Моя лучшая ошибка VKOOK

Чонгю, словно мешок с кирпичами, перетащил  бывшего молодого человека на кровать, и бросив на нее, принялся  интенсивно, торопясь, раздевать. В его голове было только одно: желание трахнуть Чон Чонгука.

Трахнуть как шлюху, пока тот будто спит, чтобы когда он пришел в сознание, то понял, что его  использовали.  Использовали, как он и боялся. Он никогда не давал заходить дальше касаний, и это злило парня, ведь тот хотел большего, зачем ему еще такие отношения?
Токсичные отношения  в пять лет, где ему ни разу не дали вставить в себя член?  Не стоило жаловаться на бесконечные измены, не нужно быть таким жалким,  будто действительно девственник.  
Зато сейчас  он возьмет свое. Откроет этот красивый ротик, вставит в него, без сопротивления, без крик и побоев, как это обычно бывало. Спокойно отпустит душу, и может, тогда ему разонравится мучать этого парнишку. Разонравиться заставлять его сосать по ночам в их кровати, хватая за волосы, выдирая  их клочками, и все равно не добиваться желаемого.

Чон Чонгук чертов уебок. Уебок, испортивший все, уебок, который должен поплатиться за все свои поступки. Поплатиться не только телом, но и жизнью, своей жалкой, никому не нужной душой.

Когда садист раздел Чона, сняв с него футболку и рассегнув штаны, на телефон парня начали звонить. Беспрерывно и раздражающе, мешая сосредоточиться на разглядывании голого, красивого торса. 

Звонки не прекращались около десяти минут, и не сдержавшись, Чонгю разблокировал чужой телефон, лежащий на  тумбе.

"Сумасшедший"  высвятилось на экране.

Это еще кто? Что за странный контакт, какой сумасшедший?
Он взглянул на Чонгука, бессознательно лежавшего, практически голого, такого... Беззащитного.

И с размаху бросил мобильник в стену.
Никто  и ничто не помешает наконец этому случиться.

— Ну что ж, милый, давай поиграем...

Ким Тэхен уже так много раз позвонил Чонгуку, что деньги на его балансе закончились. Было странно, что он не берет трубку. Он всегда поднимал ее, даже сидя на занятии  в универе, слушал то, как айдол рассказывает о своих делах, а в самом конце рассказа отвечал, что ему не интересно, и сбрасывал трубку, полностью дослушав его. Это было мило, и он чувствовал,  что может с кем-то поговорить, выговориться, чтобы  стало легче, ведь  его гиперактивность не пугала Чонгука, и может, даже наоборот, нравилась ему?

Парень  повернулся к Юнги, сидящему рядом, на диване в его квартире. Они были вместе с самого утра, Мин пытался успокоить брюнета, но у него это слабо получалось. Тогда он предложил поговорить с Чонгуком, позвонить ему, узнать, почему же он не рассказал, что встречался с братом Тэхена. 

Ким был очень зол, а от того, что друг не брал трубку, его пробрало  на волнение. Это было странно, где же Чонгук?

— Решено, Тэхен. — Юнги поднялся, схватил свой рюкзак, лежащий на полу, рядом с диваном. — Поехали к нему.

Тэхен посмотрел на Мина, как на идиота:
— Я не хочу. Он сбежал и не берет трубки, ясно все, как день.

— Да прекрати вести себя, как осел, — Он бесцеремонно схватил  Тэхена, и поднял его на ноги. — Вдруг с ним что-то случилось? 

Тэхен, кусая щеки, не знал, что ему делать. За это время, на первый взгляд холодный и отстраненный Чонгук, стал ему родным. Он мало знал о парне. Чертовски мало, и это бесило его.
Хотелось знать больше. Знать,  чем он дышит, что под  его кожей. Какие тараканы, а может, демоны в его голове? Если с этим человеком что-то случится, он будет до конца жизни винить себя.  Винить, и ненавидеть.

— Поехали.

С этими словами, они вошли в лифт, а потом выбежали из многоэтажного здания, где находилась квартира Тэхена, и сев в машину, полетели в сорону  частного, небогатого дома  в  не очень хорошем районе Сеула.

Ребята припарковали машину у входа. Было странно, что дверь  во дворик была открыта. Чонгук всегда захлопывал ее, по крайней мере,  так думал Тэхен. Волнение в его груди перекрывало все иные чувства, щекотало под ложечкой, казалось, еще немного,  и начнут трястись руки.  Чонгук, твою мать, где ты пропадаешь?

Не думая ни о чем, кроме Чона, он  забежал во дворик, и пробежав участок с зеленой травой напрямую,  чтобы быстрее оказаться у двери,  влетел в коридор. Следом помледовал Юнги, и оказавшись внутри, они услышали странные звуки...

Кровать противно и жалостливо скрипела. Неужели,  Чонгук занят тем, что сразу пришло в голову парням,  и поэтому не брал трубку? Глупый Тэхен. Глупый Юнги. Какого черта они тут забыли?

Тэхен хотел было уйти, но Мин, схватив его за предплечье, помотал головой, запрещая, и поднеся палец к губам, велел молчать. Они прошли в спальню, на носочках, едва дыша.

И то, что увидели, повергло в шок.  Глаза Тэхена затуманила черная пелена ярости,  отчания и чертового разочарования.

Чонгю душил почти голого Чонгука,  а тот тщетно изворачивался, хрипел, пытался кричать и молить о пощаде.

— ЧОНГЮ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — Налетев на полуголого брата, Тэхен навис на нем, и они кубарем упали на пол.

Чонгук начал дышать, судорожно хватая ртом желанный воздух,  схватился за шею. Его взгляд... Взгляд напуганного, беззащитного котенка, заставил Юнги молниеносно подбежать, стаскивая его с кровати, давая опереться на свое плечо,  пока Тэхен, сидя на своем старшем брате, скручивал ему руки.

— Я не думал, что ты такой. Слушай сюда, Чонгю-хен, — Голос, скорее похожий на животный рык, звучал тихо,  убедительно и устрашающе. — Если ты еще раз посмотришь в его сторону, я тебя уничтожу.

Отпустив и пнув напоследок садиста, Тэхен выпрямился, и взглянул на Чонгука.  Он дышал,  открыв рот, его брови были подняты, глаза напуганы, он еле держался на ногах.

Стало так больно. Невыносимо. Стоило поговорить с ним и узнать что произошло еще тогда, в коридоре студии, не надо было отпускать его одного домой в таком состоянии. Но Ким не знал, на что способен его брат, не знал его как человека. Их общение закончилось уже давно... Из-за чем-то похожего случая.

— Поехали ко мне в квартиру. 

Тэхен вышел, и парни последовали за ним, пока Чонгю, сидя на кровати, держался за голову и проклинал все, на чем свет стоит.

А Чонгук удачливый парнишка, однако, удача имеет свойство заканчиваться...