Чигуки

Кажется, впервые "что-то не так" появляется в субботу. Или в воскресение. Где-то между последней репетицией и дорогой домой в темном салоне машины. Чонгук чувствует это "что-то не так" всей кожей, а особенно - плечом, в которое обычно вцеплялся Чимин, когда хотел сказать что-нибудь смешное. Сейчас не вцепляется. Чимин сидит впереди, положив голову Тэхену на плечо и бессовестно дрыхнет.
"Что-то не так" - это зудящее между лопаток, хрупкое необоснованное подозрение, забытая напрочь мысль. "Что-то не так" - это когда уверен, что в скором времени тебя неприятно озарит, но пока еще надеешься на другое развитие событий. Чонгук чувствует это "что-то не так" и ему становится неуютно. Он говорит меньше обычного, меньше обычного смеется и уходит спать, даже не поужинав.

Накрывает утром.
Когда солнце, яркое, ослепительное, заглядывает в окно, залив светом край подушки. Когда птицы поют, почуяв приближение лета, не иначе. Чонгук открывает глаза и чувствует, как маленькое и нелепое "что-то не так" раздувается, разбухает на глазах и, болезненно пульсируя, взрывается, обнажая огромный сияющий пиздец.
Чимин сидит на тэхеновой кровати, прислонившись к тэхенову плечу и пялится в тэхенов телефон. На Чонгука не смотрит. Как не смотрел вчера. Чимин не улыбается ему, не крутится под ногами, как надоедливый щенок, не заглядывает преданно в глаза. Для Чимина Чонгука больше, кажется, нет. Вернее сам-то Чонгук есть - товарищ по группе, сосед по общежитию. Чонгук, от которого плющит и таращит, закончился. Похоже еще вчера.
Чонгуку заканчиваться не нравится. Ни совсем, ни какой-то своей частью. Чонгук любит, когда его много, когда все о нем говорят, когда трогают его, гладят по голове и вообще всячески демонстрируют его избранность и волшебность. Чонгуку нравится быть избранным. Он любит комиксы про супергероев, любит мангу про крутых чуваков и фильмы про то, как кто-то в одиночку спасает целый мир. Чонгук видит на их месте себя и приходит от этого в восторг. В больший восторг приходит только когда кто-то еще видит его таким. Чимин видел его таким. А теперь - нет. Чимин заглядывал ему в глаза, обнимал его и говорил всякие смешные вещи, призванные показать Чонгуку, какой он особенный. Чимин трепал его по волосам, залезал к нему в кровать и легко мог прошептать какую-нибудь хрень полночи вместо того, чтобы спать. Чимин вертелся вокруг Чонгука, как маленький восхищенный спутник вокруг здоровой блестящей планеты. Чонгуку нравится быть большой планетой. Просто Чонгуком - не нравится.
Но теперь он просто Чонгук.
- Эй, - зовет он Чимина, когда они всей толпой спускаются по лестнице на автостоянку. - Чего за дела?
- Чего за дела? - не понимает Чимин и поводит плечом, стряхивая чонгукову руку.
А Чонгук, блять, если бы знал, не спрашивал бы, наверное. Он смотрит на свою руку с таким удивлением, будто Чимин только что превратился в золото от одного его прикосновения. Но Чимин превратился не в золото, а в жопу какую-то. Так нечестно.
Ты должен улыбаться и говорить мне всякие глупости, - думает Чонгук, провожая его злым взглядом. Чимин догоняет Тэхена, вешается на него, едва не сбивая с ног, и по-дурацки ржет. Чтоб тебя, Пак Чимин. Тупой маленький хён.
Чонгук весь день сверлит его взглядом и если бы этот взгляд был более материальным, а Чимин - доской, то в нем бы живого места не осталось от многочисленных дыр. Но Чимин целенький, бодренький и даже не смотрит на Чонгука, когда Тэхен показывает на него пальцем.
Тэхен говорит:
- Чонгукки сегодня какой-то странный.
Все согласно кивают, а Чимин нет. Чимин ковыряет резинку на кеде и едва ли в потолок не свистит, настолько ему похуй, что там с Чонгуком. Нельзя с таким треском ломать прописные истины.
Истина первая: Земля круглая.
Истина вторая: если разодрать кожу, пойдет кровь.
Истина третья: Чимин тащится от Чонгука.
Но Чимин не тащится! Вечером Чонгук нервно раздирает средний палец в мясо, пока листает статьи про земной шар. Земля круглая, кровь идет, Чимин - паскуда. Потому что бросает на его подушку пластырь и сообщает, мол, Намджун велел передать, что оторвет Чонгуку руку по локоть, если он еще раз доебется до собственных пальцев. Чонгук заклеивает кровоточащую ранку и демонстрирует ее Чимину. Точнее он демонстрирует Чимину весь средний палец, а остальные сгибает, но Чимин все равно этого не видит - он уже ушел.
Чимин больше не теребит его ухо и не просит быть поаккуратнее. Чимин не рассказывает Чонгуку, какой он миленький. А на радио, куда их зовут, вещает на всю страну о том, какая клевая погода в Тайланде и какой Тэхен прикольный, когда во сне скидывает одеяло и шлепает губами. И вот нихуя Тэхен не прикольный. Иди в жопу, Пак Чимин.
Чонгук возвращается домой и долго душит подушку, прежде чем уснуть. Вместо подушки представляется чиминова шея, крупная, красивая, со вздувшейся от напряжения жилкой. Чонгук засыпает почти умиротворенным, а просыпается снова злым и с мокрым пятном на трусах. Он не может вспомнить, что ему снилось. Ну и слава богу. Мокрые сны хороши ночью, днем за них почему-то стыдно. Хосок, заметив его в ванной с боксерами в руках, шутит про половое созревание и едва не огребает, вовремя смываясь на кухню. На кухне Джин, на кухне бить Хосока трусами по лицу нельзя. Кухня это храм еды, а Джин - пророк ее. Чимин равнодушно доедает свой завтрак, моет тарелку и сваливает, даже не попрощавшись.
- Чонгукки совсем взрослый стал, - смеется он в накрывшем Чонгука флэшбеке и широко улыбается, тянется к нему руками.
День обещает быть на редкость поганым.

- Малой какой-то агрессивный в последнее время, - говорит Намджун и отпивает из чашки.
Джин согласно кивает, запихивает тарелку в мойку и садится на свободный стул.
Чонгук стоит за дверью и не очень-то хотел пить, если подумать. Он разворачивается на сто восемьдесят градусов и останавливается, залипнув в узорчик на обоях. В горле сухо, как в чертовой пустыне. Он не агрессивный. Он просто не понимает нихрена. И это бесит.
А еще от этого грустно.
И это бесит еще больше.
Чимин как просроченный лотерейный билет, как поезд, ушедший за пять минут до. Как важный, но пропущенный звонок. В общем, все должно быть не так. Он жмется к Тэхену во время съемок, затаскивает его в комнату для записи очередного влога, а в "бомбе" вообще вешается ему на шею и теребит за ухо. Это вот совсем подло, если честно. Чимин должен теребить за уши Чонгука. Должен вешаться на него. И влог они могли бы тоже записать вдвоем, без всяких там Тэхенов. Нет, Чонгук любит Тэхена, Чонгук вообще любит все немного психоделичное, но это уже слишком. Тэхену хочется вмазать. Чимину тоже хочется вмазать. Даже Намджуну, не вовремя выходящему из кухни и мягко хлопающему Чонгука по плечу, хочется вмазать. Чонгук вообще в последнее время хочет убивать. Или плакать. Не решил пока.
Ладно, он агрессивный.
На следующий вечер Чонгук разбивает чиминову тарелку. Совсем не специально, нет. А Чимин смотрит на него, смотрит на Джина и говорит:
- Ничего страшного, я все равно ее не любил.
Не любил, - отдается эхом в пустой чонгуковой черепной коробке, пока он собирает осколки. - Все равно не любил. Не любил. Все равно.
Он долго моется в душе, а спать приходит к Намджуну. Намджун осторожно накрывает его одеялом, подтыкает с боков и спрашивает:
- Что с тобой происходит?
Если бы Чонгук знал, он обязательно бы ответил.

В этот раз "что-то не так" совсем другое. Оно глубоко личное и о нем даже поговорить не с кем. Потому что у Чимина слишком свободная майка, какие-то преступно широкие шорты и дыхание, как с экрана хосокова ноутбука, когда он думает, что все уже спят. Как будто никто не в курсе, что за папка "ххх" у него там на рабочем столе. Хосок не очень умный иногда. А у Чонгука от Чимина сердце сводит. Они тут все, кажется, немного тупенькие. Кроме Намджуна. Намджун - "сексуальный мозг", все дела. У Чонгука от слова "сексуальный" внутренности в трубочку сворачиваются, а перед глазами какой-то беспредел и нарезка чиминовых фото. Это ведь явно "что-то не так".
Чимин хлопает Тэхена по пояснице и падает на пол, заливаясь смехом. Чимин какой-то гиперактивный и живой, в отличие от того же Чонгука. Чонгук, кажется, сдох тут на днях. И уже начинает пованивать.
Он не смотрит записи репетиции. Он и так знает, что Чимин слишком горячий. А все остальное - от лукавого. Менеджер говорит "вот тут Чонгук ошибся и тут", тыкая пальцем в экран камеры, а Чонгук знает - он не прав. Чонгук знает, где он ошибся. И это не исправить многочасовыми репетициями. Он переставляет ноги, подпрыгивает и надеется, что сквозь далекий космос к ним уже летит армада инопланетных кораблей, чтобы стереть этот ебаный земной шарик с карт галактических магистралей. Вторжение инопланетян это ведь серьезный повод, чтобы не рассказывать никому, какого хрена Чонгук только и делает, что лажает, не попадая в ритм.
Чимин смотрит на него и хмыкает, сука, хмыкает.

Намджун смотрит на него и взгляд у него что-то из серии "вечером поговорим".
Тэхен смотрит на него, но не видит - снова коннектится с астралом.
Чонгук выходит на улицу, вдыхает свежий ночной воздух и пялится в небо.
Давайте, чертовы зеленые человечки.
Дома Чонгук заваривает себе кофе покрепче, долго мешает по часовой стрелке, а потом плетется в комнату и переворачивает чашку над чиминовыми шортами, развешенными на стуле. Намджун вытаскивает из чонгуковых пальцев пустую чашку и тащит его на кухню. А потом говорит так долго, что Чонгук в какой-то момент засыпает, так и не узнав, чем отличается взрослый человек от условно взрослого. Это все такие тонкости и дебри психологии, что Чонгуку на них откровенно плевать.
Он просыпается в своей кровати где-то среди ночи оттого, что во сне ему явился голый Чимин, но почему-то в виде цифр. У него были очень сексуальные четверки, а линия плеча чем-то напоминала двоичный код. Чонгуку кажется, что он сходит с ума. Наверное, не кажется.
Он уже даже не то чтобы бесится. А, нет, все еще бесится.
И с этим надо что-то делать.

- Полегче, - требует Чимин.
А Чонгуку, на самом-то деле, плевать с большой колокольни не все его требования. Пошел в жопу, Пак Чимин. Чонгук вжимает его в стену, наверняка очень больно впиваясь пальцами в плечи, и хорошенько встряхивает.
- Какого хрена происходит?
- О чем ты вообще? - морщится Чимин, пытаясь разжать его пальцы.
Ну уж нет. Чонгук не для того качался и занимался до посинения, чтобы всякие там Пак Чимины могли спокойно избавиться от него при желании.
- Объясни мне, - настаивает Чонгук.
В комнате темно и душно. За запертой на замок дверью слышен приглушенный бубнеж телевизора - кто не уснул, тот досматривает. Чонгук не захотел досматривать. Он захотел выяснить. Это гораздо важнее фильма про чувака с бензопилой. Хотя что именно выяснить - загадка. Чонгуковы слова даже ему самому кажутся странными и непонятными. Что должен объяснить ему Чимин? Почему он больше не лезет к нему? Почему снится ему? Почему именно четверки? Почему акулы боятся дельфинов?
- Что я должен объяснить тебе? - вторит его мыслям Чимин.
И он вообще так-то ничего не должен объяснять. Он должен быть рядом. Должен смотреть на Чонгука преданными глазами. Должен лезть к нему обниматься. Должен складывать губы трубочкой и тянуться вперед до ужасного медленно.
А объяснять ничего не должен, окей.
Чимин смотрит на Чонгука так, как будто все знает. Это, на самом деле, тоже дико раздражает. Может у Чонгука, и правда, проблемы с агрессией. Хотя агрессия это не проблема. Проблема это Пак Чимин. Потому что он выдыхает тяжело и расслабляет пальцы, больше не пытаясь отодвинуть чонгуковы руки. Он смотрит куда-то вниз, весь как-то вдруг сдувается, слабеет и говорит так тихо, что Чонгуку вообще сначала кажется, что голос раздается в его голове:
- Я устал за тобой бегать.
- В смысле? - не понимает Чонгук.
- Я не то чтобы мазохист, - криво улыбается Чимин. - И, знаешь, это ни разу не круто, когда тебя постоянно отпихивают, отталкивают и говорят "уйди". Даже не добавляя "хен". Я же тоже не железный. Гордость там, самоуважение - что-то и у меня имеется. Сколько можно? Я не могу больше. Мне надоело.
Он смотрит на Чонгука снизу вверх и заканчивает:
- Так что уйди, Чонгук.
Уйди, - думает Чонгук. - Уйди.
"Все равно не любил".
Он сжимает пальцы еще сильнее, так, что Чимин хватает ртом воздух, и впивается в этот рот своим, врывается внутрь языком, пока все не закончилось. Все не может закончится вот так. Никаких "уйди". Никаких "все равно не любил". Любил. И полюбит снова. Чонгук все равно супергерой, а их так просто не отправляют куда-то, стоит только надоесть. Что значит вообще "уйди"?
Чимин дергается, пытаясь отодвинуться, но Чонгук прижимается к нему всем телом и чувствует, как упирающиеся в его грудь руки, слабеют, съезжают на бока, как пальцы комкают тонкую ткань футболки. У Чимина потрясающе горячий рот и щеки, и веки, и лоб, и подбородок - вообще все, что Чонгук успевает поцеловать, пока Чимин жадно вдыхает и снова тянется к его губам.
Никаких "уйди".
- Чонгук, - шепчет Чимин, - что ты творишь?
- Ты хотел, - бормочет Чонгук, выцеловывая его шею, - чтобы я тебя поцеловал, вот, я целую. Чего ты еще хотел?
Чимин отзывается хриплым сдавленным вздохом, а Чонгук на всякий случай уточняет:
- Так хотел?
И запускает ладони под его майку. На чиминовом, мать его, прессе можно белье стирать, не зря девчонки так тащатся с него. Пусть тащатся. Только подальше. Чонгук тянет Чимина к кровати и валится на него, едва не наступив коленом на его запястье. Нужно быть осторожнее. Хен маленький и очень чувствительный. Чонгук скользит губами по его животу, задрав майку до подбородка и спрашивает:
- Как ты еще хотел?
Чимин не отвечает, а это практически равносильно полному карт-бланшу. Чонгук кусает его за ключицу, оттягивая зубами тонкую кожу и, пока Чимин отвлекается, стаскивает с него шорты. У них сейчас ничего не получится - в соседней комнате вся группа, да и не уверен Чонгук пока, что сможет все сделать правильно, - но это не мешает ему хотя бы просто посмотреть. Просто запомнить на будущее. Для последующих мокрых снов, например. Чтобы Чимин был не в виде цифр, а в виде горячего, живого Чимина, которого так клево зацеловывать и лапать везде, куда только руки дотягиваются.
- Чонгук, - стонет Чимин. - Ты совсем свихнулся...
Свихнешься тут, - думает Чонгук и снова целует его.

В танцклассе шумно - Намджун спорит с Юнги, менеджер пересматривает запись, Тэхен поет что-то, заткнув уши наушниками. Впрочем, это совершенно не важно. Чонгук сидит у стены, вытянув ноги. А рядом сидит Чимин. И пялится на него без остановки. И улыбается, как чокнутый.
Что-то не так, - думает Чонгук.
И воровато озираясь, сжимает его ладонь своей.
Вот теперь все так.