Part 7.
К полудню Тэхен зевал чуть ли не через каждые пять минут. После разбудившего его звонка, неудачной работы в лаборатории, истории с Юнги, Чонгуком и Чимином, рыданий в туалете, откровенного разговора за ланчем, ему было просто необходимо отключиться хоть ненадолго. Ещё один урок, и он сможет отправиться домой отсыпаться. Если повезёт, на уроке по кинематографии они будут смотреть фильм. Однако, когда он вспомнил, что Чонгук тоже будет на этом предмете, напряжение вновь огнём сковало мышцы шеи и плеч. Как только он сел на своё место, к парте подошел Нэйт Дитрих и наклонился прямо к его лицу.
— Эй, Тэхен, хочешь сходить куда-нибудь на этих выходных?
Тэхен усмехнулся про себя. Этот недоумок, проходя мимо него в коридоре на прошлой неделе, демонстративно схватил себя за пах.
— Нет, спасибо, Нэйт.
Он был неплох собой — вьющиеся черные волосы и серые глаза, но нестерпимо глуп. Если он не отвешивал подростковые шуточки, то сам был объектом таких шуток.
— Ох, да ладно тебе. Дай мне шанс, — сказал альфа нараспев, растягивая фразы, словно обращался к маленькому ребёнку.
— Не заинтересован, — омега намеренно посмотрел ему в глаза, чтобы он заметил предупреждение во взгляде. Теперь ни для кого не секрет, что он способен за себя постоять. Нейту бы следовало уловить намёк. Открыв тетрадь и просматривая записи, Тэхен надеется, что до него дойдёт — разговор окончен.
— Я тебя не понимаю.
Нет. Похоже, он полный идиот.
— Сначала даёшь Чону в раздевалке на прошлой неделе, потом идёшь на свидание с Джеймисоном. Ты, наверное, и ему уже дал. — Альфа наклонился ещё ниже и провёл пальцами по его руке.
Каждый нерв в теле напрягся до предела. Тэхену захотелось заехать коленом ему в лицо так сильно, чтобы кровь хлынула Ниагарским водопадом.
— Уйди, — процедил Тэхен сквозь зубы, всё ещё пытаясь сосредоточиться на своих записях. — Предупреждаю в последний раз.
Тэхен не мог даже посмотреть на него — так ему было мерзко после последней стычки. При мысли о том, что все считали его низкопробной дешевкой, ему казалось, словно стены сжимаются вокруг него. Несмотря на попытки вести себя так, будто ему всё нипочем, он чувствовал себя максимально гадко. Ему было важно, что окружающие думают о нём.
— Чонгук прав, ты того не стоишь, — злобно прошептал Нэйт.
— Сядь, Нэйт, — низкий, властный голос испугал их обоих.
Подняв глаза, Тэхен увидел Чонгука, который стоял позади Нэйта, пронизывая того убийственным взглядом. Его сердце пропустило удар, когда он понял, что его гнев, хотя бы на сей раз, был направлен не на него. Как обычно, Чонгук выглядел так, словно мог выступить в одиночку против целой армии.
Нэйт медленно развернулся.
— Эй, чувак, без обид. Если ты с ним ещё не закончил... — Он пожал плечами, ретировавшись в сторону.
— Больше с ним не разговаривай, — произнёс брюнет ровным тоном, но в его взгляде отчетливо читалась угроза.
Какого черта? — Иди, — он дёрнул подбородком, и Нэйт, словно по приказу, удалился.
Тэхен рассерженно вздохнул. Как смеет Чонгук пытаться уладить проблему, которую сам же создал? Это из-за него окружающие считали или считают сейчас, что он — шлюха. Разве он не этого добивался? Разве целью его травли не было как можно сильнее оскорбить Тэхена, лишить его чувства безопасности? Устав от издевательств и игр, Тэхен усилием воли подавил желание его ударить, хоть руки и чесались. Именно в этот момент он понял, что хочет сделать ему больно.
По-настоящему больно.
Его эмоции сменились бесконтрольной яростью.
— Не нужно делать мне одолжений! — выпалил Тэхен, встретившись с ним взглядом. Будет чертовски приятно хоть раз причинить ему боль. — Ты — несчастный кусок дерьма, Чонгук. Но с другой стороны, я бы тоже был несчастен, если бы родители меня ненавидели. Отец тебя бросил, мама тебя избегает. Только кто может их за это винить, верно?
Альфа вздрогнул, и у Тэхена тут же всё перевернулось внутри. Что же он делает? Он не такой! Желчь подступила к горлу. Что он ему сейчас сказал? Ожидаемое удовлетворение так и не пришло.
Чонгук не произнёс ни слова. Посмотрел на него прищурившись, с налётом ярости и отчаяния во взгляде. Тэ теперь никак не загладить вину за то, что сейчас ему сделал. Хоть Чонгук и спрятал свои эмоции, Тэхен заметил, как он съёжился. Вот так и становятся агрессором. Тэхен умышленно заставил его почувствовать себя ненужным, нелюбимым. Напомнил ему, что он одинок. Абсолютно одинок в этом мире. Ведь что бы Чонгук ни сотворил по отношению к нему, он никогда не чувствовал себя брошенным, изолированным. Всегда рядом находился кто-то, кто его любил, на кого можно было положиться.
— Итак, класс, — в дверях появился преподаватель. Чонгук молча прошёл дальше, к своему месту. — Пожалуйста, возьмите свои компасы и посмотрите, кто ваш Восток. Когда скажу: «Начали», собирайте вещи и садитесь рядом с партнером по сегодняшней дискуссии. Можете сдвигать парты бок к боку или лицом к лицу. Начали.
Сморгнув подступившие к глазам слёзы, Тэхен едва успел перевести дыхание, когда к нему подошёл его Восток.
— Привет, детка.
Взглянув вверх, он увидел Бена, стоявшего рядом в поисках свободного места.
Не сегодня.
Заправив волосы за уши, Тэхен глубоко вздохнул, и только сейчас осознал, что после вчерашнего свидания они с ним ещё не разговаривали.
— Привет. Как дела?
Продержись ещё один час, повторял он сам себе. Ему требовались его музыка, кровать и, совершенно точно, его бабушка.
— Теперь — отлично.
Альфа ослепительно улыбнулся, и Тэхен слабо рассмеялся, не сдержавшись. Бен — счастливый человек. Должен признать, быть рядом с ним так легко.
— Хорошо, ребята, вспомните, что вы делали на предыдущем уроке с Югом. Теперь, пожалуйста, представьтесь своему Востоку, — проинструктировал классу преподаватель. Как и в прошлый раз, по классу пронесся коллективный стон, потому что они все были отлично знакомы друг с другом.
— Знаю, знаю. — Он взмахнул рукой, заставляя всех замолчать. — Но это хорошая практика для собеседований, которые вы будете проходить при поступлении в университет. Помимо представлений, я хочу, чтобы сегодня вы поделились своими самыми радостными воспоминаниями, дабы лучше друг друга узнать. Вперед.
Он начал расхаживать по кабинету, который уже наполнился приглушенными разговорами. Тэхен посмотрел на Бена, и они оба фыркнули — последнее, что они оба хотели, это тратить время на такие глупости.
— Привет, — Бен протянул руку, которую Тэхен, закатив глаза и кивнув, пожал. — Меня зовут Бенджамин Джеймисон. Моё лучшее воспоминание — первый заработанный тачдаун в старших классах. Когда знаешь, что играешь за команду, представляющую школу, с ещё более неравнодушной публикой на трибунах — ощущение невероятное.
Такому воспоминанию трудно не симпатизировать. Тэхен готов поспорить, благодаря поддержке болельщиков, его сердце наверняка бешенно билось от волнения.
— Привет, меня зовут Ким Тэхен. — Он помахал с ощущением, словно участвует в киноэпизоде, когда снимается встреча анонимных наркодиллеров, и дальше по роли он должен сказать: «И я — наркоман». — Моё любимое воспоминание...
Его взгляд моментально переключился на Чонгука, потом уперся в столешницу. Это конкретное воспоминание было для него бесценно, в чем он с трудом признавался сам себе. Может, ему следовало просто соврать, но, с другой стороны, почему именно он должен прятаться?
— Наверное, оно не покажется таким же грандиозным, как твоё, но... Я однажды был на пикнике на кладбище.
Глаза альфы расширились.
— Серьёзно? — Он посмотрел на омегу с любопытством. — В связи с чем?
— Ну, — он с трудом сглотнул, — мой папа умер, когда мне было десять, и я боялся навещать его могилу. Правда, боялся до ужаса. Два года отказывался туда ходить. Мне была ненавистна мысль, что он лежит там, под землей. Как-то раз человек, с которым я дружил, приготовил для нас ланч и отвёл меня на кладбище. Я очень рассердился, когда понял, куда мы идё, но он сказал, что мне нужно радоваться тому, что мой папа находится здесь — по его словам, в самом красивом и тихом месте города. Он был очень чуток и терпелив. Мы сидели рядом с папиным памятником и ели, слушали музыку через плеер, который он взял с собой. Ему удалось рассмешить меня в два счёта. Мы сидели там довольно долго, нам даже дождь не мешал. Звучит очень символично. Теперь это одно из моих любимых мест. Благодаря ему.
У него болели щеки, и он понял, что на протяжении всей истории не переставал улыбаться. Несмотря на то, каким ужасным стал Чонгук, а теперь и он сам, это воспоминание было ему очень дорого. Каждый раз, думая о том, что он сделал для него тогда, Тэхен не мог не чувствовать признательности. Чонгук вернул ему частичку его родителя.
— Ого! Моя история с тачдауном теперь кажется такой несерьёзной. — Похоже, Бен на самом деле заинтересовался его рассказом.
— А мне понравилась твоя история. Хотелось бы, чтобы у меня было больше таких же тачдаунов, если можно так выразиться.
— Вы с ним до сих пор дружите? — спросил он.
Когда Тэхен бросил взгляд в другой конец кабинета, где сидел Чонгук, их глаза встретились, и у нено волосы встали дыбом. Его ледяной взгляд переметнулся на Бена, затем обратно на него. Ни намёка на человеческие эмоции.
— Нет, теперь мы практически чужие.
Выйдя после окончания уроков на стоянку, он обнаружил там Хосока, который стоял, прислонившись спиной к его машине.
— Хосок? — На какое-то мгновение ему стало любопытно узнать, зачем он его ждал, но потом он ощутил приступ раздражения, потому что очень хотел домой.
— Привет, Тэ. Как поживаешь? — Он держал руки в карманах и смотрел то на него, то себе под ноги.
— Всё хорошо. Чем могу помочь? — резко ответил он. Тэхен всегда старался быть вежливым, но Хосок разочаровал его. Пусть хоть утонет в собственных слезах, ему без разницы.
Он нервно улыбнулся.
— Слушай, Тэхен. Я чувствую себя паршиво из-за того, что произошло между мной и Юнги. Я пытался позвонить ему, заезжал к нему домой, но он не хочет меня видеть.
Вот это новости. Когда Тэхен спросил Юнги, связывался ли с ним Хосок, он ответил «нет». Его друг стал далеко не таким честным, как раньше.
— И? — Он открыл дверь машины и закинул свою сумку в салон.
— Тэ, мне просто нужно с ним увидеться. — Его глаза покраснели, он явно нервничал. — Я налажал, сам знаю.
— Это твоё оправдание? — Не его дело, но Хосок ему нравился. По крайней мере, до того, как изменил его лучшему другу. Он хотел понять. — Почему ты изменил?
Проведя руками по своим темным волосам, он откинулся назад, снова привалившись к кузову машины.
— Потому что мог. Потому что погрузился в тот образ жизни, который ведут участники Петли. Там всегда полно омег, и это ударило мне в голову. Юнги редко ездил со мной, и даже тогда ему было неинтересно.
Голова раскалывалась от одних попыток придумать, что ему сказать. Сейчас у него не было на это сил.
— Хосок, мне пора домой. Я передам ему, что ты хочешь с ним связаться, но не могу принять твою сторону в данной ситуации. Если заслужишь, он тебя простит.
Лично Тэхен сомневается, что на его месте смог бы его простить.
— Извини, я не хотел втягивать тебя в наши разборки.
— Ещё как хотел, — неохотно отшутился омега. В глубине души ему не верилось, что Хосок такой уж плохой человек. Но он совершил ошибку, и Тэхен не уверен, если его простить, оправдан ли будет риск. К счастью, не ему принимать такое решение. — Забей, всё нормально.
— Да, знаю. Прости. Ты — моя последняя надежда. Удачи тебе, и... если на то пошло, мне действительно жаль, что я устроил этот бардак. — Он неуверенно отошёл в сторону и, отсалютовав, направился к своему Пагани.
Устало вздохнув, Тэхен залез в тачку, намереваясь поскорее уехать, пока день не превратился из мыльной оперы в «Унесённых ветром».
⚡️
— Бабуля, как дела? Что готовишь? — выкрикнул Тэхен, открыв входную дверь. Его тело взывало к кровати, но ради бабушки он решил натянуть на лицо счастливую маску. Он по ней скучал. К тому же из эгоистических соображений ему было необходимо получить от неё напоминание о том, что он — хороший человек. После того как сегодня он наговорил Чонгуку столько гадостей, ему даже смотреть на себя в зеркало не хотелось. Появление бабушки ощущалось уже с порога. Богатый аромат мясной подливки заполнил ноздри, окутал его, словно тёплое одеяло, ещё до того, как за ним захлопнулась дверь.
— Привет, мой персик! — Женщина вышла из кухни в прихожую, едва ли не подбежав, обняла его со всей силы.
За год отсутствия он так соскучился по её объятиям и запаху. Лак для волос, смешанный с лосьоном и духами, которыми она постоянно пользовалась, а также запах её кожаных ремешков и обуви, создавали аромат, который ассоциировался у него с домом. После смерти папы он в ней очень нуждался.
— О, я и забыл, что я — твой персик. Отец до сих пор зовет меня вишенкой. Что у вас, Кимов, за привычка такая, придумывать мне «фруктовые» прозвища, — поддразнил он бабушку, хотя знал — они делали это любя.
— Ладно уж, не лишай старую леди удовольствия использовать ласковые прозвища, — она шумно чмокнула его в щёку.
— В душе ты моложе меня, — он бросил сумку возле стены, скрестил руки на груди и приподнял бровь. — Единственное, что можно назвать старым — твои музыкальные пристрастия.
— «Битлз» бессмертны. В отличие от того ора, который ты называешь музыкой.
Тэхен закатил глаза, а она подхватила его под руку и потащила на кухню. Его бабушка — продукт родительской заботы, принятой в пятидесятых: слишком заботливая, у самой прическа волосок к волоску, но и она расцвела, будучи подростком, в буйные восьмидесятые. Невероятно активная, полная желания познать мир, она очень много путешествовала. Когда она узнала, что Тэхен на год уезжает во Францию, пришла в полный восторг. Опыт — лучший учитель. Эхо её слов следовало за ним повсюду. Сейчас ей уже за пятьдесят, но выглядела она гораздо моложе. Свои русые с проседью волосы до плеч она обычно носила распущенными. Благодаря здоровому питанию и физическим упражнениям она оставалась подтянутой, счастливой и энергичной. Стиль одежды всегда был эклектичен. Тэхен видел, как она комбинировала классические брючные костюмы с футболками Rolling Stones.
— Рассказывай, как дела в школе? — спросила старушка, промывая листья салата.
— Нормально.
Кровать была уже так близко, а сил выложить всю правду уже не было, но она уже подняла глаза, выключая воду.
— Что случилось? — Выдохнула она через нос. Плохой знак. Эта женщина знала его слишком хорошо.
— Ничего не случилось. Я же сказал, всё нормально.
Пожалуйста, только не расспрашивай.
Она прищурилась.
— Когда ты счастлив, то рассказываешь мне обо всём на свете — домашние задания, научный кружок, Франция, беговой клуб...
— Со мной всё в полном порядке, — перебил он её, проводя рукой по лбу. — День выдался тяжелый, только и всего. Я проспал и встал не с той ноги. Во сколько ты приехала?
Ответом на попытку сменить тему была взлетевшая идеальной формы бровь. Но допытываться она не стала.
— Где-то в полдень. Думала, приеду пораньше, чтобы прибраться и запустить стирку... — Она не договорила, взмахнув рукой. — Но у тебя, похоже, всё под контролем.
— У меня были хорошие учителя. Не думай, что я не рад твоему приезду, но тебе действительно не о чем беспокоиться. Я отлично справляюсь.
— Это хорошо, — нахмурившись, она продолжила. — Даже отлично. Ты ведь в следующем году уедешь в Нью-Йорк один, и увидев, как ты самостоятельно управляешься с домом и собой, я переживаю уже не так сильно. Полагаю, мы с твоим отцом тебе уже не нужны.
— Я бы так не сказал. Мои кулинарные навыки оставляют желать лучшего, поэтому с тобой я буду питаться лучше! — захихикал он, потому что бабушка, тряхнув пучком зелени, обрызгала его водой. — Эй! — продолжая смеяться, Тэхее взял бумажные полотенца со стойки и промокнул лицо. Чувствуя себя гораздо лучше, он подскочил со стула, чтобы помочь с ужином. Бабушка приготовила салат, пасту и тушеные грибы. Тэхен же сделал аппетитный чесночный хлеб — единственную вещь, требовавшую использования духовки. Остальная часть его диеты включала в себя всё, что можно разогреть в микроволновке. Накрыв столик на заднем дворе, они включили какую-то атмосферную музыку, которая нравилась им обоим.
— Значит, по-твоему, мне удастся поступить в Колумбийский университет? — спросил он, наполняя их тарелки.
— У меня чутьё на такие вещи.
— Ага, ещё у тебя было чутьё, что мой первый поцелуй станет грандиозным. Нам всем известно, что в итоге вышло, — пошутил он, наслаждаясь моментом.
Еда выглядела великолепно. Погода на улице стояла пасмурная, как он и любил. От лёгкого ветра шелестела листва на деревьях, над столом плыл аромат красных роз и сирени.
Старушка засмеялась, едва не подавившись вином.
— Знаешь, — она подняла палец, — по правде говоря, я не ожидала, что ты поцелуешься с тем, кого едва знаешь. Мне казалось, это будет тот соседский альфа.
Чонгук.
При упоминании о нём Тэхен помрачнел. Далекие воспоминания о несбывшихся мечтах про Чонгука замелькали у него перед глазами. Раньше ему, такому наивному и мечтательному, так часто хотелось его поцеловать.
— То, что мы общались в детстве, не означало, что мы друг другу нравились. Мы просто были друзьями, — пробубнил он, недовольно сдвинув брови. Пока речь не зашла о Чоне, беседа была такой приятной.
— Да, но помимо этого были и другие признаки, — её задумчивое выражение подначивало Тэхену вновь сменить тему разговора. — Я на многое обращала внимание. Как вы всегда склоняли головы друг к другу, как он смотрел на тебя, когда ты не замечал. Как он ночами пробирался к тебе в комнату.
Последнюю фразу она произнесла медленно, её проницательный взгляд высмеивал его удивленное выражение.
Ох, черт!
— Ты ведь не думал, что я об этом не знаю? — спросила она.
Естественно, он понятия не имел, что она знала об этом! С самых первых дней дружбы Чонгук перебирался по дереву на его балкон. Он оставался редко, только когда его мама пила и ему нужно было укрытие. У Тэхена уже тогда была огромная кровать, и им было вполне комфортно, каждому на своём месте, хотя Чонгук умудрялся во сне схватить его за руку.
— Ну, теперь тебе не о чём волноваться. Мы больше не дружим. — Накрутив пасту на вилку, он набил себе рот, надеясь, что тема будет закрыта.
— Как он относится к тебе сейчас?
Всё ещё с полным ртом, он закатил
глаза и покачал головой, указывая, что между ними по-прежнему всё плохо и что не хочет это обсуждать.
— Ты пробовал поговорить с ним, как я советовала? — Поинтересовалась она, принимаясь за салат.
— Я даже пытаться не хочу. Мы были друзьями — когда-то, больше нет. Я по этому поводу не горюю, — ложь.
— Тэхен, я знаю, что тебе больно. Он ведёт себя как настоящая задница.
— Серьёзно, мне все равно. Даже будь мне больно, я уж точно не позволил бы ему это увидеть. Он поступал со мной ужасно, и если ему для удовлетворения нужны мои слезы, пусть пострадает. Он не заслуживает моего внимания.
Бабушка положила вилку с наколотым листом салата на тарелку.
— Ким Тэхен, ты говоришь словами своего папы.
Тэхен посмотрел ей в глаза, шокированный её раздраженным тоном.
— Милый, я любила твоего папу. Мы все любили, и я знаю, из лучших побуждений он старался научить тебя, как оставаться сильным, потому что его не будет рядом в трудные для тебя времена. Но, детка, позволить себе быть уязвимым — не всегда значит проявить слабость. Иногда это осознанное решение, чтобы вывести другого человека на разговор.
Пусть её слова звучали разумно, но от мысли о том, чтобы поговорить с Чонгуком откровенно, у Тэхена срабатывал рвотный рефлекс. После того, что он наговорил ему сегодня, чувствовал себя отвратительно. Но только это не сотрёт воспоминаний о его неприятных поступках из памяти. Если Тэхен к нему обратится, Чонгук лишь посмеёттся.
От одной картины становилось тошно.
— Я не хочу вызывать его на разговор. Что бы ни ужалило его в задницу, это не может считаться достаточным оправданием тому, как он относится к людям. Мне всё равно.
— Неправда, — категорично заявила бабушка. — Я знаю, как на тебя повлияла смерть твоего родителя. Я знаю, что ты хочешь стать врачом, чтобы помогать больным раком — таким, как он. Я знаю, ты близко к сердцу принял его совет и думаешь, что всё наладится после отъезда. Но ты страдаешь не только из-за проступков Чонгука.
Бросив вилку на тарелку, он вытер вспотевший лоб. Почему стрелки снова переводят на него?
— Так, минуточку. Я начинаю уставать от того, что все становятся на его сторону. Это он отвернулся от меня, — откинувшись на спинку стула, Тэхен сложил руки на груди.
— И ты ему позволил, Тэхен.
— Что, черт возьми, я должен был сделать? Он не разговаривал со мной. Я пытался.
Кровать. Сон. Бегство.
— Успокойся. Я не говорю, что ты был плохим другом. Конечно, это не так. Всё началось из-за его проблем, не проще будет сказать, что ты пытался, а потом опустил руки. Проще сказать, что нельзя насильно помочь тому, кто не желает помощи, и просто сдаться. Тебе кажется, ты поступаешь благородно, подставляя другую щеку для удара или выторговывая себя время до окончания школы. Но багаж, от которого ты отказываешься избавиться, делает тебя слабее. Иногда лучшее лекарство — стать уязвимым, выговориться и показать ему, какую боль он тебе причиняет. Тогда ты можешь сказать, что пытался.
Его глаза закрылись, и он снова приложил ладонь ко лбу. У него и без того полно забот с научной конференцией, соревнованиями и Юнги. Зачем он вообще тратит время на подобные разговоры? В отчаянии он махнул рукой, потом уронил её себе на колени.
— Какая тебе разница? Когда всё началось, ты сама грозилась пойти к его матери.
Насколько ему известно, она не являлась большой поклонницей Чонов. Хоть она и советовала ему с ним поговорить, она была возмущена его поведением. Тэхен перестал делиться с ней и отцом новой порцией его отвратительных поступков, потому что хотел, чтобы проблемы разрешились, если инициативу проявит он сам. Думал, Чонгук сам к нему придет. Этого так и не случилось.
— Потому что с тех пор, как вы поссорились, ты стал сам не свой, и я хочу, чтобы ты отправился в университет со свободным сердцем.
Свобода. Он уже забыл, как она ощущается.
— Я со всем смирился. Я свободен.
Не понять ему, чего она от него добивается.
— Притворяться, что тебе всё равно — не значит отпустить, — она припечатала омегу провокационным взглядом.
У него больше не было сил возражать. Ему было просто нечем.
Чувствуя себя абсолютно выжатым — и ментально, и физически, — Тэхен обрадовался, когда бабушка отпустила его в спальню, не попросив помочь ей убрать со стола. Скинув в ванной одежду, он окунулся в тепло и тишину своего душа. Только здесь он мог остаться сам с собой, не покидая дома. Тут можно просто подумать или помолчать, если нужно, и никто не станет беспокоить своими мудростями. На часах только шесть вечера, ему ещё оставалось дочитать несколько глав «Над пропастью во ржи» на завтра, повторить материал по физике, но было бесполезно бороться с сонливостью. Он завёл будильник на четыре утра, чтобы хватило времени сделать домашнюю работу до начала занятий, и подошёл к балкону задернуть шторы, как поднялся ветер, а небо затянуло пепельными облаками. Листья на деревьях всё ещё оставались насыщенно-зелеными. Молния, неожиданно пронзившая воздух, вызвала у него лёгкую, благодарную улыбку. От осознания того, что приближалась гроза, стало спокойней, поэтому он оставил двери балкона открытыми.
⚡️
Внезапно, разбуженный пронзительным грохотом, он подскочил на кровати, пытаясь сориентироваться в пространстве. Зевнув, Тэхен сонно потёр глаза. Оглядел комнату и увидел, что балкон до сих пор был открыт, а на улице шёл дождь. Если верить будильнику, он проспал около шести часов.
Откинув одеяло, он поднялся с постели и вышел на балкон, чтобы насладиться представлением с громом и молниями в ночном небе. Наверное, именно это его и разбудило. От прохладного ветра по коже побежали мурашки, кожу оросили капли дождя. К счастью, на улице уже не лило как из ведра, иначе ему бы пришлось вытирать пол. Взглянув на дерево, растущее рядом с домом, Тэхен обнаружил, что дождь практически не пробивается через покров листвы. С выпрыгивающим из груди сердцем он ухватился за карниз и взобрался на ограду балкона, потом, уцепившись за ветку над головой, поставил ногу на другую. Восхитительное чувство риска согрело его, напомнив о том, что в детстве он был гораздо смелее. Переступая с одной толстой ветви на другую, он постепенно переместился к самому стволу. Усевшись на своё старое место, он услышал знакомый перестук капель дождя по листве и почувствовал себя как дома. Откинувшись спиной на ствол и упираясь ногами в ветку, по которой и добрался сюда, Тэхен наслаждался той легкостью, с которой вернул себе столь простую часть своей жизни. Он не взбирался сюда уже несколько лет. Краем глаза он заметил, как на крыльце дома Чонгука загорелся свет. Через несколько секунд из дверей выскочил парень, прикрывавший голову черной толстовкой. Он не видел лица, но понял, кто он, когда рассмотрел его машину.
Юнги.
Дома у Чонгука.
В полночь.
Его на улице явно не было, и как только Юнги сел в машину, свет погас. Сердце неудержимо забилось, поэтому на мгновение он закрыл глаза, пытаясь вернуть состояние умиротворения, в котором пребывал минуту назад.
— Сидишь на дереве в грозу? Да ты просто гений какой-то.
Услышав этот звучный голос, от неожиданности он чуть не свалился. Его глаза распахнулись. Развернувшись, он увидел Чонгука, который выглядывал из окна. По крайней мере, он был одет. После того как Тэхен увидел покидавшего его дом Мина, ему стало немного легче.
— Да, я тоже считаю себя гением, — пробормотал он, отвернувшись. Его злость на Чонгука уже не ощущалась так же сильно. После тех ужасных слов, брошенных ему во время урока, ему просто было неловко и стыдно.
— Дерево? Молния? Улавливаешь связь?
Конечно, он знает об опасности, именно потому это так увлекательно.
— Раньше ты об этом не волновался, — отметил Тэхен, сфокусировав взгляд на мокром асфальте, мерцавшем в свете фонарей.
— О чем? О том, что на улице гроза, а ты расселся на дереве?
— Нет. О том, что я могу пострадать.
Потребность посмотреть на него была невероятно сильна. Тэ так хотелось увидеть его глаза, что создавалось ощущение, будто невидимая рука пыталась развернуть его лицом к нему. Тэхен хотел, чтобы он видел его. Чтобы видел их. Чонгук ничего не ответил, но Тэхен знал — он по-прежнему был здесь. Тело реагировало на его присутствие, и Тэхен чувствовал его взгляд на себе.
— Тэхен? — Голос Чонгука прозвучал столь тихо и нежно, что омегу моментально окутало теплом, но потом он заговорил снова: — Мне безразлично, жив ты или мертв.
Тэхен сидел на ветке, глотая воздух и чувствуя себя совершенно уничтоженным. Хватит. Он так больше не может. Жить с таким чувством невозможно. Для него это всё игра, но у него уже не осталось сил участвовать в ней. Он слабый. Он не агрессор. Он несчастлив. Он знал, что должен сделать.
Он его отпускает.
— Чонгук? — произнёс он, по-прежнему уставившись на омываемую дождем улицу. — Прости за то, что сказал тебе сегодня.
Он обернулся, но окно уже было пустым.