Глава 25. Лиса
Развернувшись, Таммуз зашагал прочь от меня в темноту.
- Ты боишься смерти. В этом твоя слабость.
Я уставилась на него.
- Все боятся смерти, потому что она - основополагающее понятие человеческой эволю... - я оборвала себя на полуслове, - да, точно, я же не человек. Но ведь и демоны тоже должны страшиться смерти, это важно для выживания.
Умирающий Бог снова повернулся ко мне лицом.
- Лорд Хаоса - нет. Если уж на то пошло, он завидует мертвым. Но ты мягкосердечная, Лиса. И слабая. Ты потерпишь неудачу.
Как грубо! У меня перехватило дыхание.
- Ладно, поняла. Мне нужно преодолеть этот страх. - Я прикрыла глаза. - Но есть же еще боль...
- Зачем бояться того, что быстро заканчивается?
- А еще меня пугает то, что будет после. Неужели я закончу свои дни здесь? И что в таком случае произойдет? Я просто перестану существовать?
- Зачем бояться несуществования? - повторил он. - Разве тебя ужасает прошлое, то время, когда тебя еще не было?
- Нет.
- Твое тело напитает землю, как делает и мое из года в год. Из плоти вырастут грибы, и их мицелий распространится под лесной подстилкой, обвиваясь вокруг корней деревьев, которые пьют свет солнца. Смерть рождает жизнь, Лиса, тьма - свет, а дух продолжает свое существование в цикле жизни и смерти.
В отдалении зазвучали крики.
Я понимала, что события здесь повторяются, а мертвые возвращаются к жизни. Но неужели члены «Маллеус Даймониорум» уже воскресли? Обернувшись, я увидела пронзающие темноту отблески факелов.
Крики становились все громче, и я узнала голос матушки Патнэм. Сердце ускорило бег, а сама я замерла на месте, пристально вглядываясь между стволами деревьев.
«Нельзя позволять им поймать меня с самим Умирающим Богом! Как же много у них факелов, похожих на движущихся светлячков. Нет, не только охотники на демонов спешат сюда, но огромная разъяренная толпа. Сколько же их?»
Я повернулась к Таммузу, но он уже исчез. Тучи закрыли луну и звезды, лес окутала темнота. Либо Умирающий Бог снова меня бросил, либо осознавал, что нас не должны застать вместе. Как же все не вовремя, ведь мне по-прежнему требовалась его помощь!
Я поспешила прочь от надвигающегося людского скопища. Если им все же удастся меня настичь, придется сказать, что блуждание в холодном лесу - часть моего покаяния. Обернувшись через плечо, я подивилась скорости их передвижения.
- Ведьма! - Вопль эхом разнесся среди деревьев. Опять матушка Патнэм усердствовала. - Она совокуплялась с дьяволом, когда убили «Маллеус Даймониорум»!
В груди стало тесно. «Что ты мелешь, сумасшедшая?»
- Куда ты подевался? - судорожно прошептала я Умирающему Богу.
Ну хотя бы в темноте можно было укрыться от преследователей с факелами. Я поспешила вперед, перескакивая через узловатые корни деревьев и обледенелые камни. Казалось, они то и дело норовили подставить мне подножку и действовали с удивительной точностью, учитывая, что вокруг не было видно ни зги.
- Дух ведет меня к ней, - орал мужской голос.
«Какого черта? - Сунув руку в рюкзак, я нащупала рукоять ножа. - Жаль, что магия в потустороннем мире не действует, она бы мне сейчас очень пригодилась!»
С колотящимся сердцем я огляделась по сторонам в поисках места, где можно спрятаться, но во мраке не смогла ничего различить. Сжимая нож, я юркнула за толстый ствол дуба и выглянула из-за него. Факелы неумолимо приближались, крики и оскорбления в мой адрес становились громче:
- Грязная ведьма! Демоница! Ты вернулась!
«Вот грубияны! Раз стали обращаться на «ты», значит, дело плохо».
Кто-то назвал меня потаскухой. Я не совсем понимала подоплеку подобного обвинения, но, похоже, таково классическое оскорбление, употребляемое злыми на женщин мужчинами.
Темнота, моя единственная защита, нисколько не замедляла продвижение толпы. Разъяренные пуритане подобрались совсем близко, и я поняла, что пора уносить ноги. Сделала шаг... второй... наступила на ветку, и та громко хрустнула. Я снова замерла на месте. Позади меня раздались выстрелы.
«Чего они вдруг так взбеленились? Неужели матушка Патнэм меня заподозрила?»
- Убейте ее! - взывал мужской голос, полный первобытной ярости. - Она порешила охотников на демонов!
Объятая пробирающим до костей страхом, я попыталась бежать между деревьями, но земля оказалась неровной. Преследователей собралось слишком много, их крики становились громче, ближе...
Раздался еще один выстрел, и левое плечо обожгло болью. Со стоном потянувшись к ране, я упала на колени. Подумалось, что теперь точно придется сражаться.
Охваченная инстинктивным стремлением выжить любой ценой, я кое-как поднялась на ноги. Повернулась, яростно размахивая своим немудреным оружием. Люди с факелами обступили со всех сторон. Я пырнула кого-то ножом, но и самой мне вонзили лезвие в бок, а потом сбили с ног, стукнув по затылку. Они были повсюду, эти мужчины в темных плащах и высоких шляпах!
От второго удара по голове окружающий мир погрузился во тьму.
* * *
Разбудили меня яркие лучи утреннего солнца, и я подивилась тому, что до сих пор жива.
Мгновение спустя нахлынула сильнейшая боль, будто мне ножом вскрывали череп. Попытавшись поднести руку к голове, обнаружила, что запястья крепко связаны за спиной, а мышцы плеч жжет огнем. Сама я лежала плашмя на чем-то твердом, вроде скамьи.
На ветвях деревьев трепетали красные и золотые листья. Налетевший порыв ветра сорвал их и подбросил в воздух. Я сделала вдох, и внутри все перевернулось: пахло смертью. Краем глаза заметила какое-то движение и ужаснулась. На суку прямо над моей головой покачивалась петля.
Меня ведь предупреждали!
«Хочешь узнать, как ты умрешь?»
Возможно, я видела вовсе не смерть Мортаны.
«Черт!»
Ветка застонала на ветру, точно призрак, и я зашевелилась, стараясь принять сидячее положение, чтобы лучше видеть.
- Демон просыпается!
Низкий мужской голос чрезвычайно меня напугал. Я попыталась подняться на ноги, но со связанными руками не получалось сохранять равновесие, поэтому мне удалось лишь кое-как встать на колени. Я оглядела открывшееся глазам страшное зрелище. Меня везли на телеге на Гэллоуз-Хилл - Холм виселиц!
Там, где сотни лет спустя будет стоять «Данкин Донатс» и мой прежний дом, выкрашенный в зеленовато-голубой цвет, сейчас собралась мрачная толпа. На меня устремились глаза мужчин, женщин, детей... и матушки Патнэм, само собой, здесь, в первом ряду.
Она указала на меня.
- Я все-е-е видала! Видала, как матушка Ашур ставит подпись в книге дьявола! - Она продолжала тыкать в меня пальцем и разгневанно гомонила: - И как козел сосал ее ведьмину титьку!
Четыре сотни лет назад смертные охотились на себе подобных, основываясь на слухах, паранойе и бреде тех, кто жаждал внимания. Но даже поймав настоящего демона, они продолжали нести чушь про книги дьявола и сосущих соски козлов, которых в действительности не существовало. В иных обстоятельствах я сочла бы это забавным, но теперь испытывала лишь страх.
Позади людской толпы виднелась дорога, по которой я сюда пришла, и Осборнский лес. На опушке стояла черная хижина, из трубы которой поднимался дым.
Оглянувшись, я обнаружила болтающиеся на веревках четыре полуразложившихся женских трупа. Тела несчастных сделались серо-фиолетовыми, а руки, как и у меня, были связаны за спиной. Вонь стояла невозможная.
Слева к телеге были привязаны две лошади. Рядом с ними стоял мужчина в черном одеянии с широким белым воротником и в темной конической шляпе.
Я снова попытался встать, но голову пронзила резкая боль, заставившая сложиться пополам. Меня вырвало прямо на деревянную телегу. Я едва не потеряла равновесие. Поднести руки ко рту не могла, поскольку они были связаны, поэтому, когда тошнота отступила, пришлось вытереть рот о собственное плечо.
Я снова выпрямилась и уставилась на толпу. Матушка Патнэм шагнула вперед, не сводя с меня укоряющего перста.
- Она заколдовала похлебку и наслала на меня похотливые желания.
Страшное обвинение наконец обрело конкретную чудовищную форму. Догадавшись, что вот-вот случится, я затаила дыхание. Меня ведь предупреждали.
«Но Таммуз почему не вмешался, если хотел, чтобы у меня имелся шанс побороться с Чонгуком?»
- Ничего я не заколдовывала! - крикнула я. - Разве меня не должны сначала судить? Я требую суда!
- Люди добрые, послушайте, как странно она изъясняется! - ахнул кто-то.
Человек в черном кивнул двум стоящим в толпе мужчинам: краснощекому с темной бородой и широкоплечему с пронзительными глазами. Шагнув к повозке, они забрались внутрь.
- Я ни на кого не насылала чар! А к козлам и близко не подходила, клянусь вам, - взмолилась я. - Я требую суда! Они были даже у пуритан.
Один из мужчин крепко схватил меня, другой накинул на шею петлю. Я, конечно, пыталась оказать сопротивление, но что могла поделать со связанными руками? Затянув веревку, они спрыгнули с телеги.
С колотящимся сердцем я покосилась на лошадей. Стоило хлестнуть их кнутом, и телега ускользнет у меня из-под ног, лишив опоры. Если посчастливится, я умру от перелома шеи, если же нет - от удушья, но на это потребуется около двадцати минут.
Когда в былые времена человека казнили, и шея жертвы не ломалась сразу, кто-то из близких тянул его за ноги, тем самым ускоряя смерть. Какая жестокая обязанность! Вероятно, мне повезло, раз поблизости не оказалось никого из знакомых и мои родные не были вынуждены наблюдать, как я корчусь в муках. Мрачное милосердие, но все же.
«На самом деле я ведь не умру, не так ли? Этого не случится».
Я оглядела разъяренную толпу.
- Демон, демон! - кричали они. - Коварная искусительница!
Я подергала связанные запястья, но веревки лишь сильнее врезались в кожу. Сердце отчаянно колотилось при виде мерзлой каменистой земли под телегой. В видении мои ноги болтались именно над этим местом.
- Судья Чон, - вознесся над людским гомоном голос матушки Патнэм, - заставьте ее покаяться!
Ко мне шагнул мужчина в черном длиннополом коуте с приколотой на нем булавкой в виде молотка. К груди он прижимал книгу в темном переплете. Глаза у него были холодные, серые, а семейное сходство - безошибочным. Чон.
Он выглядел таким же омерзительным, как и его потомок Чон Хосок.
У меня екнуло сердце. Я обвела взглядом разъяренную толпу, словно ожидая, что из леса вот-вот покажется всадник, который меня спасет.
«Таммуз, конечно, тот еще ублюдок! Неужели он хотел, чтобы я окончила свои дни в окружении долбаных придурков?»
Судья поднял руку, и толпа затихла. Он усмехнулся, обнажив длинные желтые зубы.
- Покайся, ведьма, и мы освободим тебя.
Я тут же смекнула, что это уловка. Скажи я им, что демон, и меня ни за что не отпустят. Наоборот, убьют с еще большим удовольствием.
- Я не демон, - в отчаянии воскликнула я, конечно же солгав им. - У меня нет никакой магической силы. - Ну, хоть тут я не лукавила, по крайней мере, в данный момент.
- Ты ли прошлой ночью убила четверых человек? - пророкотал судья, выдыхая облачка пара.
- Нет! - Сущая правда, я прикончила только одного из них.
Чон прищурился.
- Лишала ли ты жизни себе подобных из страха великого?
Температура понижалась, меня пробрала дрожь. Телега сотрясалась подо мной, небо начало темнеть. Угольно-серые облака надвигались странно быстро, над головой разнесся раскатистый удар грома.
Я уставилась на своего мучителя, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Откуда ему было известно, что я бросила маму в этом лесу?
- Обрекала ли на смерть родных своих, предпочитая спасти жизнь собственную? - вопрошал судья. - Душа твоя испорчена злом. Кровь твоя отравлена горем и бесчестьем!
Да откуда, черт подери, он знал об этом? Я думала, что подземный мир замер во времени, а он говорил о событиях, имевших место всего несколько лет назад.
- Покайся, - прорычал Чон, - и мы освободим тебя. Одного прошу: говори правду. Поведай обо всех нечестивых способах, коими спасала себя, демоница. И как принесла в жертву своих сородичей.
«Какого хрена?»
Толпа снова начала насмехаться.
- Я требую судебного разбирательства! - крикнула я в ответ. - Любой английский подданный имеет на это право! Так записано в Великой хартии вольностей, черт вас всех дери!
Мои слова подхватило эхо. Ну вот, поддавшись панике, я начала сквернословить перед кучкой кровожадных пуритан.
Булавка в виде молотка на груди у судьи поблескивала на зимнем солнце. Его широкая улыбка все больше напоминала волчий оскал.
- Ты упиваешься нечестивостью своей.
- Ключи, - негромко произнесла я. - Хотите услышать о ключах?
Улыбка судьи тут же померкла.
- Перестань лопотать на языке своем дьявольском! Мы не должны позволять демону жить!
Взмахнув кнутом, он стегнул лошадей. Те тут же пустились вскачь, увлекая за собой телегу.
Мои ноги лишились опоры. Счастливчик тот, чья шея ломается сразу, но мне не повезло. Грубая веревка сдавила горло, ноги беспомощно завозились в воздухе. Кровь ударила в голову, а тело хотело жить, невзирая на близость смерти.
Легкие грозили вот-вот взорваться.
Я никогда не придавала значения способности дышать, не ценила восхитительный кислород, наполняющий грудь с каждым вдохом. Никогда не испытывала такого отчаянного желания жить, упиваясь каждым мгновением. Может, мучители все же меня отпустят? Может, таким образом они просто пытались запугать перед судом?
Я хотела отмотать время назад и заново насладиться каждой секундой прошлого.
«Шестнадцать минут одиннадцатого ночи. Ах, если бы вернуться до этого мгновения!»
Сознание наводнили образы из прошлого, утянули в манящий омут. Я вспомнила, как ребенком лежала летом на траве и наблюдала за проплывающими над головой облаками, а пальцы у меня были липкими от растаявшего мороженого. Потом в памяти всплыло, как однажды я примерила мамин лифчик и набила его носками, а соседский мальчишка сказал, что большие ребята называют эти штучки титьками.
Летнее небо куда-то пропало, и я увидела себя прыгающей в городской бассейн. Мне хотелось создать как можно больше брызг, но спасатель подул в свой свисток. Оказалось, я едва в кого-то не врезалась.
- Убийца! - Резко брошенное слово вдребезги разбило сладкие грезы.
А ведь я была уверена, будто Умирающий Бог имеет на меня некие планы. Не сомневалась в этом!
Из глубин памяти вынырнуло еще одно воспоминание: когда я окончила начальную школу, мама отвела меня в любимую закусочную и разрешила заказать все, что захочу. Я выбрала шоколадный молочный коктейль и сочла это лучшим днем в своей жизни, о чем и объявила маме, а та непонятно почему рассмеялась.
Мама часто пела мне колыбельную...
Я чувствовала, что она сейчас здесь, со мной. Ждет по другую сторону.
Перед глазами почернело, разум охватила паника, и дар слов пропал. Затем я лишилась способности думать.
Смерть протянула ко мне руки, но тут повеяло чем-то теплым и знакомым. Я ощутила мамино присутствие. Если это и было небытие, то мне незачем больше бояться. У меня не осталось ни тела, ни разума. Только чувство любви на другой стороне.
Тьма поглотила меня целиком.