Глава 24. Лиса
После испытания я вернулась домой, к Чонгуку, переоделась в легинсы и футболку, выключила телефон и закрыла ставни.
Оказавшись в непроглядной темноте, провалилась в глубокий сон. Мне приснился зеленоглазый мальчик, который, присев и уперев руки в колени, наблюдал за ползущими по тротуару муравьями. Потом я увидела, как тот же карапуз печет печенье, слизывая со стола сахарную пудру. Как разрисовывает лист бумаги размашистыми каракулями и взахлеб рассказывает о битве между демонами и смертными, во время которой по улицам текли реки крови, - говорит о событиях, которым ребенок вообще не должен был становиться свидетелем.
Когда я проснулась, солнце уже садилось за горизонт, и розовые косые лучи пробивались сквозь щели в деревянных ставнях. Признаюсь, я была разочарована, но уверяла себя в том, что еще не все потеряно, возлагала большие надежды на следующее испытание. Как только Чонгук объявит, что нужно будет сделать, я начну готовиться.
Я села на постели и обвела взглядом затемненную комнату, услышав, как громко урчит в животе. Телефон, который мне наверняка стоит включить, выдаст кучу сообщений от Дженни, но сейчас мне недосуг их читать. Общаться со своей расстроенной маленькой командой, вложившей в меня столько сил и времени, не хотелось. Да и что я могла сказать такого, чего они не знали? Скорее всего, как только испытание завершилось, новость разнеслась по улицам со скоростью лесного пожара.
Я поднялась с кровати и подошла к окну, чтобы распахнуть ставни. Солнце почти скрылось за линией горизонта, а небо потемнело до цвета индиго. Нежность ночи была куда приятнее глазу, чем яркий дневной свет.
Как бы мне ни хотелось остаться в своей комнате, голод упорно заставлял из нее выйти. Я открыла дверь, с радостью обнаружив оставленный для меня Амоном поднос с разной снедью: тут имелись и кусочки куриной грудки, и жареная морковь с цветной капустой в масле, а также бутылочка вина и маленький бокал.
Идеально.
Я устроилась за письменным столом у окна, за которым простирался темный сад, и принялась за еду. Не знаю, что и думать: нападавшие на меня уже дважды сообщали, что их подослал Чонгук, но затем появлялся он сам и спасал меня. Если бы он в самом деле задумал прикончить меня, то, естественно, выбрал бы исполнителями тех, кто умеет держать язык за зубами. Оставлять кучу грязных следов не в его стиле.
Потягивая вино, барабанила кончиками пальцев по столу. Если бы меня спросили несколько недель назад, то я, вероятно, ответила бы, что позволила очарованию инкуба запудрить мне мозги, что игнорирую очевидное. Согласно философскому принципу Уильяма Оккама, известному как «бритва Оккама», надлежало выбрать самый простой вариант ответа. В моем случае - что Чонгук пытается одолеть меня.
Я смотрела в окно, когда увидела, как он прошел по саду и, опустившись на каменную скамью, понуро опустил плечи. Ветви яблонь образовали над его головой подобие арки. Тут он вытащил носовой платок и начал стирать с рук кровь, пачкая белую ткань красным.
Круто. И нет, нисколько не подозрительно.
Чувствуя, как ужас многоножкой ползет по позвоночнику, я повернулась с намерением спуститься по лестнице и выйти в сад якобы подышать соленым ночным воздухом. Захмелевшая от быстро выпитого вина, я мгновенно протрезвела при виде крови на руках Чонгука. Стоило мне приблизиться, как он поднял голову, и я залюбовалась мужественной красотой его лица, залитого лунным светом.
- Ты что же, весь день потворствовал жажде убийства? - спросила я.
Он бросил превратившийся в тряпку испачканный платок на скамью.
- А ты никак проспала весь день, теневая наследница?
- Да, черт возьми. - Я присела рядом с ним. - Итак, чья это кровь?
- В великом городе демонов завелся шпион, который передавал информацию «Маллеус Даймониорум», собственно, так охотники и узнали, что ты здесь. Я поймал нескольких за прощупыванием слабых мест в нашей обороне: они пытались найти лазейку, чтобы проникнуть внутрь. Кто-то подсказал им, с чего начать. Кто-то, располагающий сведениями о нашей магической защите.
- Что, если охотники на демонов разрушат защитные ограждения и стены? - продолжала выпытывать я. - Мы ведь успеем уничтожить их, прежде чем наша магия иссякнет?
- У смертных есть ракеты. Если они начнут расстреливать город, мы не успеем восстановиться от взрывов и просто прекратим свое существование.
Я содрогнулась, представив себе эту страшную картину.
- Охотники на демонов, к сожалению, весьма влиятельны. На протяжении веков они спонсировали политиков, подкупая власть. - Чонгук посмотрел на меня, и в его глазах что-то блеснуло. - Возможно, они уже не так влиятельны, как раньше. Я лично работаю над их ослаблением. - Он взглянул на свои руки. - Это кровь двух охотников на демонов. Я хотел получить ответы, выяснить, кто пытается меня подставить и кто работает со смертными.
Я глубоко вдохнула.
- Узнал что-нибудь?
- Касательно этих вопросов, нет. Зато мне стало известно кое-что гораздо более важное. - Чонгук устремил на меня взгляд своих голубых глаз. - А именно местонахождение того, что мне очень нужно: Гримориум Верум. - По его губам скользнула едва заметная усмешка. - Поиск этой книги и будет нашим следующим заданием.
Темное, тревожное чувство змеей скользнуло по моей шее.
- Почему она так важна?
Чонгук долго смотрел мне в глаза, прежде чем, наконец, ответить:
- Согласно небезызвестному тебе труду «Испытание боем в мире демонов», я не должен ничего рассказывать, но все же расскажу: книга для меня важнее, чем корона. Если я проиграю, защищать город придется тебе, и тогда эти знания тебе пригодятся, Лиса. Именно из-за гримуара мы здесь заперты. В нем содержится заклинание, которое заставляет нашу магию исчезать после нескольких дней нахождения вне городских стен или в подземельях. Заклинание, что отправляет нас в подземный мир, если мы зайдем слишком далеко. Только Гримориум Верум освободит нас. Он хранится в штаб-квартире охотников на демонов в Садбери. Тот, у кого находится этот гримуар, по сути, распоряжается и судьбой мира смертных. Очевидно, в моих руках он был бы в большей безопасности.
- Зачем открывать городские ворота, когда мы точно знаем, где найти охотников на демонов? - спросила я. - Нам нужно прикончить только их, а остальных смертных оставить в живых. Если сумеем уничтожить охотников на демонов, то тем самым, возможно, предотвратим войну. - Я глубоко вдохнула. - Ты недооцениваешь их влияние. Быть может, получится стереть их с лица земли.
- Мне нужно снять проклятие, которым смертные связали нас по рукам и ногам.
- Но без него демоны без разбора начнут набрасываться на людей. Разве не так было в древние времена? Помнится, ты сам мне об этом рассказывал. Они охотились на смертных, пили кровь, питались их похотью, горем или обжорством.
Чонгук вздохнул.
- Не стану уверять, что испытал все это на себе. Но как король я смог бы приказать демонам оставить людей в покое, если это поможет сохранить мир.
- Не ты ли всего себя посвятил клятве мести? - натужно сглотнув, возразила я.
- Возможно, как ты и предложила, я мог бы удовольствоваться убийством охотников на демонов, ведь именно они были зачинщиками уничтожения лилит. - Чонгук склонил голову. - Но контроль должен быть сосредоточен в наших руках, а не в руках смертных. С помощью гримуара можно повернуть время вспять и оказаться в прошлом до того, как все это произошло. - Его голубые глаза осветились печалью. - Мы могли бы снова жить в безопасности. И разрушить подземелья.
У меня возникло ощущение, что Чонгук надеется воскресить свою семью.
- Повернуть время вспять, - задумчиво протянула я. - Звучит неплохо.
Между нами воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в деревьях.
- Какой была твоя жизнь до прихода смертных? - поинтересовалась я несколько мгновений спустя.
Он грустно улыбнулся.
- В раннем детстве? Я просто хотел быть Молором, моим старшим братом. Он был похож на меня, только выше ростом. Великолепно владел мечом. Был непобедим. - Между его бровями залегла складка. - Точнее, мне так казалось. Ему было всего тринадцать, но он выглядел намного старше. Умел играть на лютне и рисовать чудовищ. Однажды подстрелил оленя в Райской пустоши. В общем, Молор был настоящим мужчиной, способным делать все на свете. Поэтому я и хотел быть им. Ну и, кроме того, мечтал открыть пекарню, где продавались бы хлебные пудинги, потому что никогда не мог ими насытиться и решил, что было бы здорово иметь в своем распоряжении подобное заведение.
- Молор, - с улыбкой повторила я, представляя двух великолепных мальчиков с серебристыми волосами, один из которых был уменьшенной версией другого.
- Трудно поверить, но, проведя некоторое время в подземелье, я начал ему завидовать, - признался Чонгук. - Потому что брат умер быстро, а я угасал медленно и мучительно. Я был Светоносцем, поэтому меня трудно убить. Но Молор умер героем, а я нет. Совсем нет. - Он снова уставился на свои руки. - Я всегда считал его взрослым, но по возвращении домой понял, как сильно ошибался. - Чонгук поднял голову, и я увидела, что его глаза сияют. - Больше я не испытываю зависти. Потому что я сейчас здесь, с тобой, а он нет. - На его губах появилась грустная улыбка.
Я почувствовала, как покраснели щеки, и смахнула серебристую прядь с его глаз.
- А какой ты была в детстве? - спросил он.
- Мечтательной. Погруженной в свои мысли. Всегда с книгой в руках. Как только узнала о профессии психолога, сразу поняла, что это было создано для меня. На занятиях по психологии в начале года мы всегда выступали в классе и объясняли, почему хотим изучать эту дисциплину. Буквально все, один за другим, говорили о своем стремлении помогать людям. Будь я лучшей версией себя, наверняка считала бы так же. На самом же деле моей мотивацией было треклятое любопытство. - Я улыбнулась. - Мне хотелось узнавать истории других людей, ведь именно этим и занимаются психологи. Сидишь себе да слушаешь чужие россказни. К тому же собственная жизнь всегда казалась мне удушающей. Потому-то я и интересовалась тем, что происходит у других. Мама была... - Я запнулась, ощутив, как стеснило в груди.
- Какой?
- Хаотичной. Непредсказуемой. Я считала ее параноиком, поскольку она вечно проверяла, заперты ли окна и двери, повсюду расставляла ловушки и в целом казалась нестабильной. Я не знала, что на нее в самом деле ведется охота. Мама частенько паниковала, когда меня не было дома, а иногда даже шпионила за мной в школе. Все это казалось ненормальным. Еще она совершенно не понимала современных детей: что они носят, как развлекаются. В своей странной одежде мы с ней выглядели двумя чудиками... В то время мне представлялось очень важным вписаться в общество, чтобы дома все было стабильно. Именно поэтому я увлеклась жизнями других. Хотела знать, что происходит за закрытыми дверями их красивых особняков. - Мое дыхание стало поверхностным. - Теперь-то я понимаю, что мама не была сумасшедшей. Она пыталась уберечь меня от сводного брата. Жаль только, что не рассказала мне всю правду.
- Как думаешь, почему она скрывала это от тебя? - спросил Чонгук.
Я окинула взором великолепие сада, засмотрелась на белые цветы, отчетливо выделявшиеся в темноте на фоне каменного коттеджа.
- Может, она думала, что я захочу вернуться в Город Шипов. Это место похоже на дом. Особенно ночью. - На глаза вдруг навернулись слезы, но я не хотела, чтобы Чонгук заметил их. - Было бы трудно устоять, невзирая на опасность.
- Это твой дом, - мягко произнес он, - и пустошь тоже. И ночь. Мы, инкубы и суккубы, создания тьмы. В стародавние времена мы бодрствовали ночи напролет, устраивали празднества света звезд и теней. Веселились в ночном небе и питались похотью смертных. До того как смертные поймали нас в ловушку, мы свободно носились в темноте по лесам, упиваясь их развратными снами. - Он оперся локтями о колени и устремил на меня пристальный взгляд. - Думаю, ты и сама это чувствуешь. Тебя влечет к дикой природе, ко тьме. Ты хочешь охотиться, как поступали мы в прошлом. Ощущаешь заточенную внутри тебя дикость и стремишься освободить ее. Хоть и зовемся Светоносцами, но родились мы в темноте.
Мне было ненавистно то, с какой легкостью Чонгук читал меня. Он мог поведать обо мне все, что я не могла выразить словами. Да, мне и вправду хотелось охотиться и продираться сквозь чащобу.
- Светоносные, рожденные во тьме. У меня не укладывается это в голове.
Чонгук поднял голову к небу и указал на Венеру.
- Согласно преданию, вначале был хаос. Затем из тьмы возник свет - бог Астарот. Каждую ночь он возвращался в тень, а по утрам восставал из хаоса. Поговаривают, Астарот был падшим богом, прекрасным, как сам рассвет. Его сыновьями были Люцифер и Ноктифер, Несущий Свет и Несущий Тьму, порядок и хаос. Второе имя Ноктифера - Таммуз. Он, как тебе известно, мой отец.
- Прекрасный, как сам рассвет, - задумчиво повторила я. - Похоже, целый день расправляясь с охотниками на демонов, ты незаметно для себя стал поэтом.
- В таком случае, мне стоит почаще мучить людей, чтобы быть в отличной форме для вечеров разговорной поэзии, которые я отныне буду проводить по вторникам.
- Я не понимаю, говоришь ли ты серьезно или шутишь. Это пугает.
Чонгук улыбнулся уголками губ.
- Пугает или возбуждает, а?
- Как ни странно, грубое насилие меня не заводит. Хотя, возможно, все это потому, что я слишком много времени провела за просматриванием страницы из «Википедии» о средневековых орудиях пыток.
- Что верно, то верно, - пробормотал он.
- Известно ли тебе о некоем приспособлении под названием «груша боли»?
- Лиса, - промурлыкал он, - ты флиртуешь со мной?
- Чонгук. - Я подалась вперед, так что наши губы почти соприкоснулись, и прошептала: - Если бы я взялась тебя соблазнять, ты бы сейчас стоял на коленях, засунув голову мне между бедрами.
Слова сорвались с языка прежде, чем я сообразила, что сболтнула, и у меня участилось сердцебиение. Глаза Чонгука потемнели, и он медленно скользнул взглядом по моему телу, задержавшись у основания бедер.
- Что ж, мой милый Светоносец, ты сама создала образ в моем воображении. - Он снова окинул меня пылающим взглядом.
Повисшее между нами напряжение было столь ощутимым, что мне отчаянно захотелось заползти к Чонгуку на колени. Чтобы не дать себе этого сделать, я схватилась руками за край скамейки.
- Что? - не выдержала я наконец.
- Ты красивая, вот и все. - Его полуночный голос обволакивал меня.
- Красивая. - От признания мой желудок перевернулся. - Я же как две капли воды похожа на твоего злейшего врага.
- Нет. Сейчас ты совсем на нее не похожа. То, как ведешь себя, выражения твоего лица - ты совершенно другая. Когда возбуждена или злишься, у тебя на щеках появляется румянец. На меня смотришь так, словно искренне хочешь понять, заглянуть мне в душу. Всякий раз, как твое сердце начинает колотиться, ты отводишь взгляд. Переполненная чувством ответственности за всеобщую безопасность, погружаешься в свои мысли. Нет, вы ни капельки не похожи.
Я испустила длинный, медленный вздох.
- Жаль, что до тебя раньше не дошло!
Он слегка поморщился.
- Где-то должен существовать мир, в котором мы с тобой встретились до того, как моя душа умерла в подземелье.
Я повернулась к нему, опершись локтем о край скамейки.
- У меня для тебя потрясающая новость, Чонгук: на самом деле ты не умер.
Он невесело усмехнулся.
- Это метафора. Под мертвым я подразумеваю бездушного.
- Хм-м. Никакой ты не бездушный. Ты спасал меня снова и снова, создал прекрасный мемориал. По правде говоря, сейчас ты выглядишь лишь немного взвинченным. Да и то в основном потому, что я только что видела, как ты вытираешь с рук кровь.
Чонгук кивнул с умным видом.
- Мне всегда было интересно, под каким прозвищем меня запомнят в веках? Король Чонгук Немного Взвинченный, по-моему, неплохо звучит. - В его глазах вспыхнули веселые искорки, и он протянул руку, легонько погладив мне скулу костяшками пальцев. - Что заставляет тебя думать, будто меня можно спасти?
От прикосновения по коже пробежала горячая дрожь, и мне отчаянно захотелось прильнуть щекой к его ладони и закрыть глаза.
- Мне нужно понять, есть ли в тебе милосердная сторона. Сможешь ли ты простить смертных.
Он отдернул руку.
- Вот как. Если они пытаются причинить тебе боль, любимая, я никогда не проявлю милосердия. Я заставлю их страдать.
В груди завинтилась острая спираль. Если то, что он говорил, правда и люди действительно пытались проникнуть в город, чтобы убить меня, ситуация становилась намного сложнее.
Все эти беседы с Чонгуком в полуночный час казались чем-то вроде секрета, который я утаивала от Дженни. Спустившись сюда, я была совершенно уверена, что раскусила его: что он - весь из себя очаровательный и хитрый, что ни единому его слову нельзя доверять. Но теперь - хотя все вокруг твердили, что он желает убить меня, - уже ни в чем не была уверена. За исключением того, что мы с Чонгуком пытаемся отыскать дорогу обратно, в прошлое.