Дедлайн на любовь
Хана считала себя, в общем-то, счастливой девушкой.
Ну серьёзно: галочка «жизнь удалась» у неё стояла почти везде.
Своя квартира в центре, а не комната с соседкой, которая по ночам жрёт лапшу и плачет над дорамами. Свой бизнес — кофейня, причём не какая-нибудь дырка в подвале, а довольно топовое место рядом с университетом. Очередь из студентов по утрам как бесплатный Wi-Fi. Друзья, вечные тусовки, какие-никакие поклонники, стабильный доход, любимое дело.
В общем, по всем пунктам всё нормально.
Кроме одного.
Любовь.
Вот её как будто кто-то вычеркнул из жизни Ханы и сверху приписал: «вернёмся к этому позже». Только это «позже» уже тянулось слишком долго — особенно если учесть, что в свои двадцать девять она одна, как последняя пачка кофе на полке распроданного магазина.
Все её друзья, как назло, разошлись по категориям:
«съехались»,
«помолвлены»,
«в браке»,
«у нас уже ребёнок и собака, приходи на барбекю».
Хана же гордо держала статус single as fuck.
Не то чтобы это было трагедией века, но иногда, когда она возвращалась поздно вечером в свою пустую квартиру, это звание начинало давить, как слишком тугой лифчик.
Последнее Рождество окончательно добило.
Они сидели у Тэхёна, у огромной ёлки, украшенной так, словно магазин новогоднего декора вырвало сюда через портал. Все парочками: Тэхён с Хари, Джихён с Юнги. И только Хана — с бокалом шампанского и неприличным количеством мандаринов.
Пока все шумели, целовались и дурачились, она поймала себя на том, что смотрит на огоньки гирлянды и думает: «Бля, а я вообще кого-нибудь когда-нибудь встречу? Или так и буду жить с кофемашиной в качестве партнёра?»
И, не выдержав вот этой внезапной внутренней драматичности, Хана всё-таки загадала желание. Без пафоса, без вслух, просто шепнула себе под нос:
— Ладно, вселенная, давай так: в следующем году я хочу встретить своего человека. Не долбоёба, не временного, а нормального. Один раз. Но по-настоящему.
Сказала и сделала вид, что ничего серьёзного не произошло. Хотя внутри было ощущение, будто она подписала какой-то дебильный контракт, не читая мелкий шрифт.
Планы на новый год у неё были эпичные.
Во-первых, она зарегистрировалась на сайте знакомств. Прям по-взрослому, с анкетами, фотками и странными чуваками в личке.
Первое свидание прошло... нормально. Он был милым, немного скучноватым, но не кринж. Они пили кофе (конечно же), обсуждали фильмы, в какой-то момент он ляпнул, что не понимает людей, которые «работают в общепите, это же временно», и Хана мысленно его похоронила. Вежливо досидела, попрощалась и удалила чат.
Второй парень оказался лучше: шутил, выглядел прилично, даже интересовался её бизнесом. Они сходили в бар, она ржала, он пытался держать её темп, но где-то к середине вечера начал уставать от её чрезмерной активности. А к концу свидания выдал:
— Ты такая... энергичная. С тобой тяжело угнаться.
Как будто это был минус.
Ну окей, не всем же нравятся натуральные энергетики.
После двух таких попыток Хана решила сделать перерыв, пока её вера в человечество и желание убивать мужчин не смешались окончательно.
Во-вторых, у неё появился новый рабочий челлендж. Тот самый университет, возле которого она так умно открыла своё кафе, предложил официальное сотрудничество: поставки десертов и выпечки для их студенческой столовой и пары кафетериев на кампусе.
Контракт — жирный. Престиж — ещё жирнее.
Студенты и так таскались в её «Leaf & Latte», как на поклон: за кофейными рафами, коричными латте и её фирменными булочками, после которых можно было на паре сидеть счастливым и слегка толстеющим. Университет просто решил: если студенты и преподы уже ходят туда, почему бы не сделать это хоть немного официально и не грести деньги вместе.
Сегодня был первый день сотрудничества.
И Хана собиралась выкатить этому дню максимальный уровень продуктивности.
Утро началось с будильника, который заорал ровно в семь.
Хана вслепую потянулась к телефону, нащупала его, чуть не уронила на пол и, простонав, выключила.
— Я взрослый, ответственный человек, — пробурчала она в подушку. — У меня контракт с университетом. Нельзя вести себя как студентка первого курса... Но блять, почему так рано?
Поворчав ещё минуту, она всё-таки поднялась. Душ, уход, лёгкий макияж — всё на автомате.
Открыв гардеробную, Хана на секунду задумалась, а потом ухмыльнулась своему отражению.
Сегодня ей хотелось чувствовать себя не просто владелицей уютной кофейни, а женщиной, которая знает, чего хочет. И берёт.
Поэтому никаких милых свитерочков.
Чёрный топ по фигуре, голубые джинсы, подчёркивающие талию и бедра, и короткий чёрный кожаный жакет, который делал из неё смесь бариста и гёрлбосса. Пояс, минималистичное украшение на шее, аккуратный макияж с акцентом на глаза и тёмно-красный лак на ногтях.
Посмотрев на себя ещё раз в зеркало, Хана кивнула:
— Норм. Выгляжу как человек, который не даст себя наебать.
Кофе дома она не варила принципиально — это было похоже на измену собственной кофейне. Поэтому, быстро проверив сообщения (от Джихён: «удачи сегодня, королева» и от Хари: набор эмодзи кофе, сердца и какого-то танцующего человечка), она схватила ключи и вышла из квартиры.
В паркинге её ждала любимая розовая Audi — слегка заниженная, с красивыми дисками и совершенно не вписывающаяся в стереотип «солидный владелец бизнеса». Её машина была слишком... Хана.
Она хлопнула по капоту, как по плечу старого друга.
— Доброе утро, Зефирка, — протянула она. — Поехали покорять этот ёбаный мир?
Машина, конечно, не ответила, но в голове Ханы она одобрительно фыркнула.
Загрузив в багажник пару коробок с партией свежих стаканов с новым дизайном, Хана запрыгнула за руль, включила любимый плейлист и выехала на дорогу.
Сеул в это время только просыпался: люди с кофе навынос, студенты с рюкзаками, пробки, которые уже готовились стать легендарными. Но ей повезло — до кофейни она домчала удивительно быстро.
Вывеска «Leaf & Latte» уже мягко светилась, когда она припарковалась на привычном месте. Внутри через стекло виднелся движ: сотрудникам она выдала особый ранний график на сегодня.
Стоило ей открыть дверь, как над дверью звякнул колокольчик, а в нос ударил родной запах свежемолотого кофе, выпечки и корицы.
— Доброе утро, босс, — первым отозвался Джису, один из бариста, протирая стойку. — Выглядите так, будто собираетесь убить конкуренцию.
— Это был бы неплохой план, — Хана усмехнулась, проходя за стойку. — Но давайте пока просто всех накормим.
— Хана-онни, привет! — официантка Лина, маленькая, шустрая, вынырнула откуда-то из-за столиков с подносом в руках. — Я уже расставила новые таблички с меню. Студенты будут в шоке.
— В хорошем смысле, надеюсь, — хмыкнула Хана, завязывая на талии фартук.
Фартук был чёрным, с небольшим логотипом «Leaf & Latte» и маленьким незаметным сердечком в углу.
Хана заняла своё любимое место за кофемашиной. Сегодня она хотела сама контролировать всё, что выходило из бара: кофе, десерты, настроение.
Первые посетители — парочка сонных студентов — вошли почти сразу. Она приветливо им улыбнулась:
— Утро доброе, мои маленькие зомби. Что вам оживить мозг: эспрессо или что-то помягче?
— Кофе и смерть, — пробормотал парень. — У меня в девять экзамен.
— Тогда двойной эспрессо и булочка с корицей, — автоматически выдала Хана. — Чтобы умереть позже.
Пока кофе набегал в стакан, она взяла маркер и на бумажном стаканчике быстро вывела:
«Ты справишься, не ссы».
Стакан перекочевал к парню, который прочитал надпись, криво улыбнулся и выдохнул:
— Спасибо...
— Не благодари, просто сдай экзамен и приходи отмечать, — подмигнула Хана.
Такие мелочи она любила больше всего.
День закрутился.
Она контролировала всё: чтобы не забыли подготовить заказ для университета, чтобы коробки были промаркированы, чтобы новый тирамису выглядел так, будто его можно выложить в Инстаграм без фильтров.
— Хана, — окликнула Лина, — нам точно хватит людей, чтобы отвезти всё в универ? Я могу попросить брата помочь, у него машина...
— Не нужно, — отмахнулась она, проверяя накладную. — Курьер уже в пути. Мы просто красиво сложим всё и будем делать вид, что не нервничаем.
— Ты нервничаешь? — удивился Джису, ставя поднос с круассанами на витрину. — Обычно это мы тут в панике.
— Я не нервничаю, — соврала Хана. — Я просто... слегка хочу умереть. Это разные вещи.
На самом деле сотрудничество с университетом значило для неё куда больше, чем она показывала. Это было подтверждение того, что её маленькая мечта выросла во что-то настоящее, серьёзное. Не просто «мило, у подружки кафе», а бизнес, который универ ставит в официальный тендер.
В глубине души ей хотелось позвонить маме, рассказать, что всё получилось, что она не зря уволилась из корпорации и пошла против всех «будь как все». Но пока она оставила эту мысль на потом. Сначала — не облажаться.
К одиннадцати утра зал уже был набит студентами. Кто-то зависал за ноутами, кто-то зубрил конспекты, кто-то тупо листал ленту, делая вид, что занят очень важным делом.
Хана мелькала между кофемашиной и витриной как вечно заряженный электрон:
спросить, не слишком ли сладко;
подкинуть шутку;
подписать стакан чем-нибудь типичным вроде «ты не хуже, чем вчера».
Иногда она ловила на себе взгляды — кто-то явно давно хотел позвать её на свидание, но так и не решался. Она знала об этом, но пока... ну, пока у неё был контракт с вселенной и пауза в свиданиях.
— Онни, — Лина снова появилась рядом, — курьер приехал!
Хана выдохнула, вытерла руки о фартук и пошла к заднему выходу, где стоял парень с тележкой.
— Это всё в университет? — уточнил он, кивая на стопку коробок.
— Всё, — подтвердила Хана. — Будь с ними аккуратен, там моя репутация, она мягкая, как эклер.
Парень усмехнулся, помог загрузить коробки. Хана проверила документы, расписалась и, когда дверь за курьером закрылась, позволила себе пару секунд опереться спиной о стену и закрыть глаза.
Ну всё, поехали. Первый шаг сделан.
Она вернулась в зал, снова нырнула за стойку и схватилась за следующую очередь заказов. День только начинался, а она уже чувствовала приятную усталость где-то под рёбрами.
Сегодня она думает о кофе, булочках и том, как её маленькая кофейня официально заходит в стены университета.
_____
К обеду кофейня превратилась в тот самый улей, где вместо пчёл — студенты с чёрными кругами под глазами и преподаватели, которые маскируют своё выгорание сладким.
Хана крутилась у стойки уже пару часов без остановки, но усталость была приятная. Всё шло по плану, заказ для универа уже укатил с курьером, а в колонках негромко играл джаз, который она вечно называла «музыкой для взрослых людей, делающих вид, что у них всё под контролем».
— Онни, хочешь перекусить? — Лина сунула ей под нос тарелку с мини-круассаном. — Ты с утра ничего не ела.
— Я питаюсь кофе и драмой, — отмахнулась Хана, но круассан всё-таки сгребла. — Спасибо, зайка.
Она как раз делала два латте с карамелью, когда дверь звякнула, и в кафе вошёл Он.
Нет, не тот самый «Он на всю жизнь», а просто Он с большой буквы «ничего себе».
Высокий, в тёмном пальто, светлый свитер, аккуратные джинсы, волосы растрёпаны в той самой степени, когда понятно: человек не старался, просто у него так всегда. Лицо — как будто его собирали по запросу «сделайте, пожалуйста, приятно глазам»: чёткая линия скул, тёплые глаза, чуть усталая улыбка.
Хана, не стесняясь, уставилась.
Где-то в голове прошёл системный звук:
Динг. Возможное совпадение по запросу: «небудь долбоёбом, будь нормальным».
Парень пробежался взглядом по залу, зацепился взглядом за меню над стойкой и направился прямо к ней. На пару секунд Хана реально почувствовала себя той самой официанткой из дорамы, на которую идёт главный герой в первом эпизоде.
Ну, или во втором. Главное — идёт.
Она быстро поставила готовые латте на выдачу, выдохнула и натянула свою фирменную улыбку. Не ту, вежливую для «здравствуйте, ваш кофе», а ту, где 30% — обаяние, 30% — лёгкий флирт и 40% — «я вообще-то владелица этого заведения, но давай сделаем вид, что я просто бариста».
— Добрый день, — протянула она, чуть облокачиваясь на стойку. — Я Хана, ваш бариста на сегодня. Что будем пить, красавчик?
Он чуть удивился обращению, но уголок губ дёрнулся. Отлично, реакция нормальная.
— Красавчик? — переспросил он, усмехнувшись. — Это такое специальное приветствие для новых клиентов?
— Только для тех, кто выглядит, как реклама свитера, — невозмутимо ответила Хана. — Но могу перейти на официальное общение, если хотите. «Гражданин клиент», там, всё такое.
Он рассмеялся уже громче, наконец нормально на неё посмотрел. И вот тогда она поймала тот самый взгляд, который всегда искала: не «о, прикольная бариста», а внимательный, оценивающий, тёплый. Как будто он видел в ней не просто девушку за стойкой.
— Ладно, оставим «красавчик», — кивнул он. — Я Сунхо.
«Сунхо» отметила про себя Хана. Имя приятное, не кринж.
— Что ты предпочитаешь, Сунхо? — мягко спросила она, чуть ниже опуская голос. — Кофе крепкий, сладкий, с характером или так, чтобы просто дожить до вечера?
— Можно что-то... посередине? — он задумался. — Я не очень люблю слишком сладкое. И хочу что-то... тёплое.
Как и все мы в этом мире, ехидно подумала Хана, но вслух сказала:
— Давай сделаем так: я приготовлю тебе то, что бы заказала себе сама в такой день. Если не понравится — сделаю что угодно другое, за счёт заведения.
— Рискованное предложение, — Сунхо чуть наклонился к стойке. — Но мне нравится риск.
Какое-то время она молча готовила ему напиток — свой фирменный латте с карамелью и щепоткой соли, чтобы вкус был глубже. За это время успела несколько раз поймать на себе его взгляд. Не липкий, не слишком настойчивый, но... интересующийся.
Окей, вселенная, это ты так быстро решила отреагировать на моё рождественское желание? Сервис, конечно, у тебя топовый.
— Держи, — сказала она, ставя перед ним кружку. — Если будет невкусно — просто сделай вид, что всё нормально. Для моей самооценки это важно.
— Обещаю быть честным, — усмехнулся он, осторожно пригубив. — ...Вау.
— Вау «хорошо» или вау «почему это на вкус как жидкий сахар»?
— Вау «я не ожидал, что мне настолько зайдёт», — ответил Сунхо серьёзно. — Реально, очень круто.
Хана почувствовала, как внутри что-то приятно потеплело. Ну да, она знала, что готовит классно, но комплименты от симпатичного мужчины — всегда отдельная категория удовольствия.
— Хочешь присесть? — он кивнул на свободный столик у окна. — У тебя есть минутка? Я понимаю, что ты работаешь, просто... хотелось бы узнать, кто стоит за этим шедевром.
«Да, мам, сегодня я, возможно, не умру одна» ехидно отметила Хана у себя в голове.
Она повернулась к стойке:
— Джису, прикроешь меня на пять минут?
— Босс, у нас тут очередь к вечности, — возмущённо зашептал он, но улыбка его выдала. — Ладно, ладно, идите уже. Я постараюсь не сжечь кофемашину.
— Спасибо, ты золото, — Хана шлёпнула его по плечу и выскользнула из-за стойки.
Они с Сунхо прошли к столику у окна. За стеклом шевелился город, люди спешили по своим делам, кто-то смещался по тротуару с бумажным стаканчиком её кофе в руках. Ей нравилось это ощущение — будто её маленький мир и большой город постоянно пересекаются.
Сунхо снял пальто, аккуратно повесил его на спинку стула, сел напротив. Вблизи он оказался ещё приятнее: мягкие черты лица, ухоженные руки, ровная осанка. И разговаривал он спокойно, без лишнего выпендрёжа.
— Значит, ты — Хана, — начал он. — И ты владелица этого места?
— Ага, — она пожала плечами. — Бариста, владелица, психотерапевт по совместительству. Пакет услуг, так сказать.
— Впечатляет, — искренне сказал он. — Я как-то пытался работать в кафе, когда учился, продержался две недели. Слишком много людей.
— Люди — это как кофе, — философски протянула Хана. — Некоторые — крепкие, некоторые — водичка. Главное — научиться отличать одно от другого.
Он улыбнулся, отпил ещё глоток.
Разговор потёк сам собой. Сунхо рассказал, что работает архитектором в небольшой фирме, что любит старые здания и ненавидит лофты, где всё сделано «как у всех». Хана рассказывала про кофейню, немного про университетский контракт, пару забавных историй из жизни.
Она ловила себя на том, что ей комфортно. Не приходилось выдумывать темы, тянуть диалог за волосы. Он задавал вопросы, нормально шутил, не ныл о бывших и не говорил ахинею вроде «я просто ищу девушку, которая будет меня понимать и вдохновлять». Всё шло... слишком хорошо.
И именно поэтому вселенная, естественно, решила вмешаться.
В какой-то момент Сунхо потянулся к салфеткам, чтобы вытереть уголок губ — и Хана заметила, что нос у него слегка покраснел. Простуда? Аллергия? Ну, бывает.
Следующее произошло так быстро и так ярко, что её мозг ещё секунду не мог поверить, что это реально.
Он громко втянул носом, как будто пытаясь убрать слизь обратно, не прикрывшись ничем. Этот звук был слишком влажным, слишком долгим и слишком... живым.
Потом он, не моргнув, глотнул.
Не кофе.
Не слюну.
Это.
Хану едва не скрутило.
В голове прогремело:
ОТМЕНА. ВСЁ, БЛЯТЬ, ОТМЕНА.
Она попыталась сохранить лицо, но чувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Весь его образ «симпатичный, вежливый, адекватный» начал рушиться, как карточный домик под напором антисанитарии.
— Ты в порядке? — спросил он, заметив, как она на долю секунды застыла.
— А? Да. Да-да, конечно, — Хана судорожно сглотнула. — Просто... вспомнила, что у нас сегодня ещё поставка молока. И... э... отчёт. И... жизнь.
Он ничего не понял, но кивнул.
Хана попыталась вернуть разговор в прежнее русло, но тот самый звук уже прописался у неё в мозгу вечным фоновым воспоминанием. Каждый его вдох, каждый глоток кофе теперь сопровождались мысленной подписью: «этот человек глотает свои сопли».
И вот тут её мозг, как обычно, включил режим «радикальные решения».
Так, Хана, давай честно: ты правда хочешь целоваться с человеком, который вот это делает? Представь, что будет зимой, когда он заболеет. Нет, всё, хватит, выход здесь.
Она улыбнулась шире, чем нужно, и посмотрела на часы, которых на стене напротив даже не было.
— Слушай, Сунхо, — осторожно начала она, — я бы с удовольствием ещё посидела, но у меня реально сейчас начнётся жопа по работе. Поставки, отчёты, звонки из университета... Ты не представляешь.
— Конечно, конечно, — он быстро закивал. — Я и так занял у тебя слишком много времени.
«Да, и показал слишком много лишнего» мысленно добавила она, но вслух сказала:
— Было приятно познакомиться. Правда. Спасибо, что заглянул.
— Я ещё зайду, — улыбнулся он. — Если ты не против.
Я против физически, эмоционально и на уровне иммунитета, отозвалась её внутренняя санитарка. Но Хана всё-таки осталась воспитанным человеком:
— Заходи, — коротко кивнула она. — Кофе здесь всегда для тебя.
Она проводила его до двери, дождалась, пока колокольчик звякнет на прощание, и только тогда позволила себе выдать внутреннюю реакцию.
— Бляяяять, — протянула она тихо, практически шёпотом, но с такой душой, что Лина, протиравшая стол рядом, удивлённо подняла голову.
— Что-то случилось? — осторожно спросила она.
— Да, — Хана выдохнула, опираясь спиной о стойку. — Мой мозг ещё раз напомнил мне, почему я одна.
— Не поняла, — Лина моргнула.
— И не надо, — отмахнулась Хана. — Просто... если я когда-нибудь решу снова идти на свидания, свяжи меня скотчем и спрячь в подсобку. Пожалуйста.
Лина фыркнула, но спорить не стала.
Джису, подслушавший половину монолога, тихо поставил перед Ханой её любимый американо.
— На случай мужского кринжа, — серьёзно сказал он. — Пей.
— Спасибо, — она взяла стакан, сделала большой глоток и почувствовала, как кипяток возвращает ей способность жить.
Она посмотрела в окно. Сунхо уже свернул за угол и растворился в потоке людей. Вместе с ним растворилась и иллюзия, что вселенная решила ускориться с исполнением её желания.
Рано обрадовалась, королева. Вселенная всё ещё любит над тобой прикалываться.
Хана вздохнула, сняла фартук на секунду, перекинула его через плечо и потёрла виски.
— Всё, Хана, — тихо сказала она себе. — Перерыв. Официально.
Никаких сайтов знакомств, никаких свиданий, никаких «может, он на самом деле хороший, просто у него странные привычки».
Год только начался. Впереди работа, контракт с универом, кофейня, друзья. Любовь... как-нибудь потом.
Она снова завязала фартук, вернулась за стойку, включила погромче музыку и улыбнулась следующему клиенту.
— Добро пожаловать в «Leaf & Latte». Что вам сегодня — кофе или мотивационный пинок?
_____
К вечеру кофейня выдыхала вместе со студентами.
Самый жёсткий поток уже прошёл: те, кто учился по утрам, разъехались по общагам и домам, те, у кого пары во вторую смену, ещё только подтягивались. В зале стало спокойнее, музыка играла чуть тише, кто-то дремал над ноутом, кто-то лениво листал конспект.
Хана обожала это время. Когда кофе всё ещё льётся рекой, но уже не грозит накрыть тебя цунами.
Она протирала стойку, мысленно отмечая, что сегодня всё прошло удивительно гладко. Университет забрал свою первую партию десертов, ни один эклер не упал, ни одна булочка не сгорела, ни один студент не расплакался от стресса прямо у неё на глазах.
Вот бы и с личной жизнью так.
Только она успела об этом подумать, как над дверью звякнул знакомый колокольчик, и в кофейню, почти влетела длинными шагами Джихён.
Белая блузка с бантом, широкие джинсы, аккуратная сумка, волосы волнами — как всегда, будто вышла из рекламы «идеальный преподаватель, который не орёт и пахнет ванилью».
— Солнце моё! — Хана автоматически засияла. — Ко мне, давай сюда свою красивую попу!
— Хан, — выдохнула Джихён, тяжело опуская сумку на стул у стойки, — я официально умерла. Похороните меня с томом Шекспира и чашкой твоего капучино.
— Капучино уже в пути, — Хана потянулась за чашкой. — Как обычно?
— Как обычно, — кивнула та. — И, может, что-нибудь сладкое. Я сегодня героически не съела ни одного печенья в учительской.
— Вот это сила воли, — уважительно хмыкнула Хана. — Сейчас всё исправим.
Пока она взбивала молоко, Джихён повернулась к залу, оглядывая знакомое пространство. «Leaf & Latte» давно стало вторым домом не только для студентов, но и для преподавателей их университета. Особенно для неё, Юнги и Тэхёна: они здесь обсуждали пары, сплетничали и делали вид, что не работают по ночам.
Хана поставила перед подругой капучино, а рядом — тарелку с её любимым чизкейком.
— С тебя рассказ, как жизнь, — потребовала она. — Я тут целый день с чужими драмами, хочу свою любимую.
— Ты лучшая, — Джихён закрыла глаза и вдохнула аромат кофе так, будто это был кислород. Сделала первый глоток и простонала: — О боже... вот теперь можно и жить.
— Всё для тебя, солнце, — ухмыльнулась Хана, облокотившись о стойку. — Ну что, как вы там с вашим гением музыки? Не поругались ещё из-за носков?
Джихён закатила глаза, но улыбнулась.
— У нас всё хорошо, — сказала она, ковыряя вилкой чизкейк. — Съехались, обживаемся. Иногда, конечно, хочется задушить его за то, как он разбрасывает носки. И кружки. И ноутбук. Но в остальном — нормально.
— Нормально, — передразнила Хана. — То есть ты официально живёшь с мужчиной, который пьёт только холодный американо, пишет гениальные лекции и делает тебе массаж шеи, когда ты заёбана после пар, да?
— Может быть, — Джихён слегка покраснела, но улыбка никуда не делась. — А может, и нет.
— Боже, — Хана театрально всплеснула руками. — Все мои друзья в отношениях, а я тусуюсь с кофемашиной. Несправедливо.
— Ты тусуешься не с кофемашиной, а с собственным бизнесом, — возразила Джихён. — Это даже солиднее.
— Да-да, — отмахнулась Хана. — Только бизнес по ночам не обнимает.
Они обе рассмеялись. На секунду стало совсем тепло и спокойно, как будто никакие дедлайны, контракты и рождественские желания не существовали.
— Ладно, — Хана подперла подбородок рукой. — А у тебя как в универе? Студенты живы? Никто не умер на твоём Шекспире?
— Пока нет, — усмехнулась Джихён. — Но я надеюсь.
— Садистка, — с уважением сказала Хана. — Что нового на фронте преподавательской жизни?
Джихён сделала ещё глоток, потом вдруг дернулась, как будто что-то вспомнила.
— А! — она чуть не пролила кофе. — Я же тебе не рассказала!
— Ох, сейчас будет хорошо, — Хана моментально выпрямилась. — Давай, выкладывай.
— У нас новый препод, — сообщила Джихён. — Объявили сегодня утром.
— Опять какой-нибудь старпер с комплексом бога? — скривилась Хана.
— Вот в том-то и дело, — вздохнула Джихён. — Нет. Это, блин, молодой препод.
Хана подозрительно прищурилась.
— Молодой препод по...?
— По айти, — ответила Джихён. — Информатика, программирование, вся эта их цифровая шняга.
— То есть, — медленно сказала Хана, — в ваш университет завезли живого молодого айтишника?
— Угу.
— И ты пришла ко мне жаловаться? — фальшиво возмутилась Хана. — Солнце, у тебя на работе редкий зверь. Радоваться надо.
— Было бы чему, — фыркнула Джихён. — Во-первых, он выглядит так, будто пришёл на фотосессию, а не на пары. Во-вторых, ведёт себя... ну...
— Ну? — с интересом потянула её Хана.
— Как похуист, — честно сказала Джихён, понижая голос. — Понимаешь, он опоздал на своё первое собрание, зашёл такой, в кожанке, без папок, без ничего. Сел, развалился, послушал пять минут и залип в телефон. Декан на него смотрел, как на вирус.
— А он?
— А ему похуй, — развела руками Джихён. — Сидит, кивает иногда, но по глазам видно — ему вообще всё неинтересно.
Хана задумчиво хмыкнула.
— Ну, знаешь, — сказала она, — учитывая, что половина преподов в вашем универе ведут себя так, будто студенты им должны квартиру и почку, похуист — это ещё ничего.
— Эй! — возмутилась Джихён. — Вообще-то я тоже препод.
— Я и говорю, — тут же поправилась Хана, — кроме тебя, Юнги и Тэхёна. Вы святые. Остальные — спорно.
Джихён усмехнулась, но тут же вернулась к теме, явно не до конца выговорившись.
— Короче, он странный, — продолжила она. — Студенты уже в коридорах шепчутся, что он какой-то «бог хакеров» или ещё что-то. У кого-то из них на ноуте была его компания открыта. Кажется, он какой-то крупный чувак из айти.
— И что он тогда забыл в вашем бедном универе? — удивилась Хана. — Пошёл самооценку поднимать за счёт студентов?
— Не знаю, — честно сказала Джихён. — Но по ощущениям ему реально похрен. Как будто он играет в какую-то свою игру.
Хана пожала плечами.
— Ну, посмотрим, — протянула она. — Как его хоть зовут, этого вашего цифрового мессии?
— Чонгук, — ответила Джихён, отрезая вилкой кусочек чизкейка. — Чон Чонгук.
Имя, как маленький камешек, упало где-то в памяти Ханы и подняло круги.
Чонгук.
Она повторила про себя, ещё раз, медленно.
Чонгук.
Что-то в этом имени царапнуло изнутри, как будто она давным-давно оставила его где-то на дальней полке мозга, под слоем пыли и детских травм.
— Чонгук... — вслух повторила Хана, чуть морща нос. — Блин, звучит знакомо. Где-то я уже слышала...
И тут вселенная, которая, видимо, всё это время сидела в углу с попкорном, нажала на кнопку «кино».
Над дверью звякнул колокольчик.
Дверь распахнулась, впуская внутрь порцию прохладного воздуха, и в «Leaf & Latte» вошёл парень.
Высокий. Чёрные свободные брюки, белая футболка, короткая чёрная кожаная куртка. На носу — тёмные очки, которые делали его похожим на кого-то между рок-звездой и телохранителем. Руки в карманах, походка уверенная, как у человека, который не сомневается ни в одном своём шаге.
Хана машинально глянула на него, по привычке оценивая.
«Красавчик» — отметила она сухо.
Губы, линия челюсти, плечи — всё на месте.
«И стоп. Ты сегодня уже обожглась на одном красавчике. Хватит. Успокойся, Пак Хана, тебе не нужен ещё один мужчина, который потенциально умеет делать гадости своим носом».
Она вернула внимание к Джихён, отмахнувшись от мысли. Парень тем временем двинулся к стойке неспешным шагом. Музыка в колонках переключилась на более ритмичную композицию, кто-то тихо смеялся в дальнем углу зала.
— В общем, — продолжала Джихён, не заметив его появления, — я уже чувствую, что студенты будут в него влюбляться пачками. Знаешь этих девятнадцатилетних: «он такой загадочный, такой холодный...»
— Ага, а потом плачут у меня на стойке, — вздохнула Хана. — Ладно, покажешь мне его как-нибудь издалека, я оценю уровень угрозы.
— Да уже могу показать, — пробормотала Джихён, глядя куда-то вбок — Кажется, у него хороший нюх на кофе...
Хана не успела уточнить, что она имеет в виду.
Прямо рядом со стойкой, почти вплотную к ним, раздался низкий, уверенный голос:
— Скажите, — протянул кто-то с лёгкой насмешкой, — у вас тут реально делают нормальный кофе, или ваша популярность держится исключительно на милых улыбках персонала?
Фраза была из той категории, когда вроде и не оскорбление, но подкол слышен с орбиты.
Хана автоматически повернула голову, готовая выдать что-нибудь острое в ответ — и застыла.
Парень уже стоял у стойки, сняв очки. На неё смотрели тёмные глаза — знакомые до мурашек. Чёрные волосы чуть растрёпаны, серьга блеснула в ухе. На брови — пирсинг, на губе — тоже. Челюсть стала резче, плечи — шире, взгляд — тяжелее.
Он подошёл ближе и, даже не удосужившись спросить меню или как её зовут, ухмыльнулся:
— Ну здравствуй, Плакса Пак.
Хану как будто ударило током.
Это прозвище она не слышала больше пятнадцати лет.
Ни один человек в Сеуле не имел права так её называть. Кроме одного. Которого она очень надеялась никогда больше не видеть.
Она медленно подняла на него взгляд и увидела всё то же самое: наглые тёмные глаза, знакомую ухмылку, выражение лица «я знаю, что тебя бесит, и обязательно это сделаю».
— ...Чонгук? — выдохнула она, чувствуя, как горло предательски пересыхает.
Джихён, до этого молча наблюдавшая за сценой, моргнула, перевела взгляд с него на Хану:
— Подождите... вы... знакомы?
Хана открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. В голове промелькнули картинки, одна за другой: разбитое колено, его ржач над тем, как она падает с велосипеда; её крик на весь двор; его ухмыляющееся лицо, когда он прячет её перчатки зимой; их бесконечные перепалки, крики, соревнования, кто кого.
«Вселенная, я просила мужчину, но не этого. ТЫ ТУТ ЧТО, СОВСЕМ ОХУЕЛА?»
Чонгук между тем не спешил спасать ситуацию. Он спокойно смотрел на неё, явно наслаждаясь её шоком.
— О да, — протянул он лениво, всё так же глядя только на неё. — Можно сказать, мы... старые знакомые. Правда, Плакса Пак?
«Старые враги» хотелось рявкнуть ей. Но язык по-прежнему работал с задержкой.
И в этот момент Пак Хана абсолютно отчётливо поняла, что всё.
Спокойной жизни пришёл конец.