daemon [Чигуки]

— Я буду помнить всю жизнь тебя, Чонгуки-хён!

А тот почему-то встает на носочки и ломает толстую ветку с дерева.

— Это и так понятно... — снова задумывается, разглядывая кончик, — Я хочу, чтобы кое-что постоянно напоминало тебе обо мне.

— Что? Ты хочешь сделать мне пода-а-арок? — хитро растягивает губы в улыбке и вытягивает руки вперёд, — Давай!

Чонгук садится перед ним на колени, кладя свою ладонь на бедро омеги, чуть оглаживает и придерживает. А Чимин не придает этому значения, просто ждёт в нетерпении. С чего он вообще решил, что хён сделал ему подарок?

Через мгновение ветка с рваным острым концом пронизывает тканевые штаны, колготки, а там и нежную кожу.

Чимин болезненно кричит, двигается с места, но падает на спину, пытаясь убрать руку хёна, которая держит кусок дерева. Тот отпускает, и омега без слов ползёт от него. Слышны только всхлипы и плач, он даже не произносит свое любимое «хён».

Чонгук, не долго думая, одним движением подхватывает его руку и толкает к дереву. К тому самому, откуда и началась их крепкая дружба.

— Что такое? Уже не хочешь? — искренно удивляется, с упоением смотря в разбитые глаза, — Будь хорошим мальчиком для своего хёна, позволь ему сделать тебе подарок. Ты же хотел всегда помнить меня?

Чимин испуганный, загнанный в угол, он смотрит с неверием и шоком.

— Хён, мне б-больно, — шепчет, пытается достучаться, что шутка плохая, что так нельзя.

Но Чонгук не отвечает, он рвёт по швам ткань вокруг раны, позволяя обдуть её холодному ветру. Чимин пытается закрыть её ладонью, сделать хоть что-то, чтобы не болело. Но его руку грубо откидывают в сторону. От вида бордовой липкой жидкости кружится голова.

Омега понять не может, что происходит с его хёном, это не смешно, это пугает. Он тихо плачет, наблюдая за действиями старшего, а как тот снова берет ту ветку, кричит остановиться.

Чонгук резким движением, даже не заглянув в родные глаза, протыкает рану острым концом глубже. Чимин кричит что-то неразборчивое, а альфа только расслышал слово «хватит».

Но ещё недостаточно.

Он наклоняет ветку к себе, с нажимом ведёт вниз по бедру, разрывая кожу. Чимин громко воет, закрывая рот руками.

— Думаю, хватит, — сам себе говорит.

— Хён... — тошнит уже. Всегда тошнило от этого обращения.

Чонгук встаёт, отряхивая свои руки: на них остались небольшие занозы и кровь. Смотрит на маленького друга, как на что-то противное и мерзкое, которое закрыло ладонями лицо, рыдает в них и задыхается в слезах.

И уходит, оставляя своё родное и теперь бывшее.

В этот раз дома Чимин скажет, что просто напоролся на ветку.

А через месяц, когда пойдёт искать Чонгука снова, найдёт около дерева рыжий высохший хвост.
...
                       И больше его не увидит.