разве не значил, что чувства уже не такие сильные, как были раньше?
Не значил. Если бы шатен не любил, он бы сейчас не думал о том, как и что сказать. Не переживал бы о Юнги, не заботился бы о его эмоциях и чувствах. Пак бы просто выдал бы всё, что думает, и уехал бы. Но парень так не хочет и не может. Сейчас у него всего два желания. Две мечты: увидеть и услышать старшего снова.
К тому же, они виделись всего несколько часов назад, ещё есть время исправить впечатление от своего трусливого побега после семинара. Есть шанс без стыда признаться в своей любви и услышать взаимное признание. Вот и третья мечта сформулировалась.
Так зачем ждать до завтра? Чимин месяц с лишним ждал, куда уж больше то. Ни минуты терять не хочет.
Сейчас всё ясно. Письма Юнги вполне чётко описали причину его отсутствия. Дали понять, что никто не убегал, никто никого не бросал. Паку все объяснили. Да не лично, но красивый почерк на листе бумаги тоже вполне устроил юношу. Он знает автора писем, знает и понимает, что ему тоже было тяжело. Чего ждать?
И чувства. Они были. Они есть. Просто сейчас любовь смешалась с остальными эмоциями и кажется не такой сильной. Или у Пака просто голова не на месте, поэтому он не может понять глубину чувств, что он разбудил в кареглазом.
Чимин старается следить за дорогой, соблюдать правила, но снег липнет к стеклу, торопя парня, прося поскорее добраться за нужного места. Всех эти двое уже в свой роман втянули. И стена в старой квартире наслушалась, и снежинки порядком подустали не по расписанию на землю спускаться.
Вот бы и водителя чёрной иномарки, мчащей по шоссе, кто на землю тоже спустил. Он ведь мыслями где-то очень далеко.
Собирает в голове пазл. Болтун - это Юнги. Значит, когда он отказывался приехать на работу и говорил госпоже Сон, что у него есть дела поважнее, есть вероятность, что он ездил домой к Чимину? Был ли там уже Чонгук? А если был, не поссорились ли они?
Получается, Мин, как и обещал, искал младшего сразу после приземления в Корее. Ни к друзьям, ни к семье, ни на работу, где его ждала комиссия, не поехал. Даже не домой отдыхать. К Чимину. Если это правда, то о каких сомнениях в чувствах может идти речь?
Одну за одной вспоминает строчки писем.
"Ты мне нравишься, Чимин. Сильно нравишься.... Я теперь не представляю свой день без мыслей о тебе."
Чимин даже не пытался представлять. Смирился с тем, что в его голове поселился чужой голос, который постоянно напоминал о себе. Давал знать, что он не уйдёт даже после года терапии, потому что это не шизофрения. Это банальная, просто необычно сильная, любовь.
"Не бойся отшить меня."
Как Юн мог вообще подумать, что кто-то посмеет отказать ему? Кто в здравом уме не захочет связать свою жизнь с человеком, который одним словом может решить все проблемы на свете, этим же словом успокоить, поддержать и намекнуть на мороженое в холодильнике? Покажите этих ненормальных, Чимин лично проведет им лекцию о чувстве вкуса и зелёных флагах в парнях.
Юноша на время все же перестаёт рефлексировать, чтобы сконцентрироваться на своём дыхании. Нужно успокоиться, иначе разговор двух взрослых людей превратится в монолог старшего и попытки услышать хоть что-то младшего с заложенными ушами.
"Давай, когда я приеду, вместе посмотрим? Обещаю не засыпать и быть очень внимательным."
Все сериалы и фильмы мира посмотрят. Потом перейдут в раздел реалити. Из дома не выйдут, с кровати не встанут, пока все премьеры не обсудят. Пак настроен серьёзно. Юнги пообещал не спать, значит, начинать кино-марафон точно надо. Хотя бы ради того, чтобы потом слушать его часовые размышления о сюжете и игре актёров.
"Я очень скучаю."
Шатен вдруг осознает, что сам никогда этих слов не произносил. Даже мысленно выбирал "хочу увидеть тебя" или "думаю о тебе", но никогда не "скучаю". Но тогда, прочитав эту фразу в письме, он и сам понял, что все это время только и делал, что скучал, тосковал, маялся. Мучался.
"Просыпаюсь с ощущением, что чего-то не хватает. То ли тебя, то ли смысла. Хотя, теперь это одно и то же."
Да! Именно это каждое утро и происходило с шатеном. А потом и днем, и вечером, и даже ночью. Всегда казалось, что что-то не так. Всё не так. И квартира не та, и телефон не тот, и люди все не те. А всего-то нужно было проверить почту и выдохнуть.
То, что малая вероятность возможности все же быть рядом с Юном, стала смыслом существования для младшего, уже давно известный факт. Все это понимали, даже психолог один раз озвучил эту мысль, просто немного другими словами. Чимин тогда засомневался, правильно ли он понял врача. Тот объяснил.
"Вы выбрали любить и до тех пор, пока ваши чувства больше помогают вам в борьбе с болезнью, чем мешают, я не намерен переубеждать вас. Вы любите, а значит у вас есть и будет стимул жить и бороться. Для меня, как для вашего психолога, - это знак, что мы близки к победе."
Победа победой, а смысл жизни Пака сидит в ресторане в двух кварталах отсюда.
"Я боюсь, Чимин, что думая о том, как помочь тебе, как защитить тебя, я сделал только хуже. Очень боюсь."
Может и сделал. А может, за этот месяц зеленоглазый стал сильнее и выносливее в сотни, а то и тысячи раз. Понял себя, как личность, нашёл свои истинные интересы и, не навязанные обществом или своими идеалами, а реальные, цели, мечты.
Ещё один поворот.
"Позволь мне быть рядом."
Чимин давно уже дал добро. Он просто не сразу это понял, до него дошло только после похода в ресторан и прогулки в парке. Но дошло же! Если этот шатен достоин всего и всех, то из всех самых достойных, он выберет лишь одного и никогда не поменяет свое решение.
"Я тебе не нужен." - писал в слезах Чимин, вернувшись домой одним вечером.
"Ты мне нужен." - отвечал на бумаге Юнги, сидя на другом конце света.
Автомобиль паркуется у самого входа в здание. Судя по названию, это ресторан, но по факту - простая закусочная. Видимо, Сондже все же решил сэкономить на ужине и купить ту шубу, про которую Шинхва рассказывала последние несколько дней.
Паку требуется вся его сила воли и самоубеждения, чтобы хотя бы сдвинуться с места и подойти к входной двери. Он начинает перебирать слова, которые хотел бы сказать, в голове. Пытается построить примерный план речи, но мысли растворяются через секунду после появления, оставляя юношу мерзнуть посреди улицы, ловя волосами все ещё падающий снег.
И все же дверь он открывает. Колокольчик, висящий на входе, оповещает посетителей о новом госте и шатен лишь на мгновение застает звуки бурных обсуждений и смех. Как только дверь закрывается позади парня, все замолкают и смотрят на него.
Так плохо выглядит? Во взглядах столько жалости, будто Чимин бродяга, который у них денег просит на зимнюю обувь, стоя посреди января в шортах.
Он ищет глазами знакомые лица, пользуясь шансом и расстерянностью, замершего от неожиданности или неловкости, коллектива. Людей здесь не много. Наверное, многие не захотели праздновать чужой успех с лицемерными улыбками на лицах. За круглым столом сидят лишь знакомые люди: учитель Чхвэ, секретарь, два лектора с кафедры культурологии, Шинхва, Сондже, профессор Го и он. Точнее, его спина. Напряжённая, согнутая из-за неудобной позы.
Долго наслаждаться родным силуэтом не приходится, время не резиновое. Человек в черном пальто поднимает голову, чтобы, видимо, посмотреть, почему все замолчали, а затем оборачивается.
Он почти не изменился. Днем Пак боялся смотреть на него, чтобы не заплакать, а сейчас пялится, как на восьмое чудо света. Все ещё самый красивый, но глаза. Уставшие. Пустые. Бесконечно прекрасные, однако, на фоне синяков под ними, кажутся не такими тёмным, как раньше.
Чимин дёргается, испугавшись звука упавшего стула, который отлетел в сторону от резкости поднявшегося с него брюнета. Они оба молчат, но это только выглядит так. На самом деле, Пак мысленно просит последовать за ним и, не разрывая зрительного контакта, спиной толкая дверь, выходит на улицу.
Мин слышит. Слышит его мысли, как умел это делать раньше, понимает мотивы и опасения, поэтому быстрым шагом покидает кафе.
Молчаливые переговоры прошли успешно. Отменяйте саперов.
Шатен все ещё молча смотрит на него, не улыбается и не хмурит брови. Просто разглядывает, пока стоит достаточно близко, а потом, всё еще спиной, отступает назад. Делает шаг, и ещё один, и ещё, пока не оказывается у небольшого проулка, похожего на тот, в котором они прятались, сбежав из кинотеатра. Старший тоже молчит, но его взгляд не бегает по лицу Пака, не изучает его одежду или причёску. Мин смотрит только в глаза. Не моргает и, дождавшись, когда младший остановится и повернет налево, покидая улицу, идёт за ним.
- Я.. - хриплым голосом хочет сказать что-то Юн, вставая перед шатеном, и протягивая руку к нему.
"Не нужно. Молчи."
Чимин, не давая произнести ни звука больше, делает маленький шаг вперёд и впечатывается в чужую грудь. Его тут же крепко обнимают и сильнее прижимают к себе. Зеленоглазый улыбается.
Ему так тепло и спокойно в этих объятьях. Груз переживаний и тревог в один миг растворяется, позволяя спокойно дышать и мыслить. В голове возникают сразу тысячи слов, миллионы признаний и миллиарды причин существовать.
Он не знает, сколько минут они простояли в таком положении. Может, всего одну, но та показалась вечностью из-за долгой разлуки. А может и десять, двадцать минут. Юноша не хочет об этом думать, он только крепче обхватывает чужое тело замерзшими руками, скользя ими по сырому от снега пальто.
"Надо зайти в помещение. Юнги тоже замерз, вон уже носом шмыгает" - думает Пак и пытается отодвинуться, чтобы взглянуть на брюнета.
Тот отворачивается и рукой прижимает голову младшего обратно к своему плечу.
- Не смотри, я плачу - бурчит Мин.
Душе больно от этих слов. Но шатен хочет это увидеть. В любом состоянии и настроении он все равно будет любить кареглазого. А сейчас больше всего на свете Чимину хочется вновь посмотреть в глаза, цвета тёмного дуба и кофе.
- Покажи - требует он.
Так глупо и несерьёзно. Но старший слушается. Вытирает слезы рукавом и размыкает объятья. Он снова открывает рот, собираясь сказать что-то, но указательный палец Пака оказывается у его губ и просит попридержать коней.
- Юнги - шатен обхватывает лицо парня руками и смотрит в глаза - Я тебя люблю.
Тот, кажется, теряет связь с космосом и молча пялится на младшего. Чимин глупо улыбается, вновь чувствуя себя легко и свободно, потому что, наконец, сказал самое главное. Озвучил то, что вертелось на языке последний месяц.
- Забери свои слова назад... - басит молодой человек в ответ и, дождавшись непонимающего взгляда зеленоглазого, добавляет уже с улыбкой - Я должен был первым признаться.
Оба выдыхают и неловко хихикают, оставаясь стоять максимально близко друг к другу. Пак опускает свою голову на плечо парня, чувствует его руки на талии и спрашивает:
- Почему именно ты первым должен был признаться?
- А ты догадайся - шепчет тот на ухо, заставляя младшего моментально забыть про минусовую температуру на улице и отмерзшие ноги.
- Потому что ты старше? - наивно предполагает он и слышит тихий смех в ответ.
- Потому что я первый влюбился - почти мурлычит Юн и, продолжая крепко обнимать Пака, качается из стороны в сторону.
- Юнги - зовет Чимин спустя пару минут тихих улыбок.
Тот мычит в ответ и внимательно смотрит на младшего, когда тот поднимает голову.
- Я понимаю, что нам очень многое нужно обсудить, но мы же уже сказали самое главное... Можем ли мы отложить остальное до завтра, а сейчас пойти к остальным, как ни в чём не бывало, и отдохнуть?
Мин щурится, как кот, продолжает улыбаться, словно выиграл в лотерею, и кивает.
- Как скажешь, так и сделаю.
И то, как приятно звучит это короткое "мы", как сильно руки этих двоих держат, боясь уронить, потерять, упустить; то, как снег опускается на плечи и как тихий гул машин где-то позади смешивается с громким биением сердец; все это становится драгоценным моментом счастья, который напрочь стирает воспоминания о прошлом месяце. Начисто.