daemon [Чигуки]

— Хён, ты первый! Раздевайся! — ветерок поднялся, но Чимину всё равно.

— Я болею, мне нельзя в воду.

— Я один чтоли буду? Это скучно... — обиженно смотрит на своего хёна, думает что подействует, — Зачем вообще было предлагать?

— Потрогай воду, — приказной тон, которого Чимин ниразу не слышал от него.

Но слушается, садится на корточки и опускает ладошку на волнистую глядь.

— Холодная! — отдергивает руку, но уже чужая рука снова опускает её в воду, — Хён!

Чимин улыбается и расслабляется, позволяя Чонгуку держать кисть в ледяной воде. А тот почему-то хмурится.

— Ты умеешь задерживать дыхание? — как-то отстранённо звучит, как будто думает о другом.

— Конечно! Долго могу! — веселится, подбирая пальчиками песок.

Чонгук перехватывает за локоть и идёт вперёд. Идёт в реку. Вместе с Чимином.

— Хён! Отпусти! Что ты делаешь? — кричит и пытается вырваться из мёртвой хватки. Ноги по голень в воде, — Хён! Ты с ума сошёл?!

Любимый хён толкает омегу на колени и встаёт сбоку. Вода сразу же отдаёт холодом на уровне пупка, и Чимину это совсем не нравится. Ему страшно и холодно, он дрожит, пристукивая зубами, и в полном шоке смотрит перед собой на отражение Чонгука.

Не успевая крикнуть ещё пару слов своему старшему, его больно берут за волосы и давят вниз. Голова полностью оказывается в реке, а кислорода в лёгких нет.

Чимин машет руками, пытается убрать руку альфы, но это бесполезно.

Глотая воздух, он плачет, кряхтит нечленораздельную речь, наверное, умоляет отпустить. Но снова оказывается в воде.

Паника окутывает, но омега понять не может одного – зачем? Зачем хён так поступает?
В его детском представлении Чонгук – это старший брат, заботливый, нужный человек. Добрый, иногда хмурый и скучный, но всё же любимый. Сейчас это представление рушится по кусочкам.

Минута проходит долго, но для Чимина это была вечность. Он ревёт, кашляет, в его лёгких вода, ему больно там.
Но больше его раздирает боль от предательства. Его хён хотел убить? Чимин не понимает, и как только хватка ослабевает, он вырывается и бежит к берегу в слезах, а там, не оборачиваясь, и домой.

За ним никто не следует, не просит простить, не говорит, что это была всего лишь шутка.

Дома он скажет, что случайно упал в реку.