Сокровище

Когда разгоряченные тела остыли, а губы устали от поцелуев, Чонгук начал свой рассказ: об испытаниях, что выпали на его долю, о людях, которые помогали в пути, и о монстрах, сгинувших от его острого клинка. Чимин молчал, задумчиво рассматривая чужие руки, но Чонгук был уверен, что его слушают.

У героя так и не нашлось слов, чтобы описать свои чувства, он не обладал подобным красноречием. Но он искренне надеялся, что по нежным прикосновениям и долгим взглядам Чимин всё поймёт. Поймёт, как часто он его вспоминал, как скучал по его теплу и пронзительным глазам, по хищной улыбке.

— Так ты правда победил минотавра, — Чимин усмехнулся, но глаза его по-прежнему были полны непонятной Чонгуку грусти. — Слухи не врали.

Мужчина не отвечал, молчаливо требуя объяснений. Божество под пристальным взглядом нахмурил брови, в глазах вспыхнули красные огоньки.

— Чонгук, — позвал Чимин, словно внимание всё ещё не было приковано к нему. Воин насторожился. Ранее юноша никогда не обращался к нему по имени. Чимин сел, простыни оголили его опустившиеся плечи. Он отвернулся, и Чонгук вспомнил их первую встречу, когда божество в последний раз осматривал свои сокровища, прощаясь. — Ты можешь взять женщину.

— Что? — оторопел Чонгук.

— Она родит тебе сына. — отстраненно пояснил Чимин. На его лице вновь была безэмоциональная маска, словно он говорил об отдаленных или несущественных вещах, и Чонгука это задело до глубины души.

— Чимин, какие к черту дети? — повысил тон Чонгук. Чужое безразличие, пусть и явно напускное, болью отдавало в груди. Ради чего же он так усердно делает вид, что ему всё равно? Почему ничего не объяснит?

—  Твоя кровь, твой род должны иметь продолжение. — в голосе всё-таки промелькнули нотки раздражения. Как и всегда впрочем, когда он говорил об очевидных вещах.

— Род? Я сирота. Без рода и племени.

— Чонгук, как же ты не понимаешь? — Чимин устало потёр переносицу. Волосы упали ему на лицо, и Чонгук больше не мог видеть его глаз. — Дети - это память, они будут помнить о тебе, доказательство твоего существования.

— Нет, это ты не понимаешь! Как у тебя совести хватает предлагать мне переспать с кем-то другим? — Чонгук поднялся с кровати и подошёл к окну, чтобы немного остыть. Они никогда раньше не ругались. Чимин много требовал, но не морочил Чонгуку голову. Сейчас же его просьбы зашли слишком далеко. Видимо, Чонгуку правда стоило почаще говорить о своих чувствах. — Всё это время я...

— Да потому что мне так проще! — неожиданно вспылил Чимин, и поначалу Чонгук посчитал, что голос его дрожал из-за злости, но тут же он услышал тихие всхлипы. Мужчина в неверии повернулся к скорчившемуся юноше. Тот не поднимая головы продолжил: — Мне было бы проще жить, зная, что где-то в мире есть частичка тебя.

Чонгук ахнул и почувствовал между ними пропасть, которая была всегда. В конце концов, обычного человека и божество разделяют бессмертие и смерть.

— Чимин, ты ведь понимаешь, что это буду не я? — Чонгук присел на корточки рядом с юношей и поправил прядь волос за ухо. Теперь он четко видел покрасневшие глаза и дорожки слез на щеках. Чимин на его памяти плакал в первый раз. И по-прежнему отказывался смотреть ему в глаза. — Это будет совершенно другой человек.

— Неужели так сложно выполнить мою просьбу? — Чонгук никогда не отказывал. Чимин ухватился за соломинку, но ему не позволили. Сегодня многое случается впервые.

— Сложно. Даже невозможно.

— Почему?

— Да потому что я люблю только тебя. Думать могу только о тебе. — обречённо произнёс герой, роняя голову на чужое плечо. Чимин не позволял взять свои руки, и Чонгук подозревал, что юноша еле сдерживается, чтобы его не оттолкнуть. Лишь многим позже Чонгук сам поймет, насколько тяжело было божеству переступить через свою гордость и предложить подобное, и насколько сильно он боялся вновь остаться в одиночестве.

Когда Чимин успокоился, Чонгук накрыл его одеялом и попросил отдохнуть, а сам наконец занялся своим багажом. Рабочие принесли несколько сундуков с корабля, Чонгук распорядился отнести их в главный зал, где Чимин сможет рассмотреть новые сокровища. После того, как он спас целый город от минотавра, в награду ему вручили золотые монеты, кубки и драгоценные камни, ткани и меха.

Здесь его отвлекли. Слуги сообщили, что пришла гостья и ожидает его в приемных покоях. Чонгук насторожился.

Его ждала Василина, соседская дочка, на именины которой когда-то они были приглашены. С годами девушка расцвела: её угловатая фигура округлилась, с лица ушла детская припухлость, взгляд стал выразительнее, пушные волосы обрамляли упругую грудь.

— Господин Чонгук, — Василина растерялась, явно не ожидала увидеть именно его. Ее бледное лицо покраснело, она неловко поправила волосы. — Мне говорили, что вы прибудете сегодня ночью.

— Решил устроить маленький сюрприз. — Мужчина сложил руки на груди. Он начинал догадываться о причине ее появления, и ему это не нравилось.  — Так что привело тебя сюда?

— Господин Чимин меня пригласил.

— Понятно. — Он тяжело вздохнул. Очевидно, что именно на Василину пал выбор божества, чтобы она стала матерью его ребёнка. — Извини, но можешь больше не приходить.

— Не приходить? Но как так, господин Чимин же...

— Мы с ним уже обсудили это. Это была ошибка. — По выражению ее лица, Чонгук понял, что девушка обо всём догадалась. И поэтому отказ был для неё так груб. Однако Василина не стала поддаваться эмоциям. Она выпрямилась и, кивнув головой на прощание, развернулась на пятках и гордо зашагала к выходу. Позже Чонгук выбрал отрез заморского шелка и рубиновое ожерелье и отправил их девушке в качестве извинений.

***

Тяжеловато пошло, и на самом деле мне не очень нравится как получилось, но поверьте, это намного лучше того, что было изначально😂
Помню как ночами я представляла эту сцену у себя в голове и ревела в подушку. Не знаю, может надо именно со слезами на глазах пытаться писать подобные вещи, а не тогда, когда уже всё отболело и прошло🥹