Глава 52.1
Я не могу воскресить того, кто умер.
Эта мысль разъедает меня, пока я иду в приемную принцессы Элизы.
В ту ночь, когда Чонгук неосознанно убил отца Николаса, я пыталась воскресить мертвых, но безрезультатно. Я не чувствовала в них нить жизни.
Но я совершенно точно воскресила Кайла, а значит мне это подвластно. Но смогу ли я вернуть того, кто мертв уже давно?
Тонкая фигурка принцессы Элизы стоит у окна. Девочка поворачивает ко мне бледное лицо - стекла ее очков мерцают.
В комнате находятся две фрейлины, в одной из которых я узнаю Мелиссу Ким. Она жалит меня ядовитым взглядом, но почти сразу склоняется над вышивкой. Рядом сидит угрюмая камеристка королевы Летиции. Здесь же я вижу лорда Джерома, Варлоса, Чхве, советников и вооруженных военачальников.
- ...Она будет лечить столько, сколько потребуется, - долетает до меня обрывок фразы бывшего мужа.
Николас не смотрит на меня. Он вновь беспечен и ироничен. Подмигивает одной из фрейлин, вальяжно усаживается в кресло.
А меня ведут к принцессе, которая хмурит тонкие темные брови.
- Простите, но времени очень мало, - говорит она. - Во дворце много раненых. Им нужно помочь.
Я бросаю осторожный взгляд на Джерома, который встает рядом с принцессой. Он слегка склоняется к ее уху и говорит:
- Леди Лалиса должна стать мьесой. Печать нужно поставить в ближайшее время. Печать свяжет ее волю, и она будет подчинена покровителю.
Элиза опускает ресницы, ее щеки слегка розовеют, а потом она внимательно смотрит мне в глаза. Кажется, она понимает, что именно означает для меня обзавестись покровителем.
- Милорды! - внезапно раздается возглас Николаса. - Я вступил в совет вместо отца, и имею все привилегии советника, но одного не могу взять в толк. Помогите разобраться. Закон не дает права давить на женщину в вопросах выбора покровителя. Мы все, аристократы древних родов, имеем одинаковые права быть претендентами на эту роль. Так какого дьявола выбор пал на лорда Чхве?
- Вы осуждаете решение королевы? - хмурится Джером.
- Ее величества тут нет, - холодно замечает Нико.
Повисает молчание, а затем Варлос делает ход конем:
- Ваше высочество, - он поднимается и обольстительно улыбается, обращаясь к Элизе, - рассудите нас. Разве я не прав?
Принцесса озадаченно приоткрывает рот, а затем закрывает, в растерянности глядя на лорда Джерома.
- Лорд Чхве имею первоочередное право! Брачный договор предусматривает передачу ему приданого! - говорит тот.
- Или неустойки, - спорит Николас. - Сколько там, лорд Чхве? Я выплачу.
- Довольно, лорд Варлос, - отрезает Джером. - Королева определила, что Лаиса должна выбрать покровительство Чхве.
- Так может нам дождаться возвращения ее величества? - уточняет Нико.
В комнате раздается одобряющее роптание. И подогреваемый этим нестройным хором голосов Варлос припечатывает:
- Тем более, я слышал, что лорд Чхве намеревался просить ее величество дать согласие на брак с леди Ким.
- Это вас не касается, - бросает Намджун. - Может, вас заботит судьба Лалисы по другим причинам?
- Эти причины очевидны для тех, кто в здравом уме, - парирует он. - Она красива, умна и носит в себе уникальный дар.
- И этот дар - не награда для предателей! - несдержанно рычит Чхве.
Николас порывисто дергается, но один из советников обхватывает его за плечи и уводит в сторону, сбивая его пыл.
Я замечаю на себе уязвленный взгляд Мелиссы. Николас не случайно разыграл перед ней этот спектакль - девушка глубоко задета тем, что Чхве так яростно желает мной завладеть.
- Ритуал печати очень важен для нас и Равендорма именно сейчас, - говорит Элиза, привлекая к себе мое внимание. - Не противьтесь, пожалуйста. Вот увидите, все образумится. Обещаю, корона вас не оставит. Вы никогда не будете ни в чем нуждаться.
Элиза рассуждает, как ребенок. Она слишком юна, чтобы понимать, какую участь мне уготовила ее коварная мать.
- Скажите мне, где Чон Чонгук? - срывается с моих губ.
В комнате повисает тишина.
- Вы хотите его увидеть? - спрашивает Элиза.
- Если позволите мне это, я вылечу всех ваших людей безо всяких печатей.
Принцесса раздумывает. Джером вновь склоняется к ней, чтобы дать совет, но она вскидывает ладонь.
- Хорошо. Я принимаю ваше условие.
Спустя четверть часа мы спускаемся в прохладное подземелье. Пламя факелов чадит от сквозняков, гуляющих в каменных коридорах, расположенных под Белым дворцом. Нас с Элизой сопровождают воины из ее личной охраны и лорд Джером.
Впереди за оббитой железом дверью меня ждет тусклая каменная коробка, факел на стене и стол, покрытый материей с изображением герба Чонгука. А на нем - человек.
Я замираю на пороге, прикрываю на секунду глаза, потому что эта картина накрепко отпечатывается у меня в сознании.
Нас встречает щуплый, худой служитель в темной мантии. Он кланяется и докладывает Джерому, что Великий герцог готов к захоронению. Сквозь толщу мироздания я слышу, что его похоронят завтра на рассвете в королевском склепе на территории дворца.
Подхожу ближе.
Кладу ладонь на грудь Чонгука.
Мой взгляд упирается в темный бархатный камзол, ярко-синюю ленту, тяжелый золотой амулет, покоящийся на мужской груди. Мои пальцы скользят по холодному бархату к его рукам... израненным, бледным и неподвижным.
А затем я просто припадаю к ним губами - холодные.
Прижимаюсь щекой к костяшкам его пальцев, закрываю глаза, и губы шепчут сами собой:
- Я люблю тебя.
Пытаюсь почувствовать в нем отголоски жизни - хоть что-то. Бормочу: «Пожалуйста... ну, постарайся. Прошу».
И не найдя ничего - горько плачу.
Сквозь слезы смотрю в его лицо - он безмятежно «спит». Нет этой упрямой морщинки между его бровей, этих сурово поджатых губ, твердого взгляда светло-голубых глаз. Нет ничего.
Его нет.
Снова касаюсь мужской груди, взывая к жизни.
А в ответ - дикая гулкая пустота.
- Ваши силы небезграничны, - раздается за спиной голос Джерома. - Герцог мертв.
Я опустошена.
Ласкаю мужское запястье, ледяные звенья цепи его браслета. Слоняюсь к его лицу и невесомо целую в губы.
- Проснись... Проснись, прошу тебя.
И сокрушенно выдыхаю, не получив ответа. Слезы высыхают, а в груди образуется дыра. Я пошатываюсь, и Элиза сочувственно касается моего локтя.
- Я не хотела для вас такой участи, леди Лалиса. Вы не заслужили этого.
Я не отвечаю. Высвобождаюсь из ее рук и иду к выходу.
Мне не стыдно за свои слезы и чувства. Я любила Чонгука. Никогда и никого я не любила так сильно, как этого сурового, жесткого и сильного человека. Все в нем. Каждую его черту.
И теперь часть моего сердца умерла вместе с ним.
Но Кайл еще жив, и я должна вернуть ему Равендорм. А до тех пор борьба не окончена.