7 глава
После продолжительных ливней день на удивление жаркий, с самого утра воздух отяжелён духотой, из-за чего дышать сложно, а на горизонте, у полей, собираются тёмные свинцовые тучи, предвещающие грозу. Вокруг всё словно ждёт часа, когда буря нахлынет и заставит людей на пару часов остановиться в работе на полях, вместо этого вынуждая прятаться по домам.
Час после завтрака как всегда особенно тихий: Чжи сидит на занятиях, у короля Совет, у Джина работа в саду, к которой в последнее время он пристрастился сильнее, слуги выполняют мелкие поручения, придворные читают в тени ветвистых деревьев и гуляют по саду в тишине. Во всём дворце царит спокойствие и тишина, которые лишь к обеду нарушатся бренчанием посуды с кухни, весёлыми криками детей и музыкой.
Прошло уже три недели с пребывания Чонгука при гримдольфском дворе. За это время Альфа и омега довольно много уже друг о друге узнали. Чонгук, например, узнал, что Тэхён — ужасный сладкоежка, и если Джин, когда омега тянулся к сладкому за ужином, смотрел на него с упрёком, мол, потолстеешь ещё, Чонгук наоборот порцией своего десерта делился, лишь бы только счастливые глаза напротив видеть, но и не переусердствовал, когда нужно было, отказывал, наблюдая после этого в шутку надутые губки. Узнал Чон и о том, что омега часто по ночам не спит, ведь, однажды, когда самому не спалось, и он вышел в предрассветный сад, увидел его на балконе комнаты. Тэхён, заметив тогда Чонгука, сначала помахал ему радостно, а после смутился и убежал, оставляя в памяти альфы лишь расплывчатый силуэт своей фигуры в белом, который до сих пор покоя мужчине не даёт: в кружевной полупрозрачной длинной ночной рубахе омега выглядел великолепно, это альфа даже издалека разглядел. Наверное, после того случая Чонгук впервые за всё время всерьёз задумался о том, насколько всё же привлекателен Тэхён, как омега. Он не разглядел хрупкой фигуры тогда под лёгкой одеждой, но фантазия помогла дорисовать всё в голове, за что Чонгук проклинал самого себя: теперь видеть Тэхёна и иметь возможность лишь прикоснуться мельком, стала не благословением, а наказанием. Хотелось больше, но нельзя, ведь омежка ещё маленький на самом деле, и испугать его не хотелось бы своим поведением. А Тэхён после того случая смущался и просил не рассказывать никому о том, что он видел его в таком виде, а Чонгук только рад — такое видеть имеет право только он, и это даже не обговаривается. После просьбы омеги Чонгук успел его и отчитать за то, что не спал, после чего принц смутился сильнее, бормоча в своё оправдание «бессонница» и «рисование».
Тэхён, в свою очередь, узнал, что Чон изучает языки, и уже знает довольно много: родной язык, французский, испанский, немецкий. Часто омега спрашивал, как будет на том или ином языке какое-нибудь слово, а альфа отвечал, при этом рассказывая ещё много-много нового. Ещё, ко всеобщему удивлению, мужчина играет на пианино. Узнали об этом, когда он одним тёплым вечером сел за инструмент. Тэхён не смог удержаться и подошёл тогда к альфе, завороженно наблюдая за пальцами, перебегающими с одних клавиш на другие и извлекающими из инструмента звуки, складывающиеся в нежную мелодию. И каково было удивление омеги, когда он услышал тихое подпевание Чона в такт музыке! Песня и голос настолько запали в тонко устроенную душу, что омега в тот же вечер смущённо просил исполнить её в саду только для него, что Чонгук и сделал, взрывая вулканы в душе принца окончательно.
Их отношения развивались стремительно, но в то же время не сумасшедше, а скорее аккуратно, как само собой разумеющееся, словно так и должно быть: Тэхён почти без сомнений доверял себя и свои мысли, Чонгук охранял и иногда даже про брата забывал, утопая в нежности к омежке, когда он иногда брал сильную мужскую руку в свою, игрался с пальцами, сплетал их со своими, и смущался, понимая, что ведёт себя странно. Объяснения были всегда одни и те же: план ведь, и за его действиями ничего больше не стоит, хотя Чонгук прекрасно понимал, что это далеко не так. Их отношения с самого начала были настоящими, а план, в котором Чонгук иногда на секунду сомневался, был лишь подстроен под них. И оба совсем уж забыли, что являются представителями королевств, между которыми вроде как обострённые отношения, и чуть что случись, война сразу же нагрянет, а они по разные стороны окажутся.
Джин и Намджун замечали всё это, переглядывались часто и улыбались, когда альфа заботился о принце, но не вмешивались, так как мужчине доверяли, а его положительное влияние на омежку и невооружённым глазом видно: это уже все приближённые ко двору заметили и обсуждали. Тэ стал более открытым, словно не было смерти Сехуна, которая тяжёлым отпечатком лежала на душе принца, а Чонгук словно себя наконец-то нашёл после долгого подчинения брату. Первая влюблённость, накрывшая волной, Тэхёна не отпускала. Родительские сердца чувствовали счастье ребёнка, не смели ему мешать, да и надобности в этом не было. Хотя, Джин высказал одной ночью сомнение в том, что у Чонгука чувства настоящие, так как боялся, что Тэхён обожжётся после, когда альфа уедет, но Намджун, более проницательный, уверил мужа: всем уже давно понятно, что между Тэхёном и Чонгуком настоящее, зарождающееся чувство любви, которое, возможно, перерастёт во что-то большее. Но Джин не унимался, переживал, ведь Чонгук и Тэхён вроде как разные совсем, и вместе быть не могут, но Намджун лишь улыбался по-доброму, говоря о любви и её силе. Необходимо лишь подождать, и всё само собой образуется.
И оно образовывалось. С каждым днём Тэхён доверял всё больше, делился самыми потаенными мыслями и переживаниями, а Чонгук влюблялся в омежку каждый день, как первый раз, так, что расставаться даже на время разговора с королём или на время занятий танцами. Принц до сих пор не пускал альфу вместе с ним, объясняя это тем, что ужасно смущается, поэтому мужчина находил другие возможности проводить время с омегой. Это он и делал. Вместе с ним рисовал, вечера проводил, разговоры вёл, и даже читал в тишине библиотеки вместе с омежкой, ведь ощущать медовый запах необходимостью стало. Однако, альфа думал наперёд и понимал: если всё пойдёт так, как он задумал, через пару недель, в лучшем случае, спустя месяц, ему придётся уехать на время. О долгой разлуке думал и Тэхён, но молчал о своих страхах, потому что не имел права предъявлять что-то альфе, хоть он и проявлял свои чувства к нему каждый день. Предосторожность брала своё, и Тэхён ужасно боялся, что те слова, которые мужчина произнёс в саду, далеко не правда, а спросить никак не решался, в то время как привязанность и необходимость видеть полюбившиеся по-королевски аристократичные черты лица росли. Омега бы и хотел, может, отдалиться от альфы, чтобы потом не так больно было, но тянулся к нему неосознанно всё равно.
И вот, сейчас они вместе в библиотеке с самого утра: Тэхён читает очередной роман, а Чонгук изучает язык, попутно поглядывая в сторону омежки и подмечая, что сегодняшняя бирюзовая лёгкая рубашка в комплекте с чёрным низом смотрится на нём великопно. И какой тут язык может быть, когда рядом такой шикарный омега сидит? Чонгук аккуратно ближе пододвигается, когда Тэхён поднимает голову и вдруг спрашивает:
— Как переводится эта фраза? — он проводит пальцем по строке, которая вызвала вопрос, а Чонгук пользуется возможностью и пододвигается так близко, что их плечи соприкасаются. И стоит ли говорить, что ему безумно нравится помогать омеге в переводах, видя его восхищенные глазки после?
— Vous êtes le faisceau qui m'a soudainement regardé de derrière un nuage et a illuminé ma vie sombre, — читает Чонгук по-французски и, попутно в голове переводя, усмехается: чертовски похоже на него и Тэхёна. — Вы — луч, который внезапно посмотрел на меня из-за облака и осветил мою темную жизнь, — тихо переводит Чонгук для ожидающего омеги, а после замечает, как покраснели его щёчки. Неужели тоже параллель между фразой и их отношениями провёл?
— Вам не кажется, что это очень похоже на нас, Ваше Высочество? — почти шёпотом на ухо омежки произносит Чон.
— Ох, что вы… Ваше Высочество… — Тэхён улыбается смущённо и счастливо, потому что прямо сейчас готов на кусочки рассыпаться, ведь альфа о том же, о чём и он, подумал.
— Может быть попробуете произнести фразу сами? — предлагает Чонгук, хитрым обманом собираясь получить в свою сторону те же слова, какие и для принца произнёс минутой ранее. И Тэхён соглашается, даже не задумываясь о хитрости альфы.
✤✤✤
Огромную библиотеку заливает яркий свет из окон с витражами, благодаря чему, преломляясь, лучи оставляют кое-где разноцветные пятнышки: ярко-жёлтые, небесно-синие и малиновые. Спокойствие, казалось бы тихого места, вдруг нарушает звонкий смех омежки. Тэхён убегает от Чонгука по длинным коридорам из высоких полок с книгами, в то время как альфа пытается поймать его, чтобы защекотать, да посильнее, ведь он заслужил поделом, смеясь парой минут ранее с произношения очередного сказанного им слова на другом языке. Пока они тренировались ту самую фразу произносить, Тэхён так много раз хохотал с произношения, коверкал слова и вновь хохотал, что Чонгук, ожидавший получить из уст омежки столь откровенные слова, рыкнул тихонько, что не осталось без внимания со стороны светловолосого принца. Он отсел тогда и с озорством глянул на альфу, в то время как он потянулся было, чтобы непослушного принца к себе притянуть. Но не тут то было! Тэхён внезапно встал и понёсся в сторону стеллажей с книгами, и мужчине ничего не оставалось, кроме как побежать за нарушителем, в шутку обещая ему самое страшное и жестокое наказание, какое сможет придумать.
Омега останавливается в конце концов у одной из полок и осматривается осторожно: Чонгука нигде не видно, не слышно, хотя минуту назад Тэ определённо слышал стук туфель о паркет за ним. Может, Чонгук решил не тратить всё же свое время на поимку нарушителя спокойствия? Маловероятно. Принц не глуп, понимает, что хельцвудский гость прячется, выжидает, а, значит, терять бдительность и выходить нельзя. Но проходит одна минута, две, пять, а тишину, кроме тикания больших настенных часов и пения птиц из открытого окна, ничего не нарушает: ни скрип деревянных полок, ни стук туфель принца о паркет, ни даже шуршания его тёмно-синей рубашки с золотой вышивкой, которую он надел сегодня, чем ненадолго заставил Тэхёна забыться в своих мыслях, так как сидела она на альфе великолепно.
Тэхён осматривается ещё раз и уже хочет выйти из места своего убежища, наивно полагая, что всё закончилось, и его простили, когда внезапно чувствует сильную руку на своей талии и слышит тихое довольное «попались, Ваше Высочество». Омега вздрагивает глядит на мужчину огромными глазами цвета моря на солнце, словно прося пощады, но Чон настроен серьёзно, и вряд ли поведётся на глазки (хотя до сих пор это работало). Альфа улыбается, и от улыбки этой у принца всё внутри тяжелеет, потому что настолько привлекательной и ничего хорошего не предвещающей он никогда у Чонгука не видел ещё. Одновременно интересно, притягательно и опасно настолько, что Тэ забывает смутиться.
Принц осторожно кладёт руку поверх чонгуковой на своей талии, пытается отстраниться, но его бессильные попытки не значат ничего для Чона. Сильные руки лишь ближе притягивают и, не встречая особого сопротивления, начинают ту самую пытку, какую их обладатель обещал, пока пытался поймать чересчур игривого сегодня омегу. Пальцы альфы легко проходятся по талии омеги, тотчас вызывая в нём смех, а после и вовсе не оставляют Тэхёну шанса вырваться, так как из-за щекотки он все силы разом теряет, заливисто смеётся и умоляет о пощаде, задыхаясь в ощущениях и не думая даже о том, что насколько близко к нему Чонгук сейчас находится и что такое поведение с альфой непозволительно.
Альфа в это время сполна наслаждается внезапно выпавшей ему возможностью слышать звонкий смех, видеть широко распахнутые глаза, наблюдать на лице очаровательную яркую улыбку и изучать милую родинку на кончике носа, там же, где и у него находится — чуть-чуть вперёд податься и можно столкнуться носами. Чонгук щекочет, на плечах даже сквозь ткань рубашки ощущает тёплые нежные пальцы омеги, которые иногда сжимаются в кулачки и бьют, но принца хельцвудского эти слабые попытки вырваться совсем не останавливают, наоборот раззадоривают.
Но, в конце концов, когда щёки Тэхёна становятся совсем красными, дыхание вконец сбивается, а аккуратно уложенные с утра волосы растрёпываются, Чонгук прекращает водить пальцами по животу и талии. Но не отпускает, всё также зажимая между корешками старых книг и собой, наблюдая за тем, как тяжело дышит омега после их дурачества, ощущая до сих пор нежные пальцы на плечах и втайне мечтая, чтобы момент не кончался, и он мог вдыхать нежный медовый запах дольше. Омежка хватает воздух ртом, хватается за плечи альфы, ещё толком не соображая, что происходит.
Вскоре Чонгук наблюдает за уже успокоившимся и притихшим омегой, поправляет его волосы рукой, смущая. Тэхён наконец осознаёт, что его руки всё ещё на плечах альфы лежат, убирает их, но места найти не может, как и глаза тоже никак не могут одну точку найти: то прямо на довольно улыбающегося принца смотрят, то вниз, то в сторону.
— Ваше Высочество, не могли вы бы отпустить меня? — робко просит омега, когда молчание между ними затягивается и становится совсем неловко. Но Чонгук и не думает отпускать, в то время как светловолосому принцу с каждой секундой всё труднее, ведь альфа сейчас настолько близко, что его запах забивается глубоко в лёгкие, опьяняя.
— Вы невероятно красивы, Ваше Высочество, — Чонгук нежно улыбается и проводит рукой по мягким светлым волосам, заглядывая вглубь глаз и пытаясь найти в них ответы на вопросы об отношениях между ними. Тэхён старается удержать тёмный взгляд, шепчет смущённо «благодарю» в ответ на неожиданный комплимент, которыми альфа его каждый день задаривает, но тут же голову опускает, потому что слишком.
— Нас могут увидеть, и не так понять, — вновь предпринимает попытки вырваться омега, хотя сам себе же и лжёт: нравится ведь вот так в объятиях Чона стоять, чувствовать его сильные руки на своей талии через тонкую ткань рубашки.
— Вас волнует только это? — усмехается Чонгук и сам себе удивляется, ведь никогда раньше с омежкой так себя не вёл. До сих пор не позволял себе такой близости, а теперь, поддавшись своим желаниям, оторваться не может. Но разум берёт верх: принц и правда понимает, что позволил себе слишком много, и пора бы уже отпустить омегу, хотя так не хочется…
Двери библиотеки внезапно открываются и в помещение входит один из придворных, тут же округляя глаза, а после предусмотрительно делая вид, что ничего не видел. Тэхён находит в себе силы вырваться из крепких рук альфы, смущается, но держится достойно и в знак приветствия кивает Луаню, который успевает заметить, как покраснели щёки светловолосого принца, и как хельцвудский гость зачёсывает растрёпанные волосы рукой назад. Он явно недоволен внезапным появлением ненужного здесь слуги, прервавшего веселье, но не говорит ничего.
— Ваше Высочество, из поместья Пак пришло письмо, — на конверте, отданном альфой, Тэ с замиранием души видит витиеватую подпись «Пак Чимин» и улыбается, словно ему сладость любимую дали, а после замечает, как странно придворный косится на Чонгука позади него.
— Благодарю, Луань, — Тэхён улыбается, после чего внезапный свидетель их объятий понимает намёк, кланяется и уходит.
Тэхён, как только придворный выходит, разворачивается в сторону Чонгука и осматривает его: видок и правда тот ещё. Уложенные волосы растрепались, в глазах до сих пор огоньки горят. Омега оценивает всю серьёзность ситуации и пугается: что мог подумать Луань, когда увидел их в таком виде? Внезапно становится ужасно стыдно, хочется перемотать время назад, чтобы исправить всё. Если до сих пор, когда Тэхён и Чонгук оказывались в таких смущающих, но приятных для обоих ситуациях, их никто не видел и всё оставалось лишь между ними, на этот раз всё не так. Вроде ведь просто дурачились, ничего страшного не сделали, но омега всё равно смущается дико, ведь слухи расходятся по дворцу в мгновение ока, и наверняка Луань сейчас уже разносит весть о том, что увидел парой минут ранее. Что же подумают жители дворца?
Омега, вздыхая, без слов откладывает письмо на деревянный стол, подходит к Чонгуку, тянется к вороту его рубашки и поправляет его, пытаясь верить в то, что Луань ничего там себе не надумал. Одновременно с этим Тэ понимает прекрасно, что врать самому себе о том, что это простое дурачество, нельзя. Далеко не дурачество это было. Смущающе, но приятно настолько, что тепло по всему телу разливается до сих пор.
— Как думаете, как много человек уже услышали от этого альфы историю о том, что он тут увидел? — усмехается Чонгук, пытаясь не показывать своё удивление внезапной заботе Тэхёна и садясь на скамью, чтобы ему было удобнее поправлять ворот. За вопросом мужчина скрывает своё беспокойство, ведь и сам понимает, что поймали их не в самой обычной ситуации, и если дело дойдёт до короля, попасть может и Тэхёну. Да и придворные надумать много чего могут, что уж скрывать.
— Вам смешно? — Тэхён смущается, но всё равно держит себя в руках, поправляя рубашку альфы. Думает, что сейчас он явно делает то, чего делать не должен, но всё равно принимается поправлять мягкие смольные волосы альфы, ощущая, как переживания отходят на второй план.
— А вы переживаете по этому поводу больше, чем должны, — подмечает Чонгук, хмурится и даже немного злится. Их отношения, может, и стали более свободными, но в такие моменты очень не хватает ясности. Оба прекрасно понимают, что действуют не по плану, ведь в тот самый вечер бала Чон ясно дал понять: пока Тэхён не захочет, дальше общения ничего не зайдёт. А сейчас что? Простым общением назвать их отношения нельзя. Они давно уже перешли эту черту. — Ваше Высочество, у меня такое ощущение, словно все, кроме нас, уже знают, что происходит между нами, — мужчина не даёт закончить с укладкой волос, перехватывая руки и беря их в свои.
Тэхён опускает голову, смущаясь, ведь понимает, о чём говорит Чон. О том, что повисает между ними вопросами без ответов, когда по вечерам омега сам берёт руку альфы в свою, когда тот в свою очередь смотрит на него, как на чудо, которое никому не отдаст. В такие моменты ощущения обостряются, а сердце заполняется чем-то тяжёлым, но одновременно и лёгким, что даёт возможность летать. Прямо как сейчас. Принц осознаёт, что однажды обсудить это придётся, но что говорить, не знает.
— Не заостряйте своё внимание на чужом мнении и забудьте о плане. Действуйте так, как хотите. Вы прекрасно знаете о моих к вам чувствах, вам ничего не мешает, — Чонгук переплетает пальцы с чужими, как бы в подтверждение своих слов. — Я не заставляю вас признаваться, понимаю, что для вас всё в новинку, но, Ваше Высочество, давайте не будем переживать о том, что делаем, когда и так понятно всё? Это ни к чему. Согласны?
Тэхён кивает в знак согласия, смущается, но находит в себе силы заглянуть в глубокие глаза напротив. Чонгук понимает это по своему, притягивает омегу к себе ближе, усаживает рядом, кладёт руку на талию и напоминает про письмо Чимина. Тэ в ту же секунду, словно ребёнок маленький забывает про случившееся, берёт в руки конверт, нетерпеливо распечатывает его и, не скрывая от Чонгука и попутно успокаиваясь, читает.
«Ваше высочество, пишу это письмо, чтобы сообщить вам о скором приезде. Мы с братом, как и обычно, через два дня, то есть 5 июня, прибудем во дворец. Надеюсь, погода нас не подведёт, и всё будет так, как мы задумали. Полагаю, письмо дойдёт до вас с задержкой, поэтому приедем мы, скорее всего, вечером того дня, когда его доставят. Задержка связана с тем, что гонец ещё не приехал с прошлого задания и, боюсь, прибудет только к утру.
Должен извиниться, что не предупредили раньше, но до этого момента было под вопросом: Ёнху противился, но мне удалось всё же его уговорить поехать со мной (не стану писать тут, почему он был против, думаю объяснить это при встрече).
Надеюсь, ваше самочувствие и настроение хорошие, а если это не так, Ёнху обещал, что лично поднимет вам настроение и излечит все раны так, как умеет. Он, не смотря даже на то, что не имел желания ехать, ужасно воодушевлён этой поездкой, и просит извинить его за то, что на бал не прибыл в тот раз. Его поведение в последнее время меня нервничать заставляет, но, думаю, вы помните, каковы были мои мысли, когда мы втроём встречались последний раз. Об этом мы ещё поговорим при встрече.
Между прочим, мне есть что рассказать вам о том самом вечере, когда я так внезапно исчез, и потому я так и не написал письмо: решил оставить всё на личную встречу, так как писать было бы слишком долго, а читать утомительно, как по мне. Ужасно хочу наконец-то поделиться всеми мыслями, ведь в тот вечер случилось такое… Ох, ваше высочество, вы удивитесь, и, должно быть, будете ругаться, хотя не исключено, что будете рады. Только не переживайте раньше времени, уверяю вас, делать это ни к чему.
Ну и, ко всему прочему, мне интересно узнать, что случилось на балу с вами: я ведь видел, как вы танцевали с тем альфой, и смотрелись вы вместе, стоит признать, великолепно. Кстати говоря, среди народа ходит слух, что он остался жить во дворце, что я считаю довольно странным, и верить не могу, пока не смогу убедиться сам. Надеюсь услышать от вас подробный рассказ обо всём.
Ожидайте наш приезд 5 июня, ориентировочно вечером. Скучаю и жду нашей встречи.
3 июня **** года.
С любовью, ваш друг Чимин.»
✤✤✤
Вечером этого же дня, в тёмных, подсвечиваемых лишь редкими свечами и луной коридорах слышно отголоски музыки, разговоров и смеха. Как непривычно слышать такое в стенах хельцвудского дворца! Юнги вспомнить не может, когда последний раз при Хёнвоне слышал такое. Отсутствие настоящей жизни во дворце и вечные советы угнетают ужасно, и Юнги за последние три недели часто ловил себя на мысли о том, что даже завидует Чонгуку, который в Гримдольфе, где жизнь ключом бьёт и каждый день что-то новое происходит.
Альфа вновь погружается в воспоминания о вечере, когда ему выпала возможность ненадолго забыть о том, кто он и откуда. Пышность, яркость и воздушность вечера до сих пор в его памяти были, как и омега, с которым он вечер провёл. Весёлый, прямолинейный, пухлогубый — Юнги мог многое сказать о нём. А ещё альфе до сих пор кажется, словно он иногда на дне лёгких ощущает его запах. Весенний аромат ярко-зелёной травы на бесконечном поле нереально кружил в тот вечер мужчине голову, и впридачу к этому идеально подходил к его запаху дождя. Это не давало покоя на протяжении трёх недель уже: Пак Чимин, открытый и даже чуть дерзкий омега вскружил голову, дак так, что хоть сейчас срывайся с места, едь за ним и прячь ото всех.
Чувства альфу сбивают с толку, ведь раньше он всегда аккуратен в их проявлениях был, а в тот вечер чуть не набросился на Чимина, который, к слову, совсем не против был, только улыбался и тянулся к нему, не смотря на то, что такое поведение недозволено. Наверняка тоже почувствовал то самое, только решил не говорить ничего, ведь в первую встречу не принято заявлять свои права на кого-либо. Но принято ли в первый же вечер знакомства уводить омегу с бала, прижимать в тёмном коридоре к стене и тянуться за внезапно ставшим единственным желанием и целью поцелуем? Юнги усмехается своим же мыслям: не принято. У них с самого начала всё не так, но не возникает ощущения неправильности. Наоборот всё кажется таким, каким и должно быть. Странно, безрассудно, и с другим омегой он бы так не поступил, помня о том, что за такое и получить сполна можно, только Чимин другой. С ним сдерживаться было сложно, если не невозможно. Хотелось подчинить себе, увезти далеко-далеко и присвоить.
Альфа уже предвкушает свою будущую встречу с омегой, которая обязательно состоится однажды, когда внезапно при обходе коридоров слышит приглушённые голоса и замирает, кажется, рефлекторно: за годы жизни при Хёнвоне он успел понять, что услышать то, что ты не должен, тут карается, и довольно жестоко, а потому выдавать себя нельзя. Это был именно такой случай. Иначе зачем кому-то встречаться в одном из самых отдалённых уголков замка и говорить так тихо?
Все инстинкты говорят альфе бежать, пока его не заметили, но ноги словно к полу приросли. Юнги не дышит, кажется, когда прячется за углом и вслушивается в разговор, который, судя по обстановке, услышать никто не должен был. Он искренне надеется, что его шаги не услышали.
— Ты понял меня? — сухой голос Ихёля Юнги узнает где угодно, вот только услышать его сейчас не ожидал, ведь думал, что омега находится в зале, на балу, рядом с мужем, где ему и место на самом деле.
Судя по всему, омега получает утвердительный ответ на свой вопрос, так как спустя пару секунд слышно довольное ихёлевское «слушай, что ты должен сказать». Альфа напрягается и вслушивается, ведь любому понятно, что здесь нечисто. С чего бы Ихёлю сейчас быть тут и отдавать приказы, когда можно веселиться на балу, которые он так любит? Но то, что Юнги слышит после, удивляет его намного больше, чем-то, что Ихёль в такой час встретился с каким-то альфой.
— Ты должен доложить Его Высочеству, что Чон Чонгук лжёт о своих чувствах к принцу Гримдольфа и на самом деле ничего не предпринимает для того, чтобы завоевать его сердце.
Юнги словно водой холодной обдают. Что задумал Ихёль? Ему никакого прока от этой лжи быть не должно, она лишь Чону навредит. Или всегда проницательный омега догадывается о том, что задумали принц и его помощник, а потому помешать пытается? Правда, довольно странный способ помешать, когда можно попросту всё рассказать Хёнвону. Вопросов в голове куча, но альфа вслушивается в разговор дальше, решая, что сможет подумать об этом до утра и решить, что делать со шпионом до того, как он успеет рассказать Хёнвону то, о чём попросил его Ихёль.
— А теперь спускайся вниз, но не мешай королю, донесёшь завтра утром, — Юнги еле-еле успевает спрятаться за выступом каменной стены, когда мимо проходит крепкий
альфа-шпион. Мысли в голове одна за другой крутятся, Юнги путается в них, не понимая, для чего всё это мужу короля.
Спустя пару минут, когда, как он думает, Ихёль ушёл, он выскользает из своего укрытия и осматривается: в коридоре никого, значит, можно продолжить обход дворца и заодно обдумать всё, что услышал. Теперь он даже благодарен тому, что не ушёл, когда услышал тайный разговор.
Все его размышления ведут лишь к тому, что они явно недооценили Ихёля, у которого, судя по всему, имеются свои планы как на Чонгука, так и на Хёнвона. Для чего ему направлять шпиона с неверными сведениями к мужу? Он и без того имеет на него огромное влияние: одно лишь его слово, и Хёнвон выполнит любую прихоть. Либо Ихёль теряет своё влияние, о чём во дворце поговаривали уже давно, либо всё это неспроста, и давным давно продумано. Омега, оказывается, не так прост, каким кажется поначалу. Юнги ещё какое-то время идёт по коридору, но сложить кусочки воедино не может. Не понимает, для чего это омеге, который, кажется, и так всё, что нужно для счастья, имеет.
Ко всему прочему альфа почти уверен: то, что делает Хёнвон — предательство. Неужели переворот задумал? Но не вязалось это в голове, потому что причины на это не было. У омеги было абсолютно всё, что он хотел. Положение, богатство, уважение (которое, к слову, больше на страх походило). И чего ему тогда не хватает?
Поток мыслей и догадок прекращается, когда альфу внезапно прижимают к стене лицом, заворачивают руки за спину и подставляют нож к горлу, прижимаясь сзади. Нападающего не видно, но по запаху и без этого понятно, кто это, потому альфа не спешит сопротивляться. Жизнь ему дороже свободы сейчас. Только вот спокойствие сохранять сложно — его поймали, о каком спокойствии может идти речь?
— Вы слышали то, чего не должны были, — тихим обжигающим шёпотом отмечает Ихёль ему на ухо, а у Юнги все внутренности переворачиваются. Его всё же заметили. Он молчит, так как разозлить мужа короля сейчас равно подписанию смертного приговора. — Но вы ведь даже не представляете, как много нас связывает, верно? — хмыкает. И тут альфа совсем теряется. Он ожидал угроз, но никак не этого. Что вообще может связывать его и Ихёля?
— Что вы имеете ввиду? — Юнги сглатывает, ощущая холодное лезвие на кадыке. Все инстинкты призывают бежать, но разумом альфа прекрасно понимает: если сбежит, всё будет разрушено. На кону не только его жизнь. Одно слово Ихёля, и Хёнвон может не только его кровь пролить, но и Гримдольфских жителей тоже.
— Я не слышал, но видел то, чего видеть не должен был, — Ихёль на время замолкает, давая Юнги возможность обдумать и понять, что к чему. — Около двух недель назад я заметил, что Хёнвон устаёт очень. Это удивительно для него, вы ведь знаете. И каково же было моё удивление, когда, решив проверить возможные причины, я увидел, как вы подсыпаете что-то в еду короля…
Сердце Юнги, кажется, останавливается на секунду. Если смерть придёт не сейчас, то она придёт чуть позже, он почти уверен, так как в голове омеги совсем не чувствуется того, что называется прощением. Вот только одно «но». Если Ихёль заметил Юнги ещё около недели назад, почему не остановил?..
––––––––———————
Курсивом я выделила название главы т.к оно по объему не влезло😅