17 глава
Тэхён вдыхает аромат вина, старается заполнить лёгкие им полностью, так, чтобы забыть о том, что такое воздух, забыть обо всём, кроме родного, сладкого и пьянящего аромата. По уже давно красным от слёз щекам скатываются солёные капли, которые омега уже даже не пытается остановить - проливает их на рубашку Чона, которую альфа оставил в подарок вместе с непрочитанным письмом. Тэ сжимается в комочек, мнёт в кулачках белую мягкую ткань, утыкается носом в неё и дышит, дышит, дышит, совсем не замечает бури за окном и иногда приходящего папы, который лишь вздыхает и тут же, по совету Намджуна, уходит, оставляя омежку одного и прося прислугу пока в комнату принца не наведываться, дать ему время.
Сердце Тэ словно прокалывают с каждой секундой всё глубже и глубже, словно вырывают частичку его самого, забирают навсегда. Он вспоминает все моменты с альфой, захлёбывается в собственных слезах, бьёт кулачками по кровати от злости и собственного бессилия, пытается заставить себя не думать об этом, забыть, перестать чувствовать. Но как может он взять и заставить себя не чувствовать, забыть, не думать о том, кто стал всем его миром, кому он отдал всего себя?
Совсем не помнит, как оказался в своей комнате. Последнее, что помнит - оглушающий поцелуй под дождём. После - темнота. Тэхён не знает, сколько времени лежит на кровати, не знает, что написано в письме, потому что прочесть смог лишь первые строки - после глаза перестали видеть из-за слёз. Не знает, чем занимаются жители дворца, и его совсем не интересует то, что пропустил обед с ужином. Кажется, он даже засыпал пару раз, но и этого омега не помнит. Помнит лишь дикую боль по всему телу - кажется, что боль душевная превращается в физическую, и нет участка тела, который бы не испытывал её.
Когда впервые оглядывается по сторонам, за окном уже вечер - тихие, без дождя, сине-фиолетовые сумерки надвигаются на дворец. В комнате горят свечи, хотя он совершенно точно не разжигал их - видимо, папа позаботился. Против воли на сердце становится чуть теплее и легче. Омега впервые за день встаёт с кровати, осторожно приоткрывает прозрачные, высокие двери, выходит на балкон и вдыхает влажный от недавнего ливня воздух, пропитанный ароматом ночных цветов, тополей и мокрых дорожек сада. Капельки воды капают с деревьев, поблёскивают, когда на них падает свет из окон всё это время живущего своей жизнью дворца. Сад незаметно погружается во мрак и тишину ночи, которую прерывает только игра на пианино, звуки которого улавливает омега. Это помогает ненадолго успокоиться.
На высоком, синем небе, тучи на котором разогнал ветер, зажигаются уже не первые звёзды. Омега запрокидывает голову, замирает: над ним бездна. Невольно вспоминает вечер после бала, когда Чонгук увёл его в сад, когда они вместе смотрели на звёзды, когда альфа под тенью дерева украл его первый поцелуй, с невероятной нежностью и лаской. По щекам вновь текут слёзы, но теперь это не громкое отчаяние. Оно перерастает в тупую боль в районе сердца, в ту, когда ты наконец-то понимаешь, что сделать против обстоятельств ничего не можешь. Ту, которая пробирается прямо в сердце, не давая шанса себя искоренить. Ту, когда понимаешь, что бессилен перед волей небес. Разве что поддаться им можешь, ждать и надеяться. Но боль потери никуда не уходит, она остаётся на кончиках пальцев, въедается под кожу, проникает в самое сердце, и её не выгонишь, не выкуришь, не убьёшь.
Он как сейчас помнит мягкие, дарящие ласковые прикосновения сильные руки на своём теле, тёмные омуты глаз, которые с необычайной нежностью наблюдали за ним, родинку на кончике носа, густые тёмные волосы, которые альфа всегда зачёсывал назад, открывая высокий лоб. Помнит, словно вот он, Чонгук, рядом совсем - протяни руку, и дотронуться можно, вновь окунуться в любовь, забыть обо всём, как прошлой ночью. Но его нет рядом, как нет и ставших необходимыми прикосновений, взглядов, нежности, поцелуев. Чонгук уже давно далеко, и наверняка устал сильнее, чем Тэ, омега уверен, и наверняка точно так же, как и он, вспоминает сейчас время, вместе проведённое. Тэхён опрокидывает голову вниз, когда она начинает кружиться, а слёзы никак не прекращаются, продолжают капать на перила, а иногда в бездну ночи, к земле.
Вздрагивает, когда на плечи ложится тёплый плед. А когда чужие руки обнимают, плачет вдруг сильнее, зарываясь в объятия папы. Джин не говорит ничего, только по спине поглаживает сына, целует в макушку светлые волосы, в надежде, что Тэхён сможет перенести это. Старший омега весь день заглядывал в комнату принца, переживал очень, но давал время смириться, побыть одному и всё обдумать - на этом настоял Намджун. Теперь же сил терпеть больше не было, Джин всем нутром тянулся к сыну, и шёл в его комнату в надежде на то, что омежка уснул. Во сне пережить первые дни разлуки намного легче, чем так, наяву, когда боль пронизывает каждую клеточку тела. Однако, удивился, когда нашёл Тэхёна на балконе, и даже взволновался - Тэ был одет совсем легко, и наверняка мог простудиться.
- Идём в комнату, - заботливо ведёт сына в комнату во избежание болезни, которая с лёгкостью может поразить принца, открытого сейчас не только для переживаний, но и для болезней. Тэхён к этому времени снова чуть успокаивается, тихо поглядывает на папу, пока тот помогает ему надеть ночную рубаху, и даже не думает о том, что тот видит все следы, оставленные Чонгуком на его коже, чувствует запах альфы, который так сильно смешался с тэхёновым и словно передался ему.
Джин же всё подмечает: и ставшие сиреневыми укусы на ключицах и бёдрах, и не выветривающийся аромат альфы. Ароматы смешиваются так ярко и крепко лишь в одном случае - при физической близости. И всё же на Тэхёне аромат был не ярко выраженный, скорее просто чуть изменившийся, поэтому старший омега тут же отогнал подозрения. Вполне возможно, это потому что в последнее время связь между влюблёнными усилилась, и времени друг с другом они проводили намного больше, чем когда только-только всё закрутилось. Да, они с Намджуном прекрасно знают, что прошлой ночью Тэ сбежал к Чону, и оба так же прекрасно знают Чонгука - он никогда не позволил бы себе зайти далеко. Глупо спрашивать омежку о том, было или не было, ведь и так понятно, что альфа бы не стал брать омегу, у которого ещё даже течки не было. Поэтому Джин молчит. Не хочет ко всему прочему расспросами своими сделать хрупкому сердцу больнее. Только смотрит на сына и переживает - он ведь даже не замечает, кажется, ничего.
Когда Тэхён оказывается в постели, когда Джин лично укрывает его одеялом, Тэхён внезапно вспоминает, как бывало в детстве: тогда папа всегда укладывал его сам, изредка, когда дел не было, даже читал что-нибудь на ночь. Сейчас всё по-другому стало, в основном они видятся лишь за приёмами пищи, и очень редко удаётся провести время вместе - дел у них с отцом стало намного больше. На сердце юноши становится теплее от старых воспоминаний, и так не хочется, чтобы папа уходил, наоборот, хочется, чтобы он остался, может быть даже рассказал что-нибудь, совсем как в детстве, чтобы лежать у него под боком и не думать ни о чём, чтобы хотя бы на минутку вновь окунуться в атмосферу, когда тебя ничего не тревожит. И когда Джин собирается уходить, принц берёт его за руку, смотрит своими большими, заплаканными глазами:
- Папа, полежи немного со мной... пожалуйста, - Тэхён словно котёнок маленький, потерявшийся, зарывается глубже под одеяло и с надеждой в глазах смотрит. Знает, что в почти восемнадцать лет, наверное, негоже просить папу полежать вместе, но поддержка сейчас необходима, как воздух.
Старший омега мягко улыбается, гладит сына по волосам, после чего ложится к нему под одеяло, обнимает и оставляет ласковый поцелуй на макушке. И так странно ощущать не привычный мягкий медовый аромат, который помнится ещё с детства омежки и вызывает в Джине бурю нежности, а что-то новое, такое же мягкое и тягучее, но сладкое и пьянящее, что Джин не удерживается:
- Ты пахнешь им, - и, возможно, это именно то, что нужно было Тэхёну, потому что он не плачет, только жмётся сильнее, ищет родного тепла и утыкается носом в рубашку папы, вдыхая любимый цветочный аромат. Запах его детства, когда всё было хорошо, когда молодое сердце ещё не познало боли потерь. Запах, который дарит надежду на спокойствие. Слова Джина, вопреки его страхам, помогают принцу успокоиться. Если он пахнет Чонгуком, значит, альфа здесь, значит всё это не приснилось, значит между ними остаётся связь даже на расстоянии.
- Сильно-сильно? - словно маленький, спрашивает.
- Очень, - кивает Джин. И Тэхён вдруг думает, не рассказать ли папе об их истинности, но в страхе сглазить будущее молчит, наслаждаясь лёгким массажем головы, когда музыкальные пальцы папы проходятся через волосы. Омежка даже не подозревает, что папа его и так догадывается о роде их с Чоном отношений, иначе как объяснить идеальное сочетание запахов, как объяснить столь сильную привязанность?
- Тэхён-а, ты главное постарайся перенести всё это, хорошо? - просит Джин, перебирая светлые волосы. - Расстояние делает больно, я знаю, но это поможет понять вам истинные чувства, разобраться в себе. Нам с твоим отцом тоже пришлось расстаться почти сразу после того, как познакомились, но смотри-ка, мы до сих пор вместе и любим. Если ваши с Чонгуком чувства и правда так сильны, если ты доверяешь ему, просто наберись терпения, и всё будет.
Тэхён молчит. Обдумывает слова папы, старается принять их, но не получается - боль остаётся такой же сильной, давит на сердце и вынуждает чувствовать саму себя. Возможно, нужно время? Но сколько? Сколько ещё он будет волноваться, вспоминать, проливать слёзы? За окном уже ночь, холодная, светлая, звёздная, заставляющая воду в лужицах покрываться тонкой корочкой льда, а деревья дрожать. Тэхён долго-долго смотрит за окно, вспоминая о Чоне, и в конце концов засыпает. Джин привстаёт, укрывает омежку одеялом получше, так, чтобы не замёрз, оставляет ласковый поцелуй на лбу, задувает свечи и тихонько притворяет за собой дверь. Тэхёну нужно хорошенечко отдохнуть.
Но спит юноша плохо: вечно просыпается, оглядывается по сторонам, сонно ищет Чона, а когда не находит, вспоминает, что он уехал, вновь плачет, засыпая. И так по кругу. Даже во сне не удаётся успокоиться, вопреки тому, что там он спит рядом с Чонгуком, с которым всегда было спокойно. Когда юноша просыпается в четвёртый раз, за окном уже светает. Небо приобретает более светлый голубой оттенок, звёзды блекнут, начинают свою песню первые птицы. Тэхён вытирает проступившие вновь после сна слёзы, когда в комнату его вдруг стучат со стороны балкона. Омега в сумерках распознаёт Чимина, тут же вскакивает с кровати и спешит открыть двери наверняка замёрзшему на ночном холоде другу. Придворный тихо просит разрешения пройти, и тут же оказывается затянутым рукой Тэ в тепло комнаты. Омеги, ничего не говоря, укладываются в кровати, и некоторое время царит молчание.
Чимин часто приходил вот так по ночам, тем более знал, что Тэхён обычно рисует, и вполне возможно, что не спит. Удобно было и то, что комната Чимину всегда выделялась одна и та же, та, что соединяется с тэхёновой балконом. Обычно омеги болтают обо всём и ни о чём в таких случаях, обсуждают последние события, которые привозит из города Чимин, но на этот раз по-другому. Оба они прошлой ночью нашли счастье, и утром же его потеряли. Чимин и сам не знает, зачем пришёл, что собирается говорить, и стоит ли говорить вообще. Но ему, прежде, чем начнётся суматоха и проблемы с родителями, необходимо поделиться хотя бы с кем-нибудь тем, что произошло. Тем более объяснить Тэхёну, что скорее всего на некоторое время им придётся расстаться - омега не знает, что могут предпринять родители ради того, чтобы избавить его от воспоминаний о том, кто потревожил сердце и душу. Быть может, они спрячут его, чтобы Юнги никогда не нашёл? Увезут далеко-далеко, так, что его будет не найти и никак не связаться с ним. Он должен объяснить Тэхёну причину, по которой на некоторое время пропадёт, должен попрощаться с ним, чтобы в случае чего не разойтись без слов. Но как начать говорить о том, что причиняет боль, и одновременно делает самым счастливым?
- Мне нужно кое-что сказать, - начинает придворный, глубоко вдыхая и пытаясь настроиться на нужный лад, пока руки его мнут одеяло - волнуется. Тэхён поворачивается на бок и подкладывает руки под голову, чтобы хорошо видеть профиль друга в утренней голубой темноте. - Мы с Юнги... Мы истинные. Но не спешите радоваться, - прерывает Чимин улыбку на лице друга, немного вымученную, но от этого не переставшую быть искренней. - Прошлой ночью он поставил мне метку.
- Но это ведь... Это хорошо, разве не так? - Тэхён хмурится, отвлекаясь от своих мыслей и пытаясь понять, в чём таится причина переживаний Чимина. Он точно знает, что друг переживает - Чимин бы не был таким осторожным и молчаливым, если бы не волновался о чём-либо. Тэхён знает его с детства, и не понять не может, поэтому терпеливо ждёт, пока омега ответит.
- Вчера вечером мне пришло письмо от родителей, в котором мне сообщили о скорой помолвке с каким-то богатым альфой. Юнги... он говорил, что не хочет этого, и предложил поставить метку, - Чимин замолкает на мгновение. - Я согласился. Вот только родители против Юнги, и теперь их желание нас разлучить становится ясным - другого вывода, получив письмо, я сделать не могу. И согласиться на помолвку, как и не согласиться, тоже не могу. Они выгонят меня за это, Ваше Высочество, - шепчет Чимин, пока по его щеке вниз стекает слезинка. Тэ придвигается к другу, обнимает его и на время ноющая боль в сердце затихает.
Так они лежат довольно долго. Тэхён размышляет над тем, что узнал, обнимает Чимина, зарываясь носом в одеяло и наблюдая за светлеющим небом и лёгкими перистыми облаками на нём - погода, как обычно в их краях, сменяется с бушующей на более мягкую. В голове рой мыслей: о Чонгуке, воспоминания о котором крутятся, не прекращая, о Чимине, которому безумно хочется помочь. Всё смешивается в одно, и в конце концов омежка зажмуривает глаза, старается сконцентрироваться на одном - Чимине. Тэхён даже в этой ситуации не может позволить себе полностью уйти в себя, не может оставить друга. Но ситуация и правда сложная, Тэхён уверен, что родители Чимина, всегда рубившие сгоряча в ситуациях и не таких страшных, наверняка на этот раз сделают что-то, что изменит жизнь друга надолго, если не насовсем. Они не простят ему эту метку, не простят шанс на счастье, считая, что та партия, которую подобрали они, - намного лучше.
- Ёнху знает об этом? - тихо спрашивает Тэ. Чимин еле заметно мотает головой, хочет уже сказать, что ему сообщать точно не стоит, но Тэ опережает, - Нужно сказать ему, он поймёт наверняка, даже не сомневайся. Он всегда был на твоей стороне, и тем более согласится помочь на этот раз. Сами мы не справимся.
- Этот брак наверняка не просто так, родители наверняка хотят чего-то добиться с помощью этого... Не уверен, что решение с меткой было правильным. Я даже не знаю, вернётся ли он, - Чимин всхлипывает. Он и правда не знает, что делать, как себя вести, и, что самое волнующее - рассказать родителям. Они не примут это, он знает. Юнги для них - никто, и если Чимин позволил себе поддаться чувствам, позволил пометить себя, буквально отдать без их ведома, зная о скорой помолвке, он тоже никто. - Я боюсь, что люди отвернутся от меня. Как я могу идти против своих родителей?
Тэхён выдыхает, наконец услышав истинную причину беспокойства друга - неуверенность в самом себе, неуверенность в любимом человеке, боязнь непринятия людьми. Тэхён не знает, что это, никогда не испытывал, но в книгах читал, и этого достаточно, чтобы понять, что чувство это по-настоящему паршивое. Омега обнимает Чимина крепче.
- Я всегда рядом. И я ни разу за то время, пока ты рассказывал, не подумал о тебе плохо, - успокаивает Тэ. - Ёнху тебя любит, и пусть даже любит принимать решения сгоряча, пусть иногда бывает не сдержанным, сомневаюсь, что он оставит тебя. Нужно рассказать ему, обязательно рассказать.
Вновь воцаряется молчание. Чимин поглаживает тэхёнову руку, что покоилась на его животе, сморит в потолок кровати, краем глаза замечая колышащийся полупрозрачный белый балдахин. Возможно, Его Высочество прав? Ёнху никогда не оставлял его в сложных ситуациях, всегда помогал, если помощь требовалась. Нужно рассказать ему, и уже там думать, как поступить. Друг его прав, одни они ни за что не справятся. Но вот ещё то, что волнует Чимина: сам принц. За всё время ни слова о себе не сказал, постарался поддержать, хотя ему сейчас точно так же плохо, если не хуже.
- Спасибо за поддержку, Ваше Высочество, но я должен спросить ещё кое-что, - осторожно начинает Чимин. Он не уверен, что стоит спрашивать, не уверен, что Тэхён захочет высказаться, но не может закрывать глаза на происходящее. - Вы в порядке?
- Я... - Тэхён задумывается, долго подбирая слова, чтобы описать своё состояние, но так и не находит. - Я не знаю, не знаю, как объяснить это. Мне ужасно больно, и я так сильно хочу снова увидеть его... Папа сказал, что от меня пахнет им. Это правда?
Прежде, чем ответить, Чимин принюхивается. И правда, в медовом запахе Тэхёна есть что-то ещё, так идеально составляющее комбинацию, что становится идеальным.
- Правда, - Пак улыбается. - Он обязательно вернётся, главное - верьте в это.
- Мне немного легче от этого, от того, что на мне его запах, - признаётся Тэ.
Чимин устраивается поудобнее, обнимает младшего и перебирает его волосы, когда Тэхён замолкает. И кажется, говорить ему больше нечего. Остаются только слёзы, которые Чимин, заметив, стирает, а после шепчет, что-то о том, что скоро станет легче. Тэхён же утыкается в грудь друга носом и плачет до рассвета, когда обессиленный засыпает.
Тэхён вдыхает аромат вина, старается заполнить лёгкие им полностью, так, чтобы забыть о том, что такое воздух, забыть обо всём, кроме родного, сладкого и пьянящего аромата. По уже давно красным от слёз щекам скатываются солёные капли, которые омега уже даже не пытается остановить - проливает их на рубашку Чона, которую альфа оставил в подарок вместе с непрочитанным письмом. Тэ сжимается в комочек, мнёт в кулачках белую мягкую ткань, утыкается носом в неё и дышит, дышит, дышит, совсем не замечает бури за окном и иногда приходящего папы, который лишь вздыхает и тут же, по совету Намджуна, уходит, оставляя омежку одного и прося прислугу пока в комнату принца не наведываться, дать ему время.
Сердце Тэ словно прокалывают с каждой секундой всё глубже и глубже, словно вырывают частичку его самого, забирают навсегда. Он вспоминает все моменты с альфой, захлёбывается в собственных слезах, бьёт кулачками по кровати от злости и собственного бессилия, пытается заставить себя не думать об этом, забыть, перестать чувствовать. Но как может он взять и заставить себя не чувствовать, забыть, не думать о том, кто стал всем его миром, кому он отдал всего себя?
Совсем не помнит, как оказался в своей комнате. Последнее, что помнит - оглушающий поцелуй под дождём. После - темнота. Тэхён не знает, сколько времени лежит на кровати, не знает, что написано в письме, потому что прочесть смог лишь первые строки - после глаза перестали видеть из-за слёз. Не знает, чем занимаются жители дворца, и его совсем не интересует то, что пропустил обед с ужином. Кажется, он даже засыпал пару раз, но и этого омега не помнит. Помнит лишь дикую боль по всему телу - кажется, что боль душевная превращается в физическую, и нет участка тела, который бы не испытывал её.
Когда впервые оглядывается по сторонам, за окном уже вечер - тихие, без дождя, сине-фиолетовые сумерки надвигаются на дворец. В комнате горят свечи, хотя он совершенно точно не разжигал их - видимо, папа позаботился. Против воли на сердце становится чуть теплее и легче. Омега впервые за день встаёт с кровати, осторожно приоткрывает прозрачные, высокие двери, выходит на балкон и вдыхает влажный от недавнего ливня воздух, пропитанный ароматом ночных цветов, тополей и мокрых дорожек сада. Капельки воды капают с деревьев, поблёскивают, когда на них падает свет из окон всё это время живущего своей жизнью дворца. Сад незаметно погружается во мрак и тишину ночи, которую прерывает только игра на пианино, звуки которого улавливает омега. Это помогает ненадолго успокоиться.
На высоком, синем небе, тучи на котором разогнал ветер, зажигаются уже не первые звёзды. Омега запрокидывает голову, замирает: над ним бездна. Невольно вспоминает вечер после бала, когда Чонгук увёл его в сад, когда они вместе смотрели на звёзды, когда альфа под тенью дерева украл его первый поцелуй, с невероятной нежностью и лаской. По щекам вновь текут слёзы, но теперь это не громкое отчаяние. Оно перерастает в тупую боль в районе сердца, в ту, когда ты наконец-то понимаешь, что сделать против обстоятельств ничего не можешь. Ту, которая пробирается прямо в сердце, не давая шанса себя искоренить. Ту, когда понимаешь, что бессилен перед волей небес. Разве что поддаться им можешь, ждать и надеяться. Но боль потери никуда не уходит, она остаётся на кончиках пальцев, въедается под кожу, проникает в самое сердце, и её не выгонишь, не выкуришь, не убьёшь.
Он как сейчас помнит мягкие, дарящие ласковые прикосновения сильные руки на своём теле, тёмные омуты глаз, которые с необычайной нежностью наблюдали за ним, родинку на кончике носа, густые тёмные волосы, которые альфа всегда зачёсывал назад, открывая высокий лоб. Помнит, словно вот он, Чонгук, рядом совсем - протяни руку, и дотронуться можно, вновь окунуться в любовь, забыть обо всём, как прошлой ночью. Но его нет рядом, как нет и ставших необходимыми прикосновений, взглядов, нежности, поцелуев. Чонгук уже давно далеко, и наверняка устал сильнее, чем Тэ, омега уверен, и наверняка точно так же, как и он, вспоминает сейчас время, вместе проведённое. Тэхён опрокидывает голову вниз, когда она начинает кружиться, а слёзы никак не прекращаются, продолжают капать на перила, а иногда в бездну ночи, к земле.
Вздрагивает, когда на плечи ложится тёплый плед. А когда чужие руки обнимают, плачет вдруг сильнее, зарываясь в объятия папы. Джин не говорит ничего, только по спине поглаживает сына, целует в макушку светлые волосы, в надежде, что Тэхён сможет перенести это. Старший омега весь день заглядывал в комнату принца, переживал очень, но давал время смириться, побыть одному и всё обдумать - на этом настоял Намджун. Теперь же сил терпеть больше не было, Джин всем нутром тянулся к сыну, и шёл в его комнату в надежде на то, что омежка уснул. Во сне пережить первые дни разлуки намного легче, чем так, наяву, когда боль пронизывает каждую клеточку тела. Однако, удивился, когда нашёл Тэхёна на балконе, и даже взволновался - Тэ был одет совсем легко, и наверняка мог простудиться.
- Идём в комнату, - заботливо ведёт сына в комнату во избежание болезни, которая с лёгкостью может поразить принца, открытого сейчас не только для переживаний, но и для болезней. Тэхён к этому времени снова чуть успокаивается, тихо поглядывает на папу, пока тот помогает ему надеть ночную рубаху, и даже не думает о том, что тот видит все следы, оставленные Чонгуком на его коже, чувствует запах альфы, который так сильно смешался с тэхёновым и словно передался ему.
Джин же всё подмечает: и ставшие сиреневыми укусы на ключицах и бёдрах, и не выветривающийся аромат альфы. Ароматы смешиваются так ярко и крепко лишь в одном случае - при физической близости. И всё же на Тэхёне аромат был не ярко выраженный, скорее просто чуть изменившийся, поэтому старший омега тут же отогнал подозрения. Вполне возможно, это потому что в последнее время связь между влюблёнными усилилась, и времени друг с другом они проводили намного больше, чем когда только-только всё закрутилось. Да, они с Намджуном прекрасно знают, что прошлой ночью Тэ сбежал к Чону, и оба так же прекрасно знают Чонгука - он никогда не позволил бы себе зайти далеко. Глупо спрашивать омежку о том, было или не было, ведь и так понятно, что альфа бы не стал брать омегу, у которого ещё даже течки не было. Поэтому Джин молчит. Не хочет ко всему прочему расспросами своими сделать хрупкому сердцу больнее. Только смотрит на сына и переживает - он ведь даже не замечает, кажется, ничего.
Когда Тэхён оказывается в постели, когда Джин лично укрывает его одеялом, Тэхён внезапно вспоминает, как бывало в детстве: тогда папа всегда укладывал его сам, изредка, когда дел не было, даже читал что-нибудь на ночь. Сейчас всё по-другому стало, в основном они видятся лишь за приёмами пищи, и очень редко удаётся провести время вместе - дел у них с отцом стало намного больше. На сердце юноши становится теплее от старых воспоминаний, и так не хочется, чтобы папа уходил, наоборот, хочется, чтобы он остался, может быть даже рассказал что-нибудь, совсем как в детстве, чтобы лежать у него под боком и не думать ни о чём, чтобы хотя бы на минутку вновь окунуться в атмосферу, когда тебя ничего не тревожит. И когда Джин собирается уходить, принц берёт его за руку, смотрит своими большими, заплаканными глазами:
- Папа, полежи немного со мной... пожалуйста, - Тэхён словно котёнок маленький, потерявшийся, зарывается глубже под одеяло и с надеждой в глазах смотрит. Знает, что в почти восемнадцать лет, наверное, негоже просить папу полежать вместе, но поддержка сейчас необходима, как воздух.
Старший омега мягко улыбается, гладит сына по волосам, после чего ложится к нему под одеяло, обнимает и оставляет ласковый поцелуй на макушке. И так странно ощущать не привычный мягкий медовый аромат, который помнится ещё с детства омежки и вызывает в Джине бурю нежности, а что-то новое, такое же мягкое и тягучее, но сладкое и пьянящее, что Джин не удерживается:
- Ты пахнешь им, - и, возможно, это именно то, что нужно было Тэхёну, потому что он не плачет, только жмётся сильнее, ищет родного тепла и утыкается носом в рубашку папы, вдыхая любимый цветочный аромат. Запах его детства, когда всё было хорошо, когда молодое сердце ещё не познало боли потерь. Запах, который дарит надежду на спокойствие. Слова Джина, вопреки его страхам, помогают принцу успокоиться. Если он пахнет Чонгуком, значит, альфа здесь, значит всё это не приснилось, значит между ними остаётся связь даже на расстоянии.
- Сильно-сильно? - словно маленький, спрашивает.
- Очень, - кивает Джин. И Тэхён вдруг думает, не рассказать ли папе об их истинности, но в страхе сглазить будущее молчит, наслаждаясь лёгким массажем головы, когда музыкальные пальцы папы проходятся через волосы. Омежка даже не подозревает, что папа его и так догадывается о роде их с Чоном отношений, иначе как объяснить идеальное сочетание запахов, как объяснить столь сильную привязанность?
- Тэхён-а, ты главное постарайся перенести всё это, хорошо? - просит Джин, перебирая светлые волосы. - Расстояние делает больно, я знаю, но это поможет понять вам истинные чувства, разобраться в себе. Нам с твоим отцом тоже пришлось расстаться почти сразу после того, как познакомились, но смотри-ка, мы до сих пор вместе и любим. Если ваши с Чонгуком чувства и правда так сильны, если ты доверяешь ему, просто наберись терпения, и всё будет.
Тэхён молчит. Обдумывает слова папы, старается принять их, но не получается - боль остаётся такой же сильной, давит на сердце и вынуждает чувствовать саму себя. Возможно, нужно время? Но сколько? Сколько ещё он будет волноваться, вспоминать, проливать слёзы? За окном уже ночь, холодная, светлая, звёздная, заставляющая воду в лужицах покрываться тонкой корочкой льда, а деревья дрожать. Тэхён долго-долго смотрит за окно, вспоминая о Чоне, и в конце концов засыпает. Джин привстаёт, укрывает омежку одеялом получше, так, чтобы не замёрз, оставляет ласковый поцелуй на лбу, задувает свечи и тихонько притворяет за собой дверь. Тэхёну нужно хорошенечко отдохнуть.
Но спит юноша плохо: вечно просыпается, оглядывается по сторонам, сонно ищет Чона, а когда не находит, вспоминает, что он уехал, вновь плачет, засыпая. И так по кругу. Даже во сне не удаётся успокоиться, вопреки тому, что там он спит рядом с Чонгуком, с которым всегда было спокойно. Когда юноша просыпается в четвёртый раз, за окном уже светает. Небо приобретает более светлый голубой оттенок, звёзды блекнут, начинают свою песню первые птицы. Тэхён вытирает проступившие вновь после сна слёзы, когда в комнату его вдруг стучат со стороны балкона. Омега в сумерках распознаёт Чимина, тут же вскакивает с кровати и спешит открыть двери наверняка замёрзшему на ночном холоде другу. Придворный тихо просит разрешения пройти, и тут же оказывается затянутым рукой Тэ в тепло комнаты. Омеги, ничего не говоря, укладываются в кровати, и некоторое время царит молчание.
Чимин часто приходил вот так по ночам, тем более знал, что Тэхён обычно рисует, и вполне возможно, что не спит. Удобно было и то, что комната Чимину всегда выделялась одна и та же, та, что соединяется с тэхёновой балконом. Обычно омеги болтают обо всём и ни о чём в таких случаях, обсуждают последние события, которые привозит из города Чимин, но на этот раз по-другому. Оба они прошлой ночью нашли счастье, и утром же его потеряли. Чимин и сам не знает, зачем пришёл, что собирается говорить, и стоит ли говорить вообще. Но ему, прежде, чем начнётся суматоха и проблемы с родителями, необходимо поделиться хотя бы с кем-нибудь тем, что произошло. Тем более объяснить Тэхёну, что скорее всего на некоторое время им придётся расстаться - омега не знает, что могут предпринять родители ради того, чтобы избавить его от воспоминаний о том, кто потревожил сердце и душу. Быть может, они спрячут его, чтобы Юнги никогда не нашёл? Увезут далеко-далеко, так, что его будет не найти и никак не связаться с ним. Он должен объяснить Тэхёну причину, по которой на некоторое время пропадёт, должен попрощаться с ним, чтобы в случае чего не разойтись без слов. Но как начать говорить о том, что причиняет боль, и одновременно делает самым счастливым?
- Мне нужно кое-что сказать, - начинает придворный, глубоко вдыхая и пытаясь настроиться на нужный лад, пока руки его мнут одеяло - волнуется. Тэхён поворачивается на бок и подкладывает руки под голову, чтобы хорошо видеть профиль друга в утренней голубой темноте. - Мы с Юнги... Мы истинные. Но не спешите радоваться, - прерывает Чимин улыбку на лице друга, немного вымученную, но от этого не переставшую быть искренней. - Прошлой ночью он поставил мне метку.
- Но это ведь... Это хорошо, разве не так? - Тэхён хмурится, отвлекаясь от своих мыслей и пытаясь понять, в чём таится причина переживаний Чимина. Он точно знает, что друг переживает - Чимин бы не был таким осторожным и молчаливым, если бы не волновался о чём-либо. Тэхён знает его с детства, и не понять не может, поэтому терпеливо ждёт, пока омега ответит.
- Вчера вечером мне пришло письмо от родителей, в котором мне сообщили о скорой помолвке с каким-то богатым альфой. Юнги... он говорил, что не хочет этого, и предложил поставить метку, - Чимин замолкает на мгновение. - Я согласился. Вот только родители против Юнги, и теперь их желание нас разлучить становится ясным - другого вывода, получив письмо, я сделать не могу. И согласиться на помолвку, как и не согласиться, тоже не могу. Они выгонят меня за это, Ваше Высочество, - шепчет Чимин, пока по его щеке вниз стекает слезинка. Тэ придвигается к другу, обнимает его и на время ноющая боль в сердце затихает.
Так они лежат довольно долго. Тэхён размышляет над тем, что узнал, обнимает Чимина, зарываясь носом в одеяло и наблюдая за светлеющим небом и лёгкими перистыми облаками на нём - погода, как обычно в их краях, сменяется с бушующей на более мягкую. В голове рой мыслей: о Чонгуке, воспоминания о котором крутятся, не прекращая, о Чимине, которому безумно хочется помочь. Всё смешивается в одно, и в конце концов омежка зажмуривает глаза, старается сконцентрироваться на одном - Чимине. Тэхён даже в этой ситуации не может позволить себе полностью уйти в себя, не может оставить друга. Но ситуация и правда сложная, Тэхён уверен, что родители Чимина, всегда рубившие сгоряча в ситуациях и не таких страшных, наверняка на этот раз сделают что-то, что изменит жизнь друга надолго, если не насовсем. Они не простят ему эту метку, не простят шанс на счастье, считая, что та партия, которую подобрали они, - намного лучше.
- Ёнху знает об этом? - тихо спрашивает Тэ. Чимин еле заметно мотает головой, хочет уже сказать, что ему сообщать точно не стоит, но Тэ опережает, - Нужно сказать ему, он поймёт наверняка, даже не сомневайся. Он всегда был на твоей стороне, и тем более согласится помочь на этот раз. Сами мы не справимся.
- Этот брак наверняка не просто так, родители наверняка хотят чего-то добиться с помощью этого... Не уверен, что решение с меткой было правильным. Я даже не знаю, вернётся ли он, - Чимин всхлипывает. Он и правда не знает, что делать, как себя вести, и, что самое волнующее - рассказать родителям. Они не примут это, он знает. Юнги для них - никто, и если Чимин позволил себе поддаться чувствам, позволил пометить себя, буквально отдать без их ведома, зная о скорой помолвке, он тоже никто. - Я боюсь, что люди отвернутся от меня. Как я могу идти против своих родителей?
Тэхён выдыхает, наконец услышав истинную причину беспокойства друга - неуверенность в самом себе, неуверенность в любимом человеке, боязнь непринятия людьми. Тэхён не знает, что это, никогда не испытывал, но в книгах читал, и этого достаточно, чтобы понять, что чувство это по-настоящему паршивое. Омега обнимает Чимина крепче.
- Я всегда рядом. И я ни разу за то время, пока ты рассказывал, не подумал о тебе плохо, - успокаивает Тэ. - Ёнху тебя любит, и пусть даже любит принимать решения сгоряча, пусть иногда бывает не сдержанным, сомневаюсь, что он оставит тебя. Нужно рассказать ему, обязательно рассказать.
Вновь воцаряется молчание. Чимин поглаживает тэхёнову руку, что покоилась на его животе, сморит в потолок кровати, краем глаза замечая колышащийся полупрозрачный белый балдахин. Возможно, Его Высочество прав? Ёнху никогда не оставлял его в сложных ситуациях, всегда помогал, если помощь требовалась. Нужно рассказать ему, и уже там думать, как поступить. Друг его прав, одни они ни за что не справятся. Но вот ещё то, что волнует Чимина: сам принц. За всё время ни слова о себе не сказал, постарался поддержать, хотя ему сейчас точно так же плохо, если не хуже.
- Спасибо за поддержку, Ваше Высочество, но я должен спросить ещё кое-что, - осторожно начинает Чимин. Он не уверен, что стоит спрашивать, не уверен, что Тэхён захочет высказаться, но не может закрывать глаза на происходящее. - Вы в порядке?
- Я... - Тэхён задумывается, долго подбирая слова, чтобы описать своё состояние, но так и не находит. - Я не знаю, не знаю, как объяснить это. Мне ужасно больно, и я так сильно хочу снова увидеть его... Папа сказал, что от меня пахнет им. Это правда?
Прежде, чем ответить, Чимин принюхивается. И правда, в медовом запахе Тэхёна есть что-то ещё, так идеально составляющее комбинацию, что становится идеальным.
- Правда, - Пак улыбается. - Он обязательно вернётся, главное - верьте в это.
- Мне немного легче от этого, от того, что на мне его запах, - признаётся Тэ.
Чимин устраивается поудобнее, обнимает младшего и перебирает его волосы, когда Тэхён замолкает. И кажется, говорить ему больше нечего. Остаются только слёзы, которые Чимин, заметив, стирает, а после шепчет, что-то о том, что скоро станет легче. Тэхён же утыкается в грудь друга носом и плачет до рассвета, когда обессиленный засыпает.
✤✤✤
Но вести не могли прийти, потому что этой же ночью Чимин вместе с Ёнху в экипаже уже едут обратно. Прибыв домой вечером, они получили довольно тёплый приём от родителей, ужасно воодушевлённых свадьбой младшего сына, даже не заметивших стеснённое, настороженное настроение детей. Чимин до ужина решил умолчать, словно хотел провести с семьёй последнее время - знал, что случится, когда расскажет. Когда же после ужина Ёнху подтолкнул сомневающегося Чимина к тому, чтобы наконец-то перестать морочить голову родителям, папа омеги тут же увёл его в дальнюю комнату - там его ждал портной, за которым родители послали сразу же, как увидели экипаж на горизонте. И только когда Чимин отказался от его услуг, родитель наконец-то заметил что-то неладное. Не стоит и говорить о том, что случилось после того, как бедный омега признался во всём и просил прощения. Папа и слушать не хотел, обвинял всё время во всех их семейных несчастьях, неблагодарным называл, о Юнги ужасные вещи говорил, пока по щекам омеги текли слёзы отчаяния. Стало только хуже, когда на шум пришёл отец, от которого и в обычное время с трудом можно было увидеть нежности. И хорошо, если бы он просто кричал, ругался - это вытерпеть вполне возможно, но когда родной отец в порыве гнева замахивает руку, чтобы ударить, становится невыносимо.
Чимин, со слезами на глазах наблюдает за проносящимся за окном умиротворённым пейзажем, вспоминает, как Ёнху, не выдержав более, ворвался в комнату и защитил его, подставив себя под удар, и плачет отчаяннее. После были ещё какие-то грубые слова в их сторону, но Чимин не помнит, что именно им говорили, да ему это и не нужно. Помнит единственное отцовское роковое «Убирайтесь!», помнит, как папа, кажется, плакал. После Ёнху вывел его из дома и тут же дал распоряжение кучеру ехать обратно во дворец. Сам альфа держится как может, но скрыть и своего отчаяния не удаётся. Глаза его бегают иногда из стороны в сторону, мозг отчаянно думает о том, как быть дальше, где жить, а руки нежно сжимают пальчики брата, в надежде успокоить его. Иногда шепчет что-то вроде «Всё будет хорошо, я что-нибудь придумаю», обнимает брата, когда тот в секунды отчаяния совсем не может терпеть, но Ёнху совершенно не знает, что придумать. Единственные, у кого они могут попросить помощи на время - королевская семья. Вряд ли кто-то другой примет их, так как родители наверняка запретят делать это друзьям в надежде, что они всё же приедут обратно. Однако пути назад нет, метка уже на Чимине, он уже принадлежит другому.
К слову, Ёнху совсем не злился, когда узнал. Наоборот, обрадовался за брата, который пришёл к нему вместе с Тэхёном, выглядевшим не лучше. Про родителей он как-то даже и не подумал, но когда узнал о том, что те решили устроить свадьбу без ведома Чимина, вспылил. А дома, когда выпала возможность, высказал всё, пусть и получил за это от отца по скуле, которую Чимин сейчас оглаживает.
- Что мы будем делать, Ёнху? Нам некуда идти... - шепчет омега, вновь отворачиваясь к окну. За ним уже сумерки сгущаются, на светлом высоком небе проглядывают первые звёзды, видно очертания деревьев, ещё далёких. Ночь тихая, спокойная, тёплая, накатывает на королевство, укрывает. Чимин с болью вспоминает о жестокости родителей, и это ранит больше, пусть даже он и предполагал, что всё обернётся именно так.
- Я попрошу временной помощи у Его Высочества Тэхёна. Если придётся, дойду до короля. Поверь, мы выкрутимся. Главное, не смей даже думать, что эта метка и ваши чувства - ошибка, потому что это не так, - говорит Ёнху. - И не вини себя. Родители сами виноваты в сложившейся ситуации, они никогда особо не спрашивали у тебя мнения, и я обычно закрывал глаза на это, но на этот раз ситуация зашла слишком далеко. Если бы Юнги не было, я бы понял их, потому что время идёт, и ты должен выйти замуж, но они прекрасно знали о нём, и всё равно сделали это. Ты не виноват в своих чувствах. Никто не виноват в том, что вы истинные.
- Спасибо тебе, - Чимин поворачивается лицом к брату, и тот замечает блестящие слёзы на его щеках и искреннюю благодарность, смешивающуюся с отчаянием. Ёнху находит в себе силы улыбнуться и обнять омегу, хотя у него самого мысли не намного светлее, чем у омеги.
Теперь остаётся только надеяться на то, что Юнги вернётся, как клятвенно обещал Чимину. Лишь он один может исправить сложившуюся ситуацию. Всё, что есть у Чимина и Ёнху - вера. И пусть альфа так ненавидит зависеть от кого-то, сейчас не остаётся ровным счётом ничего. Его не примут даже на самую грязную работу просто потому, что он - сын Паков, он не сможет обеспечить себя и брата тем, что имеется в его распоряжении. Месяц, может быть, но если это продлится дольше, в чём Ёнху уверен - нет.
✤✤✤
Чон входит во дворец Хельцвуда, когда ночь окутывает его полностью. Несмотря на позднее время, никто не спит, во всех коридорах зажжены свечи, а у входа его сразу же встречают некоторые придворные, прислуга и управляющий дворцом. Его явно ждали сегодня, так как удивления будущий король не встречает. Все они кланяются, но Чонгук более, чем уверен в том, что делают это лишь из обязанности, никак не из желания. Большинство из тех, что стоят перед ним, люди Хёнвона, и скорее всего его, Чона, они не примут. Их наигранность хуже, чем если бы они воспротивились ему, так он думает. Однако, во дворцах редко кто бывает честен с самим собой, не говоря уж о совершенно чужих людях, поэтому ожидать от этих людей искренности было бы слишком наивно. С мыслью о том, что теперь ему будут лишь только кланяться, Чон сжился за время пути, поэтому сейчас на лице его ни одной эмоции. Только где-то в груди что-то отзывается болью, но мужчина пока не отдаётся этому ощущению. Быть слабым в глазах будущих подданных, показать людям Хёнвона, что им можно будет вертеть, как им вздумается - вот чего стоит опасаться. И это первый раз, когда Чонгук благодарит брата за то, что тот своим отношением к нему закалил характер настолько, что сейчас это позволяет сохранить невозмутимость.
Альфа хмуро оглядывает встречающих, ничего не говорит и идёт в глубину дворца, тут же на ходу снимая плащ и отдавая его в руки дворецкому. Чонгук точно ощущает на своей спине кучу злых, а может быть исполненных надеждой взглядов, но не оборачивается. Знает и то, что сейчас наверняка по дворцу пройдутся неоднозначные разговоры о его возвращении. Знает, что уже сегодня ночью, в которую вряд ли кому-то удастся уснуть, появятся первые недовольные. Об этом всём его предупредил Намджун, и если многие считают, что он приехал неготовым - это далеко не так. Чон более, чем готов. Разве что веры в себя не хватает, вечные душевные терзания мешают, но альфа старается задвинуть всё это подальше - не сегодня об этом думать, не сегодня.
- Собирается срочное собрание парламента, Ваше Высочество. Вы должны присутствовать, - тихо оповещает дворецкий, и Чонгук думает про себя о том, что, видимо, больше никто сообщить не осмелился.
- Мне нужен час, - сухо говорит Чон. Дворецкий хочет было что-то сказать, но альфа прерывает его, - Я должен поговорить с мужем брата и узнать всю обстановку во дворце королевства прежде, чем пойду на собрание. Оповестите их. Не захотят ждать - пусть уходят, - Чонгук прекрасно понимает, что собрание больше нужно парламенту, нежели ему. Кучка политиков, до этого не знакомых с ним, желает как можно быстрее узнать будущего короля, наплевав на позднее время, потому что попросту боятся его, человека, которого знают лишь по рассказам. В их интересах ждать его. К тому же, если он с самого начала покажет свою независимость, они явно поймут, что крутить им, как вздумается, не удастся.
- Его Высочество просил, чтобы вас привели, как только вы приедете, - ещё тише сообщает бета, видимо боится, что Чон и здесь поставит свои правила. Однако, альфа кивает, а после идёт следом за выдохнувшим дворецким.
Когда дворецкий приводит мужчину в просторную комнату, Чонгук тут же находит в ней Ихёля, который, странное дело, встречать его не вышел, хотя двух всадников наверняка заметили ещё как только они въехали на территорию дворца. Он сухо кивает омеге, на что тот не реагирует, продолжая что-то вышивать на ткани. Только раз голову поднимает, смотрит нечитаемым взглядом, но после снова возвращается к своему занятию. Чон кивает на него дворецкому, спрашивая словно, что с ним, но в ответ ему лишь качают головой и опускают взгляд. Только на следующий день он узнает от ещё одного доверенного человека о том, что омега уже оплакивает мужа, и последние два дня, как раз после того, как Чону послали письмо, к Хёнвону в комнату не ходил, хотя до этого целыми днями только там и находился. Только на следующий день альфа узнает о подтверждённой беременности. Сейчас же он оставляет мужа брата одного, на попечение придворных, направляясь уже в свою комнату, чтобы переодеться, узнать о последних событиях, настоять на назначении Юнги на более высокий пост и только тогда сходить к брату за тем, чтобы попрощаться - самое сложное из того, что ему предстоит этим вечером, и что откладывать никак нельзя. Ужасное может произойти в любую секунду.
Возвращение в место, которое всем сердцем ненавидишь, всегда даётся с трудом. Чонгуку неродными кажутся коридоры, стены, дворца, и даже собственная комната оставляет ощущение, словно она чужая - так давно он, кажется, здесь не был. Ему катастрофически не хватает его, тёплого лучика, который так легко растопил лёд благодаря одной своей улыбке далёким весенним днём. И как бы Чон ни заставлял себя прекратить вспоминать, переживать, ничего не выходит. Ужасно хочется обнять, поцеловать, успокоить наверняка ужасно переживающего омежку, но всё, что может сделать Чонгук - взглянуть на то же небо, на какое, возможно, смотрит омега и собраться с силами ради себя и него.