6. пьедестал.
Ранним утром его разбудили нежные поглаживания. Чимин склонился над ним и проводил пальцами по его лицу, особое внимание уделяя порезам и синякам. Несмотря на то что касания были практически невесомые, они всё-таки доставляли дискомфорт. Между прочим, именно Чимин являлся виновником большинства его травм.
— Ты был так груб со мной. — Игривым тоном произнес Чимин. Он не выглядел обиженным, наоборот, ластился словно кот. Чонгук провёл пальцами по его голой спине, тот усмехнулся. — Разве я заслужил?
— Да, — Чонгук ловким движением поменял из местами. Рассыпавшиеся светлые волосы искрились под льющимся из окон светом. Он наклонился к Чимину и, еле касаясь его губ, прошептал: — Потому что тебе понравилось. И ты просил ещё и ещё.
— Я хочу ещё сейчас. — вторил Чимин и первый потянулся к его губам.
***
Чонгук не мог к нему привыкнуть. Каждый раз видя раскинувшегося на диване Чимина, он непроизвольно останавливался и любовался им. Чимин распорядился проделать небольшое окно над залом. И, кажется, Чонгук догадывался для чего. Чимина заливал небесный свет, он купался в нем, как и подобает божеству. Его шелковая тога не скрывала от глаз атлетичного, подтянутого тела, драгоценности сверкали и переливались. Сам воздух словно расступался перед внеземной красотой юноши. Его окружала аура загадочности, чудовищная сила подавляла любое сопротивление. Замечая замершего мужчину, божество всегда смеялось, и это звук был столь же прекрасен, как и всё остальное в нём.
— Ты принёс? — Чимин игриво повёл плечом, совершенно осознавая, как гипнотически он действует на человека. — Подарок?
Чонгук, закатив глаза, вытащил из-за спины завернутую в ткань вещицу. Когда ткань сползла вниз, Чимин издал восторженный вдох. Чонгук подошёл к юноше и возложил на его голову венок, отлитый в золоте. Мужчина лично короновал своё божество, возвёл его на пьедестал.