Глава 4
На вершине склона стоит прекрасный белый дворец - огромный, обнесенный зубчатой стеной. Над ним развеваются флаги, и я с изумлением приоткрываю рот. Но потом я просто прижимаюсь к спинке сидения, велю извозчику колесить по улицам бесцельно, а сама обдумываю сложившуюся ситуацию.
На душе тревожно.
Что, если Чхве напишет герцогу Чону?
Все внутри у меня обмирает.
А, если я напишу этому лорду первой?
Да, для женщины это смелый шаг. Но разве есть еще варианты? Что может мне грозить? Позорная выволочка? Осуждение?
- Азалия, - склоняюсь к няне, которая тоже о чем-то напряженно думает: - Как мне найти Великого герцога Чона?
Она вздрагивает, с испугом глядит в мои глаза, ища там отголоски разума. Ее удивление сейчас многим больше, чем тогда, когда я сообщила ей о своем решении уехать.
- Святая мать, - ее голос кажется сдавленным и сиплым. - Чон Чонгук очень занятой человек и... очень жестокий. Он уже давно покинул герцогство и живет здесь, в Гнемаре, во дворце.
- Здесь, - повторяю.
- Да, но он... вряд ли захочет вас принять. Правящая династия Тэнебран всегда была сильной, но у Великого герцога необычный дар. Он может убивать одним лишь взглядом.
С изумлением слушаю. У Чхве, вероятно, тоже есть дар. Теперь мне не кажется странным, что рядом с ним я всегда ощущала дикий холод.
- Во дворце существуют особые правила, - продолжает Азалия. - Южное крыло всегда закрыто, как и прилегающий парк. Великий герцог носит на руке звенящую цепь, и, если идет куда-то, лакеи и слуги бегут впереди него и приказывают всем прятаться. Только члены семьи Тэнебран могут смотреть в его глаза, не боясь за свою жизнь. Говорят, герцог убил много людей. В том числе и свою невесту.
Мрачная сказка с династиями, принцами и родовыми силами - теперь моя новая реальность.
Я все еще молчу, не зная, что сказать.
- Из-за своего дара герцог никогда не взойдет на престол, - тихо рассказывает Азалия. - Девять лет назад король Сайгар объявил своим наследником трехлетнего племянника Кайла и приказал привезти его ко дворцу, забрав у матери. Мальчика поселили в отдельном детском крыле и запретили женщинам приближаться к нему, чтобы он не вырос слабым и изнеженным.
В Равендорме существовала догма, что чем тверже характер, тем сильнее человеку даровалась магия. Чтобы закалить характер Кайла, его рано вырвали из материнских рук.
- Именно герцог Чон въехал в герцогство Азариас и забрал Кайла из рук его матери, запретив ей приближаться к ребенку. Говорят, она выла, как волчица.
Станет ли такой человек помогать мне? Проникнется ли моими словами?
- А что, если я напишу ему письмо? - срывается с моих губ.
- Ох, Лиса, - вздыхает няня. - С каких пор ты у меня такая твердолобая? Все письма на королевскую фамилию проходят через канцелярию.
- А личные?
Она задумывается.
- Не знаю. Я простая служанка.
- Как попасть в эту канцелярию?
Аза обреченно вздыхает, смотрит на белый дворец на холме.
- Нужно ехать туда.
- Вот и поедем.
Затеянное - это, на самом деле, чистой воды авантюра. Кто, вообще, может гарантировать, что меня туда пустят? Несмотря на то, что я - аристократка, я - всего лишь вздорная женщина, рискнувшая обнародовать свои семейные дела. Здесь так не принято.
Ко дворцу ведет пешеходный мост. Отсюда открываются виды на Гнемар и широкие поля, над которыми висит раскаленное летнее солнце. Я обдумываю, что именно написать в письме. Пока идем, я мысленно составляю послание, и все мои доводы кажутся не сильно убедительными. Смогу ли я убедить мужчину, взращенного в патриархальном мире, помочь мне освободиться от власти отца?
Надо действовать тоньше. Письмо не должно выражать протест, а лишь мягкую женскую просьбу о заступничестве.
На территорию дворца нас пропускают свободно, но только до административного здания. На самом деле, здесь был самый настоящий дворцово-парковый ансамбль. Безупречно ухоженные кустарники, аллеи и площадки с фонтанами и бронзовыми скульптурами. Всюду стояла стража в парадных мундирах.
Похоже на Петергоф. Правда, местность неровная, холмистая, что делает расположение зданий причудливым.
Нас встречает клерк. Сиятельные леди и лорды не стояли в очереди, их ведут напрямую в приемные покои. Там же можно составить прошение.
- Я по личному делу, - говорю служилому человеку.
- Его светлость не принимает по личным вопросам, - отвечают мне настороженно, но сохраняя вежливый тон.
- Прошу вас, - прошу горячо. - Это очень важно.
- Я доложу его помощнику, барону Роулу, - говорит мужчина и оставляет нас с Азой одних.
Длинные столы стоят у стен, здесь же - стопки бумаги и писчие принадлежности. Комната оформлена в тяжелых, мрачных тонах. Все очень помпезно и официально, и это давит.
Аза робко садится на диванчик, ставит рядом наш чемодан, а я принимаюсь за письмо. Пользоваться чернильными ручками я не умею и порчу несколько листов прежде, чем наловчится не оставлять клякс.
«Лорд Чон...»
Не то.
«Великий герцог...»
Ощущаю себя «маленьким человеком». И все это великолепие вокруг еще сильнее принижает мою значимость. Глупая... что задумала?
Опускаю подбородок на запястье и стучу острием перьевой ручки по бумаге. Со спортом я на короткой ноге, а вот официальные опусы писать не научилась.
«Дорогой герцог-Зло,
Вы меня не знаете и плевали на мою жизнь, но я нахожусь в таком отчаянии, что готова обратиться за помощью даже к Вам. Положение у меня почти безвыходное, и я готова молить Вас испепелить Вашим знаменитым взглядом (зачеркнуто) прошу Вас оградить меня от моего бывшего мужа и отца, позволив жить свободной жизнью. Жду Вашего положительного решения.
Лалиса Манобан».
Конечно, ничего подобного я отдавать не буду. Но получилось забавно.
Кладу перед собой новый лист и пишу еще одно письмо. Обстоятельное, краткое и лаконичное. Трачу на него уйму времени и несколько раз переписываю, чтобы даже почерк выглядел уверенным. Герцог не должен сомневаться, что к нему обращается леди. И я указываю, что в любой момент готова ко встрече.
Думаю, как закончить. «С глубоким уважением к Вам, леди Лалиса».
Дверь в приемные покои неожиданно распахивается и внутрь входит худощавый, светловолосый парень в круглых темных очках. Не двигайся он так уверено, подумала бы, что он не зрячий.
- Леди, - он исполняет поклон. - Я - помощник его светлости. Мне доложили, что у вас к нему личное дело?
На вид ему лет восемнадцать. Над воротничком двигается острый кадык, щек и подбородка лишь иногда касалась бритва.
Как такой молодой юноша мог подняться до таких высот?
Я подхожу к барону и с почтением кланяюсь (как умею). Про себя думаю, что стоит разучить все эти книксены и реверансы.
- Мое имя Лалиса Манобан, - говорю. - И я хотела бы передать герцогу Чону личное письмо. Оно не предназначено для чужих глаз.
Не знаю, как на это отреагирует барон, просто делаю, что должна. И не испытываю даже стыда. А юноша, тем временем, молчит. Видимо, раздумывает.
- Хорошо. Я передам ему лично в руки, - говорит он.
Я загораюсь радостью, но даже вида не подаю. Лишь с торжеством прошу Азу подать послание, а после вручаю лорду Роулу.
- Благодарю вас, - говорю ему.
- Если прошение содержит просьбу, то его светлость даст вам знать о своем решении, - сухо молвит барон.
- Я приеду еще раз, - говорю. - Когда он сможет рассмотреть мой вопрос?
- Полагаю, прямо сейчас. Я как раз тороплюсь к нему, - сообщает юноша. - За сим откланяюсь.
И снова поклон.
Барон Роул выходит из приемных покоев, а Аза, которая стоит за моим плечом, тихо шепчет:
- Юноша совсем слеп.
- Что? - изумленно вскидываю я бровь.
- Поговаривали, что его отец специально ослепил его, чтобы отдать на службу к Великому герцогу. У барона Роула открылся сильный дар эмпатии и видения. Ему не нужны глаза, чтобы воспринимать окружающее.
Безумный мир.
Жестокий и страшный.
Я подхожу к столу, собираю бумагу и писчие принадлежности. Беру аккуратно сложенный лист и все моя жизнь, включая память о соревнованиях, ослепительных склонах Эльбруса, туманных днях в Тайланде проносится перед глазами. В моих руках - не то письмо.
Не то.
Ноги подкашиваются.
Я резко бросаюсь к двери, выбегаю в коридор - никого.
Сердце обрывается. Я хватаюсь за голову.
Что теперь? Конец?
Представляю, как Великий герцог с интересом берет письмо, разворачивает и хмурится. Или впадает в откровенную ярость! Как требует привести меня, заковать или бросить в тюрьму!
- Лиса? - Азалия выглядывает из-за двери, напуганная моим поведением.
Как я могла так проколоться? Все ведь почти получилось! А теперь герцог точно сочтет меня безумной.
- Нам нужно уезжать, - говорю бесцветно. - Пойдем.
Беру чемодан. Азалия хочет забрать, но я не позволяю. Сама понесу.
- Значит, у тебя в Арвале есть дом? - бормочу, направляясь на выход.