Сокровище

Чимин посмотрел на корявую вывеску и сглотнул. Сильнее натянул капюшон на голову и, секунду поколебавшись, зашёл внутрь. В нос ударила смесь запахов и чуть не сбила с ног. Пахло жареным жиром, подвалом, сгнившей картошкой, пивом и потными мужчинами. Чимин оказался в темном небольшом помещении, забитом посетителями до отказа. За стойкой у дальней стены стоял седой толстый мужчина и протирал деревянную столешницу наверняка самой грязной в мире тряпкой. Чимин с трудом подавил рвотный позыв. Из-за обострённого звериного обоняния начинала кружиться голова. Духота, беготня, гомон не давали понять, почему же Чонгук любил ходить именно сюда. Трактир находился в неблагополучном районе столицы, и сюда захаживал в основном сброд.

Чимин заказал кружку пива и забился в угол, стараясь не привлекать к себе внимания. Он из-под капюшона смотрел на красных от выпивки и веселья мужчин и не знал, найдет ли здесь то, что искал. Однако народ не заставил себя долго ждать. С мест поднялись самые крепкие мужики и, подвинув другие столы, вытащили один на середину трактира. Стало ещё теснее, но площадка освободилась и на стол запрыгнул худой парнишка в лохмотьях. Ему подали лютню, и воцарилась тишина. Невзрачный оборванец вмиг преобразился, выпрямился, даже лицо его как будто посветлело. Он запел.

Он пел о ребенке, родившемся в трущобах и росшем без родителей; о мальчике, воровавшем еду, чтобы выжить; о подростке, который взял в руки меч и начал убивать монстров ради денег; о мужчине, что спасал деревни и города от чудовищ. Он пел о Чонгуке, и этого было достаточно, чтобы понять, что Чимин пришёл сюда не зря.
Когда песня закончилась, трактир взорвался аплодисментами и свистками. Чимин только сильнее сжал в руках жестяную кружку, пытаясь унять дрожь.

В центр начали выходить другие. Они не пели, они рассказывали. О том, как встречали Чонгука лично, как он любил заходить в этот трактир, как из-за него многие здесь попадали в неприятности, о которых сейчас вспоминали со смехом. О том, как он их спасал, о его подвигах, которым им посчастливилось стать свидетелями. Это были нестройные рассказы. Люди перебивали друг друга, что-то добавляли, кого-то обвиняли во лжи, но эти рассказы были настоящие. Они были свидетельством его жизни, его существования. Чонгук был знаком со всеми этими людьми, говорил с ними, и сейчас они делились этим, а Чимин жадно всё впитывал.

— Вы за весь вечер не сказали ни слова. — к Чимину подсел тот самый парнишка с лютней, спевший первую песню. Он покосился на давно опустевшую кружку. — Вы были с ним знакомы?

Певец выглядел чуток захмелевшим, по его лбу стекали капли пота, дыхание сбилось. Но глаза были настолько искренними и живыми, что Чимин всё же растаял и позволил себе улыбнуться.

— Да, я знал его. — «Я сражался с ним. Я жил с ним. Я спал с ним. Я любил его.» Впервые со дня гибели Чонгука воспоминания принесли не боль, а тепло. Химера с благодарностью посмотрел на менестреля.

— Не хотите поделиться своей историей?

— Не думаю, что моя история заслуживает быть рассказанной.

— Любая история заслуживает, чтобы её услышали.

Чимину оставалось только поражаться, насколько всё может измениться. Ещё недавно он бы и носу не сунул в подобную лачугу, и тем более не стал бы говорить с этим мальчишкой. Он не особенно жаловал людей, считая их недостойными общения с ним. Но в трудную минуту именно люди стали его опорой.
Менестрель вдруг наклонился к нему непозволительно близко и осторожно стянул с головы капюшон. Чимин не стал ему мешать.

— Я мог бы сочинить песню о вашей красоте. — Лицо его вновь приняло величественный вид и не соответствовало окружающей обстановке и его одежде.

— Это ни к чему. — Чимин положил руку на его щеку и пальцем поймал капельку пота. — Но у меня есть другая к тебе просьба.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

— Пой о Чонгуке везде, куда бы ни шёл. Разнеси молву о нём во все уголки света.

— Поверьте, слава его не угаснет ещё ни одно столетие.

Чимин вернулся в особняк только под утро. Усталости не было, только чувство облегчения и решимость. Чимин взял в охапку чистые свитки, несколько перьев и рассыпал их на столе. Под светом восходящего солнца он начал записывать всё, что сегодня услышал.

***

У меня ещё запланирован достаточно большой эпилог, поэтому не отключаемся))
Спасибо, что читаете!!
Всех люблю 💌