Глава 15
Чонгук герцог Чон
Герцог сидит в кресле с таким разгневанным лицом, будто весь мир тотчас должен испариться.
Его кресло развернули, и теперь он пялится в стену - очень увлекательное занятие. Но, что хуже, ему приходится выслушивать бредни его величества - Сайгар, чертов полудохлый монарх, умудряется мотать ему нервы, даже стоя одной ногой в могиле.
- Прикройте, пожалуйста, глаза, ваша светлость, - говорит главный королевский камердинер.
Чонгук вздыхает, закрывает глаза ладонью - цепь на его руке громко звякает.
Два лакея сменяют портрет на мольберте и отходят.
- Милорд, вы можете ознакомиться, - голос камердинера тошнотворно вежлив, но в нем скрывается тревога.
Все действо происходит в королевской опочивальне, где стоит удушливых спертый запах. Окна открывают крайне редко - доктора опасаются, что Сайгар подхватит простуду.
Чонгук убирает руку, глядя на очередной портрет.
- Ну как тебе эта? - раздается слабый, но язвительный голос короля.
Девица, что изображена на портрете, безупречно красива. Художник явно постарался. Но герцог Чон безразличен - красота его не привлекает так, как должна. Он все равно не сможет любоваться ею воочию, а значит в его глазах она ничего не стоит. Когда-то он мог наслаждаться красотой женского лица, глаз, улыбки. Теперь все в прошлом.
- Так же, как и предыдущие, - произносит он. - Мне плевать.
Король молчит, лишь делает знак камердинеру, чтобы унесли портрет.
- Герцог, ты обязан выбрать кого-нибудь, - говорит он. - Ты уже не так молод. Собираешься быть регентом, неси бремя супружества, или твои подданые так и будут считать тебя чудовищем.
Чонгук вздергивает бровь.
Кто бы говорил о чудовище? Сайгар был трижды женат и каждую свою жену он сперва любил, а затем люто ненавидел.
- Список, - герцог протягивает руку, и камердинер спешно роется на столе, идет, прищелкивая каблуками, и с поклоном вкладывает документ в ладонь Чонгука.
Герцог хмуро разворачивает список. Сплошные первые наследницы. Чонгуку нет нужды усиливать свой дар за счет родовой силы избранницы. Неужели собственная болезнь ничуть не отрезвила Сайгара? Он трижды брал в жены наследниц рода, поглощая их магию. Помимо жен, у него была еще уйма мьес, с которыми он развлекался. Все это привело к тому, что хрупкое человеческое тело короля не смогло вынести разрушительной силы дар.
Конечно, в том, чтобы обзавестись женой, был резон, но стоило об этом лишь подумать, Чон морщился, будто его заставляли жевать лимон. Он никогда не посмотрит в глаза собственной супруге, а после первой брачной ночи, отправит прочь. Ради ее безопасности он будет посещать ее только для того, чтобы зачать наследника. Или, вовсе не будет, ведь наследник ему не нужен. Это чертов суррогат вместо семьи.
Чонгук трет переносицу.
Регенту положено быть женатым. Это немного сблизит его со знатью, ведь жена будет вхожа во многие дома. Кроме того, хорошая и умная жена сумеет расположить к герцогу даже тех, кто сейчас его боится, презирает и не понимает. Возможно, супруга станет тем мостиком, который свяжет его даже с молодым королем, ведь отношения у Чонгука и Кайла так сложны, что без кого-то отстраненно-рационального в них просто невозможно разобраться.
Может, Чону все-таки стоит потерпеть в своей холостяцкой жизни женщину? Но только не из разряда слабых, нежных и ранимых. Желательно взять ту, которая даже из положения жены монстра сумеет извлечь выгоду. Которая будет в должной мере честолюбива и рациональная. Возможно, даже разумна.
... Впрочем, разве такие женщины существуют в природе?
Чонгук морщится.
- Я сказал, что подумаю, - цедит он. - Почему среди кандидаток нет вторых или третьих дочерей?
Сайгар шипит.
- Исключено, - его голос наполняется прежней властностью. - У тебя выбор лишь из тех имен, которые ты видишь на бумаге. О, первородная, мне нужно тебя учить, герцог? В постели ты, надеюсь, знаешь, что делать?
Чонгук криво скалится.
- Настолько, что мог бы и тебе преподать урок, если бы ты еще был на что-то способен, - хлестко отвечает он.
Воцаряется тишина.
Одно дело укорять двоюродного брата наедине, другое - сказать что-то настолько оскорбительное прилюдно. Впрочем, камергер, лакеи и прислуга делают вид, что они немы и глухи от рождения.
- Ты... - шипит король, - ... безумец... - он задыхается, его начинает мучить кашель.
Личный королевский врачеватель тотчас приподнимает его повыше, прикладывает к горячему лбу смоченную в отваре тряпку и стирает испарину.
- Постарайся быть хоть немного нормальным... - говорит Сайгар.
Нормальным?
Чонгук безразлично смотрит перед собой, продолжая ухмыляться. Кто бы счел его нормальным?
Герцог-Зло.
В нем нет ничего нормального.
- Возьмешь Мелиссу Ким, - в приказном тоне заявляет король. - Она первая красавица Гнемара, блестящая леди и наследница рода. Ее дар уже пробудился, а помолвку с Чхве после истории с разводом ее отец так и не подтвердил.
Чонгук тихо, низко и мрачно смеется, отчего вновь повисает напряжение.
- Я не подбираю за Чхве. Особенно, его бывших женщин.
- Да неужели? Не слишком ли много времени ты тратишь на его жену?
- Графиня Манобан, как женщина, нисколько меня не интересует.
- Кто бы знал, что эта тихая, забитая дура так очернит имя Манобан. Я думал, что она до седых волос будет лобызать Чхве пятки. Есть такой тип женщин: чем больше их унижаешь, тем сильнее они любят.
- Возможно, - задумчиво тянет Чонгук.
Это было похоже на правду. Но отчего-то герцог в этом правде вдруг усомнился.
- Думаю, у тебя не настолько плохой вкус, чтобы ты прельщался толстухами. Возьмешь леди Ким, - бурчит король. - Это моя последняя воля. Я сам сообщу ее отцу. Помолвка должна произойти в ближайшее время.
Мелисса Ким честолюбива, стервозна и корыстна. Возможно, она даже смирится с подобным браком ради перспективы быть женой регента, второй после королевы Летиции. Кстати, Сайгар выбрал Мелиссу не случайно. Перетянув на свою сторону род Ким, можно решить много проблем.
На мольберт ставят очередной портрет.
- Посмотри, как она прекрасна, - мурлычет король. - Ей недавно исполнилось восемнадцать. Ее отец заинтересован в торговле с Чхве, поэтому не возражал против того, что Мелисса станет женой разведенного мужчины. Но твоя партия устроит его куда больше.
Чонгук с интересом оглядел красивую, изящную темноволосую девушку, изображенную сидящей на софе. Безупречная осанка, острый, надменный взгляд - леди имеет характер. Аккуратная ложбинка грудей, сокрытая в рюшах декольте, тонкая талия и нежные пальчики, покоящиеся в складках пышного платья.
Теперь понятно отчего Чхве потерял голову. Графиня Ким действительно хороша.
Чонгук поднимается, и в комнате случается заминка, раздаются хаотичные метания - слуги не знают, что делать и зажмуриваются, прикрывая глаза руками, замерев в разных углах комнаты.
Герцог устало выдыхает, уже порядком привыкнув к такой реакции. Он подходит к постели, глядя на лежащего в ней Сайгара, который напоминает обтянутый кожей скелет. Время на исходе.
- Я выберу жену, когда вернусь из поездки, - говорит он. - Протяни еще немного.
- Очень смешно, герцог.
Нужно вернуть Кайла. Сейчас это важнее, чем брак. Мальчишка сумел уйти от Нила Дериша и обхитрил убийц, наводнивших Арвал. Это заслуживает похвалы - хоть что-то из уроков Чонгука отложилось в его голове. Но пора заканчивать - у Чонгука не железное терпение.
А насчет брака...
Какая, к черту разница, кто будет его женой? Пусть даже ею станет Мелисса Ким - разве это имеет значение?
***
Юный барон Роул открыл дверцу кареты, и Чонгук взобрался внутрь. Двойка самых ретивых гнемарских скакуна доставит их на вокзал до полуночи, а там их ждет комфортабельное купе. Герцог Чон планировал проспать всю дорогу. Но на самом деле, он будет занят работой. Морис даже спорить не стал, когда Чонгук велел сложить с собой все его печати.
Поездка инкогнито не означала, что Чонгук взял только Роула. Напротив, он прихватил всех, кто только мог ему понадобиться. Не имея возможности к свободному перемещению, он был вынужден всюду иметь верных людей. Поэтому, когда герцог прибыл в Арвал, его подчиненные сразу занялись его размещением. И не абы где, а в самом центре города, на постоялом дворе в апартаментах под самой крышей. Тотчас озаботились покупкой экипажа и наймом молчаливого извозчика. И лишь затем, когда великий герцог Равендорма был доволен, сыт, принял ванну и даже побрился в собственных комнатах, он велит привести к нему графиню Манобан. Одну. Без излишних церемоний, но вежливо.
И с этого момента время тянется вечно.
Чонгук заканчивает с делами, когда солнце уже садится, и его, на самом деле, начинает раздражать нерасторопность его людей. Им известно, где именно находится леди. В это время она, должно быть, уже собирается спать. Скорее всего, она хорошо поужинала, ее добрая нянюшка уложила леди в постель, не позволив ей слишком долго утомляться. Всего-то необходимо привезти даму, сказав, что ее пожелал видеть великий герцог Равендорма.
Наконец, в его апартаменты стучат, и следом раздается странно придушенный писк Мориса:
- Ваша милость...
Так заискивающе Чонгук называли только в случае, если хотели и правда его милости.
Морис входит. Один. Без графини.
- Кое-что случилось, - произносит он, кланяясь и пряча глаза. - Нам не удалось найти леди Манобан.
- Поясни, - холодно, очень.
И сердито.
У герцога нет времени. Он ненавидит, когда его планы летят к черту. Особенно так - из-за женщины, которая додумалась бегать по стране, словно преступница.
- Дом выгорел полностью, ваша милость.
Чонгук резко поворачивает голову и смотрит на Мориса так, что тот вздрагивает. Холодная, режущая и смертоносная сила рода Чон вырывается наружу, бьет в стены, словно эхо, и окутывает барона Роула, который лишь успевает сделать короткий вдох прежде, чем на него опускается первобытный ужас.
- Ваша мило...
- Где Кайл? - голос Чонгука гремит яростью. - Сюда ко мне Дериша, где бы он ни был!
И вскоре здоровяк Дериш появляется на пороге и докладывает, что на время потерял след Кайла, но точно знает, что в доме старухи-травницы он был. Вот только Нил добрался до дома слишком поздно, тот уже полыхал.
Герцог молча подходит к окну и смотрит в темное небо. Кайл хорошо обучен и довольно разумен. Мальчишка не мог быть настолько рассеянным, чтобы не почувствовать слежки. Король должен уметь предусмотреть все, раз изначально ставит себя в опасность. Себя и свою страну. Чертов Азариас.
- Бургомистра сюда, графа Бейтса и начальника сыскной полиции, - говорит он.
А ведь хотел приехать инкогнито.
Теперь же он поставит на уши все герцогство. Сегодня по тревоге поднимут всех. И искать они будут не мальчишку, потому как Чонгук не собирается рассказывать о том, что принц бежал, словно нашкодивший паршивец. Искать Чонгук намерен леди Манобан - живую или мертвую. И пусть это выглядит так, словно он в ней заинтересован - плевать. По Равендорму пойдут слухи один хуже другого. Представить страшно - мол, герцог Чон перетряс весь Арвал, пытаясь отыскать женщину, бежавшую графиню Манобан, которая опозорила себя разводом с Чхве и связью с тайным любовником.
Как же Чонгук горел от нетерпения. Давно ничего так его не распаляло.
Хотелось поставить эту женщину перед собой, завязать ей глаза, и задавать вопросы. Так, чтобы она чувствовала, какого человека заставила побегать!
Спустя четверть часа на постоялый двор, к изумлению хозяина, явилась вся высшая знать герцогства Азариас и поднялась в апартаменты неизвестного господина, который заехал утром. А еще туда-обратно вечно бегали какие-то люди.
- Ваша светлость, - лорд Бейтс кланяется, когда входит в апартаменты Чонгука со своей свитой, в числе которой был и его помощник, граф Филипп Барнз, который тоже вежливо здоровается.
Они оба слишком помяты для тех, кто опочивал в своих уютных постелях. Оба выглядят, скорее, так, будто их вытащили из-за карточного стола. А вот бургомистр и начальник полиции выглядят хоть и раздраженно, но весьма бодро.
- Не поднимайте взгляд, господа, - говорит Морис. - Его светлость даст вам указания, которые нужно выполнить незамедлительно.
И Чонгук декламирует сухо и сдержанно:
- Я ищу некую леди Лалису Манобан, которая въехала в герцогство под видом простолюдинки со своей няней по имени Азалия Фэйрел. Они обе остановились в доме, в котором до сего дня жила травница, Эльма Фэйрел. Сегодня дом сгорел. Мне нужна графиня Манобан. Русые волосы, светло-карие глаза, пышная и низкая.
Молчание.
Филипп Барнз лишь мелко трясется, обливаясь потом.
Чонгук знал этого светловолосого повесу еще со времен, когда тот создавал о себе дурную репутацию в Гнемаре. За бесконечно праздную жизнь, бесчисленные карточные долги и попорченных девок он был сослан в Арвал. И, кажется, черт возьми, он знавал леди Манобан и ее мужа, который, к слову, приходился Бранзу приятелем.
- Есть, что сказать, Бранз?
- Я... кажется видел, но не уверен... - тянет Филипп.
- Видел что? - раздраженно поторапливает Чонгук.
- Леди. Конечно, я могу ошибаться, ведь она... так... - Филипп запнулся, подбирая слова: - похорошела. Пройти было сложно. Розовощекая, приятная, словно булочка, вся мягкая и пышная. А глаза... как у кошки. Жидкий янтарь.
Мужчины, что находились в комнате, смущенно застыли. И Чонгук тоже, хотя, казалось бы, удивить его было невозможно. Внутри, в груди, все потеплело - и отчего-то еще сильнее захотелось ее, эту чертову Лалису. Увидеть своими глазами.
- Как именно она выглядела? - спросил он.
- Как служанка. В чепце и платье простолюдинки. Она несла корзину.
Чонгук опешил. Нет, ни одна аристократка не падет так низко.
- Она была одна?
- Да.
Снова противоречие. Ни одна порядочная леди не выйдет на улицу в одиночестве.
- Понимаю вашу заинтересованность, ваша светлость, - вдруг произносит Бранз. - Леди сильно изменилась с тех пор, как я видел ее в последний раз. Если я, конечно, не путаю ее с другой девушкой.
Чонгук поджал губы. Его сейчас уличили в том, что Лалиса его любовница? Это было бы оскорбительным, если бы не другое - чертовому Филиппу, который был избалован женским вниманием, Лалиса понравилась?
- К утру она должна стоять передо мной, - не желая ничего объяснять, сообщает герцог. - Разгребите все пепелище, допросите каждого, кто видел пожар - из-под земли ее достаньте. Завтра. К утру. У нее на руке выжжена брачная печать. Она аристократка, наследница древнего рода, прошу отнестись к ней соответствующе. Попытается бежать, начнет плакать, заупрямиться - действуйте мягко, но на поводу не идите.
Отыскав ее, Чонгук найдет и Кайла. Главное, чтобы мальчишка был жив... На душе Чонгука тяжелеет, но он мигом отсекает от себя эмоции. Что-то он становится слишком сентиментальным. Отчего-то вспоминает, как уносил мальчишку от рыдающей матери, и как возился с ним первое время, пока Кайл был еще слишком мал.
- Нил, - зовет Чон, когда Морис выпроваживает Бейтса и его свиту.
- Да, ваша милость?
- Возьми людей, перешерсти город, найди наемников королевы и приведи живьем.
Тот не спрашивает «как» или «зачем», а просто кивает и вылетает из комнаты.
- Морис, - Чонгук усаживается в кресло. - У тебя еще были видения?
Барон Роул долго молчит, глядя куда-то в сторону.
- В чем дело? - торопит герцог.
- Я боюсь, вы опять сочтете мои видения глупостью, - бубнит он.
- Говори.
- Я видел, как вы надеваете ваш родовой перстень на палец девушке... Вот ведь нелепица, правда?
Чонгук внимательно смотрит на Мориса - нет, здесь все очень серьезно, никакой нелепицы. Регент действительно должен жениться, это просто необходимость.
- И кто она? - с напряжением спрашивает он.
- Этого я не знаю, ваша светлость. Ее лицо сокрыто.
- А Кайл? Ты же видел его коронацию?
- Я не видел, что коронуют именно его. В моих видениях была Лалиса Манобан, которая шла к трону.
Лалиса Манобан - она, она и снова она. Всюду. Нет большего безумия, чем хотеть постичь ее. Узнать смысл ее поступков, этого чертового побега и того, почему Кайл ей доверился. Чонгук учил его никому и никогда не доверять. У короля друзей нет. И даже семьи нет. Монарх должен быть одинок, и любовь у него может быть только к собственному государству.