Good morning fuck

«I think it’s time that I told you: I’m a fan of your universe. And every shade that you offer It’s different but I know it works».

###

flashback. Очень слож­но соб­рать мыс­ли во­еди­но, ког­да ка­ких-то там пят­надцать ми­нут на­зад те­бя раз­бу­дили оху­ен­ней­шей но­востью. Юн­ги ла­дош­кой лу­пасит по тум­бочке, сле­по пы­та­ясь най­ти свой трез­во­нящий те­лефон, толь­ко ва­ля­ет­ся он ни­хера не там. Вин­до­фон у­ют­ным об­ра­зом по­ко­ит­ся на по­лу с трес­ну­тым эк­ра­ном, и на это бе­зоб­ра­зие встав­ший с пос­те­ли блон­дин смот­рит с не­пони­мани­ем. Буд­то не он вче­ра на­пил­ся, пе­ревер­нул ха­ту вверх дном и зас­нул на по­лови­не Чи­мина, об­ни­мая но­гами оде­яло вмес­то бра­та. И сей­час, вспо­миная вче­раш­ний ве­чер, же­лание от­ве­чать на зво­нок рез­ко воз­раста­ет — нуж­но сроч­но за­нять се­бя де­лами.

— Да, слу­шаю, — Шу­га смот­рит в од­ну точ­ку, точ­нее, в об­ласть по­белен­ной сте­ны, ко­торая от­че­го-то пок­ры­та крас­ны­ми под­те­ками; пе­рек­ла­дыва­ет те­лефон в ле­вую ру­ку и сжи­ма­ет паль­цы в ку­лак, рас­смат­ри­вая сби­тые кос­тяшки. Те­перь по­нят­но, по­чему так сад­ни­ло.

— Мин, доб­рое ут­ро, — Джин на дру­гом кон­це де­ла­ет гло­ток че­го-то очень го­ряче­го и об­жи­га­ет­ся, ка­жет­ся. — У ме­ня ху­евые но­вос­ти. Да лад­но? Вот это «не­ожи­дан­ность». Ког­да-ни­будь но­вос­ти для Юн­ги ста­нут хо­тя бы нор­маль­ны­ми?

— Ва­ляй, — блон­дин на­дав­ли­ва­ет на ве­ки до звез­до­чек пе­ред гла­зами, а за­тем трет вис­ки, сго­няя сон, вос­по­мина­ния и боль, ко­торая им, не­сом­ненно, со­путс­тву­ет.

— В об­щем, у это­го вче­раш­не­го пи­дора, ко­торо­го, как мне ста­ло из­вес­тно, зо­вут Чжао Тай, ока­зались свя­зи не толь­ко в Се­уле, а уга­дай еще, где?

— В Ки­тае? — пред­по­лага­ет Юн­ги, не со­бира­ясь вклю­чать мозг хо­тя бы до вось­ми ут­ра.

— Ну, это бы­ло бы оче­вид­но, но нет, — Джин про­каш­ли­ва­ет­ся, при­чем очень так хрип­ло — ви­димо, прос­ту­дил­ся. — В Тэ­гу у не­го свя­зи, пред­став­ля­ешь? При­чем… там то­же име­ет­ся клуб, толь­ко элит­ный, в ко­тором по­лити­каны пог­ло­ща­ют те са­мые «не­элит­ные» ко­рей­ские нар­ко­тики, ко­торые вы изъ­яли. Мож­но ска­зать, что мы лишь рас­тормо­шили му­равей­ник, и, не дай бог, ес­ли нас на не­го го­лой зад­ни­цей по­садят.

— Ммм, — выс­шая сте­пень оху­ева­ния Шу­ги, ко­торый, все оце­нив и сде­лав вы­воды, тут же под­ни­ма­ет­ся с кро­вати. — И ме­ня, ко­роче, ссы­ла­ют ту­да, да?

— Имен­но. На­чаль­ство, ко­торое вы­ше ме­ня, под­пи­салось под тво­ей кан­ди­дату­рой. Ты ра­ботал в Тэ­гу и хо­рошо зна­ешь на­чаль­ни­ка та­мош­не­го по­лицей­ско­го уч­режде­ния. При­дет­ся ехать.

— За­ебись… ме­ня, как всег­да, ник­то не спро­сил, — Шу­га ле­ниво под­хо­дит к шка­фу, от­кры­ва­ет двер­цу и ока­зыва­ет­ся за­вален ве­щами бра­та с вер­хней пол­ки. Тер­пе­ние, па­рень, ды­ши глуб­же…

— Ме­ня то­же. Я с то­бой еду. И на этот раз нам да­же пре­мию да­дут, ко­неч­но, ес­ли…

Ин­те­рес­но… А Тэ­хен сог­ла­сил­ся бы по­ехать? Но, в лю­бом слу­чае, Юн­ги зво­нить ры­жику не ста­нет. Сей­час он дол­жен на­ходить­ся ря­дом с Хо­соком — с Шу­гой ему бу­дет не­безо­пас­но.

— Ты ста­ре­ешь, хен. Все ча­ще на­чал го­ворить о смер­ти, — Юн­ги об­ратно за­тал­ки­ва­ет ве­щи Чи­мина, сво­бод­ной ру­кой уп­лотняя ко­мок, и дос­та­ет пер­вые по­пав­ши­еся ве­щи для се­бя. Чер­ный сви­тер с гор­лом и тем­но-си­ние джин­сы.

— Очень, блять, смеш­но, — Джин сно­ва от­пи­ва­ет «что-то в ста­кане» и вновь об­жи­га­ет­ся, ру­га­ясь на род­ном ди­алек­те. — Со­бирай­ся. Би­леты на пол­де­сято­го. Жду те­бя на вок­за­ле, — на­чаль­ник от­клю­ча­ет­ся, на­пос­ле­док слад­ко зев­нув.

Еще бы, всю ночь ра­ботал, хо­тя бы в по­ез­де пос­пит. Юн­ги прик­ла­дыва­ет­ся лбом к шка­фу, от­би­вая от­ча­ян­ное «SOS», впро­чем, это со­вер­шенно не по­мога­ет. Ал­ко­голь справ­ля­ет­ся с этой за­дачей нам­но­го луч­ше, но гре­баный Тэ­гу… пе­ред по­ез­дкой нет ни­како­го смыс­ла на­пивать­ся. Тем бо­лее, что Джин сно­ва нач­нет пи­лить сво­ими ту­пыми уп­ре­ками по по­воду и без. Со­бирая ка­кую-ни­какую сум­ку и обя­затель­но пич­кая в нее дос­та­точ­ное ко­личес­тво ле­карств, Юн­ги слов­но со­бира­ет­ся не в дру­гую часть Ко­реи, а с но­чев­кой к ко­му-ни­будь по со­седс­тву. Тру­сы — Ча­нель-хен одол­жит, нос­ки — Джин-хен одол­жит, фут­болка — так и быть, од­ну по­ложил, джин­сы — те, что уже на­деты на нем сей­час, а на боль­шее Шу­га и не рас­счи­тыва­ет; с вер­хней одеж­дой та же хер­ня. По ито­гу, в не­боль­шой до­рож­ной сум­ке блон­дин сло­жил три па­кета со все­воз­можны­ми ле­карс­тва­ми, две за­ум­ных книж­ки, за­ряд­ку и, ко­неч­но же, пре­зент Ча­нелю: вин­тажную за­жигал­ку с над­писью «burn, sir», ко­торую тот дав­но хо­тел, но ни­как ру­ки не до­ходи­ли за­казать ее че­рез ин­тернет с дос­тавкой. По­это­му Юн­ги ку­пил сам, зная, что Пак при­едет в кон­це мар­та. Сюр­приз, од­на­ко, при­дет­ся пе­ренес­ти.

— Эх… — тяж­ко вы­дыха­ет Шу­га, про­ща­ясь с род­ны­ми сте­нами, про­питан­ны­ми сме­хом и теп­лом «нас­то­яще­го» Чи­мина (от прош­ло­го ни­чего не ос­та­лось).

Лю­бимым бра­том, ко­торый ока­зал­ся для Ми­на не дерь­мом, сва­лив­шимся на го­лову, как он ду­мал по­нача­лу, а единс­твен­ным спа­сени­ем от жгу­чей пер­ма­нен­тнос­ти, в ко­торой Юн­ги из­жи­вал се­бя день за днем. Свет­лое на­чало об­ре­ли од­ни лишь во­лосы, внут­ри же про­дол­жал жить Шу­га, пом­ня­щий каж­дую ошиб­ку слиш­ком бес­печно­го об­ра­за Юн­ги.

За зак­ры­той дверью слы­шит­ся раз­дра­жа­ющее ти­канье ча­сов, да и толь­ко; без не­го слиш­ком пус­то.

«Тэ­хен. Ра­ди Тэ­хена», — Юн­ги вплоть до са­мого вок­за­ла прок­ру­чива­ет эти сло­ва у се­бя в го­лове. По­мога­ет не шиб­ко, но по­ка но­ги по­оче­ред­но де­ла­ют ша­ги — Шу­ге это­го дос­та­точ­но. Вспо­минать о ры­жем вих­ре каж­дый раз тя­жело, но этот факт не от­ри­ца­ет по­ис­ти­не дей­ствен­но­го эф­фекта, бла­года­ря ко­торо­му Шу­га вы­носит сей­час сне­гопад, за­мер­зшие но­ги и сад­ня­щее гор­ло: пос­леднее — са­мое раз­дра­жа­ющее, по­тому что ме­ша­ет­ся каж­дый раз, ког­да блон­дин прог­ла­тыва­ет ле­дяной воз­дух. Ве­ро­ят­но, Юн­ги гром­ко кри­чал, раз­би­вая кос­тяшки в мя­со, впро­чем, Шу­га это­го не пом­нит. Чи­мину зво­нить Мин так и не ре­шил­ся, по­тому что зна­ет, на ка­ких вол­нах их чте­ние мо­жет пе­реда­вать­ся в обе сто­роны — на та­ких не по­нял бы ник­то дру­гой, в том чис­ле и Чон­гук, ко­торо­му приш­лось рас­ска­зать ку­сочек прав­ды, ни к че­му не обя­зыва­ющей. А Чи­мин по­чувс­тво­вал бы, по­тому что Чо­ну от­ве­чал не Юн­ги, а Шу­га, ко­торо­го он зна­ет че­рес­чур хо­рошо и бо­ит­ся от­части. Джин, как и ожи­далось от не­го, при­ехал за­ранее и встре­тил сво­его лю­бимо­го кол­ле­гу с рас­прос­терты­ми объ­яти­ями, ко­торые ни­чего хо­роше­го не оз­на­чали. За­ведо­мо. Объ­яс­нив Юн­ги все то, о чем Ким не смог ска­зать по те­лефо­ну, пар­ни приш­ли к вы­воду, что по­лиция на­конец-то вклю­чила моз­ги, от­пра­вив­шись от­дель­но и не­боль­шим от­ря­диком. Ко­неч­но, ни­како­го там Уля и Джы­ина с брать­ями Хон, по­тому что их уже зна­ют; на этот раз дру­гие хлоп­цы, под­го­тов­ленные не ху­же преж­них. И то, что Юн­ги с Джи­ном так­же нап­равля­ют­ся в Тэ­гу без се­уль­ской «брат­вы» — опять-та­ки ум­но, по­тому что ина­че прив­лекли бы вни­мание не­нуж­ных лю­дей, чье за­дание — про­нюхать поч­ву, под­вести ито­ги и при­гово­рить, на­конец, на­до­ед­ли­вую му­ху к учас­ти быть раз­ма­зан­ной по сте­не.

— Я поп­ро­сил Яна отос­лать в боль­ни­цу по­лицей­ско­го. Чон Хо­сок сей­час то­же в иг­ре.

Юн­ги умал­чи­ва­ет «о Тэ­хене», до ко­торо­го нет де­ла ни­кому, кро­ме не­го. Да и сей­час луч­ше подс­тра­ховать­ся, обор­вав с ним все свя­зи. Пус­кай это ка­жет­ся бес­смыс­ленным дей­стви­ем, по­тому что Хо­сок все рав­но под­ве­дет его к краю, но за­то это бу­дет не Юн­ги. Обид­но, но не то что­бы силь­но.

— Ты че­го за­мер? Пош­ли, — Джин вы­рыва­ет блон­ди­на из кру­гово­рота его на­до­ед­ли­вых мыс­лей, сво­дящих­ся ли­бо к Тэ­хену, ли­бо к Чи­мину, ко­торый хоть и под за­щитой Чо­на, но не нас­толь­ко, что­бы сов­сем за не­го не вол­но­вать­ся.

— Ага… — за­тор­мо­жено от­ве­ча­ет Мин, от­ми­рая и сле­дуя за сво­им хе­ном, ко­торый очень так стран­но ог­ля­дел его се­кун­да­ми ра­нее.

Дро­жащие паль­цы об­хва­тыва­ют не­заж­женную си­гаре­ту, ло­ма­ют ее по­полам, вы­сыпая ал­ка­ло­ид­ную внут­ренность, от­равля­ющую и без то­го по­гиба­ющий мир Юн­ги, про­питы­ва­ют­ся в за­пахе не­из­бежно­го пе­ред тем, как об­хва­тить сталь­ные по­руч­ни и за­тол­кнуть се­бя внутрь за нес­коль­ко се­кунд до от­прав­ле­ния.
flashback end.

###

Чи­мин по­нима­ет, что ехать в ма­шине с Чон­гу­ком бы­ло прос­то не­ре­аль­но охе­ритель­но, ког­да две­ри ав­то­буса в бук­валь­ном смыс­ле зак­ры­ва­ют­ся за ним, при­щем­ляя джин­сы на зад­ни­це. С гром­ким «айщ» Чи­мин кое-как по­да­ет­ся впе­ред, но вмес­то удоб­ной по­зы на­ходит ос­трый ло­коть мо­лодо­го пар­нишки, ко­торый не­ес­тес­твен­но вы­сокий для ази­ата. «Лю­бимая» ав­то­бус­ная ре­аль­ность тя­нет­ся ров­не­хонь­ко со­рок му­читель­ных ми­нут, за ко­торые Па­ка ус­пе­ва­ют ис­ко­лотить и про­пих­нуть в глу­бины че­лове­чес­ких тел. Сю­жет «Пар­фю­мера», про­ис­хо­дящий сей­час в са­лоне, блон­ди­ну как-то не осо­бо нра­вит­ся, по­это­му он пы­та­ет­ся проб­рать­ся бли­же к две­ри, тем бо­лее, что его ос­та­нов­ка сле­ду­ющая, толь­ко вот пас­са­жиры так не ду­ма­ют… В об­щем и це­лом, Чи­мин кое-как вы­пихи­ва­ет­ся из злос­час­тной ко­роб­ки зе­лено­го цве­та, на­пос­ле­док сло­вив не­хилый та­кой удар по бед­ру хуй пой­ми от ко­го; вот черт, ско­рее все­го, на этом мес­те бу­дет си­няк, ко­торый на жир­ной ляж­ке рас­плы­вет­ся кра­сивой бак­ла­жано­вой ге­мато­мой. Ну уж, зна­ете, луч­ше в сле­ду­ющий раз Чи­мин Чон­гу­ка по­дож­дет. По­сидел бы в ла­бора­тории с Тэ­хеном или Нам­джун-хе­на про­ведал, а еще Ен­джэ… ко­торый зас­трял в сво­ем фес­ти­вале, мож­но бы­ло бы по­мочь ему чем-ни­будь. Но нет, по­тому что Чи­мин выб­рал дом, душ и оди­ночес­тво. .

Пер­вое, что Чи­мин де­ла­ет, за­ходя в квар­ти­ру — ски­дыва­ет с се­бя зло­ебу­чий пор­тфель и обувь, а пос­ле бе­жит в ван­ную, на хо­ду стя­гивая кур­тку. Глав­ное, что­бы пу­ховик не ус­пел про­вонять­ся по­том, по­тому что его сти­рать бу­дет за­пар­но. По­это­му, ски­дывая с се­бя вер­хнюю одеж­ду, Чи­мин ню­ха­ет об­ласть под мыш­ка­ми с обе­их сто­рон, и… сла­ва бо­гу, не пах­нут. Блон­дин ос­тавля­ет кур­тку на ди­ване в гос­ти­ной, а сам за­лета­ет в ван­ную ком­на­ту, сни­мая с се­бя в мгно­вение ока джин­сы, фут­болку и тру­сы. Двое пос­ледних ве­щей Пак, не ду­мая во­об­ще ни ра­зу, су­ет в сти­рал­ку и вклю­ча­ет стан­дар­тный ре­жим, а за­тем со спо­кой­ной ду­шой идет от­мо­кать в ван­ную. И по­хуй, что фут­болка бе­лая, а тру­сы чер­ные — все бу­дет за­ебись по мне­нию Чи­мина. Ага, как же. Пред­ставь­те его ре­ак­цию, ког­да, хо­рошень­ко по­мыв­шись, Пак мок­рень­ки­ми лап­ка­ми сколь­зит к ма­шин­ке и на­гиба­ет­ся, что­бы пос­мотреть, как там су­шат­ся ве­щи пос­ле стир­ки. Ви­дит чер­ные тру­сы, тем­ные джин­сы и… се­рую блять­на­хуй­при­еха­ли фут­болку.

— Еб­лан, — влаж­ная ру­ка при­печа­тыва­ет­ся к та­кому же влаж­но­му лбу, от­че­го удар по­луча­ет­ся ка­пец ка­ким бо­лез­ненным. Но ни­чего, так ему и на­до, ван­да­лу нес­час­тно­му. — Что ж де­лать те­перь? — раз­го­вари­вая с са­мим со­бой, Чи­мин об­ду­мыва­ет все ва­ри­ан­ты ис­хо­да: ско­рее все­го, Чон­гук ска­жет, что в этом нет ни­чего страш­но­го, по­тому что Па­ку он за­губил ве­щей в два ра­за боль­ше, но… вто­рая идея… она та­кая… ммм…

По­чему бы не от­дать Чон­гу­ку свою бе­лую фут­болку? Она как раз на два раз­ме­ра боль­ше па­ково­го, так что ся­дет от­лично… и ЭТО РО­МАН­ТИЧНО. Чи­мин по­нятия не име­ет, из ка­ких глу­бин «все это» выб­ра­лось и ку­да те­перь эту по­ебень со­вать, что­бы боль­ше не по­яв­ля­лась, но од­но зна­ет точ­но — фут­болку он свою от­даст в лю­бом слу­чае и с упо­ени­ем по­наб­лю­да­ет за ре­ак­ци­ей млад­ше­го, ког­да тот на­денет ее, вню­хива­ясь в спир­то­во-слад­кий аро­мат Чи­мина. Иде­аль­но. Из ван­ной ком­на­ты Чи­мин вы­ходит с ехид­ным вы­раже­ни­ем ли­ца и уже пос­ти­ран­ны­ми ве­щами, ко­торые, кста­ти, на­мерен ос­та­вить се­бе. Джин­сы и пу­ховик — от­даст об­ратно, по­тому что не по раз­ме­ру. Вы­дох­нув из лег­ких на­копив­ший­ся пос­ле го­рячей ван­ной жар, рас­па­рен­ный Чи­мин ша­га­ет в свою с бра­том ком­на­ту и, ока­зав­шись внут­ри, пер­вым де­лом от­кры­ва­ет шкаф, что­бы най­ти сре­ди по­мой­ки ту са­мую бе­лую фут­болку. Ко­неч­но, его, как и Юн­ги, свер­ху за­сыпа­ет ла­вина из вся­кой вся­чины, но, о чу­до, сре­ди вы­пав­ших ве­щей сра­зу же на­ходит­ся нуж­ная фут­бо­лоч­ка, прав­да, по­мятая… кгм… слег­ка. Но это же не глав­ное, так ведь? Важ­нее, что она пах­нет Чи­мином, и что он сам от­даст ее Чон­гу­ку, под­ра­зуме­вая пар­ное но­шение. Ос­таль­ное — это ме­лочи. Та­ков вы­вод Па­ка, ког­да он ак­ку­рат­но скла­дыва­ет вещь и кла­дет ее в сред­не­го раз­ме­ра до­рож­ную сум­ку, в ко­торую блон­дин уже ус­пел за­сунуть нес­коль­ко пар нос­ков и трое тру­сов. Хо­тел чет­ве­ро, но… у Чон­гу­ка их до­хуя все рав­но и… ес­ли меж­ду ни­ми что-то… кгм… то, в об­щем, свои пусть от­да­ет! Сам ви­новат бу­дет! Не то что­бы Чи­мин «об этом» ду­ма­ет, но нуж­но же все ва­ри­ан­ты рас­смат­ри­вать, так? Ну вот и все. Раз­го­вор окон­чен. Спус­тя еще ча­сок, Чи­мин за­кан­чи­ва­ет со­бирать сум­ку, за­совы­вая на­пос­ле­док свою зуб­ную щет­ку. По-хо­роше­му бы­ло бы неп­ло­хо еще и шам­пунь­ку взять, по­это­му Пак от­кры­ва­ет сле­ду­ющий от­сек и вот уж ни­как не ожи­да­ет уви­деть там упа­ков­ку с крас­кой. Три дня на­зад ее там точ­но не бы­ло… И лад­но, ес­ли это пе­пель­ный блонд, в ко­торый Пак под­кра­шива­ет­ся и ос­тавля­ет бра­ту по­лови­ну, но на этот раз цвет дру­гой.

— Виш­ня… — про­из­но­сит Чи­мин вслух, кру­тя ко­робоч­ку в ру­ках. Взгляд не­воль­но под­ни­ма­ет­ся вы­ше, че­рез зер­ка­ло гля­дя на от­росшие ко­реш­ки чер­ных во­лос, ко­торые с блон­дом смот­рятся, в прин­ци­пе, гар­мо­нич­но, но… — Виш­ня. Пой­дет ли мне? — Чи­мин пы­та­ет­ся пред­ста­вить се­бя с та­ким яр­ким цве­том, но не мо­жет ни в ка­кую.

Он слиш­ком при­вык к сво­ему цве­ту и не мо­жет прос­то так сме­нить имидж. Но неч­то не­объ­яс­ни­мое его тя­нет, ка­кая-то не­ведо­мая си­ла зас­тавля­ет сжать ко­роб­ку силь­нее и по­ложить ее в до­рож­ную сум­ку вмес­те с зуб­ной щет­кой и не­боль­шим бу­тыль­ком шам­пу­ня, пах­ну­щим ги­бис­ку­сом. Не­веро­ят­ный за­пах. Бы­ла не бы­ла… Ос­тавше­еся вре­мя до кон­ца чо­ново­го ра­боче­го дня Чи­мин ре­шал фи­зику твер­до­го те­ла, за­дачи по ко­торой ока­зались слож­нее, чем да­же на мо­дуле. По­чесы­вая го­лову, Пак вы­ис­ки­вал на по­тол­ке и сте­нах от­ве­ты, но ни­хуя не на­ходил — не­воз­можно ре­шить эту по­ебо­ту! Как во­об­ще здесь мож­но уп­ростить те­оре­му Шре­дин­ге­ра, ес­ли она и так уже уп­ро­щена?!

— Да ну на­хуй эту хер­ню! — крик­нув на всю ком­на­ту, Чи­мин уда­ря­ет по сто­лу ку­лака­ми и зак­ры­ва­ет тет­радку вмес­те с учеб­ни­ком, за­совы­вая все это в ту же до­рож­ную сум­ку, что­бы по­том поп­ро­сить у Чон­гу­ка по­мощи.

Или же нет, пус­кай ре­ша­ет эту ху­ебе­сию сам! Кто во­об­ще та­кие за­дания да­ет? Это же уро­вень бо­га на­до иметь, что­бы ре­шать та­кие до­маш­ки! Злоб­но плю­ха­ясь на ди­ван бу­дучи уже в гос­ти­ной, Чи­мин вру­ба­ет те­леви­зор и быс­трень­ко на­ходит свои спе­ци­аль­но за­писан­ные се­рии с «Running man», за прос­мотром ко­торых вре­мя всег­да ле­тит не­замет­но. И вот уже спус­тя од­ну се­рию, Чи­мин за­быва­ет обо всем пло­хом и ржет до ко­лик в жи­воте над Кван­су, фей­спал­мит с Сок­джи­на и ап­ло­диру­ет стоя Джи­хе, ко­торая сно­ва заб­ра­ла все зо­лото се­бе. И как раз в тот мо­мент, ког­да Чи­мин ухо­дит на кух­ню, что­бы на­вар­га­нить се­бе бу­тер пе­ред прос­мотром сле­ду­ющей се­рии, ему на­чина­ет кто-то трез­во­нить. Ко­неч­но, по­нача­лу Пак не слы­шит, по­тому что ай­фон ле­жит ди­нами­ком вниз, да и звук убав­лен, а вот ког­да воз­вра­ща­ет­ся об­ратно, пры­гая на ди­ван в не­пос­редс­твен­ной бли­зос­ти со сво­им смар­тфо­ном, виб­ра­ция, за­дева­ющая бед­ро, быс­трень­ко да­ет о се­бе знать. На ча­сах толь­ко че­тыре, а на эк­ра­не с ка­кого-то хуя «Чон Пиз­дюк». Ему, вро­де как, се­год­ня до пя­ти, ну да лад­но… Ста­вя се­рию на па­узу, Чи­мин бе­рет труб­ку.
— Слу­шаю.

Ох уж эта по­хожая ма­нера от­ве­чать: что у Юн­ги, что у Чи­мина.

— При­вет. В об­щем… я уже за­кон­чил и сей­час же вы­ез­жаю за то­бой. Так что со­бирай­ся по­тихонь­ку.

Чи­мин улав­ли­ва­ет нес­коль­ко за­ебан­ный го­лос млад­ше­го, да и не муд­ре­но это, ког­да по­мимо то­го, что нуж­но до пя­ти ча­сов ве­чера да­вать ту­пым сту­ден­там зна­ния, при­ходит­ся еще от­би­вать­ся от фа­наток.

— Хо­рошо, я уже, по су­ти, го­тов, — у Па­ка да­же съ­яз­вить ни­чего не по­луча­ет­ся тол­ком, по­тому что Чон­гу­ку сей­час яв­но не до шу­ток. Вот про­едет­ся по до­роге к Чи­мину, про­вет­рится, тог­да уже мож­но бу­дет.

— Ум­ничка моя.

О бо­же, и сно­ва он де­ла­ет это. По кир­пи­чику раз­но­сит па­кову сте­ну, про­бивая путь к его сер­дцу. Го­лос Чон­гу­ка нас­толь­ко ме­ня­ет­ся в пос­ледней реп­ли­ке, на­пол­нившись неж­ностью и лас­кой, что Чи­мин прак­ти­чес­ки пла­вит­ся пос­ле ска­зан­но­го.

— А-га…

Или не поч­ти. Чон­гук от­клю­ча­ет­ся пер­вым, пос­ле то­го, как кто-то его зо­вет: Чи­мин от­четли­во слы­шит звон­кий жен­ский го­лос, в ко­тором ко­кетс­тва на 99,9%. «Как же хо­рошо, что Чон­гу­ку не нра­вят­ся де­вуш­ки», — за­меча­ет про се­бя блон­дин, по­ка еще не по­нимая, что все рав­но рев­ну­ет его ко все­му, что по­доз­ри­тель­но дви­жет­ся. Смач­но за­лепив се­бе ла­дош­кой по лбу, Чи­мин раз де­сять, не мень­ше, прок­ру­чива­ет в мыс­лях сей факт, ко­торый по­мимо го­лов­ной бо­ли при­носит так­же и по­нима­ние. Про­бира­ясь че­рез ши­пас­тые деб­ри па­ково­го неп­ри­нятия, пе­реле­зая че­рез за­щит­ные ог­ра­ды, об­мо­тан­ные ко­лючей про­воло­кой, он встре­ча­ет от­кры­той грудью пу­ли-сло­ва лю­дей, ко­торые ни­ког­да не пой­мут. Но Чи­мин чувс­тву­ет се­бя от­че­го-то пу­ленеп­ро­бива­емым, по­тому что есть, ра­ди ко­го. Де­сять ми­нут блон­дин си­дит на ди­ване, об­ни­мая свои сог­ну­тые но­ги, уты­ка­ясь лбом в ко­лени; ощу­ща­ет не­из­бежное, по­нима­ет, что слиш­ком уж за­мора­чива­ет­ся в этой жиз­ни, точ­нее, пы­та­ет­ся. Но не по­луча­ет­ся. По­тому что хоть ра­зум и го­ворит — «оду­май­ся, про­шу, по­ка не на­делал оши­бок», толь­ко Чон­гук уже доб­рался до сер­дца. И гру­дину ра­зор­вал еще тог­да, на кат­ке, ког­да впер­вые Чон дот­ро­нул­ся кон­чи­ками паль­цев до гул­ко сту­чаще­го сер­дца. На­конец-то по­пыт­ки ша­тена увен­ча­лись ус­пе­хом, да­вая свои пло­ды: Чи­мин, не вы­дер­жав пе­репол­ня­ющих его чувств, приз­нался ему и… Пак взды­ха­ет, вспо­миная, как ему хо­телось тог­да Чо­на по­цело­вать; ка­залось, не сде­лай он это­го — сло­ма­ет­ся что-то внут­ри, как де­таль­ка конс­трук­то­ра, без ко­торой уже ни­чего не со­берет­ся. А у Чи­мина соб­ра­лось, за­лито те­перь мо­ноли­том, пок­ры­то по­беди­товым сло­ем — не раз­ру­шишь, как ни ста­рай­ся. За­тор­ма­жива­ющим эф­фектом об­ла­да­ют лишь воз­му­щение да ра­зум, ко­торый, впро­чем, под­во­дит не­ред­ко, ос­тавляя Па­ка на­еди­не с тем, что по­жира­ет его из­нутри. Юн­ги нет. А он так ну­жен сей­час… До неп­ро­шеных слез, ко­торые на­кап­ли­ва­ют­ся у Па­ка в угол­ках глаз и ко­торые он ус­пешно кон­тро­лиру­ет — за­тал­ки­ва­ет об­ратно, под из­нанку щек — трет раз­дра­жен­ную ко­жу, ко­торая об­ветри­лась и те­перь ше­лушит­ся, об­жи­га­ясь от лю­бого ка­сания. Чи­мин де­ла­ет очень глу­бокий, су­дорож­ный вдох, не по­нимая, с ка­кого пе­репу­гу он сей­час обо всем этом ре­шил по­думать и что по­роди­ло в нем цу­нами из чувств. Ах, да. Сна­чала Юн­ги, ко­торый пос­ту­пил очень эго­ис­тично, а по­том Чон­гук, вос­полня­ющий бра­та и унич­то­жа­ющий на­копив­шу­юся боль, за­пол­няя со­бой. Имен­но по­это­му Юн­ги ос­тавля­ет Чи­мина с ним — он ему ве­рит. Чон­гук, сколь­ко бы Шу­га ни смот­рел, ни на миг не за­сом­не­вал­ся в сво­их чувс­твах к это­му нес­носно­му пар­ню. Это и выз­ва­ло до­верие. По­нимая, что по­ра бы уже оде­вать­ся, Чи­мин прек­ра­ща­ет свою слез­ли­вую ми­нут­ку са­мо­едс­тва и под­ни­ма­ет­ся с ди­вана, вык­лю­ча­ет те­леви­зор, а пос­ле то­па­ет к се­бе в ком­на­ту. Сей­час нуж­но от­влечь­ся, что­бы не вы­пить се­бя до кап­ли, имен­но по­это­му Чи­мин со­бира­ет­ся пред­ло­жить Чон­гу­ку пок­ра­сить­ся. Да-да, Чон пусть то­же с ним эк­спе­римен­ти­ру­ет, у Па­ка да­же идея есть, точ­нее… же­лание. Он бы очень хо­тел уви­деть Чо­на в кое-ка­ком цве­те. Стоя пе­ред шка­фом, Чи­мин осо­бо не за­мора­чива­ет­ся с вер­хом и вы­бира­ет се­бе сно­ва что-то, что не мнет­ся: на­ходит тот са­мый сви­тер, ко­торый хо­тел на­деть в уни­вер, на пер­вые чо­новы па­ры. Се­рый сви­тер без гор­ла, пу­шис­тый та­кой и очень мяг­кий, как и Чи­мин, ес­ли с ним не зна­комить­ся, ко­неч­но. По­тому что ина­че вор­синки прев­ра­ща­ют­ся в ши­пы. С ни­зом Пак нем­но­го му­ча­ет­ся, по­тому что ни­какие джин­сы не ле­зут, а те рэ­пер­ские — по сти­лю не под­хо­дят.

— Еба­ный жи­робас, — кон­ста­тиру­ет Пак, вы­ужи­вая с пол­ки Юн­ги его ста­рин­ные джин­сы; тог­да еще Мин был пух­ля­шеч­кой и очень по это­му по­воду ком­плек­со­вал.

Кста­ти, да. Ког­да Юн­ги пос­ту­пал в ака­демию, то был при­мер­но, как Чи­мин сей­час, а по­том схуд­нул рез­ко, ког­да взял над Па­ком опе­ку. Еще бы, столь­ко стрес­са. Джин­сы, кста­ти, обыч­ные чер­ные, с не­замыс­ло­ватым ри­сун­ком на зад­нем кар­ма­не сле­ва — бе­лые звез­дочки. И ес­ли го­ды на­зад это бы­ло не стиль­но, то сей­час, ког­да на­чалась эра воз­рожде­ния бы­лых тен­денций, Чи­мин на фэ­шене. Сла­ва не­бесам за то, что джин­сы эти стрей­че­вые и очень ком­фор­тно об­тя­гива­ют, ниг­де не пе­режи­мая, — Юн­ги очень да­же не зря их не выб­ро­сил, хо­тя хо­тел. За­кон­чив с одеж­дой, Чи­мин в за­ле уже на­дева­ет бе­лые но­соч­ки и при­чесы­ва­ет­ся, ос­тавляя на вор­синках рас­чески свои спу­тан­ные во­лосы. Ко­неч­но, пря­ди не ло­жат­ся нор­маль­но, тор­ча во все сто­роны, и луч­ше бы Чи­мин сра­зу фе­ном их по­сушил, ей бо­гу. По­тому что да­же с баль­за­мом во­лосы не слу­ша­ют­ся и по­чему-то вь­ют­ся, так что хер их пой­мешь. Не­уже­ли во всем ви­нова­ты из­ме­нения в ор­га­низ­ме? Так или ина­че, у Чи­мина нет вре­мени ук­ладку се­бе де­лать, да и те­лефон, ва­ля­ющий­ся на ди­ване в гос­ти­ной, сно­ва раз­ры­ва­ет­ся стан­дар­тной ай­фо­нов­ской ме­лоди­ей.

— Я го­тов! — вык­ри­кива­ет Пак в труб­ку и бе­жит с те­лефо­ном у уха к до­рож­ной сум­ке, ко­торая ока­зыва­ет­ся не­ожи­дан­но тя­желой. Па­ку ге­ро­ичес­ки уда­ет­ся сдер­жать крях­те­ние, ког­да ве­ша­ет сум­ку на пле­чо, а та пе­реве­шива­ет пар­ня впра­во.

— Ус­по­кой­ся, я по­дож­ду, со­бирай­ся хо­рошень­ко и не за­будь тру­сиш­ки по­ложить, — у Чон­гу­ка го­лос ус­тавший, но для Чи­мина па­рень ста­ра­ет­ся быть по­бод­рее, до­бав­ляя то­ну иг­ри­вос­ти.

— Пфф, бл… — Пак не­удач­но вре­за­ет­ся в сте­ну, не удер­жав рав­но­весие, — са­мым пер­вым де­лом по­ложил, уфх, — на­хуй ски­нув сум­ку с бед­но­го пле­ча, Чи­мин как-то не ви­дит смыс­ла с Чон­гу­ком сей­час бол­тать, по­это­му от­клю­ча­ет­ся, ос­тавляя ша­тена с про­тяж­ны­ми гуд­ка­ми и лег­ким не­пони­мани­ем на ли­це.

Впро­чем, Чон нас­толь­ко ус­тал, что сей­час на все хо­чет­ся по­ложить боль­шой та­кой болт, по­это­му прер­ванный раз­го­вор вол­ну­ет пар­ня не бо­лее, чем пол­ми­нуты. А пос­ле Чон­гук на­жима­ет на чу­до-кно­поч­ку, ко­торая вклю­ча­ет спе­ци­аль­ные мас­са­жеры, встро­ен­ные в спин­ки пе­ред­них кре­сел. Кайф. А Чи­мину нет. Чи­мину ху­ево, по­тому что пле­чо уже но­ет под тя­жестью сум­ки, от­да­ва­ясь ту­пой болью в спи­не. Блон­дин до­пол­за­ет до подъ­ез­дной две­ри, кое-как от­кры­ва­ет ее, чуть ли не ры­ча, и пря­мо-та­ки вслух бла­года­рит Чон­гу­ка за то, что при­пар­ко­вал­ся пря­мо у подъ­ез­да. Чон, как толь­ко по­казы­ва­ет­ся блон­ди­нис­тая ма­куш­ка, под­ска­кива­ет с крес­ла, рас­цепля­ет ре­мень и вы­лета­ет из ма­шины, иг­но­рируя на­до­ев­шую уже хро­моту. Ви­деть му­чени­ка-Чи­мина в сток­рат ху­же.

— Да­вай сю-

— Стой! Я сам, — вмес­то при­ветс­твия вык­ри­кива­ет Пак, тор­мо­зя Чон­гу­ка лег­ким тол­чком в пле­чо. — На­шел­ся мне тут…

Чи­мин до­гово­рить не ус­пе­ва­ет, по­тому что у Чо­на на па­ковы «нет» всег­да есть от­вет. Иг­но­рируя воз­му­щение стар­ше­го, Чон­гук вых­ва­тыва­ет сум­ку из его рук и за­бира­ет се­бе, как пу­шин­ку ка­кую-то блять! А для Чи­мина, ко­торый эту пу­шин­ку нес с мак­си­маль­ным уси­ли­ем, сей­час нас­ту­па­ет ми­нут­ка по­зора. Ущем­ле­ние, так ска­зать, муж­ско­го дос­то­инс­тва (ко­неч­но, в пе­ренос­ном смыс­ле это­го сло­ва).

— Я прос­то не по­ужи­нал! — Чи­мин из пос­ледних сил пы­та­ет­ся не вес­ти се­бя, как сла­бак, толь­ко по­луча­ет­ся ху­ево. От­мазки ту­пые.

— Ага, ко­неч­но, — фыр­ка­ет Чон и от­кры­ва­ет зад­нюю дверь ав­то­моби­ля, за­киды­вая тем­но-си­нюю сум­ку на си­дения.

— С ко­леня­ми по­том ко мне не под­хо­ди да­же! — сквозь зу­бы це­дит Пак, злоб­но плю­ха­ясь на пе­ред­нее си­дение, но сто­ит толь­ко его спи­не соп­ри­кос­нуть­ся со встро­ен­ны­ми мас­са­жера­ми, как воз­му­щение мо­мен­таль­но сме­ня­ет­ся на бла­женс­тво.

Ко­торое, меж­ду про­чим, Чи­мин не скры­ва­ет. Слад­кий по­лус­тон рас­тво­ря­ет­ся в цит­ру­совом сан­да­ле са­лона, нес­держан­но про­ез­жа­ясь му­раш­ка­ми по Чон­гу­ку, ко­торый толь­ко дверь ус­пе­ва­ет от­крыть. Чи­мин от­ки­дыва­ет го­лову и раз­дви­га­ет но­ги по­шире (ес­тес­твен­ное муж­ское дви­жение, меж­ду про­чим), вжи­ма­ясь в спин­ку крес­ла, а пос­ле раз­мы­ка­ет гу­бы, зах­ва­тывая с со­бой в лег­кие це­лые Все­лен­ные, в том чис­ле и чо­нову; заж­му­рен­ные от удо­воль­ствия гла­за от­кры­ва­ют­ся се­кун­да­ми поз­же, упи­ра­ясь в чер­ные гла­за ша­тена, ко­торый ма­шину тол­ком за­вес­ти не мо­жет.

— А, э-эм, ну… — блон­дин мям­лит что-то неч­ле­нораз­дель­ное, ког­да по­нима­ет, как вы­зыва­юще сей­час се­бя по­вел. При Чон­гу­ке, у ко­торо­го та­кими тем­па­ми ско­ро атом­ная вой­на в шта­нах нач­нется.

— До­мой едем или те­бе ку­да-ни­будь нуж­но? — со­вер­шенно спо­кой­но про­из­но­сит Чон, ког­да Чи­мин при­нима­ет ка­кую-ни­какую при­лич­ную по­зу и сму­щен­но от­во­дит взгляд в ок­но.

— Хм… а я тут спро­сить хо­тел… — Чи­мин в кои-то ве­ки вов­ре­мя вспо­мина­ет о са­мом глав­ном. — У те­бя есть крас­ка для во­лос?

Чон­гук очень да­же удив­ля­ет­ся та­кому на­водя­щему на от­вет воп­ро­су, но ки­ва­ет тут же, вспо­миная, как ми­нимум, о трех пач­ках.

— Тог­да до­мой, — от­ве­ча­ет Пак и при­жима­ет­ся вис­ком к за­потев­ше­му стек­лу.

— Ага, а те­перь рас­ска­зывай, что ты там за­думал, — Чон­гук ос­та­нав­ли­ва­ет­ся пе­ред по­воро­том, вни­матель­но ожи­дая сво­ей оче­реди, а по­сему его вы­раже­ние ли­ца сме­ня­ет­ся на бо­лее серь­ез­ное, вновь об­ре­тая не­объ­яс­ни­мую для Чи­мина сек­су­аль­ность.

Он мед­ленно сколь­зит взгля­дом по му­жес­твен­но­му про­филю ша­тена и пред­став­ля­ет его «та­кого» в пос­те­ли. Свер­ху. А се­бя сни­зу. И не сов­сем оде­того, точ­нее, черт по­бери, Чон­гук в его мыс­лях со­вер­шенно об­на­жен­ный и блес­тит от по­та, ос­во­бож­дая Па­ка от пос­ледних де­талей одеж­ды…

— Чи­мин? — за­ин­те­ресо­вано пе­рес­пра­шива­ет Гук, ког­да они уже вы­ез­жа­ют на трас­су и вста­ют в не­боль­шую проб­ку.

— Уви­дишь! — вы­пали­ва­ет Пак и силь­нее преж­не­го при­жима­ет­ся вис­ком к стек­лу, но­ровя его, ка­жет­ся, вы­давить к чер­то­вой ма­тери.

Лад­но, окей, за­гадоч­ная бу­лоч­ка, так еще ин­те­рес­нее. Ша­тен по­жима­ет пле­чами, ус­ме­ха­ясь, и толь­ко сей­час Чи­мин мо­жет под­вести ито­ги: ког­да Чон­гук ус­та­ет, то да­же не прис­та­ет к Па­ку (дол­жным об­ра­зом), ста­новясь че­рес­чур пас­сивным, впро­чем, не те­ряя сво­его теп­ла и за­боты. А еще… Чон ему ви­дит­ся вов­се не ша­теном. Есть дру­гой, бо­лее под­хо­дящий сон­сенни­му цвет, мыс­ли о ко­тором для Па­ка бо­лез­ненны. .

За те двад­цать ми­нут, по­ка пар­ни сто­яли в проб­ке, Чи­мин мол­чал, Чон­гук то­же. Но про­дол­жать­ся так даль­ше не мог­ло. Хоть пар­ни и ста­ли друг дру­гу не­со­из­ме­римо близ­ки, но по­гово­рить по ду­шам им бы­ло прос­то не­об­хо­димо. По­это­му все ос­тавше­еся в пу­ти вре­мя и до са­мого лиф­та, на­ши го­луб­ки вор­ко­вали, об­суждая и вку­совые пред­почте­ния, и му­зыкаль­ные, и вся­кие дру­гие вкрат­це, а в лиф­те да­же зат­ро­нули те­му детс­тва. Од­на­ко Чи­мин пер­вый прер­вал раз­го­вор, умо­ляя Гу­ка ни­ког­да боль­ше не воз­вра­щать­ся к та­кому да­леко­му и неп­ри­ят­но­му прош­ло­му.

— Луч­ше рас­ска­жи… — Чи­мин за­пина­ет­ся, но все же про­дол­жа­ет, — со сколь­ки­ми пар­ня­ми ты прям вот встре­чал­ся, — Пак вы­деля­ет пос­леднее, де­лая ак­цент на серь­ез­ности прош­лых от­но­шений и их ве­ро­ят­ной дли­тель­нос­ти. Чон­гук мо­мен­таль­но ме­ня­ет­ся в ли­це, вспо­миная то­го единс­твен­но­го… из-за ко­торо­го пос­тра­дало его сер­дце.

— С од­ним, — ша­тен по­туп­ля­ет взгляд, иг­рая жел­ва­ками, — и я очень не люб­лю об этом го­ворить.

Вот блин, Пак Чи­мин — ни­кудыш­ный са­пер — так и но­ровит нас­ту­пить на чон­гу­кову ми­ну.

— Кгм… прос­ти, — Па­ку ре­аль­но не­лов­ко, по­тому что ми­нуту на­зад он по­вел се­бя так же, от­махнув­шись от ша­тена, и наз­вать это доб­ро­жела­тель­ным жес­том — язык не по­вора­чива­ет­ся.

— Не из­ви­няй­ся, — но воп­ре­ки сад­ня­щему ощу­щению внут­ри, Чон­гук тя­нет ру­ку к па­ковым во­лосам и неж­но про­водит по ним паль­ца­ми, а пос­ле заг­ла­жива­ет пе­пель­ную чел­ку на­зад. — Ты — моя пос­ледняя на­деж­да.

У Чи­мина паль­чи­ки на но­гах под­жи­ма­ют­ся в этот мо­мент, по­тому что каж­дое приз­на­ние у Чон­гу­ка идет от сер­дца — не­выно­симо ис­крен­не, за пре­дела­ми по­нима­ния. И Чи­мину соб­лю­дать за­щит­ные про­токо­лы сей­час не хо­чет­ся от сло­ва сов­сем. Осо­бен­но, ког­да они сто­ят пе­ред дверью их так на­зыва­емо­го «до­ма», дер­жатся за ру­ки, а пос­ле за­ходят в квар­ти­ру с ощу­щени­ем че­го-то, что им оп­ре­делен­но в но­вин­ку. Для Чи­мина так во­об­ще пиз­дец, как но­во, на­зывать чу­жую квар­ти­ру «до­мом», ка­кого-то пар­ня (!) «сво­им», а о На­ен не вспо­минать с тем тре­петом, ко­торый ког­да-то был. Пар­ни рас­цепля­ют ру­ки, что­бы снять вер­хнюю одеж­ду: Чи­мин раз­де­ва­ет­ся, не то­ропясь, пог­ля­дывая на Чон­гу­ка, ко­торо­го всю до­рогу тя­нуло по­зевать. Ус­тал, бед­нень­кий. Ве­шая на крю­чок в шка­фу одол­женный у ша­тена пу­ховик, Пак по­мога­ет ра­зув­ше­муся Чо­ну снять его паль­то и за­бира­ет из рук свою гре­баную сум­ку, с гро­хотом ки­дая ее за угол.

— Ты та­кой за­бот­ли­вый, — Чон­гук поз­во­ля­ет Чи­мину снять с не­го паль­то, а пос­ле раз­во­рачи­ва­ет­ся к блон­ди­ну, ко­торо­му, что­бы по­весить вещь на вер­хний крю­чок, при­ходит­ся встать на но­соч­ки.

Шкаф под по­толок, как раз для та­ких дылд, как Чон­гук, но не для кар­ли­ка-Чи­мина, и ес­ли они бу­дут здесь вмес­те жить, то пер­вым де­лом Пак выб­ро­сит этот гре­баный ку­сок де­рева…

— По­мочь? — раз­да­ет­ся у Чи­мина за спи­ной, и, ко­неч­но, кто бы сом­не­вал­ся, стар­ший от­ма­хива­ет­ся от по­мощи, по­лага­ясь на свои, чис­то тех­ни­чес­кие ме­тоды: мож­но встать на выс­туп шка­фа или под­прыг­нуть по­выше, рас­счи­тав вы­соту крюч­ка и со­пос­та­вив с ра­ди­усом пе­тель­ки…

А мож­но так: Чон­гук очень да­же вслух ус­ме­ха­ет­ся, ког­да с треть­его прыж­ка у Па­ка ни­чего не по­луча­ет­ся, и под­хо­дит к Чи­мину сза­ди, впе­чаты­ва­ясь грудью в его спи­ну. Блон­дин нап­ря­га­ет­ся, чувс­твуя го­рячее ды­хание на сво­ей ма­куш­ке, и те­ря­ет кон­троль над си­ту­аци­ей.

— Прос­ти, но ты выг­ля­дел очень бес­по­мощ­но, — Чон опус­ка­ет чу­жие ру­ки и сам ве­ша­ет свое паль­то, а за­тем рез­ко Па­ка об­ни­ма­ет, креп­ко фик­си­руя его ру­ки, что­бы не на­чал тут от воз­му­щения драть­ся.

— Еще че­го! — Чи­мин пы­та­ет­ся раз­вернуть­ся, толь­ко Гук ему не поз­во­ля­ет. — Прос­то рос­том не вы­дал­ся, че­го ты на­чина­ешь сно­ва!

Воу, ка­жет­ся, Чон­гук сей­час впер­вые слы­шит в го­лосе Чи­мина ту са­мую оби­ду, ко­торая у де­вушек обыч­но воз­ни­ка­ет… Вот черт, в его ис­полне­нии — это пиз­дец как ми­ло.

— Мне нра­вит­ся твой рост, — шеп­чет Чон­гук, за­девая гу­бами се­реж­ку-гвоз­дик; хват­ка в объ­яти­ях ос­ла­бева­ет, поз­во­ляя Чи­мину раз­вернуть­ся к Чо­ну ли­цом. Поз­во­ляя пой­ти ко дну, еди­нож­ды взгля­нув в кос­ми­чес­кие гла­за. — Мы иде­аль­но под­хо­дим друг дру­гу, как ку­соч­ки паз­ла…

— Лад­но, вык­ру­тил­ся, — Чи­мин су­дорож­но от­во­дит взгляд и вздра­гива­ет, ког­да Чон­гук на­пос­ле­док це­лу­ет его в ма­куш­ку и ухо­дит без слов, лишь за­гадоч­но улы­ба­ясь.

Пи­дор. Опять ос­та­вил с сер­дцем, ко­торое ху­ярит по реб­рам, как ба­рабан­щик груп­пы Slipknot.

— Кста­ти, — до­носит­ся уже из ван­ной ком­на­ты, ког­да Чи­мин от­ми­ра­ет и ухо­дит на кух­ню, да­бы ра­зоб­рать свои ве­щи, — ты го­ворил про крас­ку. У ме­ня здесь три раз­ных есть, — Чон вы­совы­ва­ет свою ма­куш­ку из-за две­ри и Па­ку по­казы­ва­ет, ка­кие цве­та есть. А Чи­мин взвол­но­ван­но ищет сре­ди них нуж­ный и на­ходит, сла­ва бо­гу, тот, в ко­тором Чон­гу­ка ви­деть хо­чет до дро­жи.

— По­сере­дине, — вык­ри­кива­ет Пак, а го­лос его над­ла­мыва­ет­ся, как пе­соч­ное пе­ченье.

— То есть, ты пред­ла­га­ешь мне пок­ра­сить­ся? — уточ­ня­ет Гук, уби­рая две дру­гих пач­ки и ос­тавляя в ру­ках выб­ранную.

— Я пред­ла­гаю пок­ра­сить­ся нам, — Чи­мин дос­та­ет из сво­ей сум­ки яр­кую упа­ков­ку, от­све­чива­ющую крас­ным, а у Чон­гу­ка гла­за на лоб ле­зут и в гру­ди огонь, сто­ит ему пред­ста­вить крас­но­воло­сого Па­ка. Это же от­кры­тая эро­тика и про­вока­ция. — Я хо­чу пе­ремен. Но… толь­ко вмес­те с то­бой, — уве­рен­но зак­лю­ча­ет блон­дин, те­перь уже бе­зо вся­ких сом­не­ний рас­пе­чаты­вая упа­ков­ку.

— Как ска­жешь, — ша­тен ог­ля­дыва­ет се­бя в зер­ка­ле, не сдер­жи­вая яр­кой улыб­ки. — Я го­тов.

Не так уж и труд­но пред­ста­вить се­бя брю­нетом, да, Чон Чон­гук?

— Толь­ко… я сам не умею. Ме­ня обыч­но Юн­ги кра­сил, — Чи­мин вер­тит в ру­ках ба­ноч­ку и ка­кой-то тю­бик, по­нятия не имея, что, ку­да, сколь­ко и во что. — По­можешь же?

— Ко­неч­но, — вык­ри­кива­ет Чон, рас­пе­чаты­вая свою упа­ков­ку, — толь­ко дож­дись ме­ня.

— Так го­воришь, буд­то в ар­мию ухо­дишь… — Чи­мин ус­ме­ха­ет­ся и под­ни­ма­ет­ся со сту­ла, что­бы лю­без­но сва­рить Чон­гу­ку све­жемо­лото­го ко­фе в тур­ке. Уж что-что, а это­му Пак на­учен.

— Кста­ти, а ты в ар­мии был или уже от­ма­зали? — воп­рос ту­пой, но ин­те­рес­но же уз­нать.

— А вот и нет. Ме­ня за­бира­ют в этом го­ду. Осенью, — от­ве­ча­ет Чон, все еще над­ры­вая свой го­лос, пы­та­ясь про­бить его че­рез тон­кие, но все же сте­ны.

Пе­рева­рив до­воль­но-та­ки не­ожи­дан­ную ин­форма­цию, Чи­мин в крас­ках пред­став­ля­ет се­бя чу­ваком, ко­торый ждет сво­его пар­ня из ар­мии. Хах, смеш­но, ес­ли бы не так грус­тно. По­тому что Чи­мину ид­ти в ло­гово ко­вар­ных жо­под­ра­лов ров­не­хонь­ко че­рез три го­да. За­ебись.

— Бу­дешь ме­ня ждать?

Ну, а Чон­гук не зас­тавля­ет се­бя ждать. И хо­тя Чи­мин ус­лы­шал его прек­расно, да­же нес­мотря на шу­мящую во­ду в ду­шевой ка­бин­ке, на та­кие воп­ро­сики от­ве­чать Пак не хо­чет. По­тому что по­нятия не име­ет, бу­дет он ждать или нет; Чи­мин не­нави­дит за­гады­вать на бу­дущее, хо­тя и гре­шит этим… иног­да. На от­сутс­твие от­ве­та Чон­гук, в прин­ци­пе, не оби­дел­ся; все рав­но Чи­мин не от­ве­тил бы серь­ез­но. Да и Чон нас­толь­ко со­шел с ума, что по­верил бы да­же в сар­касти­чес­кое «ага, обя­затель­но». На пят­надцать ми­нут для них обо­их связь пре­рыва­ет­ся. Чон­гук, из­мо­тан­ный вус­мерть, зак­ры­ва­ет гла­за, пог­ру­жа­ясь под во­ду, раз­го­няя по все­му те­лу ос­татки бы­лой бод­рости. Мыс­ли пу­та­ют­ся, чувс­тва — тот еще клу­бок, но те­ло, из­мо­тан­ное, кри­чит не­тер­пи­мо: «от­пусти се­бя». По­тому что два дня с ним. Це­лых чер­то­вых два дня: что важ­нее — две но­чи. И нет. Не то что­бы Чон­гук ду­ма­ет об их пер­вой нор­маль­ной бли­зос­ти, хо­тя, ко­му мы врем, он за­цик­лен на этом. Не по­тому, что хо­чет­ся Чи­мина трах­нуть на­конец-то, нет…

Прос­то Чон­гук бо­ит­ся, что Пак от­вер­гнет его пос­ле пер­вой же по­пыт­ки. На­иг­ра­ет­ся и уй­дет, не в си­лах пе­ретер­петь боль, вы­дер­жать ка­ких-ли­бо стран­ных ощу­щений и дис­комфор­та. Тог­да он ра­зоча­ру­ет­ся в Чо­не, в от­но­шени­ях, во всем, что свя­зано с сек­сом. А это­го Чон­гук не пе­рене­сет: ни фи­зичес­ки, ни уж тем бо­лее мо­раль­но. Чи­мин кру­тит инс­трук­цию в ру­ках, пы­та­ясь про­читать на­писан­ное ужас­ным мел­ким шриф­том. Блон­дин вы­совы­ва­ет кон­чик язы­ка, слег­ка лишь при­кусы­вая его, и щу­рит­ся, но чи­та­ет вни­матель­но, по хо­ду до­бав­ляя нуж­ное ко­личес­тво. По­лучив­ша­яся крас­ная жи­жа не вы­зыва­ет до­верия, а за­пах — тем па­че. Во­ня­ет жут­ко, и Чи­мину, как хи­мику, не ка­жет­ся — ам­ми­аком. А это зна­чит, что ли­бо Пак ос­та­нет­ся лы­сым, ли­бо… по­жиз­ненно крас­ным. Тяж­ко взды­хая, блон­дин мед­ленно ме­ша­ет де­ревян­ной па­лоч­кой (хо­зя­ин его прибь­ет, но это бу­дет по­том) не­из­вес­тную алую суб­стан­цию с чет­ким ам­ми­ач­ным за­пахом, и, ка­залось бы, о чем Чи­мину ду­мать, кро­ме как о сво­их бу­дущих из­ме­нени­ях. Толь­ко вот воп­ре­ки все­му, у пар­ня за­рож­да­ет­ся ты­сяча и од­на мысль, бом­барди­руя бед­ный мозг вся­кими до­селе про­тив­ны­ми Па­ку ве­щами.

И нет. Не то что­бы Чи­мин ду­ма­ет об ин­тимной бли­зос­ти с Чон­гу­ком, хо­тя, да­вай­те на чис­то­ту — ду­ма­ет.

Еще как ду­ма­ет. И, в от­ли­чие от Гу­ка, для Па­ка ис­хо­да «не по­лучи­лось — раз­бе­жались» — не су­щес­тву­ет да­же. По­тому что отда­вать Чо­ну се­бя пол­ностью Чи­мин «ра­ди эк­спе­римен­та» — не со­бира­ет­ся. Ес­ли ре­шать­ся, то толь­ко тог­да, ког­да уве­рен в сво­их чувс­твах и же­лани­ях. Пус­кай он ка­жет­ся Чон­гу­ку тру­сом, су­губо не­уве­рен­ным девс­твен­ни­ком и не очень-то до­вер­чи­вым пар­нем — Чи­мин по­кажет ха­рак­тер, от­кро­ет се­бя и… дай бог Чо­ну здо­ровья, как го­ворит­ся. Спи­ну под­ка­ча­ет и пресс, по­тому что од­но­го за­хода не­дос­та­точ­но…

— Идешь?

Чи­мин под­пры­гива­ет на сту­ле чуть ли не до по­тол­ка, ког­да дверь ван­ной рез­ко от­кры­ва­ет­ся, яв­ляя Чон­гу­ка с ка­ким-то смеш­ным па­кети­ком на го­лове. Ви­димо, он уже на­нес крас­ку на свои во­лосы, по­тому что цвет по­тихонь­ку на­чал про­яв­лять­ся.

— Я те­бя на­пугал, что ли?

— Да я чуть пят­ки не от­бро­сил, — блон­дин трет сви­тер в рай­оне сер­дца и мед­ленно спол­за­ет со сту­ла, что­бы нап­ра­вить­ся к Чон­гу­ку, толь­ко вот…

— Это при­дет­ся снять, — Чон ки­ва­ет как бы на вер­хнюю часть те­ла, а это зна­чит, что сви­тер дол­жен по­кинуть у­ют­ное те­ло Чи­мина. — И джин­сы, — а тем вре­менем Гук на­мека­ет и на всю ос­таль­ную одеж­ду, осо­бен­но на бе­лые но­соч­ки с по­лосоч­кой, ко­торые не хо­чет­ся за­гов­нять. Боль­но уж ми­лые.

— Мы точ­но кра­сить­ся бу­дем? — Чи­мин по­нача­лу скла­дыва­ет ру­ки на гру­ди, не под­да­ва­ясь чо­ново­му взгля­ду, мыс­ленно уго­рая с его цел­ло­фано­вой ша­поч­ки, а по­том пред­став­ля­ет, КА­КИМ Чон­гук бу­дет брю­нетом, и хо­чет­ся сдох­нуть на­хуй. Пря­мо на мес­те.

Чер­ные гла­за и та­кие же смо­ляные во­лосы — икс-рей, фа­тали­ти, саб­зи­ро вин. Чон­гу­кова ре­ак­ция край­не не­од­нознач­на: с од­ной сто­роны, он нес­кры­ва­емо пя­лит­ся на пос­те­пен­но ого­ля­юще­гося Чи­мина, ко­торо­му, меж­ду про­чим, это наб­лю­дение не очень-то нра­вит­ся. Не­лов­ко. С дру­гой сто­роны, Чон мас­тер­ски се­бя сдер­жи­ва­ет, от не­го да­же на­мека на улыб­ку нет, хо­тя и про­сит­ся, чер­товка, на­ружу, щип­лет гу­бы.

— Быс­трее да­вай, — нем­но­го нес­держан­но про­из­но­сит брю­нет, по­нимая, что чрез­мерное раз­гля­дыва­ние Чи­мина спо­собс­тву­ет уча­щен­но­му сер­дце­би­ению, рву­щему груд­ную клет­ку. Пак взгляд под­ни­ма­ет до са­мой чер­но­ты, за­мира­ет в по­лусог­ну­том сос­то­янии, дер­жа в ру­ках од­ну уже стя­нутую шта­нину. Хо­чет­ся от­ве­тить так, что­бы до са­мого яд­ра чо­новой пла­неты дос­тать, толь­ко вот ма­том се­бе путь не пробь­ешь, а на от­кро­вен­ности как-то не тя­нет. По ито­гу — оба мол­чат, гля­дя друг на дру­га. Чон­гук не вы­дер­жи­ва­ет пер­вым — за­бира­ет с тум­бочки тща­тель­но раз­ме­шан­ную крас­ку и па­лоч­ку, ко­торой ку­шать те­перь… нель­зя, а пос­ле ухо­дит вглубь ван­ной ком­на­ты, осу­щест­вляя пос­ледние при­готов­ле­ния, по­ка Чи­мин раз­де­ва­ет­ся.

Раз­де­ва­ет­ся… Ху­евая си­ту­ация. Как Чон­гук и ве­лел, Чи­мин быс­тро за­кан­чи­ва­ет свой стрип­тиз и, сму­щен­но скре­щивая ру­ки на гру­ди, за­ходит в ком­на­ту, прик­ры­вая за со­бой дверь.

— Вот, возь­ми, — Чон­гук про­тяги­ва­ет Па­ку чер­ную фут­болку, в прин­ци­пе, бе­зо вся­кого стес­не­ния, но при этом с жут­ким вол­не­ни­ем.

— С то­бой все нор­маль­но? — при­щурив­шись, спра­шива­ет Пак, уса­жива­ясь на бе­лую та­бурет­ку пе­ред Чон­гу­ком. Чи­мин сов­сем нем­ножко обес­по­ко­ен, по­тому что у Чон­гу­ка прав­да что-то про­изош­ло, точ­нее 'в Чон­гу­ке'.

Тя­нуть эту ре­зину даль­ше не мог­лось и не хо­телось от сло­ва сов­сем. Нуж­на эта чер­то­ва оп­ре­делен­ность, ина­че нет ни­како­го смыс­ла се­бя му­чить.

— Пом­нишь: я спро­шу, а ты от­ве­тишь прав­ду? — Чон вста­ет по­зади си­дяще­го на сту­ле блон­ди­на и сжи­ма­ет его пле­чи, не да­вая сдви­нуть­ся. Он не дол­жен ог­ля­дывать­ся на Чон­гу­ка, ви­деть на­рас­та­ющее бес­по­кой­ство на его ли­це, ко­торое не­нароч­но, ко­неч­но, но тор­мо­шит внут­реннос­ти.

— Ну-у, ес­ли это не­об­хо­димо, — Чи­мин нап­ря­га­ет­ся всем те­лом, но не вы­рыва­ет­ся, не ус­та­нав­ли­ва­ет свои пра­вила, пол­ноправ­но сле­дуя за Гу­ком.

— Не­нави­дишь ли ты се­бя за то, что стал та­ким? — с дрожью про­из­но­сит Чон, тем не ме­нее, на­чиная пок­раску гус­ты­ми быс­тры­ми маз­ка­ми. Да­же ес­ли сей­час меж­ду ни­ми про­изой­дет неч­то не­из­бежное, ос­та­вить но­вые цве­та на па­мять — не­об­хо­димость. Смо­ет­ся крас­ка — смо­ет­ся и прош­лое.

— Слож­но ска­зать… — спус­тя нес­коль­ко се­кунд про­из­но­сит Чи­мин, за­дум­чи­во смот­ря на се­бя в зер­ка­ло. Не дай бог вы­ше взгляд под­нять — там те­бя съ­едят без ос­татка.

— Так да или нет? — тре­бова­тель­нее пе­рес­пра­шива­ет брю­нет, нем­но­го бо­лез­ненно сжи­мая па­ковы во­лосы. Но Чи­мину не боль­но — ему так да­же луч­ше.

За эти­ми ощу­щени­ями кро­ет­ся неч­то боль­шее, чем из­ны­ва­ющий от де­монов внут­ри се­бя Чон­гук — там же и сам Чи­мин, рву­щий про­вода, свою блуз­ку и се­бя, но ни­как — это бес­по­лез­но. Не­кото­рым чувс­твам про­тивос­то­ять мож­но, а не­кото­рым нет. Ка­кими бы они ни бы­ли, и как бы вы ни об­зы­вали это­го че­лове­ка, кля­нясь ос­таль­ным, что ни­чего меж­ду ва­ми нет. А ведь оно внут­ри си­дит, оно есть — по­ганое, гад­кое, не­навис­тное… но та­кое нуж­ное. Чи­мин пос­лушно за­дира­ет го­лову, ког­да Чон­гук тя­нет его за во­лосы, рас­пре­деляя ос­тавшу­юся крас­ку и зас­тавляя пос­мотреть на се­бя. Вот черт. У Чо­на скры­тый страх в гла­зах, на­рас­та­ющий с каж­дой се­кун­дой. Толь­ко Чи­мин тя­нет­ся ру­кой, ка­са­ет­ся паль­ца­ми прох­ладной ще­ки, зас­тавляя Чон­гу­ка за­мереть с ще­точ­кой в ру­ке.

— Нет. Уже нет.

Ес­ли пла­кать не с го­ря, то мож­но от счастья? Ры­дать, об­ни­мая и впи­тывая в се­бя каж­дой кле­точ­кой, уве­рять се­бя в том, что при­ручил та­кого нес­носно­го пар­ня, что влю­бил­ся не зря, черт по­бери… не зря же?

— Тог­да… ты бу­дешь мо­им пар­нем, Чи­мин?

Чон­гук пе­рех­ва­тыва­ет сво­бод­ной ру­кой па­кову кисть и це­лу­ет ее бе­реж­но, неж­но, слов­но бы дей­стви­тель­но до­рожит та­кими да­же лег­ки­ми при­кос­но­вени­ями.

— Ты всег­да да­вил на ме­ня, хо­тя это де­лать бы­ло не обя­затель­но. По­тому что я про­тив…

Сер­дце про­пус­ка­ет удар, раз­ли­ва­ясь болью, ко­торую сдер­жать не по­луча­ет­ся.

— Про­тив? — Чон­гук над­ла­мыва­ет бро­ви и от­пуска­ет ру­ку, сок­ру­шен­но по­туп­ляя взгляд. — Я по­нимаю… — сквозь зу­бы про­из­но­сит брю­нет, уми­рая по­тихонь­ку внут­ри от не­дос­татка вза­им­ности. Од­на­ко… Чи­мин за­дира­ет го­лову еще вы­ше и хва­та­ет­ся за мощ­ную шею, при­тяги­вая Чон­гу­ка к се­бе.

— Я про­тив то­го, что­бы ухо­дить от те­бя, — шеп­чет в са­мые гу­бы, слы­ша звук че­го-то па­да­юще­го, ско­рее все­го, ще­точ­ки, но и хуй с ней — пок­раска толь­ко что за­кон­чи­лась.

Чи­мин по­нима­ет, что, воп­ре­ки все­му, го­тов ос­та­новить­ся здесь, на этой стан­ции, лишь бы ви­деть се­бя в от­ра­жении его глаз, за ко­торы­ми це­лая Все­лен­ная лю­бит и бо­гот­во­рит од­но­го. Единс­твен­но­го. Нем­но­го ис­те­рич­но­го, с не­понят­ным мыш­ле­ни­ем и по­ис­ти­не не­за­уряд­ны­ми пос­тупка­ми, ко­торые та­кую бу­чу в Чон­гу­ке за­водят, что бо­лее, чем пять ми­нут, его ти­тано­вая за­щита не вы­дер­жи­ва­ет.

— Зна­чит, да?

Чи­мин со­бира­ет­ся ска­зать что-то, что им обо­им сор­вет кры­ши, ос­тавляя под от­кры­тым не­бом, и да­вай пос­мотрим на звез­ды вмес­те, а, Чон Чон­гук?

— Да… я сог­ла­сен, — шеп­чет с улыб­кой, ко­торая Чо­на сра­жа­ет не то что на­повал — нас­мерть.

Так и не на­дев на Па­ка ша­поч­ку, Гук под­ни­ма­ет его со сту­ла и раз­во­рачи­ва­ет к се­бе, сра­зу же ув­ле­кая в неж­ный по­целуй. Чи­мин от­ве­ча­ет на все сто про­цен­тов из ста, пач­ка­ет­ся в чер­ной крас­ке нас­толь­ко же, нас­коль­ко и Чон­гук в крас­ной, впи­ва­ясь паль­ца­ми в шею. Пак оп­ро­киды­ва­ет стул, за­девая его но­гой, ког­да они оба, по­шат­нувшись, прис­ло­ня­ют­ся к сте­не, про­дол­жая рас­це­ловы­вать то, что ко­пилось, из­бавлять друг дру­га от бо­ли. Чи­мин за­пус­ка­ет ла­дони под бе­лую фут­болку Чон­гу­ка, вновь сти­рая его шра­мы, впи­ва­ясь в них ног­тя­ми, ког­да Чон поз­во­ля­ет се­бе вы­дох­нуть в чувс­тви­тель­ное уш­ко, да­бы пе­ревес­ти ды­хание. На­конец-то эта не­оп­ре­делен­ность окон­чи­лась. Ина­че Чон­гу­ку ка­залось, буд­то бы он це­лу­ет, об­ни­ма­ет и лю­бит прос­то пар­ня, ко­торый еще не по­нял до кон­ца, иг­ра это или нет.

— Ты не­нави­дишь ме­ня, вер­но?

— Ты прав, не­нави­жу, — Чи­мин под­тя­гива­ет­ся на но­соч­ках, что­бы пок­репче об­вить чо­нову шею, но вмес­то это­го не сов­сем об­ду­ман­но под­тя­гива­ет свои но­ги, об­хва­тывая бед­ра­ми мощ­ный торс млад­ше­го. — По­тому что хо­чу ос­тать­ся с то­бой.

Столь­ко приз­на­ний чо­ново сер­дечко вы­дер­жать не в си­лах. Столь­ко от­кро­вен­ной бли­зос­ти — тем бо­лее. — Я то­же. Чон­гук пе­рени­ма­ет ини­ци­ати­ву, сжи­мая чи­мино­вы бед­ра, под­тя­гивая его поб­ли­же и по­выше, так, что­бы он ока­зал­ся над Чо­ном, гля­дя на не­го свер­ху вниз. И все бы ни­чего, но Чон­гу­ку крас­ку по­ра смы­вать, а Чи­мин не от­пуска­ет, при­жима­ясь силь­нее.

— Ес­ли сей­час вмес­те со мной смо­ешь, бу­дешь с ро­зовы­ми во­лоса­ми хо­дить, а это же та-а-ак не по-муж­ски, — с из­девкой про­из­но­сит брю­нет, стя­гивая с се­бя ша­поч­ку.

— А вот и нет, мне нра­вит­ся ро­зовый цвет. И те­бе то­же. Ты же го­ворил.

Вот бля, а ведь точ­но, спа­лил­ся в ма­шине. Тут же рас­плыв­шись в улыб­ке, Чон­гук це­лу­ет пар­ня в ого­лив­ше­еся пле­чо и за­ходит в ду­шевую ка­бин­ку вмес­те с ним, страс­тно при­жимая к сте­не. Ммм, ка­жет­ся, си­ту­ация пов­то­ря­ет­ся, толь­ко на этот раз она бо­лее вза­им­ная. Бо­лее чем. Чи­мин на­конец-то сле­за­ет, жа­лея чо­новы ко­лени, и тя­нет Чон­гу­ка за фут­болку к се­бе под го­рячие струи. Они оба заж­му­рива­ют гла­за и нес­держан­но впи­ва­ют­ся друг дру­гу в во­лосы, что­бы по­мочь тща­тель­но смыть всю крас­ку. На вкус она ока­зыва­ет­ся пиз­дец ка­кой горь­кой, впро­чем, это сей­час ма­ло вол­ну­ет пар­ней в об­ле­га­юще мок­рых фут­болках и тру­сах, при­жима­ющих­ся друг к дру­гу в по­рыве че­го-то, не­понят­но­го им обо­им. Это пе­реме­ны. Они бы­ли не­об­хо­димы, они яв­ля­ют­ся по боль­шей час­ти спа­сени­ем, не­жели раз­вле­чени­ем; не­кой гранью от­го­ражи­ва­ют прош­лое и нас­то­ящее, как и де­вять лет на­зад для Чи­мина и семь — для Чон­гу­ка. Пе­реда­вая меж­ду со­бой, они раз­де­ля­ют боль над­вое, и каж­дый го­тов взять се­бе по­лови­ну, не за­думы­ва­ясь. «Утоп­ле­на в Чон­гу­ке», — имен­но так на­пишут на над­гро­бии ге­теро­сек­су­аль­нос­ти Чи­мина.

— Вау… ре­аль­но ро­зовые, — Чон­гук пер­вым от­кры­ва­ет гла­за, из­ба­вив­шись от крас­ки, и про­пус­ка­ет паль­цы в от­росшие па­ковы во­лосы.

— Вау, — вто­рит ему в от­вет Чи­мин, при­от­кры­вая один глаз, — чер­ный те­бе дей­стви­тель­но идет, — и заг­ла­жива­ет аб­со­лют­но мок­рые пря­ди Чон­гу­ка на­зад.

Блять. Пар­куй­те ско­рую пря­мо ря­дом с вы­ходом из ду­шевой, по­тому что… Чон­гук с чер­ны­ми во­лоса­ми, ко­торые от­ки­нуты сек­су­аль­но, от­кры­вая вид на иде­аль­ной вы­соты лоб с кры­шес­носной ро­дин­кой, но­ровит Па­ка ос­та­вить без девс­твен­ности пря­мо сей­час. Те­перь он по­нима­ет, по­чему де­вуш­ки го­ворят, что мо­гут за­лететь от сон­сенни­ма, лишь взгля­нув. Это не аб­сурд. И Чи­мин в этом сей­час убеж­да­ет­ся, от­сту­пая нем­но­го на­зад, из-за че­го ему в спи­ну вре­за­ет­ся рель­еф кра­на.

— Мин­ни?

Вот су­ка, еще и на­зыва­ет так. Но, сла­ва бо­гу, что не «хен».

— Ты слиш­ком… сек­су­аль­ный, — бег­ло мям­лит Пак, от­во­дя взгляд, и вздра­гива­ет, чувс­твуя силь­ные ру­ки на сво­ей та­лии.

— Ты еще сек­су­аль­нее, — шеп­чет Чон, нак­ло­ня­ясь к го­рячей шее и очень-пре­очень «вкус­но» це­лу­ет сколь­зкую ко­жу: за­сасы­ва­ет гу­бами, вы­лизы­вая язы­ком пок­раснев­ший учас­ток, что­бы умень­шить боль. А по ито­гу по­луча­ет­ся ог­ромных раз­ме­ров крас­ный за­сос, ко­торый Чи­мин раз­гля­дыва­ет в зер­ка­ле пос­ле, с ли­цом, пол­ным не­годо­вания.

— Мне те­перь сви­тер с во­ротом но­сить? У ме­ня та­кого нет! А ведь зав­тра — мой пер­вый день! — по­тирая шею, Чи­мин упи­ра­ет­ся сво­бод­ной ру­кой в ра­кови­ну, гля­дя на то, как сте­ка­ют по бе­лой по­вер­хнос­ти ро­зовые ка­пель­ки.

— У ме­ня есть, — ак­ку­рат­но при­об­няв со спи­ны, Чон­гук на­киды­ва­ет на Па­ка по­лотен­це и трет его во­лосы. — Прав­да, он бу­дет те­бе боль­ше­ват.

— Мне ка­жет­ся, или ты спе­ци­аль­но соз­да­ешь по­воды, что­бы от­дать мне свои шмот­ки? — Чи­мин са­мо со­бой от­вле­ка­ет­ся от со­зер­ца­ния ска­тыва­ющих­ся ка­пелек и раз­во­рачи­ва­ет­ся в объ­яти­ях, по­могая и Чон­гу­ку то­же.

— Ро­ман­тично, не прав­да ли? — дви­жения со сто­роны Чо­на прек­ра­ща­ют­ся, ког­да он, на­давив Па­ку на щеч­ки, чмо­ка­ет ро­зовое чу­до в вы­пячен­ные гу­бы.

— Зна­ешь… — Чи­мин как-то очень вов­ре­мя вспо­мина­ет про гу­кову фут­болку, — тог­да те­бе пон­ра­вит­ся моя идея…

— Ка­кая? — удив­ленно спра­шива­ет брю­нет, ос­во­бож­дая се­бя и Па­ка от по­лотен­ца. Чи­мин сгла­тыва­ет в мил­ли­он­ный раз, гля­дя на чер­но­воло­сого Гу­ка, чьи влаж­ные пря­ди в бес­по­ряд­ке опа­да­ют на лоб.

— Да­вай сна­чала пе­ре­оде­нем­ся, а то у те­бя до­ма веч­ная мер­зло­та ка­кая-то, — Пак об­хва­тыва­ет се­бя за пред­плечья, хо­тя ни­како­го хо­лода не ощу­ща­ет, лишь гре­баное воз­бужде­ние, по­тому что все, ко­нец, бас­та, ак-47 и прос­то пиз­дец — Чон­гук стал иде­аль­нее, хо­тя всег­да был со­вер­шенс­твом. Не­мыс­ли­мо

. — Хм, окей, толь­ко раз­де­нем­ся мы здесь, ты не про­тив? Не хо­чу ос­тавлять мок­рые сле­ды вне ван­ной ком­на­ты.

А Чи­мин, зна­ете, ПРО­ТИВ. По­тому что го­лый иде­аль­ный Чон­гук — это пе­ребор. Толь­ко вот по­казать­ся Чо­ну скон­фу­жен­ным девс­твен­ни­ком — не хо­чет­ся, по­тому что они, вро­де как, уже ви­дели друг дру­га об­на­жен­ны­ми. Точ­нее, Чи­мин ви­дел Чон­гу­ка, а вот брю­нет его — нет. Та пор­ногра­фия на по­лу не счи­та­ет­ся.

— Че­го я там не ви­дел, — фыр­чит Пак в от­вет, пер­вым стя­гивая фут­болку, НО пос­мотреть на Чо­на не мо­жет и НЕЛЬ­ЗЯ. Ина­че ши­банет 220 вольт.

— И то прав­да, — Чон­гук на­роч­но не за­меча­ет скры­того сму­щения, стя­гивая с се­бя пер­вым де­лом имен­но тру­сы, а по­том уже фут­болку, швы­ряя ее с точ­ностью в кор­зи­ну для белья.

И вот этот са­мый мо­мент, ког­да Чон­гук, раз­девший­ся быс­трее, го­рячо сколь­зит взгля­дом по бед­рам Чи­мина, вслед за тем, как раз­ме­рен­но опус­ка­ют­ся его тру­сы. Наб­рав в лег­кие по­боль­ше воз­ду­ха, Чон толь­ко силь­нее за­дыха­ет­ся спир­то­во-ам­ми­ач­ным Чи­мином, ко­торый все-та­ки сму­ща­ет­ся под ко­нец, гнев­но под­няв взгляд на за­липа­юще­го Чон­гу­ка.

— Ты ме­ня с ума сво­дишь сво­ей слеж­кой, — вы­пали­ва­ет стар­ший, не до кон­ца по­нимая то­го, что сам сей­час ска­зал. Оче­ред­ную глу­пость, на­вер­ное, по­тому что Чон­гук ус­ме­ха­ет­ся и про­тяги­ва­ет Па­ку на­бед­ренное по­лотен­це.

— А ты ме­ня сво­им те­лом, так что мы в рас­че­те, — под­ми­гивая, Чон так и вы­ходит, аб­со­лют­но об­на­жен­ным, за что и по­луча­ет по­том смач­ный удар в спи­ну, ког­да Чи­мин до­гоня­ет его на лес­тни­це.

По­тому что за­болеть сно­ва Пак ему не поз­во­лит, по­это­му, нев­зи­рая на стес­не­ние, Чи­мин сни­ма­ет с се­бя по­лотен­це и наб­ра­сыва­ет его на ши­рокую спи­ну Чон­гу­ка.

— Сов­сем о се­бе не за­ботишь­ся, — бур­чит Чи­мин на­пос­ле­док, пе­ред тем, как ока­зыва­ет­ся в по­лу­объ­яти­ях удив­ленно­го Чо­на, ко­торый, черт по­бери, оце­нил этот по­рыв ши­рокой улыб­кой, той са­мой, ко­торая зат­ме­ва­ет сол­нце.

Нев­зи­рая на то, что Чи­мин об­на­жен, да и сам Гук то­же, а ря­дом с ни­ми на­ходит­ся двух­спаль­ная кро­вать, пар­ни бо­лее чем спо­кой­но оде­ва­ют­ся, ста­ра­ясь пог­ля­дывать друг на дру­га не­замет­но. По­луча­ет­ся ху­ево, по­тому что Чи­мин за­меча­ет взгляд Чон­гу­ка, ну а Чон­гук — Чи­мина. Осо­бен­но опас­ной ста­новит­ся си­ту­ация с зад­ни­цей Па­ка, ко­торую он тут вы­пячи­ва­ет нап­ра­во и на­лево, сво­лочь. Но ни­чего страш­но­го… Чон се­год­ня так ус­тал, что ему нес­ложно сдер­жи­вать эрек­цию и свои по­рывы.

— Так что там за сюр­приз? — при­об­ни­мая уже одев­ше­гося Па­ка за та­лию, Гук ве­дет его на вы­ход, за­мет­но пред­вку­шая неч­то осо­бен­ное.

Чи­мин от­ве­ча­ет взгля­дом, пол­ным за­гад­ки, и вы­рыва­ет­ся из объ­ятий, сбе­гая по лес­тни­це к сво­ей сум­ке. На кух­не пах­нет сва­рен­ным ко­фе, ко­торый, впро­чем, уже ос­тыл, и Чон­гук, гля­дя на ко­па­юще­гося в ве­щах пар­ня, с опас­кой про­бу­ет па­ково тво­рение. Од­на­ко оно ока­зыва­ет­ся в сток­рат луч­ше, чем тот злос­час­тный пи­рог, и да­же бо­лее то­го — это луч­ший ко­фе, ко­торый Чон ког­да-ли­бо пил.

— Ммм, ка­кой при­ят­ный вкус, — вос­хи­щен­но про­из­но­сит Чон­гук, сде­лав нес­коль­ко глот­ков. — Я уже сей­час го­тов взять те­бя в мужья.

Чи­мин чуть не па­да­ет на зад­ни­цу, по­шат­нувшись от та­ких от­кро­вений — ведь Чон­гук серь­ез­но го­ворит. В его то­не нет из­девки, во взгля­де то­же, и Пак се­бя ру­га­ет в ка­кой уже раз, что выб­рал имен­но это­го че­лове­ка, по­тому что он од­ним сво­им ви­дом мо­жет уго­ворить Чи­мина на что угод­но.

— Ты пе­реды­шал ам­ми­аком, бы­ва­ет, — не­затей­ли­во от­ве­ча­ет Пак, как бы пы­та­ясь отой­ти от этой те­мы, тем бо­лее, что фут­болка уже наш­лась. — Вот, — Чи­мин про­тяги­ва­ет брю­нету не­из­вес­тную для не­го бе­лую фут­болку, и Чон пер­вым де­лом уты­ка­ет­ся в бе­лую ткань но­сом, вби­рая в лег­кие за­пах Чи­мина. Со сто­роны выг­ля­дит стран­но, но, вро­де, это ро­ман­тично.

— В честь че­го ты мне да­ришь свою фут­болку? — улы­ба­ясь, Чон­гук уби­ра­ет ста­кан с ко­фе и при­меря­ет вещь на се­бя — иде­аль­но се­ла.

— Ну-у, в об­щем… та твоя фут­болка, ко­торую ты мне дал… она, ко­роче, умер­ла.

— Да? Ну и лад­но. Все рав­но мне не нра­вилось, как она си­дит.

Вот это но­вость. Чи­мину да­же свою фут­бо­лоч­ку за­хоте­лось вер­нуть об­ратно, толь­ко Чон­гук не дал, об­ни­мая се­бя и тем са­мым за­щищая вещь.

— Не-не, те­перь мы кви­ты. И у нас есть пар­ные, пусть и не по­хожие фут­болки, — сни­мая с се­бя «по­дарок», Чон бе­реж­но скла­дыва­ет его и уно­сит­ся к се­бе в ком­на­ту, ук­ла­дывая в осо­бую стоп­ку с лю­бимы­ми ве­щами.

Воз­можно, зав­тра он на­денет ее, свер­ху под­чер­кнув чер­ным пид­жа­ком и та­кого же цве­та джин­са­ми вмес­то брюк, что­бы, так ска­зать, не по­терять стиль. Хо­тя… не воз­можно, а стоп­ро­цен­тно. Вер­нувшись в гос­ти­ную, Чон­гук ос­та­нав­ли­ва­ет­ся пос­ре­ди за­ла, гля­дя на то, как обус­тра­ива­ет­ся Чи­мин. В ван­ную он уже пос­та­вил свою элек­три­чес­кую щет­ку, ук­репля­ющую дес­ны за счет уль­траз­ву­ково­го воз­дей­ствия, и спе­ци­аль­ную пас­ту, та­кую же, как и у Чо­на, толь­ко с дру­гим вку­сом. В за­ле на­ходи­лась стоп­ка из двух обыч­ных фут­бо­лок, од­ной тол­стов­ки и од­ной бе­лой ру­баш­ки, ко­торую Пак впос­ледс­твии по­ложил на гла­диль­ную дос­ку. Что са­мое стран­ное — нет ни­какой смен­ки в пла­не ни­за, по­сему Гук ре­ша­ет, что од­них чер­ных джин­сов пар­ню ти­па дол­жно хва­тить. И это не кру­то, по­тому что эти са­мые джин­сы об­ле­га­ют его так, что дар ре­чи мож­но по­терять…

Чон­гук рев­ну­ет за­ранее и по­тому хму­рит­ся, про­ходя на кух­ню, что­бы Па­ку по­казать свои ку­линар­ные спо­соб­ности во всей кра­се. Се­год­ня он хоть и ус­тал, но ра­ви­оли сде­ла­ет, не сло­ма­ет­ся. Пус­кай Чи­мин пос­мотрит, ка­кого за­вид­но­го муж­чи­ну он мо­жет упус­тить. Как и ожи­далось, спус­тя уже пять ми­нут, ро­зовая прин­цесса, чьи во­лосы очень быс­тро вы­сох­ли, в от­ли­чие от чо­новых, ти­хими шаж­ка­ми приб­ли­зилась к муж­чи­не в фар­ту­ке. Сек­су­аль­но пиз­дец: Чон­гук в от­кры­той май­ке уга­дай­те-ка­кого-цве­та и об­ле­га­ющих тру­сах, с нап­ря­жен­ны­ми мус­ку­лис­ты­ми ру­ками, из­ви­тыми ве­нами, мощ­ны­ми бед­ра­ми и ок­руглой зад­ни­цей, выс­тавля­ет на стол нуж­ные ин­гре­ди­ен­ты, вспо­миная по па­мяти ре­цепт. Се­год­ня это бу­дет ра­ви­оли с ку­рицей, сы­ром и зе­ленью, а еще за­печен­ный под тол­стым сло­ем эро­тики Пак Чи­мин, ко­торо­му хо­чет­ся сей­час ощу­пать каж­дую жил­ку на ру­ке, но он не го­тов су­нуть­ся к по­вару под нож, по­это­му смот­рит со сто­роны.

— Ты же ус­тал… мо­жет, не на­до? — Чи­мин опи­ра­ет­ся на кра­ешек сту­ла, наб­лю­дая за сну­ющим ту­да-сю­да Гу­ком.

— Ты го­лоден? — с хо­ду спра­шива­ет Чон, по­вора­чива­ясь к Па­ку впо­лобо­рота. Так, что ста­новит­ся вид­но его мус­ку­лис­тую грудь и прек­расный смуг­лый со­сок. Что за стран­ный па­рень: ви­дел Чон­гу­ка го­лым — не хо­телось, уви­дел сей­час в от­кры­той одеж­де — за­цепи­ло.

— Ну-у-у, — раз­мышля­ет Чи­мин, под­ни­мая взгляд к по­тол­ку, толь­ко вот его же­лудок «орет»: «Да, су­ка, да­дада­да! Он же та­кой оху­ен­ный, ког­да го­товит, пусть де­ла­ет это даль­ше!» — и под ко­нец на­чина­ет ис­тошно ур­чать.

— Зна­чит, я про­дол­жаю го­товить, — ус­ме­ха­ясь, Чон­гук от­во­рачи­ва­ет­ся и про­дол­жа­ет на­чатое, сме­шивая нуж­ные ин­гре­ди­ен­ты для тес­та.

В от­ли­чие от Чи­мина — с пра­виль­ной тех­ни­кой, в нуж­ных про­пор­ци­ях, ну и нам­но­го эро­тич­нее. Од­но толь­ко нап­ря­жен­ное пле­чо и би­цеп­сы на ру­ке, ко­торая вен­чи­ком взбал­ты­ва­ет яй­ца, зас­тавля­ет Па­ка под­нять­ся с мес­та и по­дой­ти бли­же, воз­можно, за­поми­ная для се­бя ка­кие-то ку­линар­ные при­ем­чи­ки. Хо­тя, блять, ка­кие на­хуй при­ем­чи­ки, ког­да гля­дя на очень сос­ре­дото­чен­но­го Чон­гу­ка с ЧЕР­НЫ­МИ (да­вай­те бу­дем пов­то­рять это каж­дый раз) во­лоса­ми, не хо­чет­ся ни­чего за­поми­нать. Прос­то смот­реть бы на не­го веч­но со сто­роны, под­ме­чая де­тали, а луч­ше… ви­деть, как сок­ра­ща­ют­ся его мыш­цы, ког­да он свер­ху и дви­га­ет­ся раз­ма­шис­то…

— Чи­мин! — про­рыва­ет­ся сквозь тол­щу мыс­лей, и па­рень мор­га­ет час­то, фо­куси­руя взгляд не на сос­ке, а на ли­це Чон­гу­ка. — У те­бя те­лефон зво­нит во­об­ще-то.

Пак с взвол­но­ван­ным «ох», сры­ва­ет­ся с мес­та, улав­ли­вая ухом глу­хую ме­лодию, а это зна­чит, что те­лефон сно­ва ва­ля­ет­ся на ди­ване ди­нами­ком вниз. Под­бе­гая и хва­тая ай­фон, Чи­мин ожи­да­ет уви­деть од­но единс­твен­ное «Юн­ги» и… ви­дит.

— Хен!

— Да ти­ше ты, я чуть не ог­лох, — су­хо от­ве­ча­ют на дру­гом кон­це труб­ки, и эта стро­гость гре­ет ду­шу. Сра­зу по­нят­но — бра­тик.

— Хен, по­чему ты мне не поз­во­нил сра­зу?! Так не­чес­тно, что Чон­гук зна­ет, а я нет! — нев­зи­рая на пре­дуп­режде­ние о гром­кости, Чи­мин про­дол­жа­ет го­лосис­то воз­му­щать­ся, зас­тавляя Шу­гу по­жалеть нес­коль­ко раз, что поз­во­нил. Но сей­час, ког­да сон еще не до кон­ца со­шел пос­ле пя­тича­совой по­ез­дки, Юн­ги гла­венс­тву­ет и это, не­сом­ненно, шанс.

— Ты бы за­хотел по­ехать со мной, к Ча­нелю, я ж те­бя, зас­ранца, знаю, — как мож­но бо­лее мяг­ко от­ве­ча­ет Мин, пох­ле­бывая ка­кой-то куп­ленный по до­роге энер­ге­тик с ху­евым ко­личес­твом ко­фе­ина.

— В лю­бом слу­чае… мог бы поз­во­нить, — Чи­мин, в прин­ци­пе, по­нима­ет, что Юн­ги прав, ибо Пак до жу­ти обо­жа­ет Тэ­гу и Ча­нель-хе­на, ко­торый ему, как вто­рой стар­ший брат.

— Я сей­час те­бе зво­ню, так что… как де­ла? — с за­ботой про­из­но­сит Мин, хрип­ло про­каш­ли­ва­ясь.

— Все хо­рошо… я с Чон­гу­ком-

— Ну тог­да все за­ебись, ко­неч­но, — па­риру­ет стар­ший, вы­зывая у Па­ка кри­вень­кую улы­боч­ку, ко­торая для Чон­гу­ка, вов­ре­мя по­вер­нувше­гося, ус­лы­шав свое имя, рас­шифро­выва­ет­ся, как «и те­бе бы, бра­тик, най­ти се­бе па­ру». Толь­ко вот бра­тик… уже на­порол­ся по са­мое не ба­луй.

— Ты ско­ро при­едешь? — Чи­мин не спра­шива­ет, за­чем Юн­ги по­ехал, по­тому что хен не лю­бит раз­го­воры о ра­боте, а то, что он не на от­дых по­ехал, яс­но, как бе­лый день.

— Пла­нирую пос­ле­зав­тра, а там, как по­лучит­ся.

А по­луча­ет­ся у Юн­ги обыч­но ху­ево.

— Эх, лад­но, пе­реда­вай при­вет Ча­нель-хе­ну и бе­реги се­бя, по­жалуй­ста, — с нот­кой пе­чали за­кан­чи­ва­ет Чи­мин, пол­ностью ус­по­ко­ив свой пыл, и от­клю­ча­ет­ся, ког­да Юн­ги за­вер­ша­ет ди­алог лас­ко­вым:

— Хо­рошо, ты то­же будь ос­то­рож­нее. И не бой­ся по­ложить­ся на Чон­гу­ка.

А он и не бо­ит­ся. На этот раз ак­ку­рат­но по­ложив те­лефон на мно­гос­тра­даль­ный жур­наль­ный сто­лик, Чи­мин воз­вра­ща­ет­ся на кух­ню, с пер­вых же се­кунд ув­ле­ка­ясь тем, как од­новре­мен­но Гук рас­ка­тыва­ет тес­то и ма­рину­ет ку­рицу с сы­ром, зе­ленью и ка­ким-то со­усом, в ко­тором точ­но при­сутс­тву­ет чес­нок. Вот блять, Чон­гу­ку мож­но вес­ти свой пор­но-ку­линар­ный блог, по­тому что нель­зя так сек­су­аль­но про­бовать со­ус, об­ли­зывая па­лец, и ста­ратель­но ра­ботать со скал­кой, де­лая пос­ту­патель­ные дви­жения бед­ра­ми, втал­ки­ва­ясь в ку­хон­ную тум­бочку. Да по­шел ты на­хуй, Чон Чон­гук. Чи­мин ре­ша­ет все-та­ки ис­чезнуть с кух­ни от гре­ха по­даль­ше, вспом­нив, что у не­го за­дол­женность по мо­дели­рова­нию про­цес­сов в фи­зичес­кой хи­мии и не­малень­кий та­кой чер­теж, за ко­торый, по-хо­роше­му, нуж­но сесть за­ранее. Чон­гук, впро­чем, не от­вле­ка­ет­ся на Па­ка, про­дол­жая ув­ле­чен­но ле­пить свои ра­ви­оли, но Чи­мин не оби­жа­ет­ся, ей бо­гу, не бу­дет же он Гу­ка к пель­меш­ке рев­но­вать. Да и тре­бовать к се­бе вни­мания — то­же стран­но, хо­тя в сти­ле Чи­мина… В лю­бом слу­чае и при лю­бых об­сто­ятель­ствах, Па­ку нуж­но зак­рыть этот де­биль­ный хвост, от­пра­вив чер­теж сво­ему пре­поду по поч­те, а по­сему Чи­мин на­де­ет­ся, что у Чон­гу­ка на но­уте есть нуж­ная прог­рамма. Плот­но зак­ры­вая за со­бой дверь, что­бы ни­какие сквоз­ня­ки не гу­ляли, Пак уса­жива­ет­ся за чу­жой ра­бочий стол и очень так бесс­траш­но вру­ба­ет гу­ков но­ут, пе­ред этим под­клю­чив к за­ряд­ке. Чи­мин же не со­бира­ет­ся ла­зать по пап­кам вся­ким, ему толь­ко про­га да бра­узер нуж­ны. Толь­ко вот блять… ког­да от­кры­ва­ет­ся ра­бочий стол, яв­ляя все те же пап­ки, что и бы­ли до это­го, од­на из них Чи­мину то­таль­но ебет­ся в гла­за. И вро­де бы про­га есть, ин­тернет есть, гугл хром па­шет, но су­ка… пап­ка с над­писью «my f» унич­то­жа­ет в Чи­мине вос­пи­тан­ное «я не вле­заю в лич­ную жизнь без спро­са». С это­го дня вле­за­ет. Не вы­дер­жав на­пора жел­то­го знач­ка, па­рень ог­ля­дыва­ет­ся на дверь, а сле­дом от­кры­ва­ет за­вет­ную пап­ку, в ко­торой пос­те­пен­но на­чина­ют прог­ру­жать­ся фот­ки… С сес­трой и ее ре­бен­ком, ка­жет­ся… С от­цом, ве­ро­ят­но. С ма­чехой нес­коль­ко не очень ра­дос­тных кад­ров. С Хо­соком… при­чем на не­кото­рых из них Чон­гук, кгм, не трезв сов­сем и об­ни­ма­ет ка­кого-то там пар­ня за та­лию. А на дру­гой с де­вуш­кой во­об­ще ча­ев­ни­ча­ет у бар­ной стой­ки. И чем даль­ше Чи­мин кру­тит ко­леси­ко, тем ху­же ста­новит­ся ему, по­тому что прош­лое, оно, ко­неч­но, в прош­лом, но… свой след всег­да ос­тавля­ет. Не муд­ре­но, что Чон­гу­ку на­до­ело «так» жить, не пой­ми где и с кем ша­та­ясь, а еще он пы­тал­ся пос­та­вить Хо­сока на путь ис­тинный, толь­ко вот тот пог­ряз не в мно­гочис­ленных по­ловых свя­зях, а в двух пар­нях. С од­ним та­ким он был за­печат­лен на фот­ке, и это был Ли­ен, о ко­тором Чон­гук знал по­вер­хностно, за­ведо­мо не уг­лубля­ясь в чу­жую лич­ную жизнь. Чи­мин же по­нятия не имел, кто здесь кто, но ему хва­тило и тех фо­ток, что бы­ли до это­го, по­это­му пос­леднюю пор­цию трэ­ша он ре­шил про­пус­тить, уже и так ус­по­ко­ив свое лю­бопытс­тво. Так или ина­че, Пак Чон­гу­ка за это пи­лить не со­бира­ет­ся.

Зак­ры­вая пап­ку, Чи­мин на­водит кур­со­ром на свер­ну­тую прог­рамму, но не раз­во­рачи­ва­ет, за­мечая еще од­ну ин­те­рес­ную фи­чу… «Ра­бота». Еще раз взгля­нув в сто­рону две­ри и прис­лу­шав­шись к пос­то­рон­ним зву­кам, Чи­мин кон­ста­тиру­ет пол­ную бе­зопас­ность и от­кры­ва­ет пап­ку, ко­торая со­дер­жит в се­бе мно­жес­тво фай­лов. «За­дание 200+», «Под­го­тов­ка к лек­ци­ям», «Лу­зеры» и… «От­ве­ты».

Очень, блять, опас­но, но Чи­мин, ко­торо­му пос­ле пос­ледне­го мо­дуля ин­те­рес­но, пра­виль­но ли он ре­шил за­дачи, сов­сем со­весть те­ря­ет, от­кры­вая вор­дов­ский файл с от­ве­тами. Заг­ру­жа­ет­ся ин­форма­ция с за­виса­ни­ями, по­тому что очень боль­шой объ­ем и но­ут сам по се­бе ту­пит: на­качал не­бось пор­ну­хи и ви­русов вмес­те с ней, те­перь си­ди-му­чай­ся. Нер­вно дер­гая но­гой и бес­прес­танно ер­зая на сту­ле, Чи­мин до­жида­ет­ся окон­ча­ния пол­ной заг­рузки и ли­ку­ет, ви­дя имен­но те са­мые от­ве­ты: офор­мле­ны ак­ку­рат­но и иде­аль­но, как и сам Чон­гук. Хит­ро хи­хикая про се­бя, Чи­мин лис­та­ет до сво­его сто с ху­ем ка­кого-то ва­ри­ан­та и на­ходит нуж­ное за­дание, ко­торое, впро­чем, с па­ковым не схо­дит­ся ни­хуя. Фор­му­ла дру­гая, под­ход не та­кой!

— Блять… вот это я про­ебал­ся! — Чи­мин хва­та­ет­ся за го­лову, тор­мо­ша во­лосы и лбом впе­чаты­ва­ет­ся в кла­ви­ату­ру, про­писы­вая в фай­ле что-то ти­па «пю­ма­омя­апдтпчо­лоп­чти».

— И не пос­по­ришь, — от­ве­ча­ют ему хрип­ло со сто­роны две­ри. Гад дэмн ит. Чи­мин рез­ко под­ры­ва­ет­ся со сту­ла, с раз­ма­ху зах­ло­пывая крыш­ку но­ут­бу­ка, и этим толь­ко силь­нее се­бя па­лит. Пак нас­толь­ко ув­лекся срав­ни­вани­ем за­даний, что не за­метил ти­хо от­крыв­ше­го дверь Чон­гу­ка, ко­торый все это вре­мя за ним в ще­лоч­ку сле­дил.

— А­яэто­пого­ди! — в од­но сло­во вы­пали­ва­ет Пак, уса­жива­ясь об­ратно и быс­тро от­кры­ва­ет но­ут­бук, вспом­нив, что не сох­ра­нил чер­теж. — С-сох­ра­ню тут штуч­ку од­ну… — Чи­мин пы­та­ет­ся вес­ти се­бя неп­ри­нуж­денно, слов­но его прос­то от­влек­ли от ра­боты, на­пугав при­сутс­тви­ем, толь­ко вот Чон­гук уже и так все ви­дел.

— С этим мы поз­же раз­бе­рем­ся. Сей­час пош­ли ку­шать, — Гук ки­ва­ет на вы­ход и пер­вым ухо­дит, ос­тавляя дверь от­кры­той.

И как толь­ко Чон скры­ва­ет­ся из ви­ду, Чи­мин бь­ет­ся го­ловой о стол, прок­ли­ная се­бя за не­везу­честь свою еба­ную и судь­бу, ко­торая так и но­ровит за­тол­кать Па­ка в кло­аку. Од­на­ко за­пах, до­нося­щий­ся с кух­ни бла­года­ря при­от­кры­той две­ри, про­буж­да­ет в Чи­мине на­деж­ду, зас­тавля­ет под­нять­ся со сту­ла, сле­дуя зо­ву ур­ча­щего же­луд­ка. Ра­ди вкус­ной жрач­ки мож­но и ня­шеч­кой бе­зобид­ной по­быть, ага. Чон­гук на кух­не, как и на лек­ци­ях в ро­ли пре­пода­вате­ля — не­веро­ят­но гар­мо­ничен. Он бук­валь­но пор­ха­ет над сво­им блю­дом, до­бав­ляя пос­ледние штри­хи, ук­ра­шая свою та­рел­ку ве­точ­кой рук­ко­лы, а на чи­мино­вой со­усом из крас­но­го пер­ца и то­мата ри­суя сер­дечко. Чи­мин за­ходит на кух­ню с не­лов­костью в каж­дом сво­ем дви­жении: при­сажи­ва­ет­ся на кра­ешек сту­ла, опус­ка­ет го­лову вниз, раз­гля­дывая очень (пиз­дец ка­кой) ин­те­рес­ный стол и свои паль­цы, ис­пещрен­ные шра­мами.

— Я не со­бира­юсь те­бя ру­гать за это, — Чон­гук на­чина­ет раз­го­вор пер­вым, ус­по­ка­ивая Па­ка пос­ле то­го, как глу­по он спа­лил­ся. — Бу­дет луч­ше, ес­ли ты пе­репи­шешь мо­дуль, раз уж на­оши­бал­ся. Пря­мо вот пос­ле ужи­на мо­жешь на­чать. Это нуж­но, по­тому что ин­форма­цию мне все рав­но при­дет­ся пе­реда­вать стар­ше­му пре­пода­вате­лю.

Чи­мин, не ожи­дав­ший та­кого по­воро­та со­бытий, при­обод­ря­ет­ся и вски­дыва­ет го­лову, оце­нива­юще улы­ба­ясь. Та­кая идея ему по ду­ше.

— По ру­кам! — Чи­мин про­тяги­ва­ет «шеф-по­вару» свою ми­ни­атюр­ную ла­дош­ку и му­раш­ка­ми пок­ры­ва­ет­ся, ког­да Чон­гук ее го­рячо нак­ры­ва­ет сво­ей, неж­но пог­ла­живая тыль­ную сто­рону боль­шим паль­цем.

— А те­перь ку­шай. При­ят­но­го ап­пе­тита.

— Спа­сибо, — Чи­мин скла­дыва­ет ла­дош­ки, впер­вые бла­года­ря Чо­на за еду, а пос­ле при­нима­ет­ся хо­мячить с та­ким удо­воль­стви­ем, что ка­жет­ся, буд­то та­рел­ка сей­час рас­ко­лет­ся под сту­ком вил­ки. — Бля… аху­еть, как вкус­но.

— Я рад, ес­ли ты рад.

— Ты прос­то… — на ра­дос­тях поч­ти что вы­пали­ва­ет Чи­мин неч­то очень сму­щабель­ное, но за­тыка­ет­ся быс­тро, что, впро­чем, его не спа­са­ет, а на­обо­рот да­же…

— Я прос­то?..

— Ну, — Чи­мин сли­зыва­ет с губ ос­трый со­ус, за­вора­живая Чон­гу­ка сво­ими сов­сем не не­вин­ны­ми дей­стви­ями, — иде­ален во всем. Пер­фекто.

— Для ме­ня это не но­вость, — гор­до за­яв­ля­ет брю­нет, соб­лазни­тель­но под­ми­гивая Па­ку пе­ред тем, как заб­рать его уже пус­тую та­рел­ку вмес­те со сво­ей.

— Да ну те­бя, — фыр­ка­ет Чи­мин, под­ни­ма­ясь со сво­его мес­та, и приб­ли­жа­ет­ся к Чон­гу­ку со спи­ны. — Не бу­ду боль­ше под­держи­вать твою за­вышен­ную са­мо­оцен­ку! — Пак шле­па­ет брю­нета ла­дош­кой меж­ду ло­паток, а еще бед­ром тол­ка­ет, при­зывая Чо­на под­ви­нуть­ся, что­бы по­дой­ти к филь­тру с во­дой.

— Эй?!

— А че­го ты тут встал? Не шкаф же — дви­гай­ся, — бур­чит Пак, на­ливая се­бе во­ду в пер­вый по­пав­ший­ся ста­кан.

— Мог бы и поп­ро­сить отой­ти, че­го дер­зишь?

А ведь Чон­гук прав, но хуй там пла­вал — Чи­мин от сво­их пмсных за­гонов не от­сту­па­ет­ся.

— Ну из­ви­ни, что я та­кой гру­бый! — сры­ва­ет­ся стар­ший, гром­ко ста­вя ста­кан на стол, тем са­мым прив­ле­кая к се­бе вни­мание от­вернув­ше­гося Чон­гу­ка.

Вот блять, а ведь все так хо­рошо на­чина­лось… Смач­ный шле­пок по чи­мино­вой зад­ни­це не су­лит ни­чего хо­роше­го, но, тем не ме­нее, Чон­гу­ка хо­тя бы нем­но­го это ос­ту­жа­ет, сбав­ляя тем­пе­рату­ру ки­пения.

— Ай-яй! Ты че­го-

Чи­мин тол­ком не ус­пе­ва­ет воз­ра­зить, как его быс­трень­ко под­хва­тыва­ют и ук­ла­дыва­ют на пле­чо, еще раз уда­ряя по зад­ни­це, что­бы дош­ло хо­рошень­ко.

— Ну все, до­пиз­делся ты, Пак Чи­мин!

— Йя! Чон Чон­гук! Сно­ва ты за свое! — Пак пы­та­ет­ся выр­вать­ся, ко­лотит брю­нета ку­лака­ми, ку­са­ет­ся и щи­па­ет за зад­ни­цу, но Чон­гук неп­рекло­нен и не­сет ро­зово­лосо­го в ком­на­ту.

— Сог­ла­сись, — Чон­гук ос­та­нав­ли­ва­ет­ся у лес­тни­цы, со­бира­ясь с си­лами, — те­бе это нра­вит­ся, ведь так?

И ес­ли он сей­час от­ве­тит, что да, то Чон вос­па­рит над сту­пень­ка­ми.

— Ког­да ты весь из се­бя та­кой до­минант? — с ус­мешкой уточ­ня­ет Пак и кла­дет ла­дош­ку на ка­мен­ную зад­ни­цу Чон­гу­ка, а за­тем сжи­ма­ет с та­кой си­лой, что Гук из­да­ет рык. Низ­кий та­кой, до му­рашек про­бира­ющий… Вот блять, Чи­мин хо­тел Чо­на «наг­нуть», а в ито­ге, как всег­да, прог­нулся сам.

— Да. Ког­да я де­лаю так, — Чон­гук с на­жимом про­совы­ва­ет ла­дош­ку меж­ду сом­кну­тых бе­дер Па­ка и ве­дет мед­ленно, упи­ра­ясь паль­ца­ми в про­меж­ность. У Чи­мина дрожь не­кон­тро­лиру­емая на­чина­ет­ся, а Чон­гук, са­мо со­бой, все это чувс­тву­ет: от­вет по­ложи­тель­ный?

— Нра­вит­ся… О да, по­ложи­тель­ный.

— Тог­да, — Чон­гук ух­мы­ля­ет­ся и ру­ку уби­ра­ет, на­пос­ле­док кос­нувшись зад­ни­цы, — пош­ли мо­дуль пе­репи­сывать.

Ну ты и лох, Чон Чон­гук. Вдвой­не про­еб­щик мо­мен­тов.

— Ага, за­ебись, — не сов­сем внят­но хри­пит Чи­мин, то ли ра­ду­ясь то­му, что жо­па по­ка еще в бе­зопас­ности, то ли расс­тра­ива­ясь, по­тому что бе­зопас­ность — это де­ло скуч­ное, хо­тя и ком­фор­тное.

Чон­гук, как и обе­щал (пид­ри­ла), Па­ка уса­жива­ет на стул, а сам от­хо­дит к ма­лень­ко­му шкаф­чи­ку с тре­мя выд­вижны­ми ящич­ка­ми, и дос­та­ет от­ту­да це­лую ки­пу лис­тов, в ко­торых Чи­мин уз­на­ет лю­бимые тес­ты.

— На­зывай лю­бое чис­ло, — с азар­том в гла­зах про­из­но­сит Чон, раз­во­рачи­ва­ясь к Па­ку. Тот под­ни­ма­ет взгляд к по­тол­ку, что-то там выс­чи­тыва­ет, не за­мечая, как Чон­гук лю­бу­ет­ся его ро­зовы­ми во­лоса­ми, ко­торые как наз­ло на­поми­на­ют о сва­деб­ном платье…

— Мил­ли­он двес­ти ты­сяч-

— Бля, я серь­ез­но, — ус­ме­ха­ясь, Гук под­хо­дит к си­дяще­му на сту­ле шут­ни­ку и не­силь­но уда­ря­ет его по ма­куш­ке той са­мой ки­пой лис­тов.

— Пф… тог­да трид­цать тре­тий, — бур­чит стар­ший, скре­щивая ру­ки на гру­ди, по­тому что не та­кой он ре­ак­ции от Чон­гу­ка ожи­дал. Ну что ж, Чи­мин, по­ра при­выкать к то­му, что те­бя не всег­да за дер­зость бу­дут за­тыкать по­целу­ем в гу­бы.

— Вот, — Чон быс­трень­ко на­ходит нуж­ный лист и, ми­молет­но про­бега­ясь по за­дани­ям, по­нима­ет, что Пак выб­рал да­леко не луч­ший ва­ри­ант. — Даю те­бе час.

— Час?!

— Ага, час, — от­ве­ча­ет Чон, обес­си­лен­но плю­ха­ясь на лю­бимую кро­вать.

— А я ду­мал, что у ме­ня бу­дут при­виле­гии… Я же твой… кгм, па­рень.

Вот блять, зна­ет же этот ро­зовый ле­пес­то­чек, как Чон­гу­ка за ни­точ­ки дер­гать.

— Для под­твержде­ния ста­туса пар­ня, тре­бу­ет­ся вход… — Чон­гук улы­ба­ет­ся дь­яволь­ски и бровью вздер­ги­ва­ет, сов­ра­щая бед­но­го Чим-девс­твен­ни­ка, ко­торый, меж­ду про­чим, то­же не паль­цем де­лан­ный.

— Мне в те­бя вой­ти? — па­риру­ет Пак на гра­ни, соб­лазни­тель­но за­киды­вая но­гу на но­гу, так, что фут­болка за­дира­ет­ся, от­кры­вая вид на оху­ен­ные бед­ра. — Ну ок.

— Мм, да­вай. Поп­ро­буй, — до­воль­но-та­ки сдер­жанно от­ве­ча­ет брю­нет, пе­рево­рачи­ва­ясь и вста­вая ра­ком, от­то­пыри­вая свою оху­ен­ную зад­ни­цу, ко­торая не ху­же чи­мино­вой.

И все бы ни­чего, толь­ко… Оба не вы­дер­жи­ва­ют да­же де­сяти се­кунд и на­чина­ют гром­ко сме­ять­ся, по­тому что это яв­но не их ро­ли, и, на­вер­ное, где-то на этом мо­мен­те Пак по­нима­ет, что ему по ду­ше быть сни­зу.

— Пи­ши, даю те­бе плюс пол­ча­са.

— Спа­сибо, зай­ка, — ко­кет­ли­во от­ве­ча­ет Чи­мин, все еще не отой­дя от иг­ри­вого нас­тро­ения.

Чон­гук умал­чи­ва­ет о сво­ем по­рыве сей­час же по­казать Па­ку, кто тут зай­ка, по­тому что слиш­ком ус­тал, да и пос­ттем­пе­ратур­ный пе­ри­од му­ча­ет. Очень силь­но. По­это­му Чон мол­ча ло­жит­ся в удоб­ную по­зу и с нес­кры­ва­емой ра­достью об­ни­ма­ет по­душ­ку. Чи­мин при­нима­ет­ся за ра­боту, до это­го, впро­чем, за­лип­нув на Чон­гу­ке, ко­торый, ви­димо, по­забыл обо всем на све­те, сто­ило толь­ко его но­су ут­кнуть­ся в род­ной за­пах. Ну и хер с ним. Чи­мин спе­ци­аль­но за­тыка­ет се­бя на­уш­ни­ками, что­бы не от­вле­кать­ся на пос­то­рон­ние зву­ки, и пол­ностью вклю­ча­ет­ся в фи­зику твер­до­го те­ла, со­от­ветс­твен­но, от­клю­ча­ясь от внеш­не­го ми­ра. Пол­то­ра ча­са про­лета­ют, как и чи­мино­вы скуд­ные по­пыт­ки вспом­нить те­орию, а еще… Чон­гук зас­нул. По край­ней ме­ре, на имя он не от­зы­ва­ет­ся. Чи­мин чес­тно от­кла­дыва­ет лист, хо­тя мог бы сжуль­ни­чать и про­дол­жить, но от­ку­да-то про­сыпа­ет­ся чес­тность, ко­торой иног­да так не хва­та­ет, и зас­тавля­ет Чи­мина по­забыть о про­делан­ной ра­боте, пе­рек­лю­чая все вни­мание на Чон­гу­ка. Бу­дить это­го ан­ге­лоч­ка (пав­ше­го, ага) не хо­чет­ся от сло­ва сов­сем. Вот черт, с ка­кого хуя Чон да­же спя­щим выг­ля­дит, как чер­тов иде­ал. Да­же ес­ли он зах­ра­пит или пус­тит слю­ни на по­душ­ку — это не вый­дет за рам­ки бе­зуп­речно­го, при­нимая бо­лее мяг­кие фор­мы: не слю­нявая пид­ри­ла, а ми­лый ре­бенок, и не хра­пит он, как пи­лора­ма, прос­то у не­го нос за­бит, сво­лочи бес­сердеч­ные! Вот оно, Пак Чи­мин, тот са­мый мо­мент, ког­да ты, за­мечая не­дос­татки сво­ей вто­рой по­ловин­ки, не­осоз­нанно на­чина­ешь их пре­об­ра­зовы­вать во что-то хо­рошее, тем са­мым оп­равды­вая че­лове­ка. Так и сей­час, ле­жащий в по­ломан­ной по­зе Чон­гук, у ко­торо­го склад­ки на ще­ке от смя­той по­душ­ки, а еще хлю­па­ющие зву­ки из но­са и хрип из глу­бин лег­ких, ка­жет­ся Чи­мину «нас­то­ящим», на­конец-то сни­зошед­шим до прос­тых смер­тных. Тем не ме­нее, ка­ким бы ни был брю­нет ми­лым соз­да­ни­ем, бу­дить его все рав­но нуж­но, по­тому что пиз­дюк обе­щал, что про­верит мо­дуль, а по­том уже пой­дет спать. Чи­мин, к сло­ву, не лю­бит, ког­да что-то идет в раз­рез с пла­нами.

— Эй, Чон? — не­лов­ко так пы­та­ет­ся Пак до­будить­ся, прак­ти­чес­ки не­весо­мо ка­са­ясь паль­ца­ми ого­лен­но­го пле­ча, вот толь­ко брю­нет во­об­ще ни­как не ре­аги­ру­ет.

Хо­рошо. По­нят­но. А, кста­ти, Чи­мина пред­чувс­твие точ­но не об­ма­ныва­ет, по­тому что се­год­ня ут­ром с ни­ми прик­лю­чилось неч­то по­хожее, прав­да, с ины­ми спе­цэф­фекта­ми. И эта са­мая чуй­ка го­ворит: «да­вай поп­ро­бу­ем», и уже че­рез ми­нуту пус­то­го ты­канья в го­лое пле­чо, Чи­мин де­ла­ет шаг навс­тре­чу не­из­вес­тнос­ти (и опас­ности), ког­да за­бира­ет­ся с но­гами на кро­вать и нак­ло­ня­ет­ся над со­пящим Гу­ком. Де­ва Ма­рия, вер­ни Чи­мину его на­тураль­ность, ина­че ему сей­час не сдер­жать­ся: не ус­пе­ва­ет ро­зово­лосый удоб­но ус­тро­ить­ся свер­ху, как Чон­гук, смор­щившись, пы­та­ет­ся пе­ревер­нуть­ся сна­чала на­бок, а по­том и на спи­ну, но… ему ме­ша­ет что-то тя­желое; в ито­ге, Чон так и за­мира­ет, от­кры­ва­ясь пе­ред Чи­мином. Спе­реди май­ка зад­ра­лась до са­мой ярем­ной впа­дины и съ­еха­ла в сто­рону, ого­ляя сос­ки на рель­еф­ной гру­ди, му­жес­твен­ные клю­чицы и, ко­неч­но же, иде­аль­ный пресс из шес­ти ку­биков. У Чи­мина слю­на не сгла­тыва­ет­ся ни­хуя, а еще… он все рав­но за­виду­ет, ведь ког­да-то у не­го бы­ло та­кое же те­ло, тру­ды над ко­торым тре­бова­ли мак­си­мум дис­ципли­ны и ста­биль­ное пси­хичес­кое сос­то­яние. Пос­леднее под­ве­ло. А сей­час, ког­да он смот­рит на не ме­нее по­бито­го жизнью пар­ня, ко­торый ус­пе­ва­ет, ра­ботая и так же, как и Чи­мин, по­сещая кур­сы, сле­дить за сво­им те­лом, Па­ка за­вид­ки бе­рут. Пусть и в до­маш­них ус­ло­ви­ях — глав­ное-то ведь ре­зуль­тат, а здесь он на ли­цо. На за­вис­тли­во-пух­ло­щекое та­кое, с под­жа­тыми гу­бами и све­ден­ны­ми к пе­рено­сице бро­вями. За это вре­мя идея с «про­буж­да­ющим по­целу­ем» пар­ня по­кида­ет окон­ча­тель­но, ма­хая руч­кой, по­тому что в этой квар­ти­ре по-лю­бому где-то есть тур­ник или что-то по­доб­ное, и Па­ку сроч­но нуж­но про­верить се­бя, за­цик­ленно­го на веч­ном са­мос­равне­нии с дру­гими людь­ми. По­это­му, ак­ку­рат­но от­ползая на­зад, Чи­мин ста­ра­ет­ся не нат­кнуть­ся на ко­неч­ности Чон­гу­ка под оде­ялом. Впро­чем… это же Пак Чи­мин. Тон­кое за­пястье околь­цо­выва­ют длин­ные паль­цы, очень да­же бо­лез­ненно пе­режи­мая кро­воток, а уже че­рез мгно­вение Чи­мин ока­зыва­ет­ся ле­жащим на спи­не, с за­веден­ной к из­го­ловью ру­кой, раз­ме­рен­но по­качи­ва­ясь на пру­жин­ной кро­вати. Чон­гук еще сон­ный, но пол­ностью кон­тро­лиру­ет си­ту­ацию, вкли­нива­ясь меж­ду удач­но раз­ве­ден­ных ног, ко­торые Па­ку свес­ти не по­луча­ет­ся и не по­лучит­ся.

— Да­вай.

Чон­гук выг­ля­дит че­рес­чур гроз­но, и ес­ли это пос­ледс­твие на­рушен­но­го сна — Чи­мин так боль­ше де­лать не бу­дет.

— Что? В смыс­ле? — сво­бод­ной ру­кой Пак впи­ва­ет­ся в чо­ново пле­чо, не поз­во­ляя то­му скло­нить­ся еще ни­же. Чи­мин не при­киды­ва­ет­ся, он ре­аль­но не по­нима­ет, что нуж­но Чон­гу­ку «дать»?

— Ты же не прос­то так ко мне при­шел, да?

— А ты не спал все это вре­мя?! — пред­по­лага­ет Пак и ока­зыва­ет­ся прав, ког­да Чон ус­ме­ха­ет­ся.

— Я же обе­щал про­верить, — брю­нет улы­ба­ет­ся, как чер­тов змей-ис­ку­ситель, уби­рая за­щиту Чи­мина, в ви­де ла­дош­ки на пле­че, как не­хер де­лать.

— Так иди и про­веряй, — с на­жимом от­ве­ча­ет Пак, ста­ра­ясь Гу­ка от се­бя отс­тра­нить, сжи­мая и от­талки­вая его за пле­чи, но так толь­ко на­рыва­ет­ся на боль­шее.

Чон­гу­ка злить нель­зя. Пе­рех­ва­тывая ме­ша­ющи­еся ру­ки, Чон­гук за­водит их Чи­мину за го­лову и тут-то нас­ту­па­ет не­ожи­дан­ный по­ворот со­бытий. За по­душ­ка­ми и кра­сивым тем­но-си­ним пок­ры­валом, у Чо­на име­ют­ся свои сек­ретные прис­по­соб­ле­ния, для ус­ми­рения та­ких вот «пло­хих маль­чи­ков». Хо­тя, приз­на­ем­ся чес­тно, Чон­гук спе­ци­аль­но для Чи­мина это при­об­рел, уз­нав про его бо­лезнь.

О да, как же это ба­наль­но, но все же…

— Де­лай.

Хо­лод­ный ме­талл за­щел­ки­ва­ет­ся на пок­раснев­ших за­пясть­ях, вы­зывая у Па­ка нес­коль­ко волн ка­кого-то не­понят­но­го нас­лажде­ния. Му­раш­ки про­носят­ся от кон­чи­ков паль­цев до за­тыл­ка, зас­тавляя Чи­мина дер­нуть­ся, выг­нув спи­ну, и нем­но­го ис­пу­ган­но заг­ля­нуть Чон­гу­ку в гла­за. Он уже был прис­тегнут, но… сей­час все ощу­ща­ет­ся по-дру­гому.

— Чон… — Чи­мин дер­га­ет ру­ками, но это ни­чего не да­ет — на­руч­ни­ки креп­ко сдер­жи­ва­ют кис­ти. — Это по­хоже на при­нуж­де­ние.

— От­пу­щу, ког­да сде­ла­ешь, обе­щаю. Ина­че ты ме­ня не слу­ша­ешь­ся, — Чон­гук не­ожи­дан­но не­жен, в нем слов­но дру­гой че­ловек про­сыпа­ет­ся, — он нак­ло­ня­ет­ся к Чи­мину и слад­ко це­лу­ет его за уш­ком, ра­ду­ясь от­ветно­му су­дорож­но­му вздо­ху.

Ме­талл о ме­талл из­да­ет зве­нящие зву­ки и скри­пит в мо­мен­ты, ког­да Чон­гук рас­це­ловы­ва­ет нап­ря­жен­ную шею; Чи­мин ер­за­ет под тя­жестью силь­но­го те­ла, хва­та­ет­ся за ви­ти­ева­тые сталь­ные прутья из­го­ловья, сжи­мая их со всей си­лы, тер­пит то, что про­сит­ся вый­ти на­ружу, за­тап­ли­вая их обо­их не­быва­лой ис­крен­ностью.

— Черт… — еле-еле раз­лепляя гла­за, Чи­мин ви­дит пе­ред со­бой Чон­гу­ка с влаж­ны­ми, слег­ка опух­ши­ми от по­целу­ев гу­бами и в оче­ред­ной раз по­нима­ет, что все, пиз­дец, при­еха­ли. На­зад пу­ти нет. — От­це­пи, тог­да я смо­гу сде­лать.

Ну вот, дру­гое де­ло, те­перь в гла­зах Чи­мина Чон ви­дит же­лание, а не оче­ред­ную улов­ку.

— Мой маль­чик, — лас­ко­во шеп­чет Чон­гук на уш­ко, ог­ла­живая боль­шим паль­цем ру­мяную ще­ку, уби­вая Па­ка той бли­зостью и той неж­ностью, ко­торую вкла­дыва­ет от на­чала и до кон­ца. Сно­ва раз­да­ет­ся щел­чок, ос­во­бож­дая сна­чала пра­вую ру­ку Чи­мина. А вот вто­рую ос­во­бодить Чон­гук не ус­пе­ва­ет…

— Не сов­сем еще твой… — за­поз­да­ло от­ве­ча­ет Пак, ос­во­бодив­шей­ся ру­кой при­тяги­вая к се­бе Чон­гу­ка за шею и од­новре­мен­но с этим об­ви­вая но­гами его торс.

— Мой, — же­лез­но ут­вер­жда­ет Чон, воп­ре­ки мне­нию Чи­мина, зас­ти­лая сво­ей нес­мы­ва­емой чер­но­той па­кову ро­зовую не­вин­ность, ко­торая лишь обо­лоч­ка, скры­ва­ющая не ме­нее тем­ное со­дер­жа­ние.

Чи­мин вни­матель­но вгля­дыва­ет­ся в не­от­ра­зимые гла­за, не­дол­го его за­щита дер­жится, слом­ленная од­ним лишь гре­баным мес­то­име­ни­ем и креп­ки­ми бед­ра­ми, вти­ра­ющи­мися в его мяг­кие. Чи­мин по­да­ет­ся пер­вым, не вы­дер­жи­ва­ет — вып­лески­ва­ет на­копив­ше­еся за весь день нап­ря­жение, раз­ма­зыва­ет по гу­бам Чон­гу­ка свою страсть, с тру­дом гло­тая сто­ны и слю­ну. Гус­тая до­рож­ка сте­ка­ет по под­бо­род­ку, но Чон ее не упус­ка­ет, сек­су­аль­но сли­зывая шер­ша­вым язы­ком и сра­зу же пос­ле воз­вра­ща­ясь в го­рячо лю­бимый рот. Пос­те­пен­но нап­ря­жение на­чина­ет на­рас­тать, за­мер­шие до это­го ко­неч­ности от­ми­ра­ют: Чон­гук всле­пую ос­во­бож­да­ет вто­рую ру­ку Чи­мина от оков, не от­ры­ва­ясь от по­целуя, и тут же ока­зыва­ет­ся в объ­яти­ях. Пак его ско­выва­ет на­мер­тво, паль­ца­ми впи­ва­ясь в во­лосы, бед­ра­ми сжи­мая креп­кие бо­ка до тех пор, по­ка но­ги не на­чина­ют дро­жать от пе­ренап­ря­жения. Чон­гук лас­ко­во про­водит ла­донью по ик­рам и на­конец-то от­ры­ва­ет­ся от губ, с тру­дом раз­лепляя гла­за. Чи­мин пе­ред его взо­ром прос­то кры­шес­носный: с том­ным взгля­дом, пот­рясно опух­ши­ми влаж­ны­ми гу­бами и ро­зовы­ми во­лоса­ми, раз­ме­тав­ши­мися по бе­лой по­душ­ке. И хо­чет­ся на­хуй пос­лать этот мо­дуль и весь сле­ду­ющий день, лишь бы про­быть с Чи­мином вот так, в кро­вати — ду­шев­ные раз­го­воры и страс­тные по­целуи, ко­торые, воз­можно, смо­гут пе­рерас­ти в неч­то боль­шее. —

 Так чей ты, Пак Чи­мин? — спра­шива­ет Чон и мед­ленно ве­дет ла­доня­ми по нап­ря­жен­ным бед­рам, спе­ци­аль­но прос­каль­зы­вая на внут­реннюю сто­рону, что­бы выз­вать у стар­ше­го су­дорож­ные вздо­хи.

— Твой, — ти­хо от­ве­ча­ет Чи­мин, поч­ти что шеп­чет гу­бами, и с нас­лажде­ни­ем при­от­кры­ва­ет рот, ког­да Чон­гук скло­ня­ет­ся к шее, лас­ко­во це­луя след от за­соса. Го­лова на­чина­ет кру­жить­ся, ког­да Чон сколь­зит при­от­кры­тыми гу­бами к уш­ку, иг­ра­ет с чувс­тви­тель­ной моч­кой, за­пус­ка­ет кон­чик язы­ка внутрь, при­зывая Па­ка пол­ностью рас­сла­бить­ся. Каж­дое при­кос­но­вение от­да­ет­ся в Чон­гу­ке не­ис­то­вым жа­ром, бо­лез­ненным по­калы­вани­ем в рай­оне сер­дца и тя­жестью в глот­ке, слов­но бы не­выс­ка­зан­ным гру­зом, зас­тряв­шим и не да­ющим ды­шать…

Да­вай же, Чон­гук.

— Чи­мин? — до­воль­но-та­ки гром­ко для аб­со­лют­ной ти­шины про­из­но­сит брю­нет, при­под­ни­ма­ясь над Па­ком так, что­бы ока­зать­ся с ним ли­цом к ли­цу.

— Мм? — Чи­мин от­кры­ва­ет гла­за, стал­ки­ва­ясь с Чо­ном взгля­дами, пол­ны­ми у обо­их ка­кого-то не­тер­пи­мого ожи­дания.

В этот мо­мент Чон­гук не вы­дер­жи­ва­ет, сди­рая с обо­жен­ной ко­жи пос­леднюю мас­ку, ко­торая, ко­неч­но, ос­та­вит свои шра­мы и мет­ки, толь­ко вот Чи­мин — все за­лечит.

— Я уже го­ворил, ка­жет­ся, но… — Чон­гук де­ла­ет очень глу­бокий вдох, до­водя­щий до го­ловок­ру­жения, и, нак­ло­ня­ясь, лип­ко ка­са­ет­ся сво­ими гу­бами чи­мино­вых, неж­но вы­водя на них за­вет­ное: — Я люб­лю те­бя, Пак Чи­мин. С са­мого пер­во­го взгля­да… тай­но, го­рячо и прак­ти­чес­ки без­возмез­дно. Я пы­тал­ся выб­ро­сить те­бя из го­ловы и да­же по­пытал­ся стать бли­же к Ен­джэ, но в ито­ге… все рав­но ока­зал­ся ря­дом с то­бой. И про­валить­ся мне в ад, ес­ли это не лю­бовь!

— Ох… — Чи­мин с не­ожи­дан­ной лег­костью от­ре­за­ет от се­бя прош­лое од­ним боль­шим кус­ком из бо­ли и пред­рассуд­ков, ощу­щая не­быва­лую вдох­новлен­ность и лег­кость, схо­жую, ве­ро­ят­но, с чувс­твом влюб­леннос­ти.

— Я…

— По­люби ме­ня. Прос­то… по­люби.

Боль­ше­го Чон­гук и не тре­бу­ет, об­хва­тывая ла­доня­ми ли­цо Чи­мина, лас­ко­во це­луя его в ще­ки и в ма­лень­кий но­сик, взры­вая ба­боч­ка­ми низ жи­вота, с каж­дым «по­люби ме­ня», сры­ва­ющим­ся с раз­го­рячен­ных губ. Чон умо­ля­ет… И нас­толь­ко это от­ча­ян­но, что бу­дет неп­ра­виль­но, ес­ли Чи­мин сно­ва нач­нет лгать и за­щищать­ся.

— Я уже…

У Чон­гу­ка вре­мя за­мира­ет и уши зак­ла­дыва­ет до та­кой сте­пени, что да­же глот­ки не по­мога­ют из­ба­вить­ся от ощу­щения глу­хоты. Брю­нета раз­ры­ва­ет из­нутри, да так, что хо­чет­ся по­зор­но рас­пла­кать­ся, соп­ли­во и не по-муж­ски. Чи­мин не луч­ше — не ожи­дав­ший от се­бя та­ких от­кро­вений, бу­дучи уве­рен­ный, что пер­вое при­шед­шее в го­лову — есть прав­да, смот­рит на при­жав­ше­гося к сво­ей гру­ди Чон­гу­ка, уби­того приз­на­ни­ем в са­мое сер­дце. Чи­мина по­рази­ло то­же. Не са­ми сло­ва и смысл, в них вло­жен­ный, а то, как лег­ко ста­ло пос­ле, ког­да все то, что сдер­жи­вал внут­ри, выр­ва­лось. Сер­дце за­билось, как бе­шеное, ли­куя, пус­кая са­люты, вы­дав­ли­вая сле­зы щип­лю­щей плен­кой, ко­торая на­дор­вется неп­ре­мен­но, сто­ит толь­ко Па­ку зак­рыть гла­за… И он де­ла­ет это, пог­ру­жа­ет­ся в тем­но­ту, сма­чивая рес­ни­цы, пус­кая по ще­ке со­лоно­ватую до­рож­ку, ко­торую тут же ло­вит Чон­гук, це­луя в зак­ры­тые ве­ки.

— Ты зас­тавля­ешь ме­ня влюб­лять­ся еще силь­нее, — все еще сдер­жи­вая свои собс­твен­ные сле­зы, Чон­гук мыс­ленно про­сит про­щения у Чи­мина за то, что сло­мал его и по­дог­нул под се­бя, и вмес­те с тем бла­года­рит судь­бу за шанс стать счас­тли­вее ря­дом с тем, кто был все это вре­мя пред­назна­чен для не­го.

Чи­мину еще пред­сто­ит это по­нять, а по­ка… пус­кай раз­бе­рет­ся с тем, о чем сей­час, не по­думав, ска­зал. «Мне. Ну­жен. Ким. Тэ­хен», — скан­ди­ру­ет мозг, тре­буя объ­яс­не­ний, толь­ко сто­ит Чи­мину еще ра­зок взгля­нуть на Чон­гу­ка, как в го­лове сгу­ща­ет­ся ту­ман и все дат­чи­ки от­клю­ча­ют­ся, ос­тавляя ав­то­пилот. Или… стоп. Ка­жет­ся, это не сов­сем из-за Чон­гу­ка и приз­на­ния…

— О нет… — Чи­мин ощу­ща­ет, как пос­те­пен­но его гла­за на­чина­ют зак­ры­вать­ся, а те­ло буд­то не­ме­ет, те­ряя си­лы; ру­ки об­мя­ка­ют, боль­ше не об­ни­мая Чон­гу­ка за шею, но­ги то­же ос­ла­бева­ют, спол­зая с чо­новой спи­ны. — У ме­ня прис­туп.

— Черт… — обес­по­ко­ен­но гля­дя на то, как му­ча­ет­ся Пак, пы­та­ясь не зас­нуть, Чон­гук ус­по­ка­ива­ет ер­за­юще­го пар­ня и очень неж­но це­лу­ет его в гу­бы. — Ти­ше, ма­лыш, ти­ше. От­ды­хай, я ос­та­нусь с то­бой.

Чон­гук ус­по­ка­ива­юще гла­дит Чи­мина по во­лосам до тех пор, по­ка ро­зовая прин­цесса не за­сыпа­ет, скло­нив го­лову на­бок. Выг­ля­дит жут­ко, ес­ли чес­тно, слов­но нар­коз или… Да ну та­кие мыс­ли в од­но, очень та­кое при­ят­ное мес­то.

— Спо­кой­ной но­чи, — Чон­гук це­лу­ет на­пос­ле­док в ви­сок, вды­хая сла­бый за­пах крас­ки, и при­тяги­ва­ет Па­ка к се­бе, об­ни­мая и бе­реж­но при­жимая к гру­ди.

Чи­мин что-то мы­чит и во­роча­ет­ся, но вско­ре за­тиха­ет, за­пус­тив ру­ки под сво­бод­ную гу­кову май­ку и об­няв пар­ня за та­лию. Чон­гу­ка сон нак­ры­ва­ет с го­ловой прак­ти­чес­ки сра­зу же, ра­зук­ра­шивая се­рые кар­тинки теп­ло-ро­зовым. Воз­можно, точ­нее, не ис­клю­чено, что зав­тра Чи­мин мо­жет пе­ре­ос­мыслить ска­зан­ное и сде­лать шаг на­зад, но… Чон­гу­ка это боль­ше не вол­ну­ет, по­тому что он уже уви­дел то, ка­ким нас­то­ящим Пак бы­ва­ет, бу­дучи без за­щиты. Ос­та­ет­ся толь­ко на­учить­ся от­кры­вать его без сту­ка.

«So be yourself don’t get out of place Love your man and love him twice».