Наша любовь станет легендой

Чонгук и Ёнху возвращаются утром, в то самое неуловимое время тишины перед подъёмом слуг, когда Тэхён, свернувшийся калачиком, и даже не подозревавший о том, что альфа вернулся, спит, точно так же, как и Чимин, пробравшийся к Юнги, точно так же, как и все слуги и придворные. Из дворцовых обитателей не спят только стражи и король, которого в эту ночь одолела бессонница. Он, угрюмый, первым выходит к прибывшим, даёт распоряжение стражам, бывшим с Чонгуком, отдыхать, а принца и, отказавшегося от моментальной помощи лекаря, Ёнху ведёт за собой в библиотеку, где их никто не сможет подслушать.

      Следующий час они проводят за обсуждением произошедшего. Намджун недовольно качает головой, когда узнаёт, что толком подслушать Ёнху ничего не удалось, но после приходит к выводу, что, в случае чего, альфа и без этого сможет выступить в качестве свидетеля. Всё время, пока король слушал, он ни разу, как показалось Чону, не оживился, но когда принц объяснил наконец суть сделки, воспрял духом, хваля решение Чонгука, но всё же высказывая некоторые сомнения: будет ли согласен народ с решением? Однако, этот вопрос отодвигается на второй план, когда Чонгук сообщает, что омега сказал ему быть готовым к отъезду через две недели. К тому времени, как Ихёль подсчитал, король ослабнет, поймёт положение дел и либо сам, либо по совету доверенного лица, пошлёт за Чонгуком. Намджун несколько удивлён скорому развитию событий, но когда Чон рассказывает о том, что Ихёль подмешивает безвредный для их будущего ребёнка, но опасный для самого короля яд уже на протяжении долгих месяцев, становится понятно. Другое дело вопрос о том, что предпримет Чонгук после того, как станет королём? Это они с королём и обсуждали ещё добрый час, уже после того, как Ёнху ушёл к лекарю. Оба, увлечённые политикой и спорящие, забыли об усталости.

      За это время проснуться успели уже почти все: и слуги, и придворные, и Чимин, который, как только выскользнул из отведённой Юнги комнаты, сразу же слышит разговоры о возвращении Чонгука. Омега тут же бежит к комнате друга, но Джин, встретивший его по пути, настоятельно советует не тревожить и без того беспокойный сон юноши, который уснул под утро лишь, да и то проснулся тут же, как зашёл Джин с чаем — видно даже во сне ждал. Чимин, пусть и разрывается почти от желания рассказать о приезде альф, сдерживает пыл и бежит уже к Ёнху, который, по слухам, находится у лекаря. С братом он проводит около часа, всё время порываясь бежать к Тэхёну, но сдерживаясь благодаря благоразумию Ёнху. В это же время Чимин, обрабатывающий ранки на чужом, так похожем на его, лице, пытается разведать что-то у Ёнху о том, всё ли между ним и Чоном было хорошо, но альфа отмалчивается и хмурится, не желая рассказывать, как бы говоря, что это не омежье дело.

      По пути обратно Ёнху довольно много думал о разговоре с Чонгуком, о своих чувствах к Тэхёну, и в конце концов пришёл к выводу, что раз он готов оставить свои чувства к принцу, доверить его другому и лишь наблюдать за счастьем, возможно, любовь его не так сильна, как ему кажется. Смог бы он, любя Тэхёна горячо, отпустить? Вряд ли. Именно поэтому альфа решает, как и раньше, относиться к принцу, как к брату, но не высказывать чувств. И он бы рад рассказать о том, что было, кому-нибудь, ведь поделиться ужасно хочется, но не Чимину уж точно. Брат его несдержан, и тем более рядом с Тэхёном: доверяет ему все свои тайные мысли, все секреты, и наверняка расскажет юноше о чувствах Ёнху, как только он их подтвердит. Именно поэтому альфа молчит, пусть и поделиться мыслями очень хочется. Однако, рисковать нельзя: Тэхён не должен знать о его чувствах, да и обещание он дал Чонгуку прошлой ночью не просто так всё-таки, это теперь остановит его в случае, если он всё же не сдержится однажды. Пусть соблазн рассказать омеге о любви становится и сильнее ввиду скорого долгого отъезда Чона, так нельзя, в этом Ёнху уверен. Он совсем не хочет быть в глазах Тэхёна несчастным, не хочет его сочувствия и внимания из-за сочувствия. Пусть лучше принц живёт в неведении, чем смотрит на него с сожалением и испытывает вину за то, что не чувствует того же самого. Чувства Ёнху к принцу, альфа искренне верит и надеется, однажды уйдут, уступая место чувствам к другому омеге, пусть это и кажется сейчас чем-то невозможным. Нужно лишь подождать.

✤✤✤

      Когда обсуждение будущей политики было в самом разгаре, уже в девятом часу утра, в библиотеку, вопреки приказу не отвлекать альф, неожиданно кто-то врывается. Уставший к этому времени до невозможности Чонгук, словно седьмым чувством ощутив, оглядывается в нетерпении и, не в силах сдержаться, при Намджуне тут же обхватывает тонкую талию видимо совсем недавно проснувшегося принца и кружит его, тут же на ушко шепча о довольно позитивном исходе встречи. И только после того, как Тэхён, застигнутый врасплох словами Чимина, который всё же не удержался и рассказал ему, взболомученный приездом альфы и совсем не обращающий внимания ни на что более, кроме как на любимого мужчину, замечает отца, смущённо выбирается из объятий и мнёт края блузы с открытыми плечами, переглядываясь с отцом и моля взглядом оставить их с Чоном наедине хотя бы на пару минуточек. Намджун, посмеиваясь с нетерпения сына, тоже изрядно уставший за ночь из-за отсутствия сна, и вместе с этим прекрасно понимающий омежку, встаёт из-за стола, назначает Чонгуку встречу перед ужином и уходит из залитой ярким утренним светом библиотеки, оставляя молодых наедине, но вздыхая из-за скорой их разлуки и того, что станет с Тэхёном. Благо, принц этого не замечает: всё его внимание направлено на Чонгука.

       — Вам нужно было разбудить меня, — омежка, в это утро, несмотря на беспокойную ночь, более энергичный, чем всегда, благодаря возвращению Чона, дует щёчки в шутку, но когда его вновь затаскивают в крепкие объятия, когда аромат вина окутывает с ног до головы, когда ловкие альфьи пальцы проходятся по талии, чуть щекоча и после оглаживая спину, а носом Чон легонько проводит по открытым плечам и шее, не может сдержать улыбки и мелкой дрожи во всём теле, вызванной волнением от близости с любимым человеком. Все печальные мысли о скором отъезде отходят на задний план, и, честно говоря, Тэхён даже примерной даты знать не хочет — устал переживать всю ночь об этом. Он хочет полностью насладиться последним временем, хочет повеселиться как следует, чтобы, когда альфа уедет, счастливых воспоминаний было больше, чем грустных, чтобы ухватиться за них и не дать себе пропасть.

       — Ни за что не стал бы жертвовать вашим сном. Вы и без того наверняка уснули поздно, — юноша мотает головой, мол, он наоборот лёг пораньше, но Чонгук сужает глаза, наклоняется так близко, как может, заглядывает в чужие светлые, с расширившимися зрачками, чем вызывает ускорение биения чужого сердца и заставляет от близости то совсем не дышать, то дышать так часто, что переизбыток воздуха в лёгких. Не виделись всего одну ночь, а ощущение обострились так, словно не виделись целую жизнь, лишь зная и мечтая о встрече. — Я всё знаю. Не делайте вид, что легли рано, — он улыбается, щёлкает омежку по носу. Слишко уж заметна ему усталость чужого тела, когда веки омеги чуть прикрыты, а сам он обмякает в сильных руках. — И всё же, сегодня лягте пораньше, чтобы набраться сил. Послезавтра у вашего брата день рождения, думаю, силы понадобятся.

      Когда Тэхён уже хочет было что-то ответить, Чонгук прислоняет свой указательный палец к пухлым губам, призывая к тишине. Он ужасно устал и соскучился за эти несколько часов, и время на разговоры тратить сейчас, после тяжёлой выматывающей ночи, совсем не хочет. Хочет утонуть в объятиях тонких рук, медовом аромате, яркой улыбке омежки, его глубоких светлых глазах и нежности касаний.

      Тэхён долго уговаривает Чона отдохнуть после долгой ночи, но альфа, нашедший силы в принце, отвергает предложение. Зачем отдыхать, когда любовь, настоящая любовь даёт силы и без этого? Альфа предлагает прогуляться по саду, и уже там, в тени раскидистых деревьев, они вместе садятся на скамейку, обсуждают какие-то совсем сейчас неважные темы, в то время как должны бы обсудить переговоры Чона с Ихёлем. Однако, Тэхён не спрашивает, а Чонгук, словно чувствуя и полностью понимая желание принца забыть о плохом хотя бы на время, ничего не говорит. И он согласен с тем, чтобы последние дни провести не в грусти, а наоборот постараться сделать их более насыщенными и яркими, и понимает это настолько тонко, что юноше даже намекать не нужно. Они поговорят после, накануне отъезда Чона, но ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра обсуждать это не имеет смысла. Сейчас всё, чего хотят оба — окунуться друг в друга, и если Чонгук вернулся совсем не угрюмым, даже наоборот, словно сбросившим некоторые оковы, Тэхёну не обязательно узнавать, как всё прошло — понятно и без этого.

      Пока омега что-то увлечённо рассказывает альфе о том, как он украшал дворец ко дню рождения брата в прошлые года, и как бы хотел украсить дворец для Чжи в этом году, альфа вдруг укладывается головой на омежьи колени лицом к небу, проглядывающему через листья деревьев. Это же небо, только всё в звёздах и облаках, он видел ночью, буквально парой часов ранее. На этом же небе он, когда возвращался, видел рассвет, яркий, обещающий словно, что в конце их ждёт лишь хорошее, дающий надежду. В голову Чонгуку вдруг приходит идея, но он решает ничего не говорить, организовать это втайне для Тэхёна. Довольный и увлечённый своей идеей, альфа улыбается и только потом замечает недоумевающий взгляд Тэхёна и его чуть покрытые румянцем щёки. Омега непонимающе наблюдает за удобно расположившимся Чоном и не знает, что сказать, так как внезапно накатившее смущение заставляет забыть все слова. Мужчина кладёт ноги на другую сторону скамейки, свешивает их с другого конца и поднимает руку к склонившемуся к нему личику принца, оглаживая щёку и наслаждаясь моментом. Никогда и ни с кем ещё им обоим не было так хорошо, как сейчас рядом друг с другом, когда смотрят глаза в глаза и беспричинно улыбаются.

       — Устали? — тихонько, дабы не нарушить покой, обеспокоено спрашивает Тэхён, смелея, запуская руки в густые тёмные волосы и принимаясь перебирать пряди. Чонгук кивает в ответ на вопрос, прикрывает глаза от накатившей внезапно усталости и поддаётся всем манипуляциям рук Тэ, испытывая крайнее удовольствие, когда тонкие пальчики массируют кожу головы. Медовый аромат окутывает полностью, заставляя полностью расслабиться и погрузиться в сладкую негу под всё те же тихие рассказы омежки, который, видно, решил совсем убаюкать альфу. Чонгук подмечает в голове, что всё же омега добивается своего — он начинает засыпать, как принц того и хотел ещё в библиотеке, с заботой советуя хотя бы немного отдохнуть.

      Тэхён, когда чувствует, что Чон уснул, оглядывается аккуратно по сторонам, дабы убедиться, что никого поблизости кроме страж нет, и тогда только даёт самому себе волю, изучает кончиками пальцев лицо, поражается его по-настоящему королевской красоте, стати и резким отточенным чертам в который раз.

      Тэхён долго-долго наблюдает за чуть нахмурившим брови альфой, посмеиваясь, выпрямляет брови пальчиками, но они возвращаются в прежнее положение, и тогда уже принц не может сдержать собственные порывы — наклоняется к лицу спящего и прижимается губами к лбу, оставляя лёгкий, даже незаметный, но полный нежности поцелуй, а после ещё, и ещё, и ещё, щекотя спадающими светлыми прядями чужое лицо. Омега улыбается с нежностью и умилением, когда мужчина, всегда такой сильный, строгий и взрослый, смешно морщится во сне из-за мягких касаний его волос. Тэ останавливается лёгкими невесомыми поцелуями у его губ в нерешительности и такой близости, когда можно не услышать, а буквально почувствовать чужое равномерное дыхание.

      Вокруг них, кажется, всё замерло в этот момент, и нет ничего, что могло бы нарушить спокойствия. Время, наверняка бурлящая жизнь во дворце, подготовка к празднику — всё теряет смысл, когда Чон лежит на коленях омеги и во сне вдыхает родной аромат, когда всё, что важно — это ощущение здесь и сейчас, рядом с любимым человеком.

✤✤✤

      В то время, как в Гримдольфе по двум молодым сердцам разливается спокойствие, в Хельцвуде только вернувшийся Ихёль сидит над постелью уже ослабшего спящего мужа и разглядывает его пока не испорченное болью и осознанием лицо. После разговора с Чонгуком в душе омеги проснулось многое: это и зависть к счастливой любви принца Гримдольфа, который, судя по всему, совсем скоро станет мужем Чонгука, это и сомнения в своём плане и его правильности. Последнее обуславливается истинностью и беременностью, которые не дают Ихёлю нужных сил для совершения убийства собственного мужа, любимого, отца его ребёнка, а наоборот, горят внутри него опасной, дикой любовью, которой быть не должно, от которой Ихёль безуспешно пытается стрятаться в дебрях своей же, прогнившей душе. Должна быть ненависть, ярость, чтобы отомстить за родителей и народ, ведь он не имеет права оставить всё так просто, поддавшись чувствам, пусть и к тому, кто предназначен для него. А ведь Хёнвон даже о беременности его до сих пор не знает, хотя чуть больше месяца уже прошло, ещё немного, и проявится новый запах. Стоит ли говорить ему? Успеет ли Хёнвон почувствовать до того, как яд доберётся до его сердца и отнимет жизнь? Но он ведь имеет право знать: отец всё-таки. Мало того, Ихёль до сих пор помнит, как в ту самую ночь альфа, до этого боявшийся, решился на серьёзный шаг, согласился с ним и впервые полностью соединился, даря при этом безумные страстные поцелуи.

      И ведь, если бы не рассказали Ихёлю тогда о том, что произошло на самом деле, не было бы ни боли, ни вечных мрачных мыслей, ни обиды. Омега был бы, как и раньше, когда альфа дарил ему подарки, своё внимание и жаркие ночи, полные любви, счастлив. Но как можно быть счастливым с тем, кто лишил всего? Омега корит себя за это, пытается не поддаваться каждый день, воспитывать в себе ненависть, но устаёт, и тогда вновь бежит в объятия истинного, словно не он в его терзаниях виноват. Любовь для Ихёля губительна, она лишила его всего, даже самого себя заставила забыть.

      Омега, тихо плача от отчаяния, не замечает, как просыпается Хёнвон. Альфа берёт чужие руки в свои, поднимает и оставляет нежный, противоречащий его отношению к другим, поцелуй, а после поднимается на кровати и усаживает омегу к себе на колени, гладя талию и спрашивая всё, что случилось, но не понимая прерывистых ответов мужа. Что-то странное, отчаянное есть в слезах Ихёля, но Хёнвон не понимает, и поэтому отбрасывает такие мысли подальше, продолжая выпытывать у любимого причину слёз, в то время как омега лишь в плечо ему утыкается, поддаваясь на некоторое время истинности и позволяя себе быть слабым хотя бы сейчас.

      В момент, когда Ихёль уже хочет что-то сказать, в покои короля стучит и, так и не дождавшись положительного ответа, заходит его советник, принёсший, видимо, срочные новости, раз позволил себе такую наглость. Лицо Хёнвона вмиг меняется: на смену нежности приходит жестокость, какую он обычно проявлял со всеми, кроме своего истинного. Альфа рычит в сторону помешавшего, сжимает сильные руки на талии мужа сильнее, совсем не замечает того, что он испугался, и рявкает:

       — Вон! — советник, как только поняв свою глупость, выбегает в коридор в страхе. Сегодня его ждёт наказание. Мужчина выдыхает и негодует внутри: король из-за любви совсем забывает об осторожности, хотя ему уже не раз говорили быть поаккуратнее с мужем, которого как раз сегодня утром заметили на границе.

      Хёнвон в это время, обращая свой взгляд и внимание на мужа, тут же теплеет, гладит по спине и успокаивает до тех пор, пока омега не перестанет всхлипывать, одновременно с этим раздумывая над внезапным приходом советника. Что могло его заставить зайти в королевские покои без разрешения? Отвлекаясь от мыслей о делах, альфа поднимает заплаканное лицо так, чтобы глаза смотрели на него, и оставляет на губах успокаивающий мучительный медленный поцелуй, такой, который не призывает ни к чему, а вызван лишь нежностью. Что бы ни происходило во дворце, для него важнее помочь своему омеге, так было всегда. Тем более, когда редко плачущий Ихёль впадает в истерику.

      Ихёль же поддаётся легко, с отчаянием отвечает на действия короля, жмётся ближе к нему и на время обо всём забывает, вновь убеждаясь, что спокойствие ему может подарить лишь один человек — Хёнвон, которого он хочет лишить жизни. Омега замечает действия яда с каждым днём всё отчётливее: Хёнвон стал больше спать, сильнее и чаще уставать, отказываться от еды, забывать некоторые вещи. Его организм медленно, но верно поддаётся, и уж тем более от действия двух ядов одновременно. Ихёль вдруг понимает, что обрекает на смерть не только Хёнвона и их любовь, но самого себя, потому что наблюдать за медленно потухающей жизнью в глазах любимого — самое ужасное, что может случиться с человеком. Ещё тяжелее, если причиной смерти становишься ты сам, и время назад уже не вернуть — яд в организм запущен, рано или поздно, даже без новых порций, то количество, какое уже есть, доберётся до сердца. До сердца не только пьющего яд, но и того, кто его даёт. Ихёль сам для себя стал ядом, и не понимает совсем, как жить будет после смерти любимого. В чём силы для жизни найдёт?

✤✤✤

      Пока в Хельцвуде король теряет силы, в Гримдольфе вовсю готовятся к празднику. Следующие после приезда Чона с переговоров два дня проходят незаметно: ведь дворец, Хольпуф и королевство готовятся к празднованию дня рождения младшего из сыновей королевской семьи. В это время на улицах городов развешиваются флажки, играет музыка, слышится смех, а цены на товары по велению короля снижают в два раза. Во дворце тоже, как никогда в другие дни, чувствуется радость и веселье: Тэхён, на протяжении уже двух лет до этого управляющий украшением дворца, в этом году превзошёл себя — повсюду нежные цветы, яркие флажочки, фонарики, светящие вечером различными цветами, что придаёт дворцу и впрямь праздничный, даже немного сказочный вид. Омега, управляя слугами, и сам помогает им: развешивает украшения, смущаясь, когда Чонгук поддерживает его или помогает дотянуться до чего-нибудь, одновременно с этим не забывая оставлять поцелуи на тонких пальчиках или мягких щёчках.

      В это же время Чимин с Юнги, опьянённые атмосферой и праздником, совсем забывают об осторожности: общаются, даря друг другу мягкие взгляды, полные любви, помогают друг другу, а иногда, совсем забывая о тайне, дурачатся и совсем забывают об осторожности. Забывают настолько, что среди слуг уже слухи ходят. Остаётся только догадываться, как они до сих пор не дошли до родителей Чимина, которые, вообще-то, совсем скоро приедут на праздник, но, судя по всему, молодых это интересует меньше всего. Ёнху, который поначалу пытался вразумить брата о неправильности чувств, в конце концов сдаётся, видя, как улыбается младший. И всё же, втайне от Чимина, просит разговора с Юнги, в котором высказывает мысли о том, что если брат будет несчастен, он это так не оставит. Не молчит он и о том, что им стоит быть аккуратнее — герцог Пак с мужем приедут совсем скоро, и если услышать столь сомнительные слухи и похождениях сына, Чимину хорошо не будет.

✤✤✤

      Утром одиннадцатого июня дворец готов полностью. Украшения развешаны, музыканты, встреченные управляющим и направленные в отведённые им комнаты, тоже на месте, на кухне повара гремят посудой, готовя закуски на вечер и выбирая лучшее вино, омеги с самого утра прихорашиваются, решая, что надеть сегодня, чтобы выглядеть как никогда красиво, и даже альфы, обычно сухие в своих чувствах, словно унесённые всеобщим движением и настроением, предвкушают вечер.

      Вечер выдаётся и правда прекрасным: на небе необычайной красоты перистые облака, которые обещают окраситься в различные цвета на закате, деревья под влиянием лёгкого ветерка мягко шумят листьями и пропускают лучи уже плывущего к западу солнцу. Во дворце уже принимают гостей, и те, кто приехал, высматривают старшего принца, который до сих пор ещё собирается в своей комнате. Пьётся лучшее вино, заводятся знакомства, ведутся уже светские беседы о политике, которые так не нравятся Чонгуку, что тоже находится среди ожидающих королевскую семью гостей. Многие шепчутся по-французски, высказывая тем, кто ещё не видел, что уже имели наслаждение наблюдать за принцем, и что он истинно прекрасен, как внешностью, так и душой, и это тоже Чон слышит, но старается не обращать внимания, обещая себе, что однажды о Тэхёне будут говорить не так, словно он свободен. Именно в этом ключе родители принцев шепчутся с детьми, естественно подыскивая хорошую партию альфам, вот только Чона это совсем не устраивает, потому что Тэхён только его, и ничей больше.

      Музыканты начинают играть, и тогда атмосфера становится по-настоящему волшебной. Всё дышит, живёт здесь и сейчас, и ничто не способно испортить момент. Скорый отъезд Чона забылся ещё в то утро, как он приехал: они с Тэхёном, не обговаривая, молчали, наслаждаясь друг другом, и поэтому в этот вечер им обоим легко так, словно, если подпрыгнут — улетят, хотя за весь день они толком и не виделись, всё время заняла подготовка к празднику. И всё же ожидание скорой встречи, ожидание близости в танце заставляет сердца обоих замирать в предвкушении.

      Король с мужем и сыновьями выходят, когда солнечные лучи полностью заливают зал, показывая всю его роскошь. Но не дороговизна и роскошь бального зала приводит в восхищение ожидающих гостей, а красота семнадцатилетнего принца, который буквально сияет в этот вечер.

      Тэхён красив, как никогда: в его светлые, чуть вьющиеся, блестящие на свету волосы вплетён ободок из мелких нежных цветов, яркие голубые глаза сияют по-особенному радостью, на щёчках румянец, а на пухлых губах не устаёт играть нежная улыбка, когда наблюдает за братишкой. Он весь светится, гармонизирует с происходящим и полностью вписывается, а играющее лучами солнце словно работает на него, превращая из невероятно привлекательного в богично шикарного. Одежда образу и настроению Тэ под стать: лёгкая кружевная блуза с открытой спиной и нежные брюки с высокой талией, вновь по его фигуре сшитые и подчёркивающие все изгибы хрупкого тела. Сегодня в Тэхёне Чонгук находит, что омега за то время, пока альфа живёт здесь, довольно изменился: все его движения легче, эмоции определённее, а плавные изгибы тела манят сильнее, чем когда-либо, и не только Чонгук это замечает. «Восемнадцатилетие не за горами, хорошеет» — шепчутся где-то позади Чона, «Он так красив» — говорят, не скрываясь, альфы. Принц из Хельцвуда, пока знакомится с герцогом Паком, глаз отвести от омеги не может, поверить не может в то, что имеет право целовать и обнимать его. Чонгук невероятно доволен, что именно ему принадлежит сердце омежье, и что именно ему предназначаются в этот вечер завистливые взгляды некоторых молодых принцев, хотя и недоволен тем, что многие из них прямо разглядывают омегу.

      Тэхён грациозен, привлекателен и мягок, и самое главное — он смущается своего шарма, и этим самым заводит где-то внутри Чона ещё больше чувств, каких у него появляться не должно пока, но они сами собой зарождаются. Альфья сущность выдаёт себя, когда Чон ловит свой взгляд на изгибе спины, которая сегодня открыта — ему одновременно и закрыть красоту эту интимную от всех хочется, и в то же время коснуться губами каждого позвонка, каждого миллиметра чужой смуглой кожи, которая так выгодно оттеняется белым цветом блузы. Ему хочется увести Тэхёна туда, где никто им не помешает, целовать его и касаться кожи спины, проводить невесомые линии кончиками пальцев по ней, но никак не стоять сейчас рядом с герцогом, его сыном и их окружением, обсуждая политику.

      Чонгук на время отрывает взгляд от омеги и пытается понять, о чём ведут разговор в его круге, но когда натыкается на взгляд Ёнху, звереет. Альфа явно наблюдает за Тэхёном, и когда Чонгук отслеживает чужой взгляд, сомнений уже не остаётся: изучающий, оценивающий, даже дикий взгляд Ёнху понять по-другому нельзя. Чонгук сам только что точно так же смотрел на принца, но только он имеет право так смотреть на своего омегу, а Ёнху нет. Пусть он и не жених ещё, потому что обязывать Тэхёна к ожиданию и чувствам после разлуки кольцом и обещанием не хочет, но позволять так смотреть на омегу не даст. И, может быть, остальные альфы в этот вечер смотрят на его Тэ точно так же, но Ёнху — дело другое.

       — Это неприлично, — тихо, чтобы люди не услышали, и холодно произносит Чон, подходя ближе к альфе, и только тогда он отрывает взгляд от Тэхёна. — Вас могут посчитать невоспитанным, если будете так смотреть на чужого омегу. — отпивает ещё один глоток из бокала и смотря в сторону Тэхёна.

       — Тогда вам стоит сказать это всем присутствующим, — усмехается Ёнху. — я ничего не сделаю, вы знаете.

       — Однако…

       — От него невозможно оторвать взгляд, — прерывает Ёнху. — Ни один омега сегодня с ним не сравнится, согласитесь. Наблюдать за ним — самое приятное времяпрепровождение, и вы знаете, я никогда ничего не сделаю. Мне лишь приятно наблюдать за ним со стороны. У вас есть возможность танцевать с ним на правах неоглашённого жениха, есть право наслаждаться обществом, étreindre et l'embrasser autant que vous le souhaitez, * — говорит альфа тихо, с недовольством в голосе. — в то время как я могу лишь наблюдать. C'est tout ce que je demande, ** — Ёнху кланяется и отходит, не ожидая ответа принца, который с одной стороны согласен, а с другой стороны всё равно ужасно хочет спрятать омегу ото всех, а ещё лучше было бы разобраться с Ёнху по-альфьи.

      Время первого танца приходит. Намджун и Джин легко выходят, кланяются друг другу в свете лучей, улыбаются, когда сходятся в танце, и словно нет в них ощущения возраста, словно им обоим по двадцать лет: король легко ведёт омегу, что-то шепчет ему и посмеивается, когда получает ответ. Вскоре к ним присоединяются и другие пары: Юнги и Чимин среди них. Чонгук, находящийся рядом с родителями омеги, наблюдает за ними и находит лицо герцога нахмурившимся, а его мужа шепчущим что-то на ухо мужу. Ёнху ловит взгляд Чона и кивает, как бы говоря, что пока всё хорошо и беспокоиться не о чем, на что Чонгук так же кивает и, отпивая из бокала ещё немного вина и стараясь не обращать более своего внимания на Ёнху, из-за перепалки с которым до сих пор не остыл, ищет взглядом Тэхёна.

      Находит на другом конце зала. Омега наблюдает за танцующими и как-то странно оглядывается, словно ищет кого-то, но найти не может, и потому брови его мило сдвинуты к переносице. Чонгук, знающий, кого именно ищет омега, целенаправленно идёт к нему, попутно ставя бокал с уже допитым вином на услужливо поданный прислугой серебряный поднос. Когда мужчина оказывается на стороне юноши, тот встаёт на цыпочки, пытаясь отыскать всё того же человека, и выглядит это ужасно мило, и потому сердце Чона заходится в бешеном ритме от одного только взгляда. Альфа аккуратно, так, чтобы его не заметили, подходит сзади к успевшему вздрогнуть Тэхёну и шепчет на ухо:

      — Кого-то ищете, Votre Altesse, ***? — оставляет незаметный поцелуй на макушке и вдыхает медовый аромат, наслаждаясь обществом омеги и замечая на себе больше завистливых взглядов, чем до этого. Радость о встречи усиливается за счёт того, что они весь день видели друг друга лишь мельком, когда Тэхён смущённо улыбался, проходя мимо и тут же командуя прислуге, что куда расставить и как изменить.

      — Non quoi tu es, **** — смущаясь, отвечает Тэ, чем делает Чона довольным: успехи омеги во французском можно заметить невооружённым глазом, и всё благодаря ему. Пусть в Гримдольфе французский распространён не так, как распространён в других королевствах и империях, в Хельцвуде всё иначе — французское влияние чувствуется там остро, и если омега однажды будет жить там, а так и случится, нужно, чтобы он знал французский. Да и, ко всему прочему, Тэхёну, помимо математики, родного языка и чтения совсем не помешает знать и второй язык, а Чонгук заодно пользуется этим в своих целях: проводит вместе с омегой больше времени.

      Тэхён же, пока Чонгук наслаждается своей работой, даже не знает, что волнует его сильнее: аромат Чонгука, обжигающий шёпот альфы на ухо, его до этого голодный жадный взгляд, или то, что он сейчас так близко, что юноша спиной чувствует фрак мужчины. А может быть и то, что принц прямо сейчас страстно желает почувствовать сильные руки мужчины, обвивающие его талию, поцелуй в щёку, но не может — вокруг слишком много людей, чтобы позволить себе такие вольности. Сегодня у Тэхёна более обострённое, чем обычно, ощущение всего происходящего, он сам буквально дышит жизнью, одним своим видом передаёт настроение другим, и потому близость альфы вызывает в нём мурашки, дрожь по всему телу. Тэхён словно предчувствует: сегодня что-то важное произойдёт, он читает это во всём, замечает изменения, но сам себе объяснить не может, и потому так живо реагирует на происходящее. Он дышит ожиданием, ощущениями, жизнью.

      — Так, значит, вы не искали меня и не надеялись на танец? — Чонгук отходит от омеги, делая вид, что хочет уйти, и пытаясь не улыбаться, когда Тэхён оборачивается с широко раскрытыми глазами и берёт его за руку, останавливая, а потом, словно осознавая своё поведение, отпускает руку.

      И прежде, чем омега успевает оглянуться на танцующих и прошептать «простите», альфа подаёт ему свою руку, приглашая на первый, но явно не последний на сегодня танец. Ясные, светлые глаза юноши моментально начинают искриться, как и весь он искрится жизнью в этот вечер. Даже не раздумывая после чонгукова «Позволите?», омега вкладывает руку в сильную мужскую и, не успевая опомниться, оказывается в середине зала, находя себя кланяющимся перед танцем. На этот раз намного легче, чем в прошлый. Сегодня Тэхён полностью доверяет, даже желает поскорее слиться с Чоном в танце, когда как в прошлый раз стеснялся ужасно, боялся внимания со стороны других, пусть и хотел очень станцевать.

      А дальше всё, как во сне: доводя омегу до крайней степени смущения, Чон притягивает ближе к себе, кладёт руку на оголённый участок спины, посмеиваясь, помогает самому Тэ положить одну руку на своё плечо, а вторую руку вложить в свою. Альфа шепчет на ушко принца комплименты, заглядывает глубоко в светлые голубые глаза и улыбается, одновременно с этим легко ведя Тэхёна в танце так, что он даже не замечает этого. Замечает он в этот вечер другое: во взгляде Чонгука, всегда нежном, появляется что-то страстное, то, что он, видимо, не в силах больше контролировать, и поэтому, не сдерживаясь, в танце проводит кончиками пальцев лёгкую линию по открытому участку спины, на что омега смущается, отводит взгляд, но спустя уже несколько секунд вновь его возвращая.

      Они так увлекаются танцем и друг другом, что совсем не замечают времени, слов, которые говорят, и количества танцев, которое провели вместе. Тэхён улыбается шуткам альфы, отвечает ему и тут же смущается вновь, когда он не забывает вновь напомнить о красоте. Омега даже не всегда понимает, чему смеётся, потому что, кажется, пьянеет от запаха вина так, словно выпил пару бокалов, но улыбка Чона сама по себе вызывает в глубине его души счастье, и потому он улыбается ярко, когда видит на чужом лице мягкую улыбку. Сегодня он счастлив, потому что живёт. И никакие мысли об отъезде любимого не в силах помешать этому счастью. Они помешают, но не сегодня. Сегодня омега хочет вдоволь насладиться обществом Чонгука, общением с ним и той нежностью, которую альфа дарит.

      В конце концов Чонгук уводит чуть уставшего от танцев омегу подальше от танцующих, чтобы немного передохнуть после партии. Пока Тэ пытается отдышаться, счастливо глядя на Чона, альфа разглядывает в толпе танцующих Чимина с Юнги и указывает на них. Тэхён, легко поддающийся в этот вечер влиянию, тут же направляет взгляд туда, куда указал мужчина, и находит там совершенно счастливого Чимина вместе с таким же улыбчивым Юнги. Омега улыбается сам, наблюдая за парой, когда Чонгук предлагает ему бокал вина. На это юноша в нерешительности отказывается, извиняясь и объясняя это тем, что аромат алкоголя ему никогда особо не нравился, и пробовать он его не то чтобы не хочет, но желания нет. Альфа лишь улыбается, отвечает, что ничего страшного в этом нет, и сам ставит бокал, взятый себе, обратно. Ему для опьянения и сказочной красоты Тэхёна хватит, никакого вина не нужно, чтобы почувствовать головокружение, странное возбуждение чувств в душе и дрожь в теле. Странно лишь то, что от аромата алкоголя омеге становится хуже и, как он сказал, голова сразу кружится, в то время как чонов винный он переносит даже лучше, чем хорошо: Чон не раз замечал, что омега надышаться не может, даже пьянеет немного, если вдыхает слишком много. Мужчина соврёт, если скажет, что ему это не льстит.

      Его взгляд, до этого обращённый на танцующих, вновь притягивается к омеге: принц и правда красив, как никогда, и описать странное возвышенное ощущение в душе Чонгук сегодня не может, точно так же, как и объяснить желание летать. На губах юноши лёгкая улыбка, а уголками глаз он иногда посматривает на альфу, который взгляд свой убрать не может от сегодня настолько живого юноши, что кажется, его жизненное дыхание заполняет весь зал. Для Чонгука в этот вечер есть лишь Тэхён, его совсем не интересует ничего более, кроме омеги. Движимый внутренней непонятного рода силой, мужчина берёт принца за руку и вновь вливается вместе с ним в танец, шепча что-то о том, что за месяц занятий танцами он стал танцевать ещё лучше, и слыша в ответ смущённое «благодарю».

✤✤✤

      Звёзды загораются, когда Тэхён и Чонгук выходят на балкон и после приходят к общему решению о том, чтобы подышать свежим воздухом в саду. Оба уже изрядно устали от общества, их окружающего и сковывающего их желание быть вместе не только в танце, но и за его пределами: Чонгука всё время утаскивали для разговора, ведь он, как никак, из Хельцвуда, и раз пользуется, как говорят, благосклонностью короля, с ним стоит познакомиться поближе. Тэхён же, вечно ловящий на себе взгляды альф, вынужденный танцевать с другими, тоже устал: отказать нет никаких причин, ведь Чонгук, пусть и тот, кто претендует на место жениха, ещё не жених, а, значит, отказывать было бы неправильно из соображений этикета. Чонгук, общаясь с важными лицами королевства, уголком глаза всё время наблюдал за принцем, ревновал ужасно к другим, но права сделать что-то против не имел, и поэтому лишь зубы стискивал, напоминая себе сказать спасибо Ёнху за то, что он, видимо, сдержался и не пригласил омегу на танец. Это явно облегчило Чону присутствие на балу, но то, как чужие руки ложились на талию его Тэхёна, как шептались весь вечер родители с сыновьями-альфами о красоте принца так, словно он потенциальный жених — заставляло злиться, метать искры в танцующих и выпивать очередной бокал алкоголя, чтобы заглушить в себе то, чего быть не должно. Альфа понимал, что самому Тэ не в радость были танцы с другими альфами, видел это по тому, как принц скован, как путается, как в нерешительности ищет Чонгука взглядом, словно моля спасти. И вот, наконец, альфа решается: пока все увлечены танцами, он буквально крадёт Тэхёна из-под носа очередного принца и уводит его на свежий воздух. И всё равно, что там подумают другие.

       — Извините, я не мог отказать им… — Тэхён, словно провинился, смотрит в пол, краснеет ужасно, но изредка взгляд поднимает, чтобы узнать, злится ли Чон. Однако, в тёмных карих не видит ни капли злости или даже намёка на неё.

       — Я всё понимаю, не оправдывайтесь. Эта ситуация наоборот напоминание и ещё один мотив сделать вас своим, как можно быстрее, — Чон легко притягивает смутившегося принца к себе за талию, прячась за нежно-бежевыми шторами во весь пол, чтобы их точно не заметили. Альфа рассматривает лицо омеги, которое благодаря отблескам света, льющегося из бального зала приобретает ещё более мягкие черты. — Светские разговоры о политике утомляют. Я ужасно устал, и очень хочу провести время с вами наедине. Не против, если мы прогуляемся по саду? — омежка в ответ кивает головой в знак согласия.

      Юноша со смущённой улыбкой, ничего кроме мужчины не замечая, идёт за ним по лестнице в сад, держась за руку. Когда спускаются, омега запрокидывает голову и наслаждается тем, как свет и музыка плавно выливаются из зала, напоминая о той атмосфере, что царила вокруг него ещё десятью минутами ранее. Чонгук наблюдает в это время за принцем, в который раз за вечер наслаждается грациозностью его движений, ожидает, когда он вновь направит свой взгляд на него, и, когда это случается, улыбается без особой на то причины. Альфье сердце, так же, как и омежье, от чего-то бешено колотится в этот вечер, и оба они знают: что-то должно произойти, и откладывать это уже не имеет смысла, потому что оба хотят и давно желают. Сегодняшняя праздничная и лёгкая атмосфера лишь подталкивает их к этому, и они, даже не задумываясь о том, что делают, естественно следуют уже давно кажется обдуманной кем-то схеме с известным всем концом.

      У Чонгука некое дежавю: их первый бал после соревнований, первый танец, прогулка по саду и тот самый роковой разговор, резко поменявший как и его жизнь, так и жизнь омеги. Но на этот раз по-другому. На этот раз он имеет право, не боясь, говорить о своих чувствах, обнимать, касаться, целовать. Даже больше, Чонгук сегодня словно чувствует что-то новое между ним и Тэхёном, то, чего раньше не было: полное взаимопонимание и доверие, как и раньше, но сегодня это выше намного, не на том уровне, когда они осознанно доверяют другому свои тайные мысли, а на естественном, когда оба уже не задумываются о том, что говорят, когда их души соединяются в этот самый момент, когда они неторопливо идут по саду и ведут разговоры о родителях Чимина, в то время как говорить должны о другом — друг о друге.

      Мужчина наслаждается изящной красотой омеги, держит его за руку, и, когда они заходят вглубь сада, где фонарей чуть поменьше, чем везде, деревья скрываются в ночной синеве, и звёзды видно лучше, альфа останавливается, притягивает хрупкое тело к себе, обнимает со спины, устраивает руки на талии и шепчет на ушко:

       — Поднимите голову вверх, — Тэхён тут же откидывает голову назад и задерживает дыхание от открывшейся перед ним картины. Звёзды, рассыпанные по глубокому тёмно-синему небу, мерцают то одна, то другая. Юноша, движимый внутренним порывом, поднимает руку, ведёт сквозь звёзды одному ему и Чонгуку известные узоры, и на этакое ребячество альфа улыбается: его омега ещё совсем маленький, и это лишь добавляет ему очарования. Тэ неосознанно кладёт тонкие руки поверх чужих сильных, обвитых выступившими из-за количества алкоголя и особой остроты сегодняшних ощущений венами, и совсем обмякает в объятиях, разрешая себе откинуться на широкую грудь, пока Чон поддерживает его и вместо того, чтобы так же, как и омега, любоваться звёздами, разглядывает тонкий профиль юноши, вдыхает его аромат и буквально тает в нежности.

       — C'est incroyable! ***** — выдыхает наконец Тэхён полушёпотом и поворачивает голову в сторону Чона, вскоре смущаясь, так как чуть не сталкивается с его носом своим, и ведь совсем не ожидал, что Чонгук окажется настолько близко. А чёрноволосый принц лишь улыбается. Такая близость Тэхёна до сих пор ужасно смущает, пусть и случается это чаще, чем раз в день, и это ещё одна черта в омеге, которая привлекает Чонгука: он всегда реагирует так, словно видит и чувствует впервые, точно ребёнок душой ещё. Его наивность, открытость, живость и простота, несвойственная для принцев — вот что привлекает и заставляет находить в нём всё больше и больше граней, любить его.

       — Ваши успехи во французском заставляют меня гордиться, — шепчет мужчина на чужое ушко, опаляя его горячим дыханием, от чего по телу омеги, даже не смотря на то, что ночь необычайно тёплая, проходятся мурашки. Юноша, стараясь переключиться с вдруг забившегося бешено сердца, вновь смотрит в бесконечно высокое и далёкое небо, когда вдруг ощущает горячее дыхание на своей шее и совсем расслабляется, прикрывая глаза от нахлынувших ощущений: становится жарко, до жути смущающе, но приятно, когда альфа, проводя носом по его шее, вдыхает аромат и, кажется, касается невесомо губами его шеи, оставляя поцелуи-бабочки, которые тут же улетают, и которые невероятно хочется вернуть, чтобы насладиться, прочувствовать и распробовать.

      Чонгук же, влекомый сладостью, не может остановить самого себя, набирает в лёгкие как можно больше запаха и, когда выдержки совсем не остаётся, разворачивает юношу к себе, прижимает его спиной к ближайшему стволу дерева и тяжело дышит от накативших вдруг эмоций, оглаживая щёку омеги и всматриваясь в его лицо в мягком свете бумажного фонаря. Альфа, не в силах сдерживать и контролировать внезапное желание, оставляет первый за вечер нежный поцелуй на мягкой щеке принца, устраивает свои руки на тонкой талии, касаясь оголённого участка кожи на спине и замечая лёгкую дрожь в хрупком теле. Звёзды как-то совсем забываются Тэхёном, остаётся только Чонгук, его сильные руки, страстный, полный чувств, взгляд, аромат, окутывающий и смешивающийся с его так правильно и создающий что-то новое, вкусное и пьяняще сладкое. Медовое вино.

       — Наши запахи смешались… — как-то совсем потерянно и непонимающе тихо отмечает принц, кладя неосознанно ладошки на грудь альфы и смотря в его потемневшие глаза, словно ответ пытаясь найти в них. Чонгук улыбается, наконец убеждаясь в уже давно сидевшей мысли в голове, но не имеющей доказательств до этого. Альфа прислоняется своим лбом к чужому, закрывает на время глаза, стараясь не поддаться накрывающей эйфории и найти силы, чтобы объяснить прежде, чем сделать то, что хочет так долго.

      И никаких сомнений об истинности, связывающей их ниточками, которые альфа ощущает уже не только на физическом, но и на духовном уровне, нет. Полная гармония и взаимопонимание, полная отдача своих чувств и мыслей тому, кто так дорог сердцу. Мужчина, до сих пор сомневавшийся ещё в правильности своих ранних выводов, теперь, в минуту спокойствия и единения вместе с юношей, испытав уже боль пусть и не долгой разлуки, поняв уже до конца, насколько важен для него омега, понимает, что Тэхён — одному ему предназначенный, ничей больше. И когда, как не сейчас сказать об этом, выдать свои чувства? Прямо сейчас, когда Тэхён сам подталивает к этому, когда он сам тянется всем своим нутром, словно душой чувствует, но разумом ещё не верит, когда в его, светлых даже ночью, глазах целая вселенная, и всё, что нужно Чонгуку — в них.

Когда я смотрю в твои глаза, я оживаю,
Внутри ты так прекрасен,
Так уникален.
Когда я смотрю в твои глаза,
Я понимаю, что я дома.

       — Мы истинные, — тихо говорит мужчина, собирая мысли воедино и наблюдая за реакцией принца, в глазах которого огоньки загораются, а руки словно сильнее хотят тело к чонову прижать. Он слышал об истинных из сказок, догадывался, что родители его — тоже истинные, но никогда их не спрашивал, никогда не думал и не смел даже надеяться, что сам найдёт человека, ему предназначенного, для него рождённого, идеально подходящего и надёжного. Какова вероятность, будучи принцем, встретить истинного, когда твоя жизнь зависит от государства и бесконечных правильностей, которые нарушить нельзя? Какова вероятность найти счастье в этом случае? Слёзы радости сами собой скатываются по щекам, а пальчики оглаживают скулы Чонгука, который тихонько смеётся и улыбается на слабость и нежность омеги, обнимает его крепче и сильнее вжимает в дерево, пытаясь словно спрятать в самом себе принадлежащее лишь ему сокровище. — Ваше Высочество, если вы позволите, если готовы ждать меня столько, сколько понадобится, скажите «да», и обещаю, я вернусь и сделаю вас своим. Только если вы согласитесь ждать. Знаю, что спрашивал до этого, но теперь, когда мы уже знаем, насколько сложна разлука, скажите, готовы ли вы ждать меня не одну, и даже не тридцать ночей?

      — Если после ожидания вы и правда сделаете меня своим, я буду ждать. Seulement moi déjà entièrement votre, ****** — когда юноша полушёпотом произносит последние слова, Чонгук неосознанно склоняется к омеге так, что дыхания сливаются в одно, и светловолосый принц уже не может понять, чьё биение сердца он чувствует: своё собственное, чужое, или всё вместе. Дыхание сбивается, мысли в голове путаются, и хочется лишь одного — прикоснуться, почувствовать и никогда не отпускать.

      В Чонгуке в этот вечер достаточно вина для того, чтобы решиться, но не увлечься. В Тэхёне бурлят эмоции, он жадно вдыхает воздух, рассматривает всё и наслаждается впервые по-настоящему балом, общением, хотя и смущается своего внешнего вида. И то, с каким голодом смотрел на него Чон во дворце, совсем не помогает, наоборот, с толку сбивает окончательно. И разум, и сердце сейчас дрожат от предвкушения, ждут и молят об одном — о том, о чём юноша ещё никогда не думал, но о том, что он неосознанно уже так давно ждёт и ожидает весь вечер, словно зная, что так должно быть.

      — Если, — сглатывая, произносит Чон. — Если вы говорите, что уже мой, могу ли я поцеловать вас? — Этот вопрос становится отправной точкой всего. Уже намного серьёзнее, чем простые поцелуи в щёки, и Тэхён прекрасно понимает, о чём спрашивает Чонгук, и он чувствует, что хочет, волнуется лишь, что сделает что-то не так. Однако, Чон прерывает его волнения, с уверенностью глядя в глаза, после чего омега уже не думает о том, что сделает что-то не так, полностью доверяется истинному, ведь кому, как не ему доверить себя. Он создан был, чтобы довериться Чонгуку, а Чонгук создан был, чтобы довериться ему. Сердце его трепещет уже не от волнения из-за страха сделать что-то не так, но от предвкушения того, о чём он до сих пор только в книгах читал. Волнительно, трепетно, и так правильно.

      Руки альфы крепче обнимают тонкую талию, а места между ним и омегой уже почти нет, воздух кажется безумно горячим, наполненным медовым вином до краёв, переливаясь через них. Безумно хочется сократить ещё существующее расстояние до минимума, так, чтобы чувствовать полностью. Прежде, чем Тэхён, охваченный чувствами, произносит ответ, прежде, чем Чонгук слышит его, оба замечают многое: ветер к ночи совсем стих, огни фонарей ярче, музыка и смех, отдалённо слышащиеся из дворца, становятся громче, и сами ощущение острее. Когда же Чон слышит тихое «да», видит на щеках лёгкий румянец, а в глазах блеск, забывается всё: и ветер со светом фонарей, и музыка со смехом. Остаются лишь обнажённые ощущения, когда перед тем, как прикоснуться своими губами к чужим, Чонгук мучительно медленно придвигается, растягивая момент и испытывая самого себя, а Тэхёну кажется, словно это пытка — ждать того, чего он ждал, оказывается так давно.

      Когда сухие, но тёплые губы альфы наконец касаются влажных горячих тэхёновых, крадут первый поцелуй, мир вокруг обоих разлетается на кусочки, точно так же, как и чувства взрываются. Губы Тэхёна намного вкуснее, чем Чонгук себе представлял: они настолько мягкие и хрупкие наощупь, что, кажется, одно движение, и омега разлетится вдребезги, они сладкие, словно мёд, и такие податливые, что хочется взять сразу всё, и как можно больше. Мужчина мягко, не настаивая и не спеша, накрывает своими губами чужие и некоторое время лишь наслаждается нежной близостью. Поцелуй трепетный, нежный, долгожданный, и остаётся таким даже тогда, когда Чон, не в силах больше сдерживаться, прикусывает мягко нижнюю губу и чувствует, как пальчики юноши на его груди сжимаются от нахлынувших ощущений, совсем не проявляя сопротивления. Податливость, невинность и полная принадлежность омеги ему одному заставляют мужчину забыться и уже с диким желанием получить больше, целовать с той уверенностью, дерзостью и нежностью, которой Тэхён имеет право лишь поддаваться. Юноша обвивает руками шею Чона, выгибается в спине под напором сильных рук и пытается повторять умелые действия Чонгука, в желании передать и свои ощущения тоже, и это раззадоривает.

      — Я люблю тебя, — шепчет Чон, когда отстраняется ненадолго для того, чтобы дать задыхающемуся от нехватки воздуха и насыщенности ощущений юноше вдохнуть немного. Альфа физически не может отодвинуться настолько, чтобы не касаться теперь любимой сладости, и поэтому, когда юноша вдыхает воздух, их губы мимолётно сталкиваются, разнося по телу обоих разряды тока. Тэхён загорается внутри от слов альфы, пытается все мысли соединить, но всё никак не получается: остаются лишь ощущение жара во всём теле, покалывания в губах после нежных покусываний и нехватка альфьих губ на своих.

      Чонгук, в свою очередь, совсем не думал переходить на «ты», получилось само собой, но это кажется таким естественным, что им обоим даже в голову не приходит, что это неправильно, за исключением того, что щёки пытающегося отдышаться юноши алым загораются сильнее, и теперь альфа это даже в мягком свете фонарика различает. Он сам горит от осознания произошедшего, хочет получить ещё, и, кажется, Тэхён совсем не против, когда Чон перемещает одну руку со спины на щёку омеги, гладит, оставляет поцелуи на кончике носа и щеках перед тем, как вновь вовлечь в поцелуй. Глаза Тэхёна в этот момент словно прозрачные, отражают целую вселенную, звёзды на их глубине заставляют Чонгука сначала разбиваться о камни, словно вода, а после взлетать пеной, взрываться. У Тэхёна в душе то же самое: полная неразбериха из мыслей и ощущений, и всё вокруг единственных слов «я люблю тебя». Это и поцелуи альфы — единственное, что помнит сейчас омега, и ему после слов будто новую жизнь вдохнули, подарили. Он не верит, что происходит с ним, но горячие руки Чона на его спине вытаскивают его из сна, возвращают в реальность и доказывают: всё реально, как никогда. Кричат: «Ты живой: чувствуй, живи, люби!»

      — Люблю тебя, — вылетает с тэхёновых губ в ответ, в то время как он сам тянется за новым поцелуем, опьянённый близостью Чона, собственными ощущениями и желаниями получить столько, сколько можно, пока они наедине и разрешено всё. Омега и не подозревал, насколько сильно он нуждался в этом до сих пор, он только сейчас чувствует это и не смеет противиться, когда совсем рядом, чуть подайся вперёд, и губы вновь столкнутся, его альфа.

      Чонгук, видя желание омеги и не думая даже перечить, навстречу тянется и буквально сцеловывает признание, на этот раз не осторожничая и сжимая нежные омежьи губы в своих с большей страстью, но с той же аккуратностью, с какой крал первый поцелуй. С Тэхёном нельзя поддаваться животным инстинктам, даже если душу рвёт от осознания, что именно тебе первый поцелуй омеги принадлежит, и лишь тебе до конца жизни принадлежать будет, даже если так хочется показать свою силу. Тэхён хрупкий, нежный, его нужно оберегать и любить, и поэтому альфа, чуть погодя, медленно растягивает поцелуи, пробуя всю сладость юноши. Он чуть рычит и сжимает руки на тонкой талии сильнее, когда чувствует ответные действия и то, как тонкие пальчики принца зарываются в его волосы, а сам юноша льнёт к нему, прижимается и отдаёт всего себя, смущённо улыбаясь и вдыхая аромат медового вина между поцелуями.

      Обоим хочется раствориться друг в друге, смешаться, и они делают это, оставляя поцелуи и даря нежность. Пусть уже по пути во дворец Тэхён будет смущаться, а Чонгук всё так же красть поцелуи с нежных губ, никто из них не жалеет, наоборот, отдаётся полностью и целиком. Этой ночью их совсем не интересует бал и гости, совсем не важно, что происходит там, где свет и музыка. Важнее то, что здесь и сейчас, в приглушённом свете, когда губы уже раскраснелись от поцелуев, а кожа горит от прикосновений, но хочется ещё и ещё.

      Любовь Тэхёна словно очищает Чонгука, который до сих пор на себе ощущает вину за многое, который лишь ради того, чтобы исправить всё содеянное собой и братом, хочет сесть на трон, хотя никогда желанием не горел. Вина за смерть Сехуна, вина за жизни простых людей, которые становились жертвами в завоеваниях - всё это раны на душе Чона, и только когда он рядом с Тэхёном, перестают кровоточить. И если во время первого бала альфа чувствовал себя почти счастливым, сейчас точно может сказать - его состояние приближается к счастливому. Близость омеги лечит, даёт надежду на то, что его ошибки могут быть прощены. Лишь два вопроса главным образом волнуют Чона: его виновность в смерти Сехуна и виновность в смерти Хёнвона. Будет ли Тэхён любить его, как прежде, когда правду узнает? Чонгук давно уже думает об этом, знает, что нужно признаться, что это он не остановил короля, но боится потерять самое дорогое - любовь.

* - étreindre et l'embrasser autant que vous le souhaitez - Обнимать его и целовать столько, сколько захотите
** - C'est tout ce que je demande - Это всё, чего я прошу
*** - Votre Altesse - Ваше Высочество
**** - Non quoi tu es - Нет, что вы
***** - C'est incroyable - Это восхитительно!
****** - Seulement moi déjà entièrement votre - Только я уже полностью ваш