Часть шестнадцать.
– Это неправильно! – вскрикнул Хосок, нервно откинувшись в кресле в собственной гостиной. После тревожного вечера, когда они с Юнги обнаружили исчезновение Чимина, Морган возомнил себя рыцарем, заточившим пленника в башне.
Побег Пака через окно второго этажа казался невероятным. Чимин всегда отличался непредсказуемостью, но чтобы решиться на такой отчаянный шаг... Хосок просто не мог представить. Но куда важнее другое: где сейчас Чимин? И цел ли он? Чонгук, увидев пустую комнату, молча развернулся и ушел, а Юнги вскоре получил сообщение, в котором говорилось, что их с Хосоком помощь больше не требуется. Омега жаждал хоть каких-то объяснений, но его лишили даже этого.
– Хосок, прошу, успокойся, – в который раз просит Юнги, устало вздыхая. – Это не наше дело. Они уже не дети, сами разберутся.
– Чимин и без того эмоционально нестабилен из-за последних событий. Что, если Морган доведет его до безумия? Ты же сам говорил, что от него можно ожидать чего угодно!
– С Чимином все будет в порядке, просто поверь мне, – Юнги осторожно массирует напряженные плечи возлюбленного, надеясь хоть немного унять его тревогу. Альфа и сам переживал, но не с такой острой болью, как Хосок. Видимо, все дело в том, что они с Паком не настолько близки.
Чон отмахнулся от успокаивающих прикосновений Юнги.
– Легко тебе говорить! Ты не видел, как он выглядел в последнее время. Глаза потухшие, словно звезды погасли. Он и так ходил по краю, а Морган его туда толкает!
– Может, Морган просто пытается ему помочь? – предположил Юнги, хотя сам не особо верил в свои слова. Он знал скверный характер Моргана, его склонность к манипуляциям и деспотизму. Но вслух говорить об этом Хосоку было смерти подобно. – Дай им обоим время. Чимин сильный, он справится.
В гостиной повисла тяжелая тишина. Хосок сверлил взглядом ковер, его пальцы судорожно сжимали подлокотник кресла. Юнги понимал его тревогу, но вмешиваться в чужие отношения, тем более в такие запутанные, было опасно. Оставалось только надеяться, что Морган не перейдет черту и не сломает Чимина окончательно.
– Надеюсь, ты прав, – прошептал Хосок, наконец поднимая взгляд на Мина. В его глазах плескалась боль и отчаяние. – Но сейчас я чувствую себя беспомощным. Словно стою на берегу бушующего океана и просто смотрю, как тонет мой друг.
Альфа обнял Чона, прижимая его к себе. Он не мог обещать, что все будет хорошо, но мог дать ему свою поддержку и любовь. В этом безумном мире только это и оставалось – держаться друг за друга и надеяться на лучшее.
****
Обогнув дом, словно неприкаянный призрак, Чимин горестно вздохнул. Безысходность сдавила горло. Бежать некуда. Непроглядная лесная чаща обступила его, а утробное рычание добермана, доносившееся из-за каждой двери, ведущей во внешний мир, звучало как зловещее предостережение. Любая попытка побега обернется роковой ошибкой. Пленнику не оставалось ничего, кроме как обреченно искать себе занятие, чтобы хоть как-то скоротать время в этом золотом капкане.
Мало того, что в доме, казалось, обитали одни лишь книги, так еще и холодильник зиял предательской пустотой. Часы пробили два часа дня, а Чимин так и не завтракал, и голод уже настойчиво стучался в его сознание.
– Как ты вообще до сих пор жив? – спросил омега у пса, окидывая взглядом безжизненные полки кухни. – Чонгук хоть в курсе, что тебя нужно чем-то кормить?
В ответ он встретил лишь заинтересованный взгляд, цепко следящий за каждым его движением. Этот грозный спутник начинал очаровывать Пака. И слов не скажет, но словно понимает каждое сказанное предложение.
– Если он сегодня не приедет, боюсь, нас ждет голодная смерть.
Чимин прижался спиной к ледяному боку холодильника, тщетно пытаясь унять дрожь. Беспечность Моргана казалась чудовищной. Этот альфа... Кретин! Пак ожидал многого, но чтобы морили голодом? Это было за гранью. Тем более, омега в принципе любил вкусно поесть, а Чонгук ударил прямо в больное место.
Отчаяние едва успело коснуться его сознания, как звук поворачивающегося в замке ключа вернул его в реальность. Пак бросил настороженный взгляд в коридор, предвкушая, как ядовитая желчь обид обожжет его язык.
К счастью, извергать проклятия не пришлось, потому что на кухню вошел не Чон, а Джин, осторожно заглядывая в комнату. Чимин удивленно распахнул глаза, оттолкнулся от холодильника и шагнул навстречу.
– Джин?
– Привет, Чимин! – Ким бросил на пол два неподъемных пакета и, подойдя к омеге, заключил его в крепкие объятия. – Давно не виделись, малыш!
– Что ты здесь делаешь? Разве это не секретное место, о котором знает только Чонгук?
– Ну, вообще-то да, – неловко улыбнулся Джин, возвращаясь к пакетам и водружая их на стол. – Правда, мой муж бывает тут чаще, чем сам хозяин. Если бы не Джун, Блэк давно бы сдох от голода.
– Так, значит, тебя зовут Блэк? – обратился Чимин к доберману, который снова повернул к нему морду, прежде чем продолжить обнюхивать сумки с едой, принесенные Кимом. – Что ж, приятно познакомиться.
Пак молча наблюдал, как Джин ловко разбирает пакеты с продуктами, и мысленно благодарил его за эту трогательную заботу. Ким, увлеченный кухонным колдовством, даже не замечал, как пристально Чимин следит за каждым его движением. Вроде бы тот же самый омега, что и в памятный вечер, но что-то неуловимо изменилось в нем, что-то... от чего омеге захотелось отстраниться.
Вскоре на кухню вошел высокий мужчина. Чимин помнил его. Тогда, в шумном баре, именно этот альфа пытался привести Пака в чувство, пока Юнги нарочито читал тому нотации. Он оставил после себя ощущение надежности и спокойствия.
– Еще не зачахли тут? – с улыбкой поинтересовался он, подходя к Джину и нежно обнимая его за плечи. – Я так понимаю, мы прибыли как раз к обеду?
– Да... большое спасибо, – смущенно пробормотал Чимин, обнимая себя руками. "Они выглядят так... гармонично", – подумал он. Словно две половинки одного целого: один – добрый и светлый, другой – с грубыми чертами лица и пронзительным взглядом. "Интересно, а мы с... Чонгуком выглядим так же?"
– Нас благодарить не за что, это все Морган. Он, если честно, позвонил еще утром, но возникли кое-какие дела, которые нельзя было отложить, поэтому мы задержались, – Намджун взял в руку банку с ананасами и, нахмурившись, обратился к мужу: – Ты уверен, что им этого хватит на пару дней?
Джин лукаво улыбнулся, бросив взгляд на Чимина:
– Не волнуйся, Джун-а. Я взял всего понемногу, чтобы понять вкусы Пака. А дальше уже будем исходить из обстановки. Верно, Чимин?
Чимин покраснел, почувствовав себя немного неловко от такого пристального внимания. Он кивнул, стараясь казаться непринужденным:
– Да, конечно. Спасибо большое.
Намджун внимательно посмотрел на Пака, словно пытаясь что-то прочитать в его глазах. Затем он перевел взгляд на Джина и тихо произнес:
– Ладно, иди занимайся своими кулинарными шедеврами. А я пока составлю компанию нашему молчаливому другу.
Джин, подмигнув Чимину, вернулся к готовке, напевая себе что-то под нос. Намджун подошел к столу, напротив которого стоял Пак, и, придвинув стул, уселся:
– Как ты себя чувствуешь? Морган вкратце рассказывал, что ты пережил непростой период. Не стесняйся, обращайся ко мне, если что-то понадобится.
– Да, спасибо большое, сейчас мне уже лучше, – ответил Чимин, все еще ощущая скованность, и благодарно погладил Блэка, который участливо прижался мордой к его колену.
– Чонгук просил еще кое-что передать, – произнес альфа, повернувшись к мужу и выжидающе взглянув на него. Джин, закусив губу, полез в карман джинсов, немного помедлил, а затем извлек маленькую белую баночку с таблетками и легко подбросил её альфе. Тот без труда поймал её и поставил на стол перед омегой.
– Что... что это?
– Не беспокойся, это не то, что тебе давали в клинике, – успокоил его Джун, сложив руки в замок на столе. – Это своего рода нейтрализатор, должен помочь справиться с побочными эффектами. По крайней мере, Моргану помогает.
Чимин недоверчиво уставился на белую баночку. Слова Намджуна его не успокоили, а лишь пробудили новые волны тревоги. "Побочные эффекты? Какие еще побочные эффекты?" - пронеслось в голове. Он знал, что его организм все еще восстанавливается после всего пережитого, но чтобы ему требовались какие-то дополнительные лекарства? Это вызывало опасения.
– Чонгук говорит, что после определенных... процедур, ты можешь чувствовать себя немного подавленным или тревожным, – осторожно продолжил Намджун, наблюдая за реакцией Пака. – Это просто помогает немного сбалансировать твое состояние. Не волнуйся, Джин тоже принимает их иногда, когда нервничает.
Чимин перевел взгляд с баночки на альфу, затем на Джина, который, казалось, старался не смотреть в его сторону. Что-то здесь было не так. Слишком много недосказанности, слишком много уклончивых ответов. Он поблагодарил про себя заботливого Джина, но в душе закралось сомнение.
– Хорошо, – тихо произнес Чимин, стараясь сохранять спокойствие. – Я попробую. Спасибо.
Намджун одобрительно кивнул, и в комнате повисла неловкая тишина, прерываемая лишь приглушенным стуком ножей и шепотом Джина, что-то напевающего себе под нос. Чимин чувствовал на себе пристальный взгляд альфы, словно тот пытался читать его мысли. Он отвел взгляд и посмотрел на Блэка, который преданно сидел у его ног. "Хотя бы один верный друг," - подумал Чимин, поглаживая мягкую шерсть пса.
Когда холодильник стал ломиться от заготовок, а на плите стоял горячий обед Кимы уехали. Они оставили омеге простенький телефон, и ноутбук который по их словам должен был скрасить одиночество парня. Хотя на самом деле Чимину бы хватило и обычного альбома с карандашами. Омега не знал сколько еще проведет здесь взаперти, но чувствовал что это кажется надолго. А еще...еще ему бы хотелось поговорить с Чонгуком. Так же просто, как вчера в парке. Явится ли он сегодня? Хочется верить... Пока же омеге не стоит терзать себя напрасными надеждами, лучше пообедать. Не зря же Джин столько всего наготовил, верно?
****
"— Ты сделал все, как я просил? — Голос был таким мерзким, что хотелось оглохнуть, лишь бы никогда больше его не слышать.
— Да, никто ничего не заметил. Думаю, всё пройдет, как ты и планировал, — язвительность против этого человека подавить не удавалось. До недавних пор он был для парня врагом номер один.
— Это очень хорошие новости. Продолжай в том же духе, и я выполню свою часть сделки.
— Я очень на это надеюсь, мудила, — слова потонули в коротких гудках, возвестивших об окончании разговора. Громче гудков стучало лишь собственное сердце. Так, наверное, и звучит предательство. — Надеюсь, оно того стоит..."
****
Ищейка, лис, ворон – Тэхен примерял эти имена, словно маски, и каждая сидела на нем впору. В его сущности таились осколки их диких душ, причудливо переплетаясь в узор непокорности. Альфе было плевать. Безразличие стеной ограждало его от пересудов и кривых усмешек. В школе, в колледже, на промозглых улицах – шепот зависти и злобы неизменно вился за его спиной.Он двигался с грацией, которой могли позавидовать пантеры, и в каждом его шаге чувствовалась сдержанная мощь. Взгляд – острый, пронзительный – выхватывал детали, недоступные простым смертным. Тэхен был наблюдателем, он поглощал мир и перерабатывал его в нечто иное, понятное лишь ему одному. Его одиночество было осознанным выбором, броней, защищающей хрупкое ядро от чужих посягательств.
Альфа не стремился к одобрению. Ему было достаточно собственного ощущения правоты, внутренней гармонии, которую он кропотливо выстраивал, словно карточный домик. И если кто-то пытался разрушить его хрупкий мир, Тэхен обращался в зверя, готового насмерть стоять за свою территорию. Он мог быть невидимым, бесшумным, как тень, а мог обрушить на врага всю свою ярость, сметая все на своем пути.
Единственным, кто мог остановить его, или хотя бы осмелиться противостоять, был Чонгук. В нём Ким ощущал силу, бурлящую и необузданную, затмевающую его собственную. Возможно, именно поэтому Ви оставался рядом, словно мотылёк, зачарованный пламенем. Он предвидел, как этот альфа, с яростным блеском в глазах, отвоюет себе место под солнцем, и Ким надеялся стоять в тени его триумфа, готовый прикрыть спину, если потребуется. Удивительно, но даже после той жестокой схватки, когда Чонгук обрушил на него град ударов, Ви не изменил своего мнения. Хотя, справедливости ради, он сам разжёг эту ярость, спровоцировав Гука на потасовку. Они квиты.
— Эй, долго еще? — Джихо в который раз недовольно заёрзал на сиденье, отчего у Кима уже начинал нервно дёргаться глаз. И как они умудрились влипнуть в эту пробку? Альфа рассчитывал как можно скорее избавиться от этой обузы, а тут такое...
— Я откуда знаю? Не видишь, что ли, тут пробка, — процедил Тэхён сквозь зубы.
— Слушай, плевать я хотел, — рявкнул омега, испепеляя альфу взглядом. — Я сказал, что должен быть в клубе вовремя, значит ты должен из кожи вон вылезти, но успеть. Понял?
В ответ на этот поток яда послышался тихий смешок, который вмиг растворился в зловещей тишине.
— Послушай сюда, — низкий бас Ви словно окутал салон непроницаемым мраком. — Можешь ебать мозг Моргану сколько влезет, понял? Но со мной будь добр держать язык за зубами. Иначе я тебе его вырву. Мне плевать, кто и когда тебя имеет, но если ты еще раз пикнешь, пойдешь пешком. Тогда и посмотрим, успеешь ли ты на свое нарко-шоу или нет.
Джихо опешил от такой дерзости. Он, видите ли, должен держать язык за зубами? Да кто этот выскочка вообще такой?! Омега уже открыл было рот, чтобы высказать всё, что он думает об этом наглеце, но тут его взгляд упал на руки Кима, сжимавшие руль так, что побелели костяшки. И почему-то передумал. Инстинкт самосохранения, видимо, заорал в ухо во всю глотку. Лишь едва слышный, но оттого не менее злобный шепот сорвался с губ:
— Посмотрим, как запоешь, когда Чонгук поставит тебя на колени, ублюдок.
Тэхёну захотелось ответить той же монетой, но лишь презрительная усмешка тронула его губы. Он продолжал сверлить взглядом асфальтовую реку, чувствуя на себе прожигающий взгляд Джихо. Тот еще не осознал, но Ким знал наверняка – Чонгук сорвался с поводка, и теперь его держит другая, более любящая рука.
Неловкое молчание повисло в салоне, густое и тяжёлое, словно предгрозовая туча. Тэхён чувствовал, как ядовитые слова Джихо продолжают обжигать его спину, но не позволял себе реагировать. Он прекрасно понимал природу этой бравады – страх. Омега боялся потерять власть над Чонгуком, боялся, что вся его тщательно выстроенная иллюзия рухнет в одночасье. Что ж, Тэхён не собирался преждевременно лишать Джихо его маленького мирка. Пусть пока поиграет в иллюзии.
Пробка начала медленно рассасываться, и Ким плавно тронулся с места. Машина, словно послушный зверь, мягко скользила по асфальту, унося их всё дальше от ненавистной пробки и всё ближе к клубу, где Джихо, словно бабочка, должен был упорхнуть в развратный мир ночи. Тэхён бросил мимолетный взгляд на омегу. Тот сидел, надувшись, словно индюк, и злобно сверлил взглядом окно. В голове зрела мысль о том, чтобы просто выкинуть его где-нибудь на обочине, но дружба с Чонгуком, пусть и изрядно потрепанная временем и обстоятельствами, все ещё имела для него значение.
Подъехав к клубу, Тэхён остановил машину у тротуара. Джихо выскочил из салона, не удостоив альфу даже взглядом. Лишь на прощание процедил сквозь зубы: "Не жди". Ким лишь усмехнулся ему вслед. И не собирался. Он наблюдал, как жеманная фигурка омеги скрывается в разноцветном свете неоновых огней, и в душе росло чувство облегчения. Эта поездка вымотала его больше, чем неделя тренировок.
Ким, с тяжелым вздохом взяв в руки телефон, нашел номер Чона в списке недавних вызовов и нажал на кнопку вызова. Он не собирался ждать, пока Джихо сам позвонит Моргану, Ким намеревался лично вытрясти из Чонгука душу за столь "очаровательную" поездку.
— Он уже там? — Ни приветствия, ни доброго вечера, Чон оставался верен себе. Тэхен тихо усмехнулся, закурил сигарету и откинулся на водительское сиденье.
— Естественно. Эта стерва успела вымотать мне все нервы. Я думал, придушу его, и я не шучу.
— Оставь это на другой раз. Сейчас просто понаблюдаем, с кем же наш малыш Джихо проводит вечер, — едва слышно усмехнулся Чонгук, и на лице Ви расцвела ядовитая улыбка.
— Думаешь, поймаем его?
— Естественно. Он красив, но чертовски глуп, так что это будет проще простого.
— Что будешь делать, когда он попадется?
— Сначала ничего, — Чон выждал мгновение, словно обдумывая слова, и продолжил ледяным тоном: — А потом покажу, что бывает с теми, кто меня предает.
— Скорее бы увидеть это зрелище, друг мой.
— Если что, держи связь с Намджуном. Он сегодня за главного.
— А ты что, домой намылился? — Ким подался вперед на сиденье, терзаемый любопытством, и сильнее прижал телефон к уху.
— Естественно. Там меня ждет один очаровательный юнец, который, кажется, уже изнывает от одиночества.
— Передавай ему от меня привет. И ни о чем не переживай, мы с Кимом за всем присмотрим.
— В этом я не сомневаюсь, — ответил Чон и сбросил вызов. Тэхён, улыбнувшись, открыл окно и выбросил окурок на асфальт. Похоже, Чонгук снова влюблен, как мальчишка, раз так спешит к Чимину. Впрочем, если подумать, Ким был уверен, что на его месте тоже бы торопился домой к такому омеге.
Тэхён смотрел на гаснущий уголек сигареты, чувствуя, как внутри разгорается тихая, ноющая тоска. Он тоже хотел домой. Не в пустую квартиру с холодными стенами, а туда, где его ждут, где ему искренне рады. Где можно просто быть собой, без масок и бесконечной бравады. Слова Чонгука об очаровательном юнце, изнывающем от одиночества, эхом отдавались в его голове, разжигая невысказанное желание обрести своё собственное счастье.
Он прекрасно знал, что стоит за маской безразличия Чонгука. За ледяным тоном скрывалась буря эмоций, боль и жажда мести. Тэхён понимал, как тяжело другу разрываться между прошлым, олицетворением которого был Джихо, и будущим, которое дарил Чимин. И он, Тэхён, был готов поддержать его, даже если для этого придется испачкать руки в грязи.
****
— Итак, Блэк, ты проиграл, приятель, — Чимин самодовольно растянул губы в улыбке, извлекая из-за подушек свою припрятанную тряпку и победно закручивая её в воздухе. — Обычно ты находишь всё, что я прячу, а тут твоё чутьё тебя подвело.
Если бы доберман умел фыркать, он бы непременно это сделал. В его умных глазах читалось невысказанное: "Это потому, что ты достал её из шкафа с чистым бельём, гений".
— Что такое? — обиженно удивился омега, разводя руками. — Между прочим, ты мой единственный слушатель, так что будь добр, слушай внимательно.
Пак проводил взглядом удаляющегося в глубь комнаты пса и грустно вздохнул. "Кажется, я схожу с ума," – пронеслось у него в голове. Разговаривать с собакой, как с живым человеком, – верх неразумия. Отложив ткань на полку, парень проследовал за Блэком в зал и, обессиленно рухнув на диван, устремил невидящий взгляд в потолок.
Сколько еще ему томиться в заточении этих стен? Одиночество сдавило душу, словно тиски. Чимин исчерпал день до дна: прочел несколько книг, излил душу в клавиши пианино, провалился в полуденный сон и послушно проглотил пилюли, оставленные Намджуном. Неужели Чонгук так и не расскажет зачем вообще все это устроил?
Тиски одиночества сжимались всё туже, высасывая из Чимина последние капли бодрости. Он перекатился на бок, уставившись на мирно посапывающего Блэка. "Ну хоть кому-то здесь хорошо," – подумал он с кривой усмешкой.
—Наверное, стоит попросить Чонгука завести нам рыбок. Или, знаешь, муравьиную ферму! Будем наблюдать за их кипучей деятельностью, пока нас тут держат взаперти! — Пак тихо хихикнул, словно отголосок безумной надежды, и прикрыл глаза. А вдруг удастся снова ускользнуть в сон? Там время плетется черепашьим шагом, и, быть может, хоть кто-нибудь соизволит навестить их.
Но едва Пак попытался раствориться в тишине, комнату прорезало тихое цоканье когтей Блэка о паркет. Пробудившийся доберман, похоже, вновь решил почтить своим вниманием опустевшую миску. Этот здоровяк очень прожорливый.
— Ну что, сильно измотан его обществом, дружок? — Этот голос... Чимин, словно ужаленный, распахнул глаза и, приподнявшись на локтях, резко обернулся к коридору. В дверном проеме, словно воплощение наглой невозмутимости, стоял Чонгук, безмятежно почесывая Блэка за ухом.
— Ты... — процедил Пак сквозь стиснутые зубы, словно дикий кот, застигнутый врасплох. Мгновенно вскочив с дивана, он схватил маленькую подушку— Ты издеваешься надо мной?! Запер меня здесь, и являешься, как ни в чем не бывало?
Чонгук, не отрывая рук от лоснящейся шерсти добермана, вскинул на омегу взгляд, полный затаенного торжества, и тихо рассмеялся над его комичной яростью.
— Тебе смешно?! — Чимин нанес первый удар мягким оружием, вновь яростно спросив — Смешно я спрашиваю?!
Подушка врезалась Чонгуку в плечо, словно назойливый комар. Он даже не дрогнул. Пак же, распалённый гневом, кружил вокруг него, словно разъярённый шершень, готовый в любую секунду пустить в ход остатки своего арсенала.
— Да я... да я тебя сейчас этой подушкой... — задыхаясь от возмущения, пролепетал Чимин, тщетно пытаясь придать подушке вид смертоносного оружия. — Я тебе покажу, как смеяться над человеком, которого ты... ты...
Не договорив, Чимин с силой швырнул подушку прямо в лицо Чонгуку. Тот, слегка удивлённый такой агрессией, поймал летящий предмет и с невозмутимым видом уставился на омегу. В его взгляде читалось нескрываемое веселье.
— Ты действительно думаешь, что эта подушка может мне навредить, Чимин? — Чонгук усмехнулся, подкидывая подушку в руке. — Это скорее похоже на попытку почесать меня.
Неожиданно для обоих, Блэк, до этого спокойно наблюдавший за их перепалкой, издал короткий, предостерегающий рык. Чонгук, не сдержав смеха, погладил пса по голове.
— Да, дружище, я понимаю. Он немного расстроен. Но я обещаю, всё скоро наладится. А ты, Чимин, перестань кидаться подушками. Это не лучший способ начать разговор. И да, я подумаю насчет рыбок... и муравьев.
Чимин замер, словно кролик перед удавом, дыхание сбилось. Рык Блэка немного отрезвил его, словно ледяной душ после бурной ссоры. Он опустил взгляд, осознавая всю нелепость своего положения: он, разъярённый омега, с подушкой в руках, пытается запугать альфу, способного свернуть горы! Да это же готовый сюжет для комедии! Но смеяться почему-то совсем не хотелось.
— Наладится, говоришь? — хмыкнул Чимин, складывая руки на груди. — А, может, ты соизволишь объяснить, что именно должно наладиться? И почему я, собственно, должен здесь сидеть, словно экспонат в зоопарке? Или ты решил, что я идеальный компаньон для твоего пса? Блэк, конечно, парень неплохой, но знаешь ли, общение с человеком все-таки предполагает наличие диалога!
Чонгук отложил подушку на диван и сделал шаг навстречу Чимину. В его глазах больше не было насмешки – лишь какое-то странное, задумчивое выражение.
— Я знаю, тебе тяжело, — тихо произнес альфа, и Чимин невольно вздрогнул от этой непривычной мягкости. — Но поверь, я делаю это ради тебя. Скоро ты все поймешь. А пока... потерпи немного, хорошо? И никаких муравьев! Я не готов к нашествию шестиногих захватчиков в моем доме. Рыбки – это максимум, на что ты можешь рассчитывать.
И подмигнув ошеломленному Чимину, Чонгук вышел из комнаты под радостное повизгивание преданного Блэка. Омега остался стоять посреди комнаты, словно громом пораженный. "Ради меня? Что это вообще значит?" – крутилось у него в голове. Интрига закручивалась все туже, а любопытство, словно неугомонный щенок, грызло изнутри. Чимин знал одно: он обязательно выяснит, что скрывает этот загадочный альфа.
Прильнув спиной к дверному косяку кухни, Пак, неотрывно следя за широкой спиной Чона, крепче стиснул мягкое оружие в руках, словно боясь выпустить ускользающую нить контроля, пока альфа неспешно наливал себе воды.
Чимин с силой оттолкнулся от косяка и, словно тень, скользнул в кухню. Застигнутый врасплох Чонгук обернулся, едва успев отпить воды. В его взгляде мелькнуло удивление, тут же сменившееся привычной невозмутимостью.
— Что-то еще? – спросил он, ставя стакан на столешницу.
— Ты так и будешь ходить вокруг да около? Что значит "ради меня"? – выпалил Чимин, в упор глядя в глаза Чонгуку. – Я не просил меня спасать! И уж точно не просил запирать меня в четырех стенах!
Чонгук вздохнул, проводя рукой по волосам. Казалось, ему нелегко подобрать нужные слова.
– Чимин, я не могу тебе всего рассказать сейчас. Есть вещи, которые ты пока не должен знать. Но поверь, я действую в твоих интересах.
— В моих интересах? – взвился Чимин. – Мои интересы – это свобода! Возможность дышать полной грудью, а не гнить в этой золотой клетке! Ты хоть представляешь, каково это – быть лишенным выбора? Быть марионеткой в твоих руках?
Внезапно Чонгук шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Чимин невольно отшатнулся, но тут же выпрямился, гордо вскинув подбородок. Альфа пристально смотрел на него, словно пытаясь прочитать его мысли.
— Ты и сам прекрасно знаешь, Доктор Пак, что все это мне знакомо. Слишком знакомо.
Чимин застыл, словно громом пораженный. Чонгук и вправду знает о заточении больше, намного больше. Ведь его собственная темница длилась долгих пять лет, и у Чонгука... У него не было ничего. Лишь мрак и пустота.
Жгучий стыд опалил щеки, заставив склонить голову в покаянном жесте.
— Прости.
— Я не обижаюсь, Чимин, — прошептал Чонгук, ласково касаясь его щеки теплой ладонью. Он приподнял его лицо, заставляя смотреть прямо в глаза, – Ты же знаешь, что все это... пустой звук для меня. Я запер тебя здесь не из альфа-эгоизма, Чимин, а потому что вижу, кто станет следующей жертвой. Ты станешь их следующей подопытной мышью, именно ты им нужен. — Морган говорил прямо, как отрезал, без тени усмешки или намека на иронию — в его стиле, до жути прямолинейном. — Ты пережил инъекцию, и ты правда думаешь, что они просто так отпустили свидетеля? Нет, Чимин. Они думали, что ты умрешь. А ты выжил. И если они доберутся до тебя раньше, чем я до них, ты не просто познаешь ад, ты испробуешь нечто гораздо более изощренное. Потому что то, чем они занимаются в этой клинике, – это даже адом назвать будет кощунством.
Чимин почувствовал, как его сердце болезненно сжалось от этих слов. Он и сам понимал, что его внезапное освобождение из клиники было слишком подозрительным. Но он старался не думать об этом, цепляясь за надежду на новую жизнь, на возможность забыть кошмарные эксперименты над бедными людьми. Слова Чонгука вернули его в реальность, жестокую и пугающую.
— Теперь ты спокоен? — прозвучал вопрос Чона, в голосе которого сквозила сталь, пока он наблюдал, как с лица Чимина медленно сползают остатки бури эмоций, оставляя за собой лишь вымученную маску безразличия.
— Я не буду здесь сидеть, — отрезал омега с непреклонной твердостью, не обращая внимания на то, как глаза напротив вмиг налились неприкрытой тьмой.
— Хочешь ты этого или нет, но ты просидишь здесь столько, сколько потребуется, — прорычал Чонгук, вкладывая в каждое слово неприкрытую угрозу. — И мне плевать, что ты будешь меня ненавидеть, ясно? — Он тяжело вздохнул, отстраняясь и ослабляя хватку, словно выдохнув вместе с напряжением. — Если намерен и дальше возмущаться, пожалуйста, Блэк всегда к твоим услугам. А я, пожалуй, пойду в душ и лягу спать. С меня достаточно нервотрёпки на сегодня. Если вдруг устанешь, моя спальня наверху, я буду ждать тебя там.
Чимин злобно взглянул на Чонгука, чувствуя, как гнев вновь закипает внутри. Слова альфы оберегали, пугали и бесили одновременно. Он привык сам принимать решения, отвечать за свою жизнь, а теперь его лишили всего этого, заточив в золотой клетке "ради его же блага".
— Ты не имеешь права! — крикнул Чимин вслед уходящему Чонгуку, но тот, казалось, не слышал. Только Блэк, словно сочувственно, лизнул его руку, успокаивая.
Омега остался один на кухне, терзаемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, он понимал, что Чонгук, возможно, прав, и опасность действительно существует. С другой стороны, мысль о том, что его жизнь теперь полностью контролируется другим человеком, была невыносима.
Поддавшись внезапному порыву, Чимин схватил со стола яблоко и с силой швырнул его в стену. Фрукт с глухим стуком упал на пол, оставив на обоях некрасивое пятно. Чимин замер, глядя на свою "выходку", и, против воли, уголки его губ дрогнули в усмешке. "Похоже, я действительно начинаю сходить с ума", – подумал он, чувствуя, как усталость накатывает на него волной.
Решив, что сегодня он уже ничего не добьется, Чимин направился в сторону спальни, тихо бормоча себе под нос: "И никаких муравьев, значит? Посмотрим..."