Наша любовь станет легендой

Чуть раньше событий в Хельцвуде, до того, как бессознательного Юнги по указанию Ихёля, втайне от короля, оставят в тёмной комнате старой тюрьмы, в Гримдольфе в этот же вечер назревает буря.

      Конь быстро несётся по дороге, оставляя небольшие клубы пыли. Кучер хмурится, всё поглядывает на небо и надеется, что гроза, которая вот-вот обещает нахлынуть, начнётся чуть позже, когда путники будут на месте. Если не успеют до бури, плохо будет дело.

      Тёмноволосый омега в карете наблюдает за проносящимся мимо пейзажем с беспокойством: ветер уже играется в шутку с кронами высоких деревьев, мир весь в тёмно-серо-синие оттенки перекрасился, небо в чёрных тучах, которые всё сгущаются и лишь изредка дают последним солнечным лучам падать на землю, даря ей последнее тепло перед холодной дождливой ночью.

      Альфа в это время постукивает пальцами по сидению, но всем своим видом пытается показать, что не волнуется, иначе Чимин, и без того встревоженный тем, что гроза грядёт, запаниковать может. Благо, спустя недолгое время на горизонте наконец-то видно город, а вместе с ним и аллею, ведущую к дворцу. Ёнху выдыхает: даже если буря застанет их в пути, они смогут спрятаться от неё в городе, хотя, конечно, хочется встретиться с принцем, как можно раньше. Ёнху слишком долго не видел Тэхёна и сбегал, боясь собственных чувств. Чимину всё же удалось уговорить его наконец собрать волю в кулак и приехать.

      Альфа вспоминает детство: вот Тэхён счастливо бежит к нему после долгой разлуки, вот он хвастается новым нарядом, вот он бегает от него, а вот прижимается ближе, потому что боится грозы… Интересно, каким будет омега на этот раз? Всё же со смерти Сехуна они не виделись, а Чимин намекал, что принц стал закрытым, на балах совсем не танцует, за исключением только тех случаев, когда король приглашает, часто молчит, всё больше читает, рисует. Ёнху безумно надеется, что ему удастся увидеть прошлого Тэхёна, ведь его улыбка пробуждает в альфе всё самое хорошее, что есть в душе. Но даже если не увидит, он намерен вернуть прежнего Тэхёна, помочь ему вновь открыться заново, потому что его улыбка — то самое, ради чего он на всё пойдёт.

      Так было всегда. Он и вспомнить не может те времена, когда не знал улыбку Тэ, не восхищался им. Только не признавал это даже когда наедине с собой был. Лишь спустя почти тринадцать лет Ёнху наконец ощущает в себе смелость, чтобы признаться. Тэхёну семнадцать с половиной, и по слухам ему подыскивают жениха. Должно быть, не преграда, если он не королевских кровей, он ведь и без того неплохой альфа, королевская семья его с детства знает, доверяет. И кому, как ни ему доверить жизнь Тэхёна?

      Если бы только он знал, что его ждёт…

✤✤✤

      Карета въезжает на королевский двор, когда дождь ещё не разошёлся, но сквозь низкие тяжёлые тучи тёмное закатное небо скрыто уже полностью и сильный ветер играется с кронами деревьев не шутя, из-за чего принявшие окончательную форму листья создают немалый шум. В воздухе влажностью пахнет, а на уже чуть мокрую дорогу всё чаще опускаются тяжёлые капли первого летнего дождя, который несёт за собой грозу. На небе у горизонта уже сверкание можно заметить, а через некоторое время и гром доходит до слуха, заставляя мурашки по коже бегать и в нетерпении ожидать, когда буря возьмёт своё. Кажется, словно весь мир напряжён, и выдохнет лишь как только гроза нагрянет, смоет духоту дня, а вместе с ней и усталость.

      Слуги во дворце это время мельтешат: закрывают окна дворца, чтобы холод ни в коем случае не попал в королевские покои, готовят комнаты для гостей, растапливают камины и проверяют, всё ли в порядке на кухне с ужином. На улице в спешке проверяют конюшни, укрывают в саду урожай — готовятся к первой летней грозе, которая обыкновенно была сильнее следующих за ней.

      Тэхён беспокойно наблюдает за экипажем в сумерках, который, как ему кажется, двигается слишком медленно, порывается выскочить на улицу, но крепкая рука Чонгука на талии не даёт это сделать. Он не намерен отпускать омегу в такую-то погоду на улицу, даже если тот и обещал накинуть плащ на всякий случай. Плащ от ливня и грозы не спасёт, поэтому ему лучше ждать здесь. Ну и, ко всему прочему, Чон успел заметить, как вздрагивает Тэхён после очередного доносящегося до них раската грома. Последнего не сказал, а вот первое отметил, когда юноша чуть было не вырвался всё-таки на улицу, движимый желанием поскорее увидеться с другом и его братом. Только вот после отказа Чона Тэ пару минут дул губки, хотя и смущался сильной руке на своей талии: всё же у входа дворца они не одни стояли, вокруг то и дело проходили слуги, которые и так весь сегодняшний день, как казалось Тэ, наблюдали за ними, перешептывались и улыбались понимающе, когда альфа неприкрыто проявлял нежность и заботу.

      И уж тем более принц засмущался, когда гостей встретить вышли родители, а Чонгук всё равно прижимал его к себе, словно так и надо. Они ведь не глупы, понимают, что сейчас план Чонгука ни при чём, и всё происходит лишь потому, что и омега, и альфа хотят этого. Но как отреагируют, когда узнают, что молодые и правда влюбились друг в друга? Тэхён боится ужасно этого, сам до конца признать пока не может, хотя утренний случай доказывает это. Омега от родителей скрыть хочет из-за своей неуверенности, в то время как Чонгуку всё нипочём, он упрямо сжимает осиную талию, словно не замечает взглядов вокруг вовсе. Ему главное не дать омежке сбежать в такую непогоду на улицу. Главное, чтобы Тэхён был в безопасности и тепле рядом с ним.

      Тэхён старается отвлечься от взглядов отца и папы, но не может, и потому пытается незаметно убрать руку альфы с талии. Безуспешно. Юноша уже хочет попросить Чонгука перестать удерживать его, готов пообещать, что не сбежит на улицу, когда чувствует горячее дыхание на ухе и вздрагивает от внезапного шёпота:

      — Ваше Высочество, не пытайтесь выскользнуть. Я не допущу, чтобы вы выбежали на улицу в такую погоду, — усмехается Чонгук, а после, словно бы не замечая выпученных глаз Тэхёна, слегла проводит пальцами по тонкой талии, ощущая тепло кожи сквозь лёгкую шёлковую рубашку, тонко расшитую белыми цветами и не скрывающую совсем тело от прохлады вечера и ветра. От внимания альфы не ускользает, что омега вздрагивает, и уже точно не от грома. — Вам стоило одеться теплее в такой вечер. Не замёрзли?

      — Всё в порядке, не стоит волноваться, — Тэхён мягко улыбается, заглядывая на пару секундочек в обеспокоенные глаза напротив и ощущая разливающееся в груди тёплое чувство защищённости. И говорить не нужно ничего, ведь омеге безумно нравится, что альфа волнуется за него.

      Чонгука ответ не устраивает, ведь он сам чувствует прохладу даже сквозь тёплую накидку, которую надел предусмотрительно перед выходом. Что уж об омежке говорить, тело которого скрывает лишь тонкая бордовая ткань рубашки. Чёрноволосый принц, ни секунды не раздумывая, ловким движением снимает с себя вещь и накидывает её на худые плечи, тут же подмечая, что накидка Тэхёну довольно велика: в то время как Чонгуку длина чуть ниже коленей была, принцу она чуть не до щиколоток, но тем лучше, ведь чем длиннее, тем теплее.

      Альфа на секунду поднимает глаза и видит выпученные и широко распахнутые из-за его действий прямо перед собой. На ум только два слова приходят: невинный ребёнок. Его защищать нужно и оберегать. Ситуация заставляет мужчину выпустить короткий смешок, но он тут же подавляет в себе это, так как обидеть принца не хочется. Мельком замечая очередные двусмысленные довольные взгляды родителей юноши в их сторону, Чон встает к юноше лицом и поправляет накидку, стараясь не смотреть больше прямо в бездонные глаза цвета моря, которые даже в приглушённом свете мерцают, словно на солнце. Потому что если посмотрит, боится не выдержать. Чем больше времени он проводит рядом, чем больше вдыхает сладкий медовый аромат, тем больше хочется самого Тэхёна. Касаться невзначай, обнимать в порыве чувств, даже смущать нежными поцелуями в руку и щечки. Здравый смысл говорит — нельзя. Но очарование и по-детски счастливая улыбка с каждой секундочкой всё глубже в сердце альфы проникают, потому и отказываться от времяпрепровождении с юношей он не намерен.

      — Благодарю, но не стоило. Вы ведь замёрзнете… — начинает было Тэхён, когда оглядывает альфу, подмечая что сам он остался в той самой рубашке с золотой вышивкой, но когда натыкается на строгий обеспокоенный взгляд, замолкает, смущаясь и вдыхая поглубже запах вина, который окутывает с ног до головы и помогает усмирить разбушевавшиеся чувства перед приездом друга, которого он весь день в нетерпении ожидал, рассказывая Чонгуку о семействе Пак всё, что считал нужным и что альфе могло бы быть интересно.

      Принц так глубоко погружается в воспоминания утра, что не замечает: карета подъехала как раз вовремя, дождь к этому времени уже усилился, если бы экипаж ненадолго задержался, пришлось бы плохо.

      — Тэхён-а! — принц даже не успевает сообразить, когда на него наваливаются с холодными, но долгожданными объятиями. Омежка улыбается и обнимает Чимина в ответ, говоря быстро что-то о том, как скучал, и спрашивая, как они с Ёнху добрались. На всё Тэхён получает положительный ответ, чему даже не удивлён: его друг в любых ситуациях сохраняет жизнерадостность, его редко можно было застать серьёзным или печальным. Разве что за чтением, но и то довольно редко: Чимин по своей натуре открытый, любит внимание, и сполна его получает, когда поёт.

      Чонгук в это время оценивает ситуацию и наблюдает за незнакомцем, который в стороне с улыбкой наблюдает за омегами и ожидает, видимо, своей очереди для объятий. Альфа чуть ниже его, но в фигуре довольно хорош — видно, что занимается физическими нагрузками. Волосы его почти такие же тёмные, как и у Чонгука, но светлее немного, а глаза серо-зелёные. Всё это, вкупе с тёплым взглядом на Тэхёна, вдруг стало выглядеть для мужчины, как угроза. И с чего бы вдруг такие мысли? Тэхён уже успел поведать Чону о том, что в семействе Пак есть альфа, и он приедет вместе с братом, вот только принц всё равно не готов был к такой тёплой встрече и открытости со стороны Тэхёна, который обыкновенно сдерживался. И всё же, они друзья с детства, не стоит так придираться, верно?

      Но как бы Чонгук не хотел, это происходит. Как только Тэ отпускает Чимин, принц тут же тянется к альфе и крепко обнимает. Видя, как чужие руки обвивают талию омеги, мужчина вдруг чувствует резкий прилив злости и энергии, но сдерживается, лишь кулаки сильнее сжимает, улыбается чуть натянуто Намджуну, ждёт, пока чувства встретившихся друзей поутихнут и он вновь сможет забрать всего Тэхёна себе. Желательно навсегда. Потому что этот чертов брат Чимина никак не отпускает юношу от себя, шепча что-то на ухо.

      Объятия затягиваются, как кажется Чону, и в конце концов, не выдержав, он кашляет, напоминая о других присутствующих, и только тогда Тэхён с незнакомцем друг от друга отходят. Юноша пару секунд мнётся на месте смущённо, но после вновь оказывается за талию притянут рукой Чонгука, вспоминает, что нужно познакомить Ёнху и Чимина с альфой. И сделать это нужно, как можно быстрее, так как Чимин уже разглядывает Чонгука с прищуром, собираясь что-то спросить. Тэхён смотрит в сторону родителей в поисках помощи, но не находит её. Как представить Чонгука? Гость? Но он не совсем гость. Накидка на его плечах и рука альфы на талии говорят совершенно о другом роде отношений. О том самом уровне отношений, о котором оба догадываются, но не оглашают даже наедине друг с другом.

      — Ёнху, Чимин-а, знакомьтесь, это Чон Чонгук, — сердце альфы отбивает слишком быстрый ритм: Тэ впервые назвал его по имени. И если раньше в списке любимых звуков мужчины были игра на пианино, утреннее пение птиц и заливистый смех омежки, теперь ко всему добавляется звучание его имени из его уст. Невероятно. — Принц из Хельцвуда. Он… — Юноша на секунду заминается, а рука на его талии сжимается в нетерпении: что скажет Тэ? — Наш гость.

      Мужчина хмурится на такое представление, понимая, что он тут далеко не гость, но молчит пока что, решая оставить это на потом. Всё же они с Тэхёном ничего конкретно не обговаривали, и застигнутый врасплох омега поступил правильно. Но обсудить дальнейшее развитие их отношений не помешает.

✤✤✤

      Ужин проходит в относительном спокойствии, если не считать грозу за окном и, замеченное всеми, лёгкое напряжение между Ёнху и Чонгуком, которое возникло после просьбы первого сесть с Тэхёном. Естественно, Намджун не был бы против, если бы не тёмный, даже чуть яростный взгляд принца Хельцвуда после того, как прозвучал вопрос. Король на это лишь хмыкнул: заметить явно проявляющееся чувство ревности со стороны Чонгука легко, если проследить за мелочами, которых полно было.

      Альфа, сидя рядом с Тэхёном и замечая, как он вздрагивает после каждого резкого раската грома, не может сдержаться и берёт омежку за руку под столом, сжимая чуть-чуть. Принц на это действие опускает глаза, улыбается уголками губ и смущается замеченного Чонгуком страха грозы, но тихое благодарю шепчет, а после играется с пальцами Чонгука, переплетает их и совсем теряет нить беседы, в которой до сих пор активно участвовал. Раскаты грома и общение отходят на второй план, их заменяет тепло чужой руки и низкий, чуть хрипловатый голос альфы, который успевает отвечать на различные вопросы и вставлять своё мнение. Помимо этого мужчина, наблюдая краем глаза за омегой, сдержать улыбки не может, поглаживает нежную кожу его рук, хочет прикоснуться к ней губами, но сдерживается, обещая самому себе сделать это чуть позже, когда останутся наедине. Альфе ужасно льстит, что самые простые, ненавязчивые и лёгкие его прикосновения к руке Тэхёна помогают омеге успокоиться, забыть о своём страхе. Да что там о страхе, он даже об окружающих, кажется, забывает.

      Чимин в это время пристально наблюдает за парой, изредка поглядывает на Ёнху, делает вид, что всё в порядке. Но это далеко не так. Куча вопросов посещают его с того самого момента, как он заметил Чона. Почему принц Хельцвуда здесь до сих пор? С чего бы Тэхён так тесно с ним общался и вёл себя явно не так, как обычно? Да и рука принца на омежьей талии, его накидка на Тэхёне, их взгляды в сторону друг друга — всё говорит само за себя. Но, стоит признать, альфа ведёт себя сдержанно, хотя и ухаживать за улыбающимся Тэ успевает. И Чимин соврет, если скажет, что не рад видеть беззаботность и влюбленную улыбку на лице друга, но вот человек, который все это вызывает в нем, доверия не внушает. Как может Тэхён влюбиться в Чонгука? Это ведь безумно, опрометчиво! Чимин искренне надеется, что всё не так запущено, а если и запущено, у Чонгука плохих намерений нет.

      Омегу посещают те же мысли, что и в тот вечер, когда Чонгук внезапно попросил принца в награду. Что, если обстоятельства сложились так, как тогда он и подумал? Но быть не может, чтобы Намджун или Джин позволили бы самим себе пользоваться своим же сыном, как средством достижения мира и согласия между королевствами. А что, если у них не было выбора? Нет, нет, нет, думать о плохом нельзя. Чимин надеется, что ужин не затянется, а после у него появится возможность остаться с Тэхёном наедине и выяснить наконец, что здесь происходит.

      Только вот никак не ожидает он, что принц сразу же уйдёт за Чоном, который, как только сказали об окончании ужина, взял омегу за руку и увёл из комнаты. Тэхён лишь успевает извиниться перед всеми и шепнуть Чимину, чтобы он, если не сильно устал, пришёл к нему к десяти часам вечера для разговоров. Что-то здесь нечисто, и Чимин бы даже проследил за ними, если бы не чувство приличия и дикая усталость, из-за которой хочется лишь завалиться на кровать и отдохнуть хорошенько после изматывающего пути. В конце концов омега лишь с подозрением провожает глазами пару, но не говорит ничего и не спрашивает, решая подождать до утра, когда отдохнувший и выспавшийся, заставит Тэхёна выложить ему всё, что ему нужно.

      Ёнху же, лишь попрощавшись, сразу уходит за прислугой в отведённые ему покои, хмурясь и вспоминая, как Тэхён, тот Тэхён, который раньше ему уделял так много внимания, на этот раз довольно часто с Чонгуком переговаривался, улыбался ему так, как никому раньше. В груди альфы колет, но он упорно игнорирует это ощущение обиды, так как, стоит признать — если омеге хорошо, он рад. Вот только ему самому не так хорошо, как хотелось бы. Чонгук явно претендует на место жениха, а родители Тэхёна, странное дело, не мешают. Этого Ёнху никак понять не может. Чонгук — принц Хельцвуда, вражеского королевства, и как можно ему доверять Тэ?

✤✤✤

Experience
Ludovico Einaudi

      — Так о чём вы хотели поговорить, Ваше Высочество? — нетерпеливо интересуется Тэхён, когда они с Чонгуком после ужина шагают по выложенны камнем дорожкам во внутреннем саду дворца, спрятанном прозрачным куполом от непогоды. Вокруг сада свечи, и потому в помещении лёгкий полумрак стоит, а сквозь листья деревьев видно огоньки свечей, из-за чего атмосфера приобретает оттенок тайны, того, чего узнать никто не должен.

      Тэхён любит это место так же, как и сад на улице, библиотеку. Здесь тоже есть скамейки, хотя их не так много, как на улице, из-за меньшего размера сада. Ко всему прочему именно здесь растут те самые яркие диковинные цветы, которые привозят купцы из-за границы и океана, а папа с радостью покупает и выращивает их. Есть даже деревья с листьями причудливой формы, которые омега часто рассматривает и удивляется их необычности, думая, что где-то, на другом конце планеты, люди привыкли к такому, и им бы было странно увидеть деревья, какие растут в его родных краях.

      Ожидая ответа, омега вслушивается в звуки вокруг: где-то выше щебечет до сих пор не уснувшая птица с птенцами, а рядом журчит искусственный ручей. Слышно, как мириады капель дождя ежесекундно опускаются на купол, слышно с каждой вспышкой гром. Только не страшно совсем, потому что рядом с Чонгуком спокойно, никакой гром и молнии не страшны.

      Принц, спустя минуту не получив ответ, изучает лицо Чонгука, пытаясь угадать тему для предстоящего разговора. Даже сквозь полумрак видно, что мужчина довольно серьёзен и хмурится, из-за чего черты его лица словно приобретают более строгий и даже жёсткий вид. Выглядит он по-королевски красиво, нечего и говорить. Острые скулы, чётко обозначенные губы, цвета горького шоколада глаза, тёмные, чуть сдвинутые друг к другу брови, из-за чего между ними образовывается складка и густые чёрные волосы — всё это привлекает, не оставляет возможности перестать рассматривать его и восхищаться.

      Чонгук же сомневается: стоит ли заводить этот разговор сейчас? Всё его естество и душа просят, хотят наконец избавиться от недосказанности, высказать мысли и показать чувства. Если бы не приезд гостей, возможно, мужчина бы ещё подождал немного, но здесь и слова Тэхёна о том, что он лишь гость, и те крепкие объятия Ёнху, и его руки на омежьей талии, опасения Чонгука, что не успеет прежде, чем уехать, признаться, а следовательно и шанс получить — всё сливается воедино. Клокочет, словно лава в вулкане, грозит вырваться. Им с юношей давно нужно обсудить это, ведь ещё немного и, возможно, ему придётся на некоторое время покинуть Гримдольф. Прошло уже три недели, а кажется, словно три дня. Ему мало, мало, мало времени вместе с Тэхёном, хочется больше. Хочется ясности, хочется, чтобы было полное право после разлуки вернуться за омежкой. Это душит, прося выговориться и вдохнуть наконец воздух. Близость омеги, но невозможность любить его открыто, дурманит, заставляет по ночам вспоминать его нежность и грацию, а днём сполна наслаждаться ими воочию, но всё также не иметь возможности проявлять чувства открыто, говорить о них.

      Альфа наблюдает за омегой, вновь восхищается его неземной красотой и сдаётся.

      — Ваше Высочество, мы довольно долгое время знакомы, — начинает, обхватывая тонкую талию омеги, ставя его прямо перед собой и заглядывая в чуть испуганные внезапностью, но полные доверия глаза. Невероятно прекрасен. В приглушённом свете лицо Тэхёна приобретает более изысканный характер, каким его позволено видеть лишь Чону, и только в эту секунду: светлые глаза в мягком освещении мерцают, брови чуть сдвинуты, видимо, из-за непонимания, родинка на кончике носа вызывает в душе тепло, а пухлые, чуть приоткрытые алые губы выделяются чётче обычного, так и хочется коснуться их своими, ощутить мягкость, даже если нельзя. Запретный плод сладок. Для Чонгука Тэхён — тот самый запретный плод. Может ли он, принц Хельцвуда, говорить принцу Гримдольфа то, что собирается сказать? Имеет ли право на счастье с ним? Имеет ли вообще значение, откуда и кто они? Их жизни и не принадлежат им, даже если и создаётся такое впечатление. Если рождаешься в королевской семье, вряд ли будешь жить своей жизнью, всё лишь на благо государства положишь и свои интересы задвинешь, но… — Мы оба знаем, что между нами происходит, но до сих пор молчим. Сегодня вы сказали друзьям, что я гость, хотя это не совсем так. Больше, чем гость, но чуть меньше, чем ваш суженный, — сердце Тэхёна пропускает удар. «Меньше, чем суженный». — Думаю, нам стоит обсудить род наших отношений, чтобы не ставить самих себя и других в неловкое положение недосказанности.

      Тэхён слушает, чувствует, как к щекам жар приливает, надеясь, что плохое освещение не даст увидеть это Чонгуку. Он боялся и одновременно ожидал этого разговора, но ни разу не думал, что ответить, когда всё без слов уже понятно. И ответил бы, раскрыл свои чувства вслух, если бы не страх перед скорой разлукой. Омега боится, что, уехав, Чон не вернётся, а потому и надежды себе давать не хочет, хотя каждый день своим желаниям поддаётся, надеясь, что у него хотя бы счастливые воспоминания будут после разлуки. Он читал о боли разлуки лишь в книгах, но как только представляет, что мужчина уедет, оставляя его, сердце сжимается. Тэхён думает, что если не сейчас, то никогда, и решается раскрыть свой страх:

      — Вы правы, Ваше Высочество. Но зачем вам это? Вы уедете однажды и не вернётесь. Я не хочу лишними условностями давать себе надежду на то, чего никогда не сбудется, — говорит тихо, сдавленно, потому что чёртовы слёзы взялись ниоткуда, глаза намокли немного, из-за чего омега опускает голову, цепляясь за плечи альфы, словно боится, что он сейчас исчезнет. Он слишком привязался, как бы сам себе ни говорил не делать этого, привязался, и отпускать не хочет.

      Он помнит об их положении, помнит о том, что в них обоих течёт королевская кровь, и жизнь свою не они расписывают, а политика решает. Только вот, кажется, важность этого забывает. Пренебречь своими обязанностями, пойти на поводу у чувств? Так ли это легко, когда влюбляешься в того, кого многие считают врагом? Но так хочется наконец открыться, перестать прятаться и обрести счастье в Чонгуке, что обязанности сами собой на последний план уходят, на первое место чувства выдвигаются. Тэхён хотя и знает, что, возможно, пожалеет об этом однажды, влюбляется, и выгнать из своего сердца альфу не может. Не хочет, потому что с его появлением на душе легче.

      Чонгук, чувствуя в голосе омежки боль и обиду, легко поднимает его лицо за подбородок и заставляет сверкающие от слёз глаза смотреть прямо в свои. Альфа гладит нежную щёку, позволяет себе придвинуть принца к себе ближе, чтобы доказать серьёзность, чтобы выкинуть из головы омежки глупые страхи, чтобы Тэхён даже не думал о таком, потому что всё это неправда, а слёзы юноши делают сердцу больно. Он и правда думает, что Чон уедет, совсем позабыв о нём? Это невозможно сделать, мужчина почти уверен — они с Тэхёном истинные. В их времена такое случается редко, ведь обычно браки по расчёту заключаются, но, кажется, им обоим повезло. Папа в детстве рассказывал, как это бывает. Когда его смех делает тебя настолько счастливым, что ты забываешь о мире, а слёзы делают так больно, словно тысячами кинжалов сердце пронзают. Когда ты за омегу и его счастье всё готов отдать, когда готов на кон своё положение и жизнь поставить ради его жизни. Твоим миром становится он. Чонгук на всё готов, лишь бы быть вместе с Тэхёном, и плевать на их положение, когда чувства в душе, словно ураган на улице, бурлят. Но говорить омежке об истинности рано. Сейчас нужно лишь успокоить, доказать, что никогда не бросит, никогда не забудет и вернётся к нему. Мужчина никогда не позволит себе упустить истинного омегу, отдать его в чужие руки. Никогда. Так его папа в детстве учил, пока жив был, и Чонгук никогда не забудет слов «Любовь всегда важнее, вырастешь — поймешь». Вырос. Понял. И отпускать не хочет.

      — Глупыш, — смеётся по-доброму Чонгук, оглаживая мягкую щёку и позволяя себе впервые неформальное обращение. — Вы думаете, я уеду, и так просто забуду о вас? Ни за что на свете. Боитесь, что я не вернусь? Будьте уверены, я вернусь за вами, заберу и никогда не верну. Если боитесь за наше положение, плевать на него. Я влюблён в вас, остальное не важно, — Тэхён позволяет себе поддаться руке на щеке и прикрыть глаза. Сердце трепещет, бьётся так сильно, словно у птицы в груди. Чонгук влюблён в него, он сам сказал, и если три недели назад такое заявление выглядело довольно подозрительно, то сейчас, спустя короткое, но одновременно и долгое время, омега верит. — Верите мне?

      — Да, — не задумываясь, выдыхает юноша и находит в себе силы вновь открыть глаза, но лишь чтобы смотреть в те, что напротив.

      — Тогда перестанем притворяться, словно между нами ничего нет и это лишь план, когда всё совершенно наоборот. Ваше Высочество, я устал молчать. Я хочу иметь полное право говорить, что вы мой омега, хочу иметь право на вас. Я хочу сделать шаг для того, чтобы когда-нибудь мои желания, о которых я сказал, исполнились, — Чонгук прислоняется своим лбом ко лбу омеги, придерживает за спину, заставляя его чуть выгнуться и сильнее цепляться пальчиками за крепкие плечи. Он жадно вдыхает такой нужный сейчас медовый аромат и чувствует себя безумцем, который против правил пошёл. — Хочу, чтобы вы сказали «да». Прямо сейчас, если хотите того же самого, не молчите.

      Тэхён кусает губы, ищет в себе самом что-то, но кроме Чонгуковых слов ничего там не находит. Альфа признался. Только что он признался… Юноша перемещает руку с крепкого плеча и легонько касается скулы мужчины, оглаживая, имея наконец возможность сделать это. Слёзы текут от радости, а гром заглушается чужим дыханием. Возможно ли такое, чтобы он — принц Гримдольфа, и Чонгук — принц Хельцвуда, влюбились друг в друга? Стоит ли поддаваться этому? Правильно ли это будет? Тэхён на самого себя злится: к чёрту все эти «правильно» и «неправильно»! Условности лишают их настоящей жизни, так зачем им поддаваться?

      — Пообещайте, что не случится того, чего я так боюсь, — шепчет юноша, забываясь. — Я говорю «да», Ваше Высочество. Я согласен.

      — Боже, да, да, да! — шепчет альфа, а после не сдерживается и принимается покрывать щёки омежки нежными поцелуями, чувствует на губах солоноватый вкус слёз и не может остановиться, потому что пока ожидал ответ, казалось, прошли годы. — Я ни за что не позволю себе забыть о вас, будьте уверены, — между поцелуями шепчет он, а после кружит Тэхёна, снова и снова оставляя поцелуи, на которые он теперь имеет полное право. И не важно, что подумают о них остальные.

      Омежка улыбается, гладит щёку мужчины нежной рукой, смущается ужасно внезапных поцелуев в щёки, жмурится мило, но прекращать не хочет, потому что это, кажется, лучшее, что он когда-либо ощущал. То, о чём так много пишут в книгах — ложь. Это намного сильнее, чем простые бабочки в животе. Это лёгкость, словно ты взлетишь сейчас в воздухе, это бешеное биение сердца, обострение чувств, желание никогда не уходить друг от друга. Кажется, словно ещё немного, и можно рассыпаться на атомы из-за обилия ощущений, но ты живёшь. По-настоящему живёшь, чувствуешь себя самым нужным и счастливым на планете, ведь тебе есть ради кого жить, улыбаться и преодолевать трудности. И совсем не важно, что происходит в мире, когда есть долгожданное «мы».

✤✤✤

      Ранним утром следующего дня, в то время как над дворцом Гримдольфа и Хольпуфом до сих пор льёт дождь, а жители спят, в Хельцвуде буря другого рода: тише, но мощнее и страшнее.

      Ихёль, осматриваясь, дабы его никто не заметил, входит в старое крыло тюрьмы со свечой в руках. Несмотря на то, что утро, в крыле, за неимением окон, темно. Омега обдумывает свой план в последний раз, пока спускается по тяжёлым каменным лестницам, поросшим мхом, а когда стоит перед старой деревянной дверью, не сразу решается отворить её. Он уже раскрыл все карты перед Мин Юнги, когда тот очнулся поздно ночью, уже заточённый и привязанный. Если альфа не согласится на предложение, его придётся убить — иначе Мин вполне может поведать Хёнвону о грядущем, использовать это в своих целях. Ихёль прекрасно знает эту жестокую часть альфы. Если Чонгук был мудрым, но более мягким в своих решениях, Юнги не щадит. Никогда, если это столь важно для него. Вот только хватит ли Ихёлю сил отнять у него жизнь? Спрятанный острый клинок не даёт ему гарантии, не делает сильнее, лишь видимость создаёт.

      Но назад пути нет. Он уже начал то, что не остановить. Омега открывает дверь, сразу же цепляясь взглядом за привязанного к стулу и опрокинувшего вперёд голову альфу в центре небольшой тёмной комнаты. Метка поставлена несколько часов назад, глубокой ночью, и, должно быть, боль ещё не прошла. Ихёль обходит бессознательного альфу и прикасается кончиками пальцев к кругу на прижжённой коже, когда Юнги внезапно вздрагивает. Очнулся?..

      Звуки доносятся до альфы, словно он под водой: медленно, издалека. Перед глазами пелена, и лучше бы он совсем не видел, так как на Ихёля за вчерашний вечер сполна насмотрелся. И лучше бы он не просыпался, потому что боль вновь всё тело пронизывает, и будь его воля, он бы кричал, только показывать слабость свою не хочет, и потому только челюсти с кулаками за спиной сжимает. Касание омеги к ожогу принесло сильную боль, но она потихоньку отступает, разрешая мужчине перестать жмурить глаза и ненадолго расслабиться. Юнги вздыхает резко, но облегчённо, когда омега чересчур заботливо прикладывает к ожогу намоченную холодной водой ткань. Забота идёт вразрез с тем, какие приказы он отдавал и что задумал. Боль притупляется, но даёт знать о себе мелкими покалываниями. Зато воспоминания о сложной ночке дают о себе знать: сначала раскрытие плана Ихёля, замысел которого до сих пор в голове Юнги не укладывается, а после допрос и просьба о союзе, на которые альфа лишь хмыкнул, ответив тихое «нет». Из-за этого и началось самое страшное — скрепление союза меткой, ожогом, которая в Хельцвуде была редкостью и считалась самой крайней мерой. Насколько важно должно быть для Ихёля исполнение замысла, если он пошёл на это?

      — Скоро пройдёт, — тихо произносит омега, обходя вновь альфу, держа руку на затылке и приподнимая его опущенный подбородок так, чтобы он смотрел на него. На лице ни единой ссадины, как и было запрошено, но он всё равно на секунду жалеет. Жалеет о многом, в том числе и о том, что сделал с Юнги. Но в следующий миг вспоминает, кто он и зачем всё это, возвращаясь в свой прежний облик — сильного, независимого и мудрого. От своей цели отказываться нельзя, даже если душа мечется из-за деяний. — Не смейте опускать голову, когда я прихожу, даже если нестерпимо больно. Вы сами виноваты в том, что произошло, верно? — мужчина кивает лишь, не имея желания и сил говорить о чём-либо после пытки. — Не смейте молчать! — Ихёль злится, давит на намоченную ткань чуть сильнее, из-за чего альфа стонет от резкой боли, прокалывающей всё тело. Раны нет, ночью ему лишь прижгли кожу, чтобы оставить метку согласия, но Ихёль выбрал довольно чувствительное место. Если бы метка была сделана на спине, было бы намного легче, но дело обстоит сложнее. Местом для неё послужил загривок, где кожа чувствительная настолько, что мимолётное касание отдаётся болью во всём теле, на кончиках пальцев ощущается.

      — Ваш с Чонгуком секрет в моих руках, Юнги. Как и мой в ваших. Вот только вы в моих руках, а значит и власти больше у меня, — хмыкает Ихёль, довольный реакцией. — Думаю, вы успели подумать хорошенько над моим предложением ночью, пока сидели здесь. Одно слово сейчас решит всё: я прошу Хёнвона направить армию на Гримдольф, либо вы объединяетесь со мной, и в таком случае все, кроме Хёнвона, выживут.

      — Как мы можем доверять вам? — с трудом интересуется альфа, находя в себе силы на ухмылку. Он не сдаётся, и даже не посмеет сделать это. — Думаете, мы настолько глупы?

      — Как раз наоборот. Вы умны, и потому согласитесь. Метка на вашей коже уже об этом говорит, только вот вы почему-то продолжаете упрямиться, — омега хмурится, убирая от метки успевшую согреться влажную ткань и отходя от альфы, а после меряя тёмную комнату шагами. Ему приятно видеть преданность и несгибаемость Юнги. Такие союзники ему и нужны, только вот уговорить альфу сложно.

      — Мне нужно обговорить с Чонгуком. Я не смогу дать ответ без него, — выдаёт Юнги, сплёвывая на влажный пол и откидывая голову, показывая при этом, что он не собирается уступать ни в коем случае.

      — Значит, вы встретитесь с ним, — кивает Ихёль, радуясь продвижению и удивляя альфу быстрым согласием. Ради своей цели он готов на всё, и если Юнги просит лишь встречу с Чоном, стоит воспользоваться, пока не попросил больше. — Поедете в Гримдольф и лично объясните всё Чонгуку — в письме это делать опасно, Хёнвон ваши письма проверяет. Сегодня же вечером вас будет ждать конь.

      — Вы так легко отпустите меня? Не думаете, что я сбегу? — ухмыляется Юнги.

      — Метка скрепления союза не даст сделать это, как бы вы не противились, не станете нарушать её. Даже если она поставлена против вашего желания. Иначе Гримдольф перестанет существовать. И ваша семья вместе с ним, — Юнги задерживает дыхание. Как он узнал? — Я всё знаю, Юнги. Вы бы не помогали Чонгуку, если бы не было, кого спасать.