12 глава
К десяти часам вечера небо над дворцом, Хольпуфом и окресностями столицы полностью затягивается низкими рваными тучами, а ветер чуть усиливается, раскачивая деревья из стороны в сторону. Страх ещё одной дождливой ночи заставляет управляющего дворцом отдать приказ растопить огонь в каминах и закрыть все окна, дабы в комнатах было тепло. Однако, приближающаяся буря волнует лишь его, кажется. Даже прислуга, и та в этот вечер, потерянная и молчаливая, в смятении. Главные обитатели дворца заняты иными от переживаний о погоде вещами: Джин беспокойно поглядывает за ужином на сына и принца Хельцвуда, король Гримдольфа хмур и задумчив, а потому, вопреки обыкновению, молчит, Чимин изредка переглядывается с Юнги и старается не улыбаться, дабы не вызвать подозрения, ведь даже не смотря на ситуацию чувства берут вверх и хочется лишь смеяться. Обстановку не разряжают даже разговоры Чжи, который с упоением весь день следил за подготовкой празднества к его дню рождения через два дня.
Ёнху, кажется, единственный, кто в этот вечер не отвлечён, но на самом деле мысли его далеки от ужина, хотя альфа и отвечает изредка на фразы Джина, который, как может, старается разбавить обстановку. На самом деле альфа занят мыслями о том, что в ближайшие несколько часов время придётся провести с тем, кого полюбил Тэхён. Он смирился уже с тем, что шансов с принцем нет, но в глубине его души что-то клокочет, и это что-то на уровне подсознания заставляет сравнивать себя с Чоном, недолюбливать и относиться с опаской. На мероприятие он согласился лишь из-за возможности наконец поговорить с альфой наедине, что он собирается сделать сегодня ночью по пути. Во дворце говорить довольно рискованно: могут услышать слуги, а там и слухи поползут, и уж, не дай Боже, до Тэхёна дойдут. Ему лучше не знать о чувствах Ёнху, иначе переживать начнёт ещё больше, а этого альфа не хочет.
Мысли Тэхёна заняты лишь Чонгуком и его скорым отъездом. Омега с тревогой посматривает на молчаливого в этот вечер альфу, пытается угадать его мысли, но тщетно. Лишь его поглаживания под столом по тыльной стороне ладони немного успокаивают, хотя и не заставляют выдохнуть облегчённо. Мысли же Чона сконцентрированы не столько на предстоящей беседе с Ихёлем, сколько на состоянии Тэхёна. Мужчина в этот вечер подмечает многое: аромат Тэхёна приглушился, видимо, из-за переживаний, омега не прикоснулся до сих пор к десерту, которые, между прочим, обожает, и слишком уж он молчалив после их разговора в саду. Юноша своим непривычно тихим и подавленным видом заставляет альфу и впрямь думать о том, чтобы отказаться от лежащей на нём ответственности и остаться здесь, рядом с человеком его жизни, с тем, кто заставляет сердце каждый день биться быстрее. Но эти мысли кажутся хорошими лишь в те минуты, когда всё, что есть в голове, становится единым и превращается в одно — мысль о Тэхёне и о том, как он перенесёт пусть и короткую, но разлуку. Мужчина, не отрываясь, наблюдает за юношей, корит себя за то, что сделать ничего не может. Лишь одно — быстрее решить вопрос с Ихёлем и вернуться во дворец как можно раньше.
Состояние, царившее в этот вечер во дворце, объяснить можно очень легко. От того, как пройдёт встреча, зависит многое: это и будущее двух королевств, и будущее отдельно взятых людей. Ни Намджун, ни Юнги, ни Чонгук предположить условия Ихёля не могут, а, следовательно, и подстроить свой вариант под события тоже, поэтому Чону придётся решать всё по ходу, во время переговоров. Никто не может предположить, как всё повернётся и с какими результатами вернётся Чонгук, и потому все находятся в смятении, не понимают, как себя вести.
Спустя полчаса управляющий дворцом незаметно прокрадывается к королю, чувствует себя неудобно в сложившейся ситуации, но спрашивает тихо, когда прикажут готовить лошадей. Намджун впервые за всё время ужина выходит из своих мыслей и поднимает взгляд на Чонгука. Он мог бы приказать готовить прямо сейчас, мог бы отправить его ещё до ужина, но оставляет право выбора принцу Хельцвуда, не желает вмешиваться в их с Тэхёном отношения, прекрасно помня на своём опыте, каково было оставлять Джина, когда родители заставили их расстаться на время, чтобы чувства проверить, чтобы Намджун окреп, как король. Да, ситуация Чона и Тэхёна другая, но король предпочитает, пока это возможно, предоставить выбор Чонгуку. Он готов, если понадобится, заставить, но сделает это лишь в том случае, когда других вариантов не будет. На данный момент ситуация не такая, и до сих пор Чон проявлял себя хорошо.
Чонгук ловит взгляд короля, понимает, о чём речь, и, чуть крепче сжимая руку Тэхёна в своей, говорит:
— Подготовьте лошадей к одиннадцати часам. Ёнху, вы согласны? — Чон кидает взгляд в сторону альфы и, когда получает утвердительный кивок, сам кивает управляющему, а после обращает взор на рядом сидящего омегу, который, словно испуганный котёнок, тянется всем телом к нему, но в присутствии других смущается проявлять чувства. Не долго думая, Чонгук встаёт, поднимая за собой и омегу. Нет смысла тратить время на ужин, полный молчания, когда они могут провести время вместе. И да, возможно, тянуть момент не стоит, лучше уехать как можно быстрее, а после вернуться, но не хочется оставлять омежку вот так. Пусть разлука недолгая, но сердце у обоих сжимается больно, когда думают о ней. — Ваше Высочество, могу я просить у вас разрешение уйти сейчас с ужина вместе с Тэхёном?
Намджун вновь поднимает взгляд, оценивает вид смущённого ситуацией юноши, его широко распахнутые в надежде на согласие глаза и, не особо размышляя, кивает, после чего наблюдает за тем, как пара направляется к выходу. Когда двое скрываются в дверях столовой, король обращает своё внимание на мужа и ласково улыбается ему, чтобы не переживал о Тэхёне так сильно, на что Джин опускает взгляд, словно двадцать лет назад, и улыбается благодарно. Как и всегда, Намджун точно угадывает эмоции и мысли его, что оставляет нежность в душе старшего омеги.
✤✤✤
Чонгук долго пытается уговорить Тэхёна лечь спать пораньше, обещая, что так время пройдёт совсем незаметно, в порывах чувств оставляет на тонких пальчиках нежные поцелуи, обещает, что вернётся раньше, чем омега успеет проснуться, хотя оба понимают, что Тэхён даже если и уснёт, то лишь к утру, потому что устанет ждать всю ночь. Принц Гримдольфа в свою очередь дарит альфе нежность, решается сам оставить поцелуй на щеке любимого, что вызывает в Чонгуке ещё больший прилив нежности. Мужчина наглядеться не может на поблёскивающие в свете ярких свечей глаза, покусанные и от того припухшие алые губы, родинку на самом кончике носа. Казалось бы, видел уже столько раз, но насмотреться и привыкнуть к нежности и хрупкости омеги не может, всегда что-то новое находит. Когда же время приходит и управляющий сообщает о готовности лошадей, Чонгук замечает, как Тэхён вздрагивает, сильнее прижимает принца к себе и за руку идёт с ним к выходу из дворца, попутно останавливаясь и оставляя на щеках поцелуи, шепча пожелания доброй ночи и нежности на ушко. В этот момент их обоих не интересует совсем, что прислуга спать ещё не легла, и изредка мимо них проходят беты и омеги, смущаясь и тут же убегая. В эту минуту чувства, которые так и норовят выплеснуться, намного важнее смущения. Пусть они и до этого расставались на ночь для сна, но в этот раз по-другому. Уже завтра утром Чонгук вернётся с важными новостями, которые, скорее всего, решат судьбу не только королевств, но и их отношений.
Когда выходят на улицу, Ёнху вместе с некоторой прислугой, управляющим дворца, охраной, Юнги, Чимином, Джином и Намджуном ожидает. Ночью ветер, что носился над землёй днём, успокаивается. Он ласково окутывает и шелестит листьями деревьев где-то высоко-высоко. Однако, звёзды до сих пор скрыты плотным слоев облаков, и поэтому атмосфера кажется тяжёлой. Факелы у входа освещают ближайшее окружение, и, пока Чонгук ведёт Тэхёна ближе к ожидающим, улавливает в лицах беспокойство. Взгляды их направлены на Тэхёна в основном, что тоже не ускользает от взгляда Чона. Альфа, до сих пор переживающий о юноше, получасом ранее уговорил всё же его выпить отвара из ромашек на ночь и лечь пораньше спать, чтобы когда проснётся, Чон уже вернулся. Пусть Тэхён и не соглашался долго, но под напором любимого всё же сдался, обещал постараться уснуть. Омега, пусть и не хочет соглашаться, знает, что уснуть не сможет, понимает вместе с этим, что иначе мужчина будет волноваться и о нём, в то время как важнее думать о другом, более важном.
— Ну, готовы? — Намджун кивает Чонгуку, словно в нетерпении, когда они с Тэхёном спускаются по каменным лестницам вниз и подходят. В ответ Чон кивает. — Мне нужно кое-что тебе сказать, давай отойдём на пару минут. — король кивает в сторону и альфе приходится выпустить нежную руку из своей. Он ненадолго задерживается взглядом на обеспокоенном тэхёновом лице, шепчет «не беспокойтесь» и идёт за отцом омеги, в то время как Ёнху, подметивший ещё более нежное обращение Чонгука к Тэхёну, хмурится.
— Помни, о чём мы говорили утром, — тихо говорит король, когда отходят на приличное расстояние. — Мы так и не решили точно, как поступить, но у тебя есть пара-тройка часов пути, чтобы обдумать в тишине ещё раз. Кроме того, рядом Ёнху, он знает всю ситуацию, и довольно мудр, думаю, не откажет в помощи, если ты попросишь его, — Чонгук сдерживает эмоции, которые возникают при упоминании о его спутнике, но всё равно хмурится. Не то чтобы он не замечает нежные взгляды молодого альфы, направленные к Тэхёну, но до сих пор старается сдерживать необоснованную ревность, ведь знает, что юноша его любит, хотя он и не говорил заветных слов до сих пор. Однако, просить помощи у того, кто явно испытывает нежные чувства к его Тэхёну, не намерен.
— Я до сих пор придерживаюсь своих мыслей, Ваше Высочество. Если Ихёль согласится на предложение поступить так, как предлагаю я, будет так, — Чонгук считает нужным сообщить Намджуну о том, что свою позицию он оставлять не хочет.
— Но и не забывай о моём предложении, хорошо? Если Ихёль вдруг не согласится на твоё, всегда есть второй вариант. И, Чонгук, это я говорю, как король, — строгость в лице короля вдруг смягчается, глаза, до этого ясные, становятся, словно затуманенными чувствами. — А сейчас скажу, как отец, не только Тэхёна, но и твой в какой-то степени, — альфа не может понять, что в его душе, но чувствует что-то тёплое. То, чего он не чувствовал со смерти отца пять лет назад. Эти слова Намджуна для него очень важны, ведь он уже как пять лет никого не называет отцом, и уж тем более, папой. — Если будешь волноваться о том, как здесь будет Тэ, хорошего не выйдет, думаю, ты и сам это понимаешь, и поэтому, прошу, не переживай о нём. Чимин и Джин позаботятся о нём, если понадобится, дадут снотворное, чтобы он поспал. В конце концов, вас ждёт более долгая разлука совсем скоро, это лишь пара часов. Однако, понимаю, что вы чувствуете, так как сам находился в подобной ситуации, и поэтому советую: оставь мысли о Тэхёне на обратную дорогу, а лучше на то время, когда вернёшься. Как бы ни прискорбно это было говорить, но ты не только альфа, так же и будущий король, и от решений, которые примешь сейчас, будет зависеть многое. Точно так же, как и Тэхён не только омега. Думаю, ты понимаешь, по воле судьбы вы были рождены в королевских семьях, и думать лишь о чувствах для вас непозволительно. Тэхёну, возможно, но и то, учитывая его возраст. Тебе — нет. Но помни, что бы ты ни сделал, я уверен в тебе и доверяю, — последние слова Намджун говорит с особой осторожностью, понимая, что для молодого влюблённого сердца это болезненно. Даже для сердца альфы. Для сердца альфы, который впервые влюбляется настолько сильно, что готов на что угодно ради спокойствия любимого, для сердца альфы, который на протяжении пяти лет наблюдал на ошибками своего брата, не в силах что-то изменить, для сердца альфы, который потерял всю семью, но нашёл новую.
— Благодарю вас, — Чонгук кланяется, не в силах как-то иначе выразить свою благодарность. Он выразит её, когда добьётся цели и обеспечит Гримдольфу спокойствие, когда возьмёт Тэхёна замуж и пообещает его безопасность, когда будет любить омегу и оберегать его, когда даст юноше возможность жить так, как он хочет: вне политики. Пусть достичь этого будет сложно, пусть до приезда в Гримдольф Чонгуку было мало причин его желаний, теперь он точно знает, что и почему желает. Лишь одно тревожит сердце Чона, и это — смерть Сехуна, в которой он виноват, как ни крути. Он никогда не сможет отплатить королевской семье Кимов за пресечение рода. Это непростительно, но мужчина не теряет однако надежд на то, что однажды, когда добьётся всего, к чему стремится, сможет вдохнуть спокойно.
— Не стоит этого, не стоит, Чонгук, — мотает головой Намджун, словно так и надо, что он сейчас даёт ему советы далеко не королевские. — Ну, идём.
Перед тем, как сесть на коня, альфа, не стесняясь уже никого, не обращая внимания на остальных, не в силах сдерживать чувства при виде блестящих от влажности сдерживаемых слёз глаз, привлекает принца к себе за тонкую талию и обнимает, вдыхая аромат мёда, который стал чуть ярче, когда омега всё же более или менее успокоился при их разговоре до отъезда. Тэхён отдаётся чувствам и прячет лицо на груди альфы, обхватывает тонкими руками крепкую шею, вдыхает ставший уже почти родным запах вина и жмётся ближе, когда слышит сбитый шёпот на ухо: «Не стойте долго на улице, иначе заболеете. Ложитесь спать пораньше, не переживайте обо мне». После Чонгук, не смея противоречить своим желаниям и зная, что без этого уехать будет труднее, оставляет нежные поцелуи на щеках принца, ненароком задевает уголок губ, приостанавливает свою пылкость и с беспокойством смотрит, но Тэхён лишь сильнее прижимается, как бы прося большего, разрешая. Однако, мужчина оставляет последний поцелуй на кончике носа, так и не прикоснувшись к манящим губам, потому что уверен, что это должно произойти по-другому, так, чтобы омежка запомнил навсегда, и уж явно не на глазах других. Чон мягко улыбается, замечая лёгкий румянец на щёчках юноши, а потом шепчет «Мне пора», получает кивок, выпускает стройное хрупкое тело из объятий и, оглянувшись напоследок на Намджуна, садится на коня.
✤✤✤
Лошади везут путников уже несколько часов. Впереди бесконечный луг, покрытый душистыми травами, и звёздное небо, которое можно подглядеть сквозь щёлочки между рассыпанными по нему тучами. Чонгук часто заглядывает в небо между облаками и глаз его улавливает звёзды: высокие, чистые. С появлением Тэхёна он стал замечать больше мелочей: лучи солнца, пробивающиеся сквозь деревья, пылинки в воздухе, семечки от одуванчивов, капельки воды на любимом лице после игр у фонтана, и вот сейчас — звёзды. Мысли его смешаны в один большой клубок: переговоры с Ихёлем, вина за смерть Сехуна, убийство брата, скорое восхождение на престол и Тэхён. Мужчина отчаянно пытается распутать, расставить по полочкам всё в голове, но тщетно, и поэтому хочется ему одного лишь — быть в эту самую минуту не на пути в неизвестность, а рядом с любимым. Ещё пару месяцев назад он и не думал, что зайдёт в своих желаниях так далеко, мог лишь иногда думать об измене королю, а теперь направляется на встречу с мужем Хёнвона, чтобы обсудить план о свержении. Столь резкие изменения заставляют переосмысливать и всерьёз задуматься о будущем. Пойдёт ли ему роль короля? Сможет ли он удержать столь большое королевство в порядке один, справится ли с ответственностью? Доверится ли ему народ?
Ёнху в это же время тоже обдумывает многое в своей голове, но на звёзды не обращает никакого внимания, наоборот наблюдает за принцем, сам того не понимая, выискивает в Чоне то, что могло привлечь внимание Тэхёна. Так по-детстки наивно с его стороны, что альфа даже усмехается сам себе. В последнее время Ёнху старался как можно реже сталкиваться с омегой, потому что он почти всё время находился рядом с Чонгуком. Молодому сердцу альфы было достаточно и того, что он увидел несколько дней назад: тогда Чонгук беспрепятственно оставлял на щеках Тэхёна поцелуи, когда дотягивался, раскачивал принца на качелях и смешил, говоря что-то по французски — видимо, они в это время одновременно с играми тренировались и в языке. Ёнху ужасно хочется узнать, каково это, обнимать Тэхёна, каково его целовать, заботиться и шептать нежности, но он не имеет права даже помыслить о таком, ведь место рядом с юношей уже занято. Первые дни во дворце Ёнху злился. Злился так сильно, что незаметно для всех уезжал из дворца, лишь бы не видеть пару и их нежность по отношению друг к другу. Ёнху обижался, злился, ведь он и до этого понимал — Тэхён не для него, если бы родители его согласились на брак между ними, это было бы чудом. Мало того, омега к нему чувствует лишь дружеское чувство привязанности, не больше, не меньше. После он пришёл к выводу, что избегать этого — не решение, иначе могут пойти слухи о том, куда он так часто уезжает. И уже намного позже пришло смирение и желание лишь удостовериться в счастье принца. Сейчас его цель лишь обсудить это с Чонгуком и показать, что если он вдруг причинит вред юноше, Ёнху это не оставит просто так.
— Ваше Высочество, мне нужно кое-что вам сказать. — начинает Ёнху. При всей решительности он всё же дожидается кивка со стороны принца, а после продолжает. — Думаю, не стоит говорить о том, что во мне есть нежные чувства к Тэхёну, вы наверняка догадываетесь об этом. — сердце Чонгука подскакивает, но он молчит, ожидая дальнейшего, — однако, сочту нужным подтвердить свои чувства прежде, чем выскажу свои мысли о ваших чувствах. Но, начну с начала, чтобы не возникло недопониманий. Я полюбил его ещё в детстве, и поначалу это было наивное чувство, но вскоре всё поменялось. Его невозможно не любить, и с этим вы согласитесь наверняка. Мои чувства к Тэхёну так же неоспоримы и сильны, как и ваши. Разница лишь в том, что он выбрал вас, — Ёнху произносит это, как кажется Чону, с некоторой обидой в голосе, из чего альфа вдруг, неожиданно для самого себя, делает простой вывод: Ёнху наверняка хотел признаться Тэхёну этим летом и, конечно, надеялся получить согласие. Вот только когда приехал, оказалось поздно. Чон решает не говорить то, о чём пожалеет в будущем, и поэтому молчит, хотя до этого хотел было уже остановить молодого альфу.
— Понимаю, что ставить выбор между собой и вами не имею права, и не стану делать этого. Однако, мои чувства к Тэхёну сильны, я не хочу подвергать его опасности, а вы опасны. Я хочу для него лишь одного — спокойствия и счастья, большего желать не смею даже в самых откровенных мечтах. Сможете ли вы обеспечить это счастье?
— Сомневаетесь во мне? — со смешком спрашивает Чонгук. Он сам от себя не ожидает такого тона, но вдруг впервые чувствует превосходство своего положения над положением этого дерзкого альфы, и одновременно низость своих чувств к омеге. Это напоминает мужчине о том, что гложет его с каждым днём всё сильнее — вина за смерть Сехуна. Как смеет Чонгук любить Тэхёна, как он смеет целовать его и получать взамен ещё большую нежность? Ёнху об этом обстоятельстве, конечно, не знает, но Чон чувствует со стороны альфы недоверие, и оно оправдано, даже если и вызвано переживаниями за Тэхёна, а не прошлыми ошибками Чонгука. Однако, не Ёнху говорить Чонгуку о том, что их положение с Тэхёном довольно странное. Принц наблюдает за эмоциями на довольно красивом лице спутника и видит чёткое «да», словно написанное. — Я не имею права заставлять принца, и не смогу причинить ему вред, так привязан к нему так же сильно, как и вы. Думаю, мои мысли вам понятны. Если по каким-то причинам в будущем я стану причиной несчастий принца, будьте уверены, я сам исчезну из его жизни, — лжёт. Всё не так. Ему давно пора уже исчезнуть, но он оставить омегу не может. И пусть даже это эгоистично, но он сам себя лишать омеги не станет. Только если Тэ сам захочет уйти, но даже в этом случае не уверен, что сможет отпустить. Альфа со страхом подмечает в себе признаки характера своего братца и отмахивается от них тут же. Нет. Он таким, как Хёнвон, не будет.
— Я лишь хочу, чтобы вы пообещали мне, что Тэхён рядом с вами будет в безопасности. Так мне будет спокойнее, тогда я смогу, не волнуясь, оставить дворец и уехать путешествовать, — Чонгук удивлён благородности альфы, но в то же время почему-то чувствует себя так, словно его обошли. Он бы так не смог. Не смог бы оставить Тэхёна ни за что на свете. Мужчина втайне восхищается Ёнху, но сохраняет спокойствие, всё же направляя своё внимание на недоверие альфы к нему.
— Вы не доверяете мне, — высказывает свои мысли вслух и уголками губ улыбается.
— И не скрываю, — пожимает плечами спутник. — Не смогу доверять вам полностью до тех пор, пока не удостоверюсь в том, что Тэхён на самом деле счастлив.
— И почему же тогда вы сейчас едете рядом со мной? Несмотря на охрану, я давно бы мог расправиться с вами, но вы продолжаете ехать рядом, даже посвящаете меня в свои чувства, просите об услуге. Это непохоже на человека, который не доверяет.
— Я не доверяю вам, но верю Тэхёну, — и это правда. Ёнху доверяет Тэхёну, ведь если бы Чон был плохим человеком, омега вряд ли бы продолжил с ним общение. Однако, Чон может притворяться, и потому нужно соблюдать осторожность. И всё же доверие Тэхёна принцу Хельцвуда является решаемым, и если с ним омега будет счастлив, Ёнху готов уступить. — И, Ваше Высочество, если Тэхёну из-за вас будет плохо, я это так просто не оставлю, — кажется, что из уст простого придворного в отношении будущего короля такие слова должны быть смешными, но Чонгуку не хочется даже улыбнуться слегка, потому что есть что-то твёрдое и сильное в голосе его спутника. Мужчина не отвечает на слова спутника, кивает лишь и вновь поднимает взгляд к небу, пытаясь разобрать своё отношение к Ёнху.
В душе клокочут досада, капелька злости и одновременно с этим благодарность другу детства Тэхёна. Чонгук давно уже замечал взгляды альфы на них с юношей, но не придавал этому особого значения, а, оказывается, стоило бы сделать это. Ёнху, судя по всему, не собирается говорить о своих чувствах Тэхёну, а это дорогого стоит.
✤✤✤
Ночь выдаётся беспокойной. Сердце Тэхёна с того самого момента, как Чонгук уехал, не прекращает биться бешено. После отъезда альф Чимин предложил другу свою компанию, выпить ромашковый чай и лечь спать, однако Тэ, несмотря на то, что помощь ему нужна, отказался от компании и сразу же ушёл к себе в комнату. И не столько из-за того, что на самом деле хочет побыть один, сколько ради Чимина, который буквально светится рядом с Юнги. Тэхён прекрасно понимает чувства Чимина и своими переживаниями совсем не хочет мешать ему проводить время с возлюбленным. Омега уверен был, что нужно лишь заняться чем-нибудь, и тогда время само собой пробежит незаметно. Однако, за что он ни брался — чтение, наброски к рисунку, вышивка — всё валится из рук, ничего не отвлекает, тревожные мысли всё равно переплетаются в голове, путаются и не дают вдохнуть свободно. Даже занятие ещё не полностью оконченным портретом Чона не отвлекает должным образом, наоборот, навевает ещё больше мрачных и тревожных мыслей. В конце концов юноша во втором часу ночи открывает балкон и выходит навстречу ночной прохладе, которая дарит телу немного сил, бодрит, но должного облегчения не даёт, а тяжелое низкое небо, покрытое тучами, совсем не способствует этому, даже наоборот. Омега наблюдает за расхаживающими по саду взад-вперёд стражами, которые чуть отходя от дворца, исчезают в ночной мгле, но думает совсем не о них и не о том, что его могут увидеть и сообщить папе.
Страшно не то, что альфа скоро уедет дольше, чем на ночь, а скорее то, что ни Чонгук, ни отец, никто другой срока его отъезда знать не могут. Кто знает, как много дел упадёт на плечи Чона после вступления на трон? Наверняка их будет достаточно, и займёт это далеко не одну, и даже не тридцать ночей. Как жить в неизвестности, изо дня в день ожидая и не дожидаясь, не имея возможности даже посмотреть в любимое лицо? Как их сердца выдержат настолько долгую разлуку? Конечно, эта разлука ничто в сравнении с жизнью, которая у них будет после, однако, сердце Тэхёна сжимается больно, ведь переживания о том, что Чон встретит другого омегу, охладеет к нему и не вернётся, всё равно остаются в глубине души. Об этом глупом страхе он альфе не говорил и не скажет никогда, однако это не отменяет переживаний. Расстояние не поможет им, наоборот преградой станет, и это пугает. Юноша совсем не хочет ощутить себя однажды чужим для Чонгука, или встретить его холодный взгляд на себе.
Принц постукивает пальцами по перилам балкона, ещё раз вглядывается в темноту ночи и идёт обратно в комнату с целью всё же закончить эскизы этой ночью. Спать он, конечно, не будет. Слишком много мыслей в голове крутится, чтобы лечь спать, да и усталости нет, есть лишь дрожь по всему телу при мысли об альфе, который наверняка уже далеко от дворца.
К переживаниям о Чонгуке прибавляются и мысли о том, как сойдутся они с Ёнху, который его сопровождает. За всё то время, что друг его детства находится при дворце, они с Чоном так и не познакомились толком, разве что за ужином пару раз сталкивались их совершенно противоположные мнения о чём-либо, но в остальном они толком и не говорили даже, так как Ёнху вечно пропадал где-то. Когда Тэхён взволнованно спросил Чимина около недели назад о том, что происходит с его братом, тот лишь намекнул на то, что ему не нравится Чонгук, но Тэхён не поверил в это. У Ёнху нет никаких причин недолюбливать Чонгука, так что юноша сразу отбросил эту мысль. Однако сейчас в голову лезут всевозможные варианты, и даже тот, который предположил Чимин уже около года назад, когда никто и подозревать о любви Тэхёна и Чонгука не мог, и предположения, которые сейчас кажутся совсем глупыми, тогда казались вполне понятными и разумными.
Спустя ещё один час, за который юноша так и не добился никаких продвижений в рисунке, он всё же задувает свечи и укладывается в кровать, прежде посмотрев на часы. Почти три часа ночи. Небо, усеянное уже не тучами, а сероватыми перистыми облаками, толком и не темнеющее короткой июньской ночью, начинает еле заметно светать. Дождя, которого так боялся управляющий замком, так и не случилось, и за это Тэхён безмерно благодарен судьбе, богу, звёздам — всему, что есть на свете. Если бы пошёл всё же дождь, он переживал бы за Чона ещё сильнее. Омега устраивается так, чтобы смотреть прямо в окно в пол, служащее и дверьми на балкон, и теряется в собственных мыслях, стараясь усмирить сердце. Спустя ещё полчаса он всё же ощущает тяжесть век и, прикрывая на секунду глаза, засыпает.
✤✤✤
В то время, как Тэхён засыпает, Чонгук и Ёнху в сопровождении стражи въезжают на двор таверны, которую указал Ихёль. Тихо и темно настолько, что в ушах звенить и можно рассмотреть на уже светлеющем небе все виднеющиеся из-за туч звёзды. Такое ощущение, что в деревушке, в которую они всё это время держали путь, никого нет: пока они ехали по улицам, не встретили ни одной живой души, ни в одном окошке не горел свет, ни одна собака или кошка не пробежала. Чонгук быстро осматривается и останавливает коня, после слезая с него и привязывая. Ёнху поступает так же.
— Думаю, вам идти со мной не нужно, — обращается Чон к спутнику. — Ихёль примет только меня, но всё же, если будет возможность, подсмотрите, подслушайте — что угодно. Вы здесь не для увеселения, а ради свидетельства в случае чего, помните, — Ёнху кивает на слова Чонгука и хмурится, ища хоть какие-то признаки недавно проехавшего коня, но ни следов на земле, ни самого коня у таверны нет. — И помните об осторожности. То, что на вас простая одежда, не гарантирует полной безопасности. — принц Хельцвуда осматривает в последний раз простую, даже чуть подёрганную старую одежду, которая, к сожалению, не скрывает стати альфы, воспитанного в семье придворных. Однако, Чонгук надеется, что Ихёль, случайно встретя Ёнху, не поймёт, что он не так прост. Честно говоря, лучше бы он вообще его не видел.
Чонгук, пока Ёнху идёт проверить задний двор на предмет наличия следов копыт, без сопровождения страж заходит в таверну и осматривается. Один из присутствующих охранников у двери спит, второй же кивает Чону, видно знающий, что он должен приехать. Альфа напрягается — слишком тихо и спокойно. Встреча назначена на три часа ночи, и время почти пришло, если верить часам на стене, но никаких признаков присутствия кого-то кроме самого Чонгука и его спутников нет. Принц, уже наученный горьким опытом, проверяет инстинктивно клинок, спрятанный под его мантией, а после проходит к барной стойке и оглядывает помещение, уставленное стульями и столами, ещё раз. Слишком тихо, чтобы было правдой. За тишиной всегда следует буря — это правило мужчина выучил ещё будучи воином, когда помогал брату захватывать королевства и вёл войска. Чонгук ожидал увидеть здесь омегу, как только вошёл, но кроме охраны и спящего бармена — никого. Всё было слишком рискованно и подозрительно с самого начала. В мужчине впервые просыпается страх: что, если это ловушка?
Когда решает выйти на улицу и подождать там, вдруг слышит со стороны, видимо чёрного хода, слышится копошение и стоны, которые иногда прерываются на крик. Он, не успев ещё обдумать ничего, уже тянется на уровне подсознания к клинку и направляется в сторону криков, когда в помещение заходит Ихёль. Вместе с Ёнху с заломанными за спину руками и кровью на правой щеке. И не то чтобы Чон удивлён, но явно не ожидал увидеть такое, и уж тем более не ожидал, что этот альфа настолько глуп, что попался в руки Ихёля, тем самым подпортив не только доверие Ихёля к Чону, но и самого себя угробив. Ёнху тяжело дышит, смотрит на Чона в панике, моляще, боится даже, но когда видит в тёмных глазах напротив лишь холод, думает, что это конец, и от того начинает брыкаться в руках стражника сильнее. Конечно, какое дело Чону до него? Он за несколько секунд успевает всей душой возненавидеть Чонгука и понять ценность жизни, обещает себе, что если останется жив, совершенно точно отомстит. Когда он обходил чёртову таверну, не представлял даже, что окажется в такой ситуации. И, естественно, принц Хельцвуда навряд ли будет его спасать, а от осознания возможно близкой смерти по спине проходится холод. В его голове сейчас сплошной беспорядок, мысли спутаны, и всё то, о чём он думал две секунды назад, тут же заменяется на новое, точно так же, как и чувства.
— Вот и встретились, Votre Altesse*, — русоволосый зелёноглазый омега обворожительно улыбается Чонгуку, переходя на французский, судя по всему, чтобы ненароком не выдать личности Чонгук перед простым альфой — это им ни к чему. — Встретил этого альфу у чёрного входа, странно, правда? Что бы такой, как он, забыл здесь в такой поздний час? — Ихёль даже в столь серьёзной ситуации остаётся омегой: поправляет свою мантию, улыбается сладко, но с толикой недоверия. Не то чтобы он подозревает Чонгука, но лишний раз перестраховаться не мешает, пусть даже альфа, пойманный им, мало похож на дворянина. — Не знаете?
— На что вы намекаете? — хмурится Чонгук. Единственный шанс спасти Ёнху — сделать вид, что они незнакомы. Выдавать Ёнху нельзя — кто знает, что сделает Ихёль с ним, узнав, что он посвящён в их тайну. Чонгуку не нравится Ёнху, но не настолько, чтобы в лёгкую жертвовать его жизнью, потому как первое и самое важное, что стоит в приоритете принца — человеческая жизнь. Начинать со смерти — всегда ошибка, это альфа понял не так давно, но уверен, что так и есть. Более того, жизнь Ёнху дорога Тэхёну, Чонгук попросту не может допустить смерти этого альфы, ведь иначе вновь по его вине произойдёт непоправимое, а именно это им сейчас и грозит. Чон искренне надеется, что придворный поймёт его и не испортит ничего во второй раз, пока он будет делать вид, что впервые видит его.
— Думаю, что он с вами, — пожимает плечами Ихёль, и Чонгуку в этот момент мысль о том, что этот на первый взгляд невинный добрый омега может допустить боль и смерть, кажется абсурдной. И всё же он прекрасно знает мужа короля: огоньки на глубине его глаз бесятся, и только дай им возможность, они отберут жизнь. Предательство Хёнвона сделало Ихёля жестоким в некоторой степени, и это не может не вселять пусть и лёгкого, но страха. Насколько страшен человек, от которого всегда ждёшь страшных действий? И как сильно страшен тот, кто с одной стороны кажется нежным, но в душе его жестокость и предполагать, что он покажет в следующую секунду, нельзя? Чонгук видел, как меняется Ихёль, в то время как Хёнвон, ослеплённый любовью, не замечал ничего. От того, что он видел, становится ещё тяжелее на душе, ведь он мог помочь ещё до того, как омега совсем жестоким станет, но предпринимать ничего не стал.
— Я его не знаю. Возможно, вы поспешили с выводами, comme toujours. — Чонгук специально дерзит, ведь знает, что если будет слишком мягок, это и правда будет довольно странно. — Вполне допускаю, что он всего лишь путник, который ищет ночлег, — предполагает Чонгук, в то время как Ёнху, видно понявший всё же происходящее, и принц обещает себе за это его наградить, очень хорошо играет свою роль: он иногда мычит и пытается вырваться, но никаких признаков понимания происходящего не показывает, даже хмурится и переводит взгляд с одного на другого, заслышав французскую речь. Если бы он так и продолжил смотреть на Чонгука с нескрываемой злостью и в то же время надеждой, проницательный омега наверняка бы понял. Ихёль с минуту наблюдает за схваченным, затем снова на холодного Чонгука, и в конце концов решает проверить.
— Значит, если я сейчас убью его, вам будет всё равно? — дьявольская ухмылка расплывается по лицу Ихёля, в то время как Ёнху дёргается сильнее, мычит и всё так же пытается вырваться из рук держащего его альфы, который явно сильнее и его и Чонгука.
— Нет, — говорит Чонгук, чем привлекает внимание Ихёля, который надеялся на «да» и последующее за этим шоу. — Этот человек ни в чём не виноват, и поэтому мне не будет всё равно. Я не хочу брать ответственность за его смерть на себя. На мне и без того достаточно много грехов, думаю, вы понимаете, о чём я. — да, Чонгук идёт на рискованный шаг: говорит омеге о своих прошлых грехах при Ёнху, который он наверняка проявит интерес после, но как ещё он может оправдать себя? Иначе Ихёль не поддастся.
Ихёль некоторое время молчит, ищет в глазах Чона хоть капельку лжи, но не находит ничего, что могло бы выдать его.
— Значит, вы приехали один, — кивает омега, поддаваясь и направляясь за барную стойку, в то время как Чонгук выдыхает незаметно. Он поверил. — Тем лучше для вас. Выпьем? Думаю, это пойдёт на пользу переговорам, ведь вы наверняка устали. — прекрасно известный Чону приём — напоить, а затем взять всё, что хочет. Многие омеги по дворце так поступают, принц наслышан о подобных случаях.
— Не поймите меня неправильно, но мне, как можно быстрее, хочется вернуться обратно, — Чонгук говорит холодно, чем чуть пугает Ихёля: таким он принца никогда не видел. Он с самого начала показал сегодня ту самую сторону, которую боялись, но редко видели — сильного и независимого альфы. Не смотря на то, что согласился на переговоры, Ихёль на уровне подсознания чувствует, что Чонгук уступать не будет. Ихёль наконец видит в Чонгуке то, что нужно будущему королю: хладнокровие, которого, как думал омега, младшему из братьев не доставало. Должно быть, принц сполна устал жить слабым и незамеченным, наблюдая за жестокими делами брата, иначе с чего бы вдруг Чонгук, который с самого начала жизни Ихёля был добр и мягок, сейчас показывал бы эти стороны? Возможно, всё дело в любви? Быть может, это подтолкнуло его?
— Хотите вернуться к нему? — усмехается омега, видно, правильно угадав причину, потому что лицо Чонгука сменяется на яростное — не Ихёлю спрашивать о его возлюбленном. — L'amour nous oblige à faire des bêtises, не поддавайтесь ей. Она разрушает, — уже более тихо и серьёзно отмечает Ихёль, и в голосе его альфа неожиданно для самого себя слышит отголоски боли и, кажется, обиды. — Иль, отпусти его и проследи, чтобы не ходил здесь, — указывает стражнику Ихёль, имея ввиду Ёнху, и уже спустя минуту в комнате остаются лишь они с Чоном, охраной и спящим барменом. — Здесь говорить о таких вещах не стоит, так что идёмте в комнату наверху, — омега, резко сменивший настроение после своих слов с игривого на строгое и безучастное, направляется к деревянной лестнице, и Чонгуку ничего не остаётся, кроме как согласиться.
Одна из комнат на втором этаже, в которую они заходят, видимо, считается кабинетом хозяина таверны: здесь стол, шкафы с книгами, даже полотна на стенах и довольно дорогой ковёр на полу, освещаемые лишь приглушённым светом одной свечи, которую предусмотрительно взял Ихёль и поставил на стол. Странная обстановка, учитывая, что это простая таверна с комнатами для отдыха. Видно, хозяин живёт на втором этаже таверны, и остаётся только догадываться, где сейчас этот самый хозяин.
— Вы и без всяких напоминаний знаете, откуда я и кто, поэтому рассказывать не имеет смысла. Мои мотивы вам понятны, так же, как и мне ваши. — начинает омега, когда облакачивается на край стола. — Думаю, вы должны знать и о том, что яд Хёнвону в еду я начал подсыпать задолго до того, как это начал делать Юнги. Вы лишь приблизили его к смерти, но не являетесь причиной. — Чонгук отмечает, что в своих предположениях был прав, и что Ихёль явно знает, что так гложет его, раз отметил это. Альфа и правда корит себя за убийство брата на протяжении нескольких недель, когда запал прекратился и на смену ему пришёл разум.
— Вы не обязаны были говорить. — сухо отмечает Чонгук, не желая выдавать и признавать свои слабости перед Ихёлем. — Мы здесь встретились не для этого.
— Как скажете, но не делайте вид, что вас не заботит это. — под «этим» Ихёль подразумевает до сих пор живущие в сердце Чонгука братские чувства, которые он старается игнорировать. — Нужно обсудить лишь то, что требуется от вас, — Чонгук кивает, пока не прерывая и ожидая, когда выпадет возможность указать свои условия и, возможно предлагать свой вариант, доказывать его справедливость. По определению понятно, что отказаться он не сможет — метка Юнги припятствие этому, но предложить некоорые условия вполне может. — Когда Хёнвон уйдёт в мир иной, королевству нужен будет король, и, естественно, выбор сената упадёт на вас. Это предполагаемо, ведь вы второй наследник. Однако, мне нужно, чтобы королём стали не вы, а мой будущий сын. Но вашей смерти в моих планах нет — без вас некому будет править Хельцвудом, пока мой сын не вырастет, и отдавать в случае вашей смерти решение о наследнике сенату я не хочу, они не допустят моего сына к трону, когда он вырастет. А вот вы… Вы — та самая ниточка, которая будет связывать моего сына и трон. Поэтому, есть лишь один, как мне кажется, действительно удовлетворяющий всех, вариант — вы становитесь королём до дня совершеннолетия моего сына, и в распоряжении вашем двадцать лет. За это время сможете, я думаю, придумать лазейку в законе о престолонаследии, чтобы оставить трон без смерти. Всё будет честно — мой сын — сын Хёнвона, короля, он будет иметь право на престол, покажет себя, как хороший человек и люди не посмотрят на то, что он сын Хёнвона.
— Мои мысли схожи с вашими, — удивлённо говорит Чонгук спустя несколько минут. Ему остаётся лишь поставить кое-какие условия, и если Ихёль согласится — всё будет так, как надо. Если он нужен Ихёлю, значит, имеет возможность прямо высказывать свои условия — смерть ему не грозит. — Однако, есть некоторые условия, без выполнения которых я не соглашусь. Двадцать лет, сложное решение о законе престолонаследии — всё это можно упустить, сделав по-другому — предав половину земель королевства вашему сыну при совершеннолетии. Представьте, какие это территории. Вы лучше меня знаете.
Ихёль некоторое время молчит. О разделении земель он не думал, но предложение и правда неплохое. В конце концов, лишать жизни Чонгука в случае чего ему не хочется ни сейчас, и, наверняка, не захочется сделать это и через двадцать лет, так как он не Хёнвон, и не он лишил его семьи. Единственный, кто виноват в разбитом сердце Ихёля — Хёнвон. Играет роль и то, что Чон-младший знает, за какие ниточки потянуть. Он прекрасно осознаёт свою нужность и пользуется ей, беря всё, что хочет — омега второй раз за вечер разглядывает в нём то, чего ещё ни разу не видел. Чонгук, как и его брат, берёт то, что хочет. Не так грубо, но он добивается своего. Единственное различие между Чонгуком и Хёнвоном — младший из братьев человечен. В нём есть не только безразмерная сила и такое же сильное стремление к тому, что хочет, но и человечность, которой так не хватает старшему.
— Я согласен. Но лишь при том условии, что ваши братские чувства не возьмут вверх и вы не откажетесь. Мы обоюдно должны друг другу.
— Точно так же, как и не возьмут вверх ваши чувства, — отмечает Чон, и, судя по изменившемуся лицу омеги, он правильно нашёл то, что так беспокоит Ихёля.
* - Votre Altesse - Ваше Высочество
** - comme toujours - как и всегда
*** - L'amour nous oblige à faire des bêtises - Любовь заставляет нас быть глупыми