Глава 15. Лиса
Из леса мы вышли прямиком к раскинувшемуся среди холмов огороженному забором общинному поселению. Пасущиеся повсюду коровы и козы вяло жевали траву.
Вглядываясь в петляющие между деревянными домиками тропки, я вдруг сообразила, куда попала.
- Думаю, это деревня Салем. Сейчас она называется Дэнверс. - Посмотрев на линию горизонта, я указала на пологий холм. - А вон там Готорн-Хилл, названный в честь судьи, который руководил процессом по делу ведьм. Позже там построили государственную больницу Дэнверса - психиатрическую лечебницу, скандально известную жестоким обращением с пациентами. Сейчас на ее месте многоквартирный дом. Мне нравилось думать, что злой дух Готорна до сих пор довлеет над тем местом.
Чонгук удивленно поднял брови.
- Откуда тебе все это известно?
- В Осборне больше нечем заняться, кроме как изучать его зловещую историю.
Я посмотрела на большой черный дом, стоящий на окраине деревни - унылую постройку с двускатной крышей и искривленным деревом позади.
- Жуткое местечко, правда?
- Лиса, - предупреждающе прошептал Чонгук, - старайся поменьше болтать. Твой акцент выдает тебя с головой.
«Что ж, ладно. Оставлю свои знания при себе».
Когда мы достигли грунтовой дороги, мимо проскакал человек на лошади. На нем была высокая конусообразная шляпа и широкий белый воротник. Придержав поводья, мужчина окинул нас подозрительным взором, и у меня екнуло сердце.
«На меня смотрит человек, живший несколько сотен лет назад!»
Место, в котором мы оказались, нисколько не походило на ад, но я знала, что в здешних тенях таятся злые побуждения. Чонгук очень живо расписал, как соседи ополчались друг на друга. Из-за доносов и клеветы людей бросали в тюрьмы, тем самым обрекая на смерть.
Холодный ветер что-то нашептывал мне на ухо, пока мы брели по дороге мимо покосившихся домишек и высокого белого зала собраний с многостворчатыми окнами. Я с тоской смотрела на теплый свет, мечтая оказаться внутри.
Встретив несколько женщин, закутанных в теплые шали, с чепцами на головах и корзинами в руках, мы снова поймали на себе настороженные взгляды.
Справа от нас извивалась река, несущая свои воды на юг.
- Где нам его искать? - прошептала я, когда мы остались одни.
- В старом Осборнском лесу, - негромко отозвался Чонгук.
Я натужно сглотнула. Именно там погибла моя мама.
Хоть мы и находились в движении, холод все равно покусывал кончики пальцев на ногах, заставляя громко стучать зубами.
- У нас же ведь монеты, можно купить горячего супа или какой-нибудь другой еды.
- Хорошо, я знаю одно место. Но ты говори тише.
Урчащий живот красноречиво давал понять, что я снова успела проголодаться.
Казалось, мы уже целую вечность шагали на холоде: мимо ферм, церкви, кладбища с поросшими мхом надгробиями и черепами, следящими за нами пустыми глазницами. Время от времени мимо проезжали запряженные лошадьми телеги. Изредка люди кивали нам и желали доброго утра.
Достигнув скалистого холма, я поняла, что мы оказались в городке Салем с его Гэллоуз-Хилл - Холмом виселиц, - на котором вздернули девятнадцать человек. В современном городе с этого скалистого выступа открывается вид на парковку за аптекой.
Однако сейчас я находилась в мрачном Салеме из прошлого и видела болтающееся в петле тело - эдакое угрюмое предупреждение. Это была старуха, чьи длинные седые волосы закрывали лицо, ноги покачивались над землей, а пальцы выглядели отвратительно костлявыми. Она посерела и задубела, кожа вся покрылась бородавками, наверное, от долгого пребывания в тюрьме.
При виде нее у меня сжалось горло, и я едва не задохнулась от поднимающейся в груди жалости. Должно быть, ее повесили прямо на глазах у родственников.
Никогда еще я так сильно не хотела поскорее убраться из этого места.
Ветер трепал длинные полы плаща и серебристые волосы Чонгука, но он даже не сбавил шага. То ли торопился удалиться от трупа, то ли его это и в самом деле не волновало.
В попытке согреться я энергично растерла ладони и подула на них. Дыхание изо рта вырывалось облачками пара. Я ускорилась, чтобы не отставать от Чонгука, но мерзлая земля все равно холодила ноги через подошвы тонких кожаных ботинок.
К тому времени, когда мы достигли знаменитого Дома о семи фронтонах, расположенного рядом с пристанью, мое тело совсем онемело. Суровый готический особняк, возвышающийся над серо-стальными водами Атлантического океана, был выкрашен темно-коричневой, почти черной краской. Сходство с жилищем ведьм усиливалось благодаря многостворчатым окнам и острым шпилям.
Маленькие домишки со всех сторон обступили городскую площадь, на которой раскинулся рынок, где стоящие за прилавками торговцы продавали овощи и хлеб.
Прямо перед особняком у позорного столба висели закованные в колодки мужчина и женщина, чьи вымазанные в грязи головы и руки оказались просунуты в узкие деревянные отверстия. Скорее всего, им было жутко неудобно находиться в такой позе: в полусогнутом состоянии и со скрюченными шеями. Табличка у подножия столба обвиняла их в грехе прелюбодеяния.
- Потаскуха! - выкрикнул кто-то из окна, и женщина вздрогнула, словно от удара камнем.
Похоже, такие, как Чон Хосок, существовали на свете с незапамятных времен.
Я старалась не глазеть на отбывающую наказание парочку, но женщина сама посмотрела на меня из-под завесы грязных волос, и на ее лице отразилось страдание.
«Должен ли блуд караться столь сурово? - задумалась я. - Пожалуй, зависит от того, кто с кем согрешил».
Переходя дорогу позади них, я скривилась при виде голых спин, покрытых коркой засохшей крови. Так их еще и пороли плетьми! Ниже пояса они были голыми, с потеками крови на коже.
Чонгук со скучающим видом повернулся ко мне.
- Мы можем поесть вон там.
- Что? - резко вскрикнула я, будучи под впечатлением от увиденного. Взяв себя в руки и понизив голос, я продолжила: - Чонгук, неужели тебя это не беспокоит?
Он посмотрел на выпоротую пару, как будто только что заметил ее присутствие.
- Ты вроде хотела есть? Следуй за мной.
Он привел меня к деревянному зданию с изображением котла на висящей над дверью серой вывеске. Стоило войти внутрь, как от запаха еды у меня потекли слюнки. Я осмотрела помещение с темными деревянными стенами и тянущимися по потолку толстыми балками. На разведенном в очаге огне стоял большой железный котел, в котором что-то булькало, а сидящие за столами люди попивали пиво. Несколько человек сгрудилось у деревянной стойки в центре. Я порадовалась, наконец оказавшись в тепле.
В таверне повисла тишина, и на нас обратились взгляды всех присутствующих: мужчин, женщин, детей. Кажется, даже развалившийся на стойке кот удостоил своим вниманием! Царящая здесь атмосфера уюта так и манила: пляшущие по стенам отблески пламени, поднимающийся от котла пар. Несколько мгновений спустя все вновь занялись едой и питьем.
Чонгук пересек комнату и сел за стол у окна. От жара стекло запотело, и я провела по нему рукой, чтобы посмотреть на улицу. Отсюда открывался вид на городскую площадь, и я тут же отыскала глазами закованную в колодки пару, терпящую неимоверные страдания. Похоже, так и было задумано. Публичное наказание - тоже своеобразный способ контроля над жителями. Ужасно унизительно, зато другим неповадно будет. Никому не хотелось оказаться на месте тех двоих.
Я не сразу сообразила, что Чонгук с кем-то разговаривает. Очнувшись от мрачных дум, увидела стоящую у нашего стола молодую женщину с убранными под белый чепец волосами. Она не сводила с моего спутника широко распахнутых голубых глаз.
- И зачем это вам в Осборн понадобилось, досточтимый господин Ашур? Сама-то я там отродясь не бывала. - Она похлопала ресницами. - Сказывают, будто там что ни шаг, то злая магия али прелюбодеи. И селение демонов неподалеку, хоть бы к нам не полезли, окаянные. Еще я слыхала, сам дьявол в тех лесах шастает. Пережил он Войну-то Великую, остался невредим, да и связывающие чары ему нипочем. Не ходите вы туда, сделайте милость, а то ведь и сгинуть недолго.
«Досточтимый господин Ашур? Это еще что за обращение?»
- Ох, какой ужас! - отозвался Чонгук, и я уловила в его тоне легчайший оттенок сарказма. Хоть бы эта женщина ничего не заметила! - Прелюбодеи? Вот богомерзкие люди!
Подавшись вперед, она зашептала:
- Отвратительные твари. Вы как в Осборн-то явитесь, так и передайте: сама матушка Патнэм сказывала, дьявол поселился в лесу из-за нечестивости людской. В чащобе добрые люди делаются аки звери, разгуливают промеж деревьев в чем мать родила, в крови вымаранные. Женщины там отдают тела свои Человеку-Тени, наподобие самок в течке, стоят на руках и коленях да визжат от неги животной. - Собеседница Чонгука тараторила, захлебываясь словами, пребывая в совершенном восторге. Глазки у нее бегали, щеки разрумянились. - Они с дьяволом уговор заключили, сама видала, вот как вас сейчас вижу!
Я собралась возразить, что, по ее собственному заверению, в Осборне женщина никогда не была, но вовремя вспомнила, что мне велено держать язык за зубами.
Что ж, если ее слова правдивы, а женщины и в самом деле бегают по лесу голышом, совокупляясь с демонами, возможно, именно по этой причине Умирающий Бог ошивается здесь уже целых полгода. Кем бы ни был, похоже, он знает толк в веселье. В отличие от унылого вида смертных мужчин, хлебающих суп в этой таверне. Неудивительно, что Умирающий Бог успел обзавестись почитательницами. Да и понятно, почему матушка Патнэм отправилась на его поиски.
Чонгук выпрямился, в теплом свете свечи сверкнув голубыми глазами.
- Горе тому, кто злодея вожделеет, - наставительно произнес он. - Мы явились сюда, дабы изгнать дьявола из этих добрых городов. Таково наше священное предназначение, сколь много опасностей оно нам ни сулило бы. Я лишь о том и мечтаю, чтоб загнать зверя окаянного на костер адов да спалить его книгу дьявольскую, дабы доле не развращал он невинных девиц мерзостью своею.
- Истину глаголете. - Щеки женщины раскраснелись сильнее, и она улыбнулась Чонгуку, продолжая таращиться на него как завороженная. - Ох, и доблестный же вы охотник на демонов! Да-да, слыхали мы о «Маллеус Даймониорум», знали, что явитесь вы очистить края наши от скверны. Поджидали мы вас, ох поджидали. - Она склонилась еще ниже. - Большая честь для нас, коли пришел к нам такой выдающийся человек. Сила в вас великая и отвага, уж вы нас убережете от зла.
Я ушам своим не поверила! Женщины заигрывали с Чонгуком даже в аду!
Он лишь сложил пальцы домиком.
- И вы разумеете, дьявол тот и доселе рыщет в Осборнском лесу?
- Да куда ж он, окаянный, денется? Лес-то тот как есть проклят. Своими глазами видала, да не единый раз, как бесстыдницы в чем мать родила вьются вкруг него в танце бесовском. Похоть им в голову ударила, опьянила. Все лес виноват, злые мысли внушает. А дьявол-то как разок глянул на меня, так и смекнул, что я исполнена благочестия, и осерчал страшно. Завыл он жутко, аки дикий зверь, да и прогнал меня в ночь глухую.
Воодушевленная воспоминаниями, матушка Патнэм провела рукой по своей груди.
Из ее рассказа я заключила, что она намеренно бродила по лесу удовольствий, надеясь на встречу с дьяволом, но даже он ею не прельстился, сочтя чересчур странной.
- Хвала вам, матушка Патнэм, - без тени веселья заявил Чонгук. - Вы истинно благословенная женщина.
Она хихикнула.
- А поведайте-ка, сколько в вас росту? Не доводилось мне прежде встречать такого статного мужчину. Вы и с жеребцом посоперничать можете.
Я уже открыла рот, чтобы напомнить о своем голоде, но Чонгук коснулся моей руки.
- Жена моя дала обет молчания, дабы искупить грехи свои.
Полагаю, в Салеме мне следовало называться не иначе как его законной супругой, в противном случае я рисковала оказаться в колодках, как та несчастная пара снаружи.
«Минуточку, что за грехи Чонгук мне приписал?»
Женщина впервые повернулась ко мне, будто только сейчас заметила.
- Грехи-и-и-и? - протянула она, нахмурившись. - Лицом-то она и впрямь на блудливую демоницу похожа, какие во снах жутких являются. Что натворила она, ответьте? Надобно ей покаяться прилюдно.
Я лишь плечами пожала, а Чонгук усмехнулся уголками губ.
- Повинна она в искушениях порочных, а уж до плотских утех как жадна, не унять, не утишить. Но ныне дюже раскаивается.
- О-о-о! - Лицо женщины скривилось от отвращения. - Глаза-то ее о том же сказывают. Все как есть в них видать. - Она наигранно передернула плечами. - Уж вы в лес тот ее не пущайте.
Я пнула Чонгук под столом.
- А что же дьявол? - продолжал он. - Где в лесу вы видали его, столь доблестно поборов искушение?
- На вершине холма скалистого, под лунным сияньем, - сверкая глазами, отозвалась она и, спохватившись, добавила: - Принесу я вам омара, самого лучшего, дабы укрепили вы силы свои для борьбы против тьмы окаянной. - Меня она полоснула острым осуждающим взглядом.
«Нечего так зыркать, матушка Патнэм, - мысленно ответила ей. - Я прекрасно знаю, что ты делала в том лесу».