Глава 5
Чонгук лорд Чон
Белый дворец династии Тэнебран
Холодный ветер врывается в комнату, утягивая за собой маленькую синицу. Она испуганно мечется в потоках воздуха. Крошечное сердечко работает, как поршень. В темных глазах-бусинах искаженно отражается длинный мрачный коридор дворца. Птичка летит к свету, но внезапно жизнь в ней иссякает, и она падает замертво под ноги идущего по коридору мужчины. А он не замедляет шага. Этот человек привык к смерти. Более того, он сам приносит ее. Он со смертью на короткой ноге, вечный ее слуга и помощник.
Каждому его шагу вторит звон цепи, которую он носит на запястье. Этот тихий звук действует на окружающих, как сигнал к бедствию. Впереди него уже бегут пажи и кричат во всю мощь: «Его светлость герцог Чон! Расступись!»
Он - палач. Самое страшное существо на свете.
- Ваша светлость, - торопится по коридору вслед за ним его помощник. - Сегодня ваш племянник снова подал прошение. Хочет покинуть дворец!
- Ну раз «снова», то снова ему и откажи, - бросает Чонгук.
Он входит в свой кабинет, и барон идет следом:
- Ваша светлость, есть еще одно письмо, - говорит он.
Роул был уже седьмым помощником лорда Чона. Шестеро других, несложно догадаться, зарыты под землей. Но не стоит беспокоиться об их безвременной кончине, Чонгук никого не заставлял ему служить. Просто деньги творили чудеса.
- Настолько важное?
- Оно от женщины. Аристократки. Лично на ваше имя.
Герцог вскидывает брови и смотрит в лицо Мориса. За круглыми черными очками последнего не видно глаз.
- От женщины? - переспрашивает Чонгук, берет из рук помощника письмо и читает: «Леди Лалиса графиня Манобан».
Нежные, воспитанные нянюшками и храмовыми наставницами аристократки боялись Чонгука, как огня. В его присутствии они теряли сознание. Даже при упоминании его имени бледнели. А графиня Манобан была самым ярким образчиком трепетной лани - довольно наивной, глупой и безропотной.
И что ей понадобилось?
- Она подписалась девичьей фамилией, - констатирует он. - Печати нет?
- Она написала его здесь, приехав лично, - отвечает Морис. - И была весьма настойчива. Сказала, что это важно.
- Даже так, - скептически фыркает Чонгук. - И что нужно от меня леди Манобан?
Морис долго молчит, и герцог разворачивается к нему и замечает на лице юноши улыбку - такую шаловливую, что оторопь берет. А, когда он садится в кресло, распахивает письмо и читает, у него невольно вырывается:
- Какого, мать его, черта? - и что-то внутри моментально вскипает.
Возможно, потому что за последние двадцать лет его никто не смел ни то, что оскорбить, а даже случайно задеть словом. При нем дышать боялись - вот что. А здесь «герцог-Зло». Прямо в письме. От какой-то недалекой и очень посредственной женщины. От той, что должна его бояться до судорог.
- С леди была служанка и чемодан. Я кое-что увидел, - Морис многозначительно постукивает себя по виску, намекая на свой дар. - Леди Манобан развелась с лордом Чхве. Три дня назад была снята печать.
- Что? - Чонгук не просто удивить, но Лалисе Манобан удается сделать это дважды. - Развелась? Значит, она стала мьесой?
- Не знаю, милорд. Я могу запросить у интенданта документы о ее браке и разводе.
- И для чего? - Чонгук откидывается на спинку кресла, швыряя письмо на стол. - Думаешь, я буду в этом разбираться? Может, мне броситься решать их семейные дела?
- Не могу знать, ваша светлость.
Чонгук сощуривает глаза. Пару лет назад он сам приложил руку к тому, чтобы выдать за Чхве Намджуна именно леди Манобан. Король хотел наказать и унизить Намджуна. Вот ему и подобрали крайне неудачную невесту. Но за два года гнев короля угас, и Чхве вернул себе почти все милости. А теперь он решил развестись?
- Все вопросы я решу с ее отцом.
Вот только Чонгук уверен, что Гван после подобного позора не посмеет показаться ему на глаза. Доводить свои семейные дела до того, чтобы о них знали во дворце, это удел слабых мужчин.
«Герцог-Зло».
Чонгук внутренне усмехается. Браво.
Возможно, стоило бы продемонстрировать глупой леди, на что именно способен его «знаменитый взгляд»? Чонгук помнит эту зажатую, тихую и безвольную девицу. Помнит ее безвкусные платья и красные, слегка шершавые щеки. Пришлось бы с неделю отпаивать ее успокоительными.
Нет, Великий герцог привык решать вопросы иначе. Жестко. По-мужски. А к женщинам у него совершенно другое отношение. Как к тем, кто заведомо слаб. Что с них взять, когда их жизнь - это сплошные эмоции?
И чертово письмо лучше всего это доказывает.