7. тишина.
Денег у Чонгука стало так много, что хватило бы на несколько безбедных жизней. По настояниям Чимина они направились в столицу, где купили особняк в лучшем районе города. Сам Чонгук не думал о будущем после поимки сокровищ, так как склонялся к тому, что погибнет во время выполнения испытаний, а потому позволил Чимину брать бразды правления в свои руки. К тому же мужчина совершенно не мог ему сопротивляться, чем Чимин бессовестно пользовался. Чонгуку было в радость ему угождать и баловать.
Пока Чонгук навещал старых знакомых и рассказывал им о своем подвиге, намеренно умалчивая о Чимине, сам юноша занимался обустройкой дома по своему вкусу и нанимал слуг. Он получал от этого неимоверное удовольствие. Как и любое божество, ему нравилось, когда его приказам беспрекословно подчинялись и когда всё шло по его расчёту.
Чонгук сквозь боль разминал плечо. Пусть после ранения и прошло несколько месяцев, оно до их пор напоминало о себе. Тянущая боль распространялась на всю руку, и в такие моменты Чонгук с трудом сдерживал болезненные стоны.
— Твоя рука не исцелилась? — Чимин открыл дверь в комнату и увидел героя.
— Побаливает иногда. — Чонгук пытался придать голосу неряшливости.
— Я уже и забыл, что люди такие хрупкие. — Чимин нахмурился и подошёл к окну. Лунный свет четко обрисовывал его силуэт.
— И несмотря на это я победил тебя. — Чонгук краем глаза в полумраке ночи увидел красный огонёк.
— Только однажды. И чего это тебе стоило? — Чонгук порой не мог его понять. В чужом голосе он слышал гнев и отвращение, волнение и переживания. Чимин сам по себе был сложен, как и любое божество капризен, требователен и эмоционален. Было непонятно, как на него повлияло столь длительное одиночество, Чимин по-прежнему отказывался знакомиться с друзьями Чонгука, не разговаривал со слугами. Впрочем, скорее всего разговоры с ними он считал ниже своего достоинства. Складывалось впечатление, что люди Чимину в принципе не нравились. И нравился ли сам Чонгук, было загадкой. Но воин был единственный, с кем Чимин мог завести беседу. До недавнего времени.