the nineth step
Первое, что попалось на глаза, — это тусклое освещение двух ламп. Несмотря на то, что Чимин смотрел на лампы, в глазах была темнота, однако всё равно слепило, потому Пак попробовал повернуть голову, но что-то постороннее помешало телодвижению. Омега с большим трудом зажмурился, а потом и вовсе закрыл глаза.
Чимин вспомнил, что упал и больно ударился, а потом, скорее всего, потерял сознание, так подсказывала логика. Голова никак не болела, парень вовсе не чувствовал ничего, что было удивительно. На голове минимум должен был быть ушиб, а максимум даже представлять не хочется. С головой нельзя шутить, так говорил постоянно папа, и Пак надеялся, что всё обошлось.
— Чимин? — позвал Чонгук где-то справа. — Ты очнулся? Голова не болит?
— М-м... нет... — ответил Пак, попытавшись пошевелить головой. Но снова ничего не получилось. Чимин не мог понять что мешало, ведь он практически ничего не мог почувствовать. Но разум подсказал, что это должна была быть либо какая повязка, либо он сам не мог пошевелиться.
— Господин Пак, вам не стоит шевелиться, — послышался ещё один голос сверху.
Чимин открыл глаза, картина стала чётче, чем было в первый раз. Он снова увидел две лампы, но осмотрев помещение по бокам, омега рассмотрел какие-то трубки, синие костюмы, многочисленные коробки, сложенные коляски, костыли, небольшой экран и прочее странное оборудование, вероятнее, медицинское. Всё это объединял зелёный плюсик, что говорило о том, что Пак находился в машине скорой помощи. С левой стороны от себя заметил столбик с пакетиком какого-то растворе, откуда шла тоненькая трубочка и заканчивалась на предплечье Пака маленькой иглой — капельница.
На небольшой металлической скамейке сидел обеспокоенный Чонгук, находившийся напротив затемнённого маленького окошка. А над Чимином в кресле сидел человек в таком же синем костюме, который аккуратно висел на вешалке, и маске. Нетрудно было догадаться, что это был сотрудник неотложки.
— Господин Пак, вы чувствуете головную боль? — спросил он.
Чимин сначала хотел помотать головой в знак отрицания, но вспомнил, что не мог, потому лишь обошёлся лишь одним:
— Нет.
— Хорошо. Вам вводится доза обезболивающего, похоже уже действует, — сообщил он и привстал, чтобы убрать иглу. — Вы упали в обморок из-за головной травмы, и сейчас вы находитесь в карете скорой помощи. Вам срочно нужно сделать рентген, поэтому мы едем в травматологическое отделение, — прояснил врач всю ситуацию, ответив на все последующие вопросы омеги.
— А... я упал в обморок... Я долго был без сознания?
— Около получаса, даже меньше, — ответил уже Чон. — Всё хорошо? Точно не болит? Что-то другое?
— Господин Чон, всё в порядке, — ответил Чимин, посмотрев на секунду в сторону волнующегося Чонгука и потом снова начав рассматривать тёмный пейзаж за маленьким окошком.
Вдруг альфа подался ближе к зафиксированной больничной каталке, на которой лежал Чимин. Чон взял второго за ладонь и несильно сжал её.
Мгновенно тело током ударило, а табун мурашек пробежался по коже к рукам, совершенно не спрашивая разрешения. Чимин мало, что чувствовал, но теплоту мягких ладоней, в некоторых местах заклеенных пластырями, ощутил как нечто родное. Пак перевёл взгляд на Чонгука, никак не ожидав того, что встретится с его глазами. Омега, конечно, замечал, насколько прекрасны тёмно-антрацитовые, почти чёрные, глаза. Но удивляться подобной красоте не уставал никогда. Мурашки опять начали путешествие по телу, доставляя в какой-то степени даже приятный... дискомфорт?
В машине настолько стало тихо, что Чимин смог услышать рваный выдох вырвавшийся из уст Чонгука, при том совершенно не слыша рёв проехавшего мимо гиперкара, сигналов машин и полицейских сирен снаружи. Альфа ещё несколько секунд смотрел в глаза Паку, плотно сжав губы в трубочку, но осёкся и выдал:
— Прости меня, пожалуйста, — чувствуя вину, Чонгук сразу поспешил отвести виноватый взгляд с омеги. — Это произошло по моей вине, — голос звучал тихо, еле слышно. — Если бы не...
Пак громко рассмеялся. Эта ситуация была настолько смешной со всех сторон, что удержаться было сложно. С одной стороны, извиняющийся и виноватый Чонгук — это отдельное редкое явление (Чон — человек, не знавший слов «прости, это по моей вине»). А с другой, что доставляет чувство стыда омеге, — сам Чимин, что сумел упасть на ровном месте — при этом имя опору в виде альфы! — и получить возможное сотрясение мозга.
У господина Чона вообще были какие-то важные дела, а теперь он ещё должен таскаться с ним по неотложками и травмпунктам. А как же дежурные врачи и водители машины скорой помощи? В Корее каждый старается по-минимуму вызывать её, и омега никак не думал, что ему удастся побывать в ней. С пониманием этого смех исчез, а уголки губ стремительно поползли вниз.
— Это я должен просить прощения, господин Чон, — жалобно проскулил Пак. — Я так идиотски упал! А вам теперь приходится мотаться со мной туда-сюда. Вы зачем вообще со мной поехали? У вас же срочные дела!
— Спокойно, мне тут недалеко, дальше на такси поеду, как только буду убеждён, что с тобой ничего серьёзного не произошло, тебя положат в палату и ты будешь в полном покое.
— Вы же... — запнулся омега, передумав, что хотел сказать. — Не стоило так беспокоиться... — смущённо произнёс Чимин, не забыв покраснеть как свежий спелый томат.
Дальше они доехали без лишних разговоров. Чонгук по-прежнему не отпускал ладонь Чимина, но молча смотрел в телефон, изредка смотря на омегу и отвлекаясь на частые телефонные звонки того самого Намджун-хёна. Доктор каждые несколько минут проверял самочувствие, задавая соответствующие вопросы парню.
Через полчаса они остановились у внушительного современного здания, которое являлось какой-то клиникой с огромной вывеской у крыши «Private» и с чем-то ещё, но врач запретил Паку читать, поэтому и больше ничего он не уловил.
Это было одно большое белое здание в форме буквы «П», застеклённое коричневыми панелями наполовину. А всё здание по периметру окружали разные хвойные и прочие лиственные деревья. Всё было таким современным и крутым, что верить в то, что это была обычная государственная поликлиника, было тяжело. По виду здешнего пейзажа, это была дорогая, и причём очень, клиника. Зачем Чонгук повёз его сюда?
Чимина, не вытаскивая с каталки, повезли в травматологическое отделение для рентгена.
Как предполагалось, было всего лишь сотрясение мозга средней тяжести и ничего, к счастью, более серьёзного. Но омегу положили в клинику на две недели. А больничные счета альфа с трудом отбил у Чимина, который упорно отказывался в предложенной помощи, хотя и понимал, что несколько миллионов, которые вытрясет с него столько премиальная клиника, не вытянул бы никак.
***
Чонгук знатно опоздал к следователю. Пока был с Чимином, потерял два часа времени, ещё и такси медленно ехало, а альфа тем более соврал омеге, что ему недалеко, ведь они поехали в другую часть города. Больница, при котором был нужный морг находилась отнюдь не близко.
Намджун его бы точно убил на месте, если бы рядом не была полиция, — ведь ждать столько времени, нервничая и злясь из-за видите ли «хён, я позже буду, у меня срочное дело».
Намджун и ещё один мужчина сидели на лавочке около входа, уставившись каждый в свой смартфон. Как только Чонгук подошёл, первый встал, намереваясь сначала поздороваться. Но не похоже было на то, что тот хотел как-то устроить младшему взбучку.
Второй тоже не заставил себя ждать, поднявшись с насиженного места. Глаза высокого альфы с немного потрепанными ветром карамельными волосами скрывали солнцезащитные очки броулайнеры, немного спущенные на крючковатом носу, с фирменными маленькими золотыми овальными вставками на верхних краюшках. Чонгук, даже не видя его взгляд, мог сказать, что тот было как обычно лукавым и озорным. А продолговатое лицо украшала широкая улыбка, оголявшая идеально ровные и белоснежные зубы.
В отличие от новоприбывшего, одетого с иголочки, он был одет лишь в классически шорты песочного цвета, белую рубашку-поло и белые кеды.
Его звали Чон Хосок, младший брат отца Чонгука, не особо поддерживавшим связь с ним и его семьёй, обделённый и обиженный несправедливостью — она же состоялась в наследстве, которое полностью получил старший брат. А теперь, видать, надеялся увидеть труп собственного брата.
Отец Чонгука не являлся полностью для него родным. Даже смешно как-то становилось — в их роду будто бы была традиция заводить ещё одного ребёнка от другого омеги, когда старшему уже порядком двадцать. Вот так и случилось. Только отец Чонгука, в отличие от своего, всё своё состояние поделил пополам между своими детьми, и такой шанс Хосок не упустил бы ни за что.
— Хосок-хён, что ты здесь делал? — задал вопрос Чонгук и, уже обращаясь к Киму, продолжил: — Где следователь?
— Он ушё...
— Меня вызвали тоже, — ответил Чон, перебив собиравшегося сказать Намджуна. — Так как я уже пришёл, у тебе нет надобности туда ходит. Фе-е-е, там так воняет, а ещё и холодно, — поморщился альфа, — надо было хоть пиджак надеть. — нухмрился. — И оу-у-у бр-р-р, такая мерзость.
Хосок скривился в отвращении, прикрывая рот рукой, делая вид, что его вот-вот стошнит. Он всегда, каким его помнит Чонгук, был таким театральным, постоянно всё преувеличивал и яро использовал свою мимику и жесты. Это однозначно бесило не только его, но и многих остальных, включая его отца. Вспоминая эти моменты, Чонгуку в какой-то степени становилось даже жаль своего дядю и его неполноценную без чьей-либо любви жизнь.
— Я, как вошё-о-ол... мне сразу стало плохо. Эх, Гук-и, хорошо, что я туда пошёл, твоя бедная детская психика бы точно не выдержала. Трупы такие мерзкие, а я поесть не успел!
Чонгук, отбросив мысли о сострадании и жалости, быстро вспомнил, зачем вообще здесь находился и перешёл к сути:
— Судя по твоему радостному тону, дядя, всё обошлось? — раздражённо взглянул на него Чон, никак не ожидая следующего. — Или по тебе можно предполагать иначе, — произнёс далее, вытянув правую бровь.
— Гук, не груби, — попытался вмешаться Ким, но на него ни первый, ни второй не обратили внимание.
— Оу, — улыбка сразу пропала, а лицо стало вмиг серьёзным. — Я наиискреннейше соболезную, Чонгук-а.
Альфе даже дослушать не надо было, он сорвался с места ко входу, но Намджун вовремя перехватил его за талию, удерживая сопротивлявшегося младшего.
— Пока я сам лично не увижу, я не поверю не единому твоему слову! — воскликнул Чонгук, вырываясь из хватки хёна и поднимаясь по ступеням.
Вначале ему пришлось подписывать какие-то бумаги, что заняло некоторое время, а после на него накинули халат и попросили надеть маску.
Стоя уже в холодном помещении, альфа лишь замер — работник неспеша дёрнул за металлическую ручку контейнера и отодвинул ящик, а следом и второй.
От увиденного зрачки расширились, Чон смотрел неверяще, насторожено. Он видел их, родителей. Чонгуку стало страшно, страшно смотреть, что хотелось спрятаться от этой картины, страшно тронуть. Но он смог —холодных и безжизненных тел касаться было невозможно, поэтому, съежившись от такого холода, сразу отдернул руку.
Чонгук увидел отца, у которого не осталось и половины лица, но это был он — точная копия самого Чонгука, которого он видит каждый раз, смотря в зеркало, только этот постарше, с морщинами и седыми волосами.
Альфа в другом ящике узрел папу. От того ухоженного омеги, в свои сороковые выглядевшим как на тридцать, остались лишь мягкие волосы, в которые в детстве Чон зарывался носом, пока тот раздражённо не просил перестать. Прекрасное лицо было пересечено огромной царапиной.
Чону стало тошно смотреть на такое. Правая бровь невольно дёрнулась. Чонгук отвернулся, сказав лишь: «Достаточно», и пошёл к выходу.
На улице стояли ждали те же личности — хмурый Намджун, всем взглядом показывавший, насколько он сожалел. И радостный Хосок, который, до сих пор не снимая свои очки, стоял и ждал, сложив руки в карманы шорт и явно ожидая реакции младшего, что явно его порадовала.
— Интересно, что же станет с нашим маленьким Сон-и? Думаю, я стану хорошим отцом для него, да Гук-и? — невольно завёл разговор старший.
— Ты о чём? — холодно спросил Чонгук, пытаясь понять, к чему старший стоит все эти загадки.
— Понимаешь, тут такое дело, что тебе, одинокому сомнительному...
Хосок внезапно замер, хватаясь за край очков и немного спустив их, чтобы посмотреть на Чона без линз. Потом, пройдясь оценивающим взглядом по нему, продолжил:
—... Ну, не сомнительному, но всё равно одинокому. Так вот, одинокому мужлану суд не доверит такого маленького ангела, как Чонсон-и. Я-то прекрасный мужчи...
— К чему ты клонишь? — не выдержал Чонгук, прерывая старшего. — Я самый близкий к нему родственник.
—... на. Йа! Папочка не учил тебя, что перебивать взрослых нехорошо?
— Перестань фамильярничать! Говори, что хотел сказать и проваливай! — вмешался Намджун, тоже уже не выдержавший его присутствия.
— Ладно-ладно. Кому суд даст опеку над маленьким ребенком? Одинокому мужчине, у которого на уме есть только работа, и чтобы мелкого воспитывала толпа нянек и гувернёров. И-и-или же... — сделал паузу. — Тому, у кого уже есть счастливая семья со скорым пополнением и милым псом, — с широкой улыбкой повышенным тоном издевательски радостно воскликнул Хосок.
Что этот индюк сказал? Пополнение?
Видя красноречивый взгляд, Хосок не отказался в возможности подтрунить:
— Не знаешь, каким образом детей делают, Гук-и? — скептически вытянул бровь старший Чон. — В общем, что я хотел тебе сказать-то... — остановился он. — Детскую можешь не обставлять, игрушки не покупать, — посоветовал Хосок и, как можно милее и приторно слаще улыбнувшись фирменной улыбкой с оголёнными белоснежными и ровными зубами, продолжил: — Не понадобятся.
— Ты не можешь так поступить! — крикнул Чон.
Кулаки сжались до побеления костяшек, зрачки сузились, а зубы противно заскрипели. Чонгук сам по своему темпераменту был не особо вспыльчивым, но сейчас так хотелось врезать по этой слащавой роже.
— Ай-ай, успокойся, сам же понимаешь, всем так будет лучше, — лукаво улыбнулся Хосок.
После сказанных слов, альфа направился к выходу из территории. И тут уже повернул ручку ворот, но повернул голову в сторону Чона младшего, как только тот заявил:
— Хён... — прошептал Чонгук. — Я не сдамся просто так.
Хосок вновь развернулся, демонстративно закатив глаза, в показе того, что ему абсолютно наплевать, и вышел. Младший лишь остался наблюдать через прутья забора, как тот весёлой игривой походкой подошёл к машине и сел в неё, заводя. Он поспешно покинул место, а Чонгук так и стол, уставившись в одну точку.
Да будь у этого Хосока хоть три мужа, десять детей и двадцать питомцев, Чонсона он не отдаст.
— И чего ему неймётся? — после недолгой паузы произнёс Ким. — Свою компанию с нуля создал. Сыт и одет. Куча дорогущих тачек.
Чонгук цокнул, насупившись.
— Пф, детская травма, — с долей презрения хмыкнул Чон. — Хён, а теперь, что нам делать — он прав насчёт суда.
— Не знаю, придумаем что-нибудь... придумаем... Для начала надо устроить похороны и поминки.
— Займись этим.
С этими словами Чон пафостно на манер дяди развернулся и пошёл к выходу из территории к своем машине, но проделав несколько шагов, вспомнил, что машины-то нет.
— Хён, подвезёшь меня до «Привата»? — развернувшись попросил альфа.
Намджун не помедлил и нагнал его.
— Зачем тебе туда? Что-то болит? Беспокоит?
— Нет, там Чимин. И да, можем Чонсона из дома забрать? Проведаем его вместе.
От одного воспоминания об этом неуклюжем комочке с пухленькими розовыми щёчками и маленьком вредине на лице захотела появиться улыбка.
***
— Секретарь Мин, мне срочно нужен беременный муж и желательно беременный от меня. Срочно, брось всё. — произнёс альфа, забежав в свой кабинет.
Мин Юнги спокойно сидел на своём рабочем месте у входа кабинет президента и разбирал месячные отчёты отдела продаж, как по этажу раздался звук шагов, стремительно приближавшихся к кабинету. Чон Хосок уже достиг своего секретаря, а тот быстро увидев новое лицо на этаже сразу же встал со своего кресла и поклонился в знак приветствия.
Услышанный очередной приказ несколько отличался от остальных. Ну как несколько...
И где, подскажите, ему найти беременного от него омегу?! Порой президент Чон так бесил своей непредсказуемостью.
Ну что, не ждали меня? а я тутутутутутут