Good morning fuck

«So kiss me on the mouth and set me free, But please, don’t bite».

###

Чон­гу­ку снит­ся прек­расный сон, пре­рывать ко­торый нель­зя ни в ко­ем слу­чае. Еще бы: Чи­мин, оде­тый в бе­лос­нежное сва­деб­ное платье, с длин­ной фа­той и ва­силь­ка­ми в ро­зова­тых во­лосах — это во­об­ще, блять, за­кон­ное зре­лище? Так ведь мож­но прос­нуть­ся с же­лани­ем на­хуй у­ехать из стра­ны и сде­лать ре­аль­ное та­кое пред­ло­жение. Прав­да Чон­гук не уве­рен, что блон­дин оце­нит его по­рыв, по­это­му ос­та­ет­ся лишь спать и ви­деть, как го­ворит­ся, тро­гатель­но неж­но­го Чи­мина, с лег­кой по­лу­улыб­кой встре­ча­юще­го Гу­ка в стро­гом кос­тю­ме. Ко­ротень­кие паль­чи­ки с тру­дом об­хва­тыва­ют связ­ку пыш­но­го бу­кета, в гу­щу ко­торо­го Пак пог­ру­жа­ет­ся, да­бы скрыть за этим жес­том сму­щение. А Чон­гук тем вре­менем рас­плы­ва­ет­ся в улыб­ке и сры­ва­ет­ся с мес­та, по­сылая на­хуй тра­диции: под­бе­га­ет к сво­ему же­ниху, под­хва­тыва­ет его и кла­дет се­бе на пле­чо, а по­том… Чувс­тву­ет, как что-то те­чет по его жи­воту. Доб­рое ут­ро, блять .

В дан­ный мо­мент Чон­гук не хо­чет по­нимать ре­алий ут­ренне­го про­буж­де­ния. По­тому что пер­вое, что чувс­тву­ет па­рень, воз­вра­ща­ясь в мир на­сущ­ный — чер­тов сса­ный ут­ренний сто­як. До мель­чай­ших под­робнос­тей ощу­ща­ет: как влаж­но при­жима­ет­ся го­лов­ка к жи­воту, раз­ма­зывая по ще­тинис­той ко­же лоб­ка лип­кий пре­дэ­яку­лят, как гус­тая жид­кость на­кап­ли­ва­ет­ся и сте­ка­ет од­ной единс­твен­ной кап­лей, уто­пая в прос­ты­нях неп­ри­ят­но-мок­рым пят­нышком, как го­рячо при­жима­ет­ся Чи­мин ЗАД­НИ­ЦЕЙ к его бед­рам, и, сла­ва бо­гу, что толь­ко ею. Чем даль­ше, тем ху­же: Чон­гук фо­куси­ру­ет взгляд, рас­смат­ри­вая на­конец пе­ред со­бой с ка­кого-то хе­ра го­лую спи­ну, а это зна­чит, что Чи­мин снял с се­бя фут­болку. То ли под вли­яни­ем сна… то ли по-собс­твен­но­му же­ланию. Но суть-то од­на: ко­жа к ко­же, рель­еф поз­вонков к рель­ефу чле­на, пе­соч­ная ко­жа с бе­лыми под­те­ками от смаз­ки. Как же Чон­гук не­нави­дит свои мыс­ли сей­час. Ша­тен сгла­тыва­ет в ты­сяч­ный раз и нем­но­го отод­ви­га­ет­ся от жар­ко­го те­ла, ос­тавляя меж­ду со­бой и ним — про­пасть. Еще нем­ножко, еще чуть-чуть, и Чон сва­лит не­замет­но в ван­ную ком­на­ту, что­бы под­ро­чить от ду­ши, пред­став­ляя вче­раш­не­го Чи­мина. Его умо­пом­ра­читель­ная улыб­ка и за­каты­ва­ющи­еся от нас­лажде­ния гла­за, его те­ло и за­душен­ные стес­не­ни­ем сто­ны, его изог­ну­тый ак­ку­рат­ный член, ко­торый для Чон­гу­ка — на ве­ки ве­ков фе­тиш. Он сам. Весь. Пол­ностью. С не­дос­татка­ми, с та­рака­нами в го­лове, вы­ебо­нами и яко­бы ге­теро­сек­су­аль­ностью. Чон­гу­ку уже все рав­но, нап­ле­вать и рас­те­реть, по­тому что он боль­ше не даст ему ис­чезнуть, впредь и ни­ког­да. «Чон­гук… вот и приш­ла твоя по­ра лю­бить ко­го-то по-нас­то­яще­му», — го­лоса в го­лове Чо­на за­тор­ма­жива­ют, по­тому что по­ра бы уже пар­ню с кро­вати сле­зать, а он все ни­как нас­мотреть­ся не мо­жет на кро­хот­но­го пар­ня, за­путав­ше­гося в прос­ты­нях, за­вязав­ше­го уз­лы на чо­новых по­няти­ях о его иде­але. Пак прич­мо­кива­ет гу­бами и дви­га­ет­ся еще бли­же, не­осоз­нанно вы­ис­ки­вая преж­нее теп­ло. И все бы ни­чего, толь­ко Чи­мин пе­рево­рачи­ва­ет­ся на дру­гой бок и ру­кой так тро­гатель­но ощу­пыва­ет все еще теп­лое, но пус­тое мес­то, что встав­ше­му пе­ред кро­ватью Чон­гу­ку ста­новит­ся пиз­дец как ху­ево. Слов­но сей­час он ос­тавля­ет его и ухо­дит не в ван­ную, а на фронт, и боль­ше они ни­ког­да не уви­дят­ся. Нет. Ну так нель­зя. Сог­ла­ситесь, что ос­тавлять ми­лую плю­шеч­ку — грех. Чон­гук по­нима­ет, что боль­ше не хо­чет спать с Чи­мином ТАК, но от­ка­зывать сво­им по­няти­ям — еще од­но под­твержде­ние то­го, что Чон по уши втрес­кался. Рань­ше бы он ни­ког­да по­доб­но­го не сде­лал — раз­вернул­ся бы и ушел, стис­ки­вая зу­бы. А сей­час он ло­жит­ся пос­лушно на то же мес­то, ко­торое так от­ча­ян­но ощу­пыва­ет Чи­мин, и со­вер­шенно не ус­пе­ва­ет пе­ре­ос­мыслить свой пос­ту­пок, по­тому что дей­ствия со сто­роны блон­ди­на вы­шиба­ют мозг. Сом­намбу­личес­кий прис­туп или что дру­гое, но Пак, до­воль­но прос­то­нав, об­хва­тыва­ет пра­вой ру­кой Чон­гу­ка за шею, неб­режно стал­ки­вая их лбы, а ле­вой об­ви­ва­ет за та­лию и под­тя­гива­ет­ся всем те­лом, за­киды­вая свою но­гу на чу­жие бед­ра. Их но­сы соп­ри­каса­ют­ся, вы­водят узо­ры на ще­ках, в то вре­мя как Чон­гук сда­ет­ся об­сто­ятель­ствам и ру­кой сжи­ма­ет чи­мино­во мяг­кое бед­ро, ко­торым он трет­ся не­выно­симо го­рячо, при­жимая пар­ня че­рес­чур близ­ко. Ша­тен не сдер­жи­ва­ет ры­ка, вы­дыхая в при­от­кры­тые от тя­желых вздо­хов гу­бы Чи­мина, ког­да собс­твен­ный член при­жима­ет­ся к чу­жому па­ху сно­ва, чувс­твуя изог­ну­тый рель­еф че­рез тон­кую ткань ниж­не­го белья. Дей­ствия блон­ди­на, осоз­нанные или нет, пе­рехо­дят вся­чес­кие гра­ницы чо­ново­го по­нима­ния, вы­зывая невъ­еби­чес­кое за­меша­тель­ство и вмес­те с тем су­мас­шес­твие. Да вы толь­ко пред­ставь­те: Чи­мин, ко­торый до­мини­ру­ет в лас­ках, и вмес­те с тем чувс­твен­но дро­жит от ощу­щения силь­ных паль­цев, стис­ки­ва­ющих пух­лые ляж­ки. До си­няков, ка­жет­ся, по­тому что сдер­жать се­бя не­имо­вер­но, блять, слож­но.

— Чон… ах…

И это ста­новит­ся от­прав­ной точ­кой для то­го са­мого Чо­на, ко­торый ка­кие-то там дни на­зад слы­шал из этих губ «На­ен, дет­ка, пот­ро­гай ме­ня там», а сей­час слы­шит:
— Гук… мммнн… сде­лай уже что-ни­будь… — и по­да­ет­ся бед­ра­ми с та­кой си­лой, что его уже влаж­ные тру­сы за счет тре­ния спол­за­ют, вы­пус­кая не­веро­ят­но ка­мен­ный сто­як.

Ку­да ху­же, ког­да два чле­на те­перь трут­ся друг о дру­га бе­зо вся­ких прег­рад, но один из пар­тне­ров на­ходит­ся не в адек­ва­те? Ведь Чи­мин ос­та­ет­ся в сом­намбу­личес­ком прис­ту­пе на все сто про­цен­тов, а Чон­гук не хо­чет так, как сей­час. Пак дол­жен де­лать это по сво­ей во­ле, в соз­на­нии, с его блес­тя­щими гла­зами и по­рывис­ты­ми по­целу­ями не всег­да в гу­бы. Ре­шать Чон­гу­ку. В лю­бом из слу­ча­ев. Ли­бо он под­да­ет­ся сей­час по­рыву и поз­во­ля­ет се­бе и Чи­мину кон­чить, ли­бо сно­ва вы­путы­ва­ет­ся изо все­го это­го и ско­рее бу­дит пар­ня, что­бы тот бед не нат­во­рил. И Чон­гук вы­бира­ет… вто­рое. Пер­вым де­лом ша­тен сбра­сыва­ет с се­бя чу­жую нож­ку, ко­торая на­мер­тво, блять, при­рос­ла и не хо­чет от­пускать. Вто­рым эта­пом ста­новят­ся ру­ки, удер­жи­ва­ющие Гу­ка со всей си­лы, от­ча­ян­но и страс­тно, впро­чем, и с ни­ми спра­вить­ся уда­ет­ся, но не без травм. Чи­мин цеп­ля­ет­ся ко­рот­ки­ми ко­гот­ка­ми, как кош­ка, и по­лосу­ет бок ша­тена тре­мя ров­ны­ми ли­ни­ями, ко­торые, черт по­бери, сек­су­аль­но смот­рятся на те­ле Чон­гу­ка вку­пе с его зат­ра­хан­ным ви­дом в от­ра­жении зер­ка­ла. Прав­да, зат­ра­хан­ный он в дру­гом смыс­ле, и это обид­но. Чон­гук, ну, ска­жем так, до­воль­но-та­ки удач­но сбе­га­ет, пер­вым де­лом нап­равля­ясь в ду­шевую ка­бин­ку, вклю­чая ле­дяную во­ду и ак­ку­рат­но под­став­ляя свой член под чер­то­вы неп­ри­ят­ные струи. Боль­ше ска­жу — каж­дая ка­пель­ка ле­дяной во­ды, по­пада­ющая на чувс­тви­тель­ный член, зас­тавля­ет Чон­гу­ка ры­чать, ши­петь, вздра­гивать и чуть ли не вол­ком выть от бо­ли, ко­торая, впро­чем, и раз­ре­шила «ут­реннюю проб­ле­му». Вто­рым и са­мым важ­ным эта­пом ста­ло про­буж­де­ние Чи­мина, по­тому что на ча­сах уже стук­ну­ло пол­седь­мо­го. Чон­гук бе­рет с со­бой все не­об­хо­димое: во­ду в ста­кане (нас­чет это­го он не уве­рен боль­ше все­го), пе­ренос­ной ди­намик, руч­ку с пе­рыш­ком на кон­це и, са­мое глав­ное, се­бя. По­тому что… ес­ли не по­лучит­ся под­ручны­ми средс­тва­ми, при­дет­ся Па­ку сде­лать боль­но, как бы жес­то­ко это ни бы­ло. По пу­ти в ком­на­ту, с по­ка еще хо­лод­ной го­ловой, Чон­гук ве­дет внут­ренний мо­нолог с со­бой по по­воду таб­ле­ток. При­бав­ле­ние в ве­се, язык с бе­лым на­летом, горь­кий пре­дэ­яку­лят, пок­расне­ния на ко­же, а те­перь еще и уко­ротив­ше­еся вре­мя дей­ствия. Ка­жет­ся, у Чи­мина на­чалось гре­баное при­выка­ние. А это зна­чит, что ве­щес­тва, со­дер­жа­щи­еся в таб­летках, на­руши­ли гор­мо­наль­ный фон и не под­хо­дят ему на все сто про­цен­тов. Пос­ле не­дол­го­го рас­сужде­ния, Чон ре­ша­ет все-та­ки на­писать от­цу. В сво­ем «пос­ла­нии» Чон­гук про­сит па­пу по воз­вра­щении свя­зать­ся со сво­им при­яте­лем-фар­ма­цев­том, что­бы они со­об­ща ос­мотре­ли Чи­мина и взя­ли у не­го нуж­ные ана­лизы. Та­ким об­ра­зом они смо­гут улуч­шить пре­парат, а о день­гах пусть не вол­ну­ют­ся — Чон все оп­ла­тит сам. Он ко­пил на лак­шерную по­ез­дку в Нью-Й­орк — го­род меч­ты, но ра­ди блон­ди­на, не сом­не­ва­ясь, го­тов заб­ро­сить свои пла­ны. И Чон­гук зна­ет, что отец не смо­жет от­ка­зать, по­тому что дол­жен сы­ну столь­ко все­го, пос­ле то­го, как вос­поль­зо­вал­ся им и его те­лом в на­уч­ных це­лях. На­писав и от­ло­жив те­лефон, Чон от­ма­хива­ет­ся от не­гатив­ных мыс­лей и, за­бирая с тум­бочки весь свой от­став­ленный ра­нее рек­ви­зит, с не­кото­рой болью в ко­ленях под­ни­ма­ет­ся по лес­тни­це. Шум­но от­кры­вая дверь в свою ком­на­ту, Чон­гук вык­ла­дыва­ет на стол взя­тые с со­бой ве­щи и то­ропит­ся одеть­ся в до­маш­нее. С гро­хотом от­кры­ва­ет шкаф, хва­та­ет пер­вую по­пав­шу­юся бе­лую фут­болку и шор­ты цве­та ха­ки, с та­ким же гро­хотом зак­ры­ва­ет дверь, но хуй там пла­вал — Чи­мин, как ле­жал, об­ни­мая но­гами и ру­ками оде­яло вмес­то Гу­ка, так и ле­жит. Не дер­нулся да­же. Так, окей, хо­рошо. За­бирая со сто­ла ем­кость с во­дой, Чон­гук не мед­лит и тут же, под­хо­дя к сво­ей кро­вати, вы­лива­ет на ли­цо Па­ка все со­дер­жи­мое ста­кана. А Чи­мину что? А ему по­хуй! И во­ду, ко­торая за­лива­ет­ся ему в нос, он выс­марки­ва­ет, как со­бака, с ха­рак­терным зву­ком, и пе­рево­рачи­ва­ет­ся на дру­гой бок от гре­ха по­даль­ше. Выг­ля­дит ка­ким-то шиб­ко оби­жен­ным при этом. Не­уже­ли по­тому, что Чон­гук «ни­чего с ним не сде­лал», а дол­жен был? Пиз­дец. Но это лад­но, Чон пе­ретер­пли­ва­ет иг­нор Чи­мина и бе­рет со сто­ла ко­лон­ку, вклю­чая и быс­трень­ко вы­ис­ки­вая в плей­лис­те «блэк-ме­тал», ко­торый под­ни­мет да­же мер­тво­го. Хо­тя… обыч­но та­ких он и под­ни­ма­ет. Из ди­нами­ков вы­рыва­ет­ся оче­ред­ной по­тус­то­рон­ний трек груп­пы «dimmu borgir», по­падая по уш­ным пе­репон­кам Чи­мина не­мыс­ли­мым рит­мом, от ко­торо­го Пак все еще во сне мор­щится и от­полза­ет на дру­гую по­лови­ну кро­вати, нак­ры­вая се­бя оде­ялом с го­ловой. Ин­те­рес­но, что же ему сей­час снит­ся…

Про­валь­ный опыт с ко­лон­ка­ми приб­ли­жа­ет Чон­гу­ка к са­мому ин­те­рес­но­му эта­пу — ще­кот­ка пе­рыш­ком. А ув­ле­катель­ный он по­тому, что при­дет­ся Гу­ку за­лезть на кро­вать, при­дет­ся пол­ностью стя­нуть с Па­ка оде­яло и по­водить ВЕЗ­ДЕ. По су­ти, Чон­гу­ку ка­жет­ся, что та­ким об­ра­зом он сно­ва до­катит­ся до ра­нее уже прой­ден­но­го мо­мен­та: Чи­мину ста­нет при­ят­но, и он при­тянет ша­тена к се­бе, за­гора­ясь же­лани­ем, но дру­гого вы­хода у Чо­на сей­час нет. По­тому что де­лать боль­но — это край­няя ме­ра. Мыс­ленно пе­рек­рестив­шись, Чон­гук про­бу­ет упе­реть­ся в кро­вать ко­леня­ми, ко­торые все еще в элас­тичных бин­тах, и, ал­ли­луйя, ему это уда­ет­ся. Боль, ко­неч­но, при­сутс­тву­ет, ку­да ж без нее, но не та­кая, как вче­ра — да­же хо­дить уже нам­но­го лег­че. По­это­му, ос­ме­лев, Чон­гук за­леза­ет на кро­вать и на­виса­ет над по­ка еще за­вер­ну­тым в оде­яло Па­ком. Пру­жинис­тая кро­вать по­качи­ва­ет­ся, де­лая мо­мент еще бо­лее нап­ря­жен­ным: Чон бе­рет­ся за край оде­яла и сдер­ги­ва­ет его в сто­рону, иг­но­рируя цеп­кие паль­цы блон­ди­на и его мы­чания. Чи­мин пы­та­ет­ся удер­жать бе­лого дру­га в ру­ках, но лишь бе­зус­пешно пе­рево­рачи­ва­ет­ся на спи­ну, от­кры­ва­ясь Чон­гу­ку во всей сво­ей кра­се. Вы­соко взды­ма­юща­яся грудь, за счет ко­торой силь­нее вы­деля­ют­ся реб­ра и плос­кий жи­вот, спол­зшие тру­сы, от­кры­ва­ющие вид на та­зовые кос­точки и ло­бок со слег­ка вь­ющи­мися чер­ны­ми во­лоса­ми. Чи­мин за­чем-то пы­та­ет­ся раз­вести бед­ра, ли­шая за­мер­ше­го в ожи­дании Чон­гу­ка вся­кого тер­пе­ния, но за счет то­го, что ша­тен пос­та­вил свои но­ги по обе сто­роны, Па­ку пос­ту­пить край­не не­ос­мотри­тель­но не уда­ет­ся. За­то блять по­луча­ет­ся фыр­кнуть и пе­ревер­нуть­ся на жи­вот, ут­кнув­шись ли­цом в по­душ­ку. И вот тут-то Чон­гук пе­рес­та­ет ду­мать о ма­лень­ких ко­тиках и щен­ках, по­тому что вид спе­реди — еще ку­да ни шло. Те­перь же пе­ред гла­зами чер­то­ва зад­ни­ца в об­тя­гива­ющих тру­сах.

— Ох, мо­лодец… — ти­хо про­из­но­сит ша­тен, силь­нее в ру­ках сжи­мая руч­ку с бе­лым пе­рыш­ком на кон­це. Ну а даль­ше, по­нима­ете, да, все на­чина­ет ид­ти по хую.

Чон­гук ве­дет кон­чи­ком пе­ра, на­чиная от шеи, но не ус­пе­ва­ет да­же до ло­паток дой­ти, как Чи­мин вы­да­ет та­кое, что при­ходит­ся се­бе за­кусить гу­бу до кро­ви. Блон­дин сто­нет гром­ко и вы­гиба­ет­ся в по­яс­ни­це, от­то­пыри­вая зад­ни­цу нас­толь­ко, что она при­жима­ет­ся пря­миком к па­ху Чон­гу­ка. В не­дав­но ус­по­ко­ен­ный член, ко­торый сей­час кри­чит о том, что его дос­тал этот еба­ный Пак Чи­мин, воз­бужда­ющий по де­сять раз на дню. И Чон­гук бы по­думал над этим жиз­ненно­важ­ным воп­ро­сом, ес­ли бы не вре­мя — ему нель­зя про­пус­кать кур­сы, а Чи­мину…

— Черт те­бя де­ри, па­рень… Мой член встал быс­трее, чем ты, — прик­ла­дывая ти­тани­чес­кие уси­лия, Чон дви­га­ет­ся ни­же, так, что от­то­пырен­ная па­кова поп­ка по­яв­ля­ет­ся пе­ред взо­ром… и как-то это, блять, не аль­тер­на­тива, по­тому что все рав­но воз­бужда­ет!

Но пе­репол­зти вы­ше — нель­зя, ина­че бу­дет не­удоб­но во­дить по са­мому важ­но­му мес­ту — коп­чи­ку. Та­ким об­ра­зом, наш бед­ный Чон Чон­гук тер­пит, сто­ичес­ки сдер­жи­вая все свои по­рывы. Кон­чик пе­рыш­ка гу­ля­ет по спи­не, вы­водит узо­ры и спеш­но стре­мит­ся к по­яс­ни­це, по­тому что Чи­мина на­чина­ет ло­мать и про­бива­ет мел­кой дрожью. Блон­дин пы­та­ет­ся да­же на бок по­вер­нуть­ся, но в этот мо­мент пе­ро ка­са­ет­ся коп­чи­ка и про­ходит обо­рот, за ко­торый Пак па­да­ет об­ратно ли­цом в по­душ­ку, заг­лу­шая осо­бо гром­кий стон. Его пух­лень­кие паль­чи­ки сжи­ма­ют прос­ты­ни до та­кой сте­пени, что слы­шен треск хлоп­ко­вой тка­ни, до ко­торой Чон­гу­ку, как хо­зя­ину, де­ло есть. Но не сей­час, зна­ете… Не тог­да, ког­да ру­ки пе­рес­та­ют слу­шать­ся, хва­та­ясь за ре­зин­ку чу­жих бок­се­ров, и рез­ко сдер­ги­ва­ют их, во всей кра­се яв­ляя от­то­пырен­ную го­лую зад­ни­цу. Как толь­ко Чон­гук дер­жится — не­из­вес­тно да­же не­бесам, но он ре­аль­но сей­час пе­реба­рыва­ет же­лание сде­лать Па­ку тот са­мый рим­минг и про­дол­жа­ет во­дить пе­рыш­ком, но уже по ого­лен­ным яго­дицам и… меж­ду ни­ми. Чи­мина тря­сет по-круп­но­му, осо­бен­но, ког­да кон­чик пе­ра прос­каль­зы­ва­ет по ко­леч­ку мышц и плав­но воз­вра­ща­ет­ся к коп­чи­ку. Блон­дин не сдер­жи­ва­ет сто­ны, то­пя их в по­душ­ке, пок­ры­ва­ясь алым от шеи и до са­мых плеч, вы­деляя ос­трые ло­пат­ки с каж­дым драз­ня­щим дви­жени­ем Чон­гу­ка. Чон­гу­ка, ко­торый уже не бу­дит, ка­жет­ся, а нас­лажда­ет­ся ви­дом раз­ве­ден­ных по­лови­нок, дрожью гиб­ко­го те­ла и ду­шераз­ди­ра­ющи­ми сто­нами, ко­торые впи­ва­ют­ся уку­сами в ра­зор­ванную по­душ­ку.

— Ч-чо­оон… — по­рыва­ет­ся сквозь, ра­дуя сво­им сор­ванным от­зву­ком слух Чон­гу­ка. Он да­же гла­за прик­ры­ва­ет, прок­ру­чивая эхом при­ят­ные уху нот­ки, и ла­донью ве­дет по поз­во­ноч­ни­ку, на­дав­ли­вая под ко­нец на по­яс­ни­цу и впи­ва­ясь не­кон­тро­лиру­емо сво­им ка­мен­ным сто­яком в пос­лушно тор­ча­щую зад­ни­цу.

«Отой­ди!» — тут же кри­чит внут­реннее «что-то», уда­ря­ющее Чо­на пря­мо вот по я­ич­кам, ко­торые жа­лоб­но под­жи­ма­ют­ся, на­лива­ясь ог­лу­ша­ющей болью. Ах, нет, это не внут­реннее «что-то» кри­чало. Это все­го лишь Пак Чи­мин, вов­ре­мя ото­шед­ший от прис­ту­па, бод­нул Чон­гу­ка так, что над по­томс­твом те­перь при­дет­ся по­раз­мышлять, да. Ка­жет­ся, те­перь уже его не бу­дет ни­ког­да.

— Ха-ах… — Чи­мин де­ла­ет глу­бокий вдох, вли­ва­ясь в ре­аль­ность, ко­торая пар­ня в оче­ред­ной раз зас­тавля­ет сло­вить ахуй. — Чон­гук, ты что тво­ришь, дь­явол?! — вык­ри­кива­ет Пак, мо­мен­таль­но на­тяги­вая тру­сы и пе­рево­рачи­ва­ясь на спи­ну, что­бы ви­нов­ни­ка на­казать.

Толь­ко ви­нов­ник уже на­казан по та­кие ша­рики, что те­перь ва­ля­ет­ся на по­лу ря­дом с кро­ватью и ску­лит жа­лоб­но, прок­ли­ная во вто­рой раз очень рез­кое про­буж­де­ние Чи­мина.

— Ты то­же не ан­ге­лок! — воз­му­щен­но от­ве­ча­ет Чон, хло­пая се­бя по поп­ке, что­бы из­ба­вить­ся от бо­ли. — Пред­став­лял ме­ня, выс­та­нывал «Чо­оон», — ша­тен де­ла­ет спе­ци­аль­но вы­сокий па­ков го­лос, за что по­луча­ет бо­лючей ла­дош­кой по спи­не от рез­ко спус­тивше­гося с кро­вати Чи­мина.

— Я… — хо­тел бы­ло блон­дин се­бя оп­равдать, толь­ко вот… не­чем.

— Ты? — Чон­гук вро­де как ус­по­ка­ива­ет боль в па­ху и под­ни­ма­ет­ся на но­ги, воз­вы­ша­ясь над Чи­мином.

— Я не ви­новат!

— А кто ви­новат?! — Чон раз­во­дит ру­ками, по­ража­ясь каж­дый раз то­му, как глу­по Чи­мин пы­та­ет­ся се­бя «за­щитить». Од­на­ко…

— Все по­тому, что ты хо­дишь тут весь та­кой сек­су­аль­ный!

Ни­чего не ска­жешь — уди­вил, по­ганец, так уди­вил. А те­перь еще сто­ит пе­ред Чон­гу­ком и, мать его, крас­не­ет, ла­дош­ка­ми прик­ры­ва­ет­ся. Су­мас­шедший ко­мочек ми­лоты.

— Во-оу… — про­тяж­но вы­дыха­ет Чон­гук, не в си­лах сдер­жать при­ят­ное теп­ло, гу­синой ко­жей рас­простра­ня­юще­еся по те­лу, — у ме­ня му­раш­ки, Чи­мин, пос­мотри, — ша­тен де­ла­ет шаг впе­ред, зас­тавляя Па­ка сде­лать шаг на­зад, и плюх­нуть­ся зад­ни­цей на пру­жинис­тую кро­вать сно­ва.

— Да иди ты! — блон­дин под­ска­кива­ет с пру­жин и ру­ками упи­ра­ет­ся в грудь Чон­гу­ка, ко­торый ми­гом пе­рех­ва­тыва­ет пар­ня за за­пястья и при­жима­ет к се­бе, уку­тывая в креп­кие объ­ятия.

— Даю те­бе мак­си­мум де­сять ми­нут на душ. И при­ходи на зав­трак, бу­лоч­ка моя, — ша­тен нес­коль­ко раз це­лу­ет пар­ня в ви­сок и ос­тавля­ет Па­ка, вы­ходя из ком­на­ты с по­бед­ным ебаль­цом.

Чи­мин же с аху­ев­шим ли­цом за­мира­ет на мес­те, пе­реби­рая гу­бами вся­кие ру­гатель­ства, ко­торы­ми мож­но бом­барди­ровать Чо­на в спи­ну, но все за­меща­ет од­но единс­твен­ное: «моя». То, как он про­из­нес это… как по­цело­вал и как улыб­нулся на­пос­ле­док. Ведь рань­ше Чи­мину при­ходи­лось справ­лять­ся с мыслью о том, что Чон­гук прос­то хо­чет его, но… как бы фи­зичес­ки они не же­лали это­го, за гранью всег­да на­ходи­лось то са­мое, без че­го не смо­жешь удер­жать че­лове­ка до кон­ца дней сво­их. Чувс­тва.

Ря­дом с ним Чи­мину сно­ва хо­чет­ся тан­це­вать.

Дан­ные Па­ку де­сять ми­нут что-то как-то рас­тя­нулись на це­лых пят­надцать, по­это­му Чон­гук, до­жарив ола­душ­ки и нак­рыв стол вся­кими вкус­ностя­ми, идет раз­би­рать­ся с опоз­да­ни­ем пря­миком в ван­ную ком­на­ту. Но не ус­пе­ва­ет Чон на­жать на сталь­ную руч­ку, как дверь рез­ко рас­па­хива­ет­ся, звон­ко уда­ря­ясь пря­мо о гу­кову че­репуш­ку.

— Бля! — ис­пу­ган­но вык­ри­кива­ет Чи­мин, выс­ка­кивая из-за две­ри и од­новре­мен­но с этим вы­тирая влаж­ные во­лосы. — Кто ж так близ­ко к две­рям-то под­хо­дит?! Под­смат­ри­вал? Под­слу­шивал?!

— Мне за­нять­ся, что ли, не­чем? — ша­тен до крас­но­ты трет мес­то уда­ра, на ко­тором на­лива­ет­ся ма­лень­кий си­нячок, и с уко­ром гля­дит на стар­ше­го.

— А что, ты впол­не на та­кое спо­собен! — фыр­ка­ет Пак. — Ко­вар­ности те­бе не за­нимать.

— То есть, вмес­то из­ви­нений, ты ме­ня осуж­да­ешь сей­час? — Чон­гук упи­ра­ет ру­ки в бо­ка и удив­ленно пя­лит­ся на блон­ди­на.

— А мне нуж­но про­сить про­щения за то, что я от­крыл дверь? Или за то, что не пел в ду­ше? — блон­дин не­пони­ма­юще раз­во­дит ру­ками, но до­хера ми­ло ту­шу­ет­ся, ког­да Чон­гук хму­рит­ся и де­ла­ет шаг навс­тре­чу, пе­рек­ры­вая сво­им тя­желым взгля­дом дер­зкую а­уру Чи­мина. — Ну что ты так смот­ришь?

— Я те­бя от­шле­паю сей­час. За каж­дое сло­во.

— Ну на­чина­ет­ся!

— По­щады не жди.

— Айщ! — Чи­мин сни­ма­ет по­лотен­це с го­ловы и воз­му­щен­но ки­да­ет мок­рую ткань пря­мо в ли­цо Чон­гу­ка, по­каза­тель­но уш­ле­пывая на кух­ню.

Так-то луч­ше, а то ра­зуг­ро­жал­ся тут! Толь­ко Па­ку на стул да­же не уда­ет­ся при­сесть, по­тому что силь­ные ру­ки об­хва­тыва­ют та­лию, при­жимая влаж­ную спи­ну к го­рячей гру­ди. Чон­гук об­ни­ма­ет так, что да­же ды­шать тя­жело ста­новит­ся — у Чи­мина от не­ожи­дан­ности внут­ри все в уз­лы вя­жет­ся и воз­дух вне­зап­но в лег­ких за­кан­чи­ва­ет­ся.

— Пе­рес­тань за­щищать­ся от ме­ня… — шеп­чет Чон­гук, не­ожи­дан­но це­луя за уш­ком. — Ве­дешь се­бя, как ре­бенок.

— Ре­бенок?! — и сно­ва блон­дин не­дово­лен, ведь, ко­неч­но, он стар­ше это­го пиз­дю­ка! И пос­тупки у не­го взрос­лые… ну, дол­жны быть, по край­ней ме­ре.

— Ага, не­вин­ный ма­лыш Чи­мин-и, — Чон­гук за­пус­ка­ет паль­цы под фут­болку, со­бирая паль­ца­ми ма­лень­кие ка­пель­ки на жи­воте, и за­рыва­ет­ся но­сом в бе­локу­рые пря­ди, нас­лажда­ясь за­пахом собс­твен­но­го шам­пу­ня с грей­пфру­том.

По­нача­лу Чон нап­ря­га­ет­ся да­же, ожи­дая от Па­ка ка­ких-ни­будь вы­рыва­шек или ма­тер­но­го воз­му­щения, но что уж точ­но ста­новит­ся вне­зап­ным, так это раз­вернув­ший­ся в объ­яти­ях Чи­мин, ко­торый вмес­то то­го, что­бы уй­ти с кух­ни, пок­рыв Чо­на тре­мя эта­жами лас­ко­вых слов, тро­гатель­но под­ни­ма­ет­ся на но­соч­ки, об­ви­ва­ет ру­ками силь­ную шею и це­лу­ет в гу­бы. У Чон­гу­ка прос­то все на­хуй от­ни­ма­ет­ся, слов­но они это впер­вые де­ла­ют: ша­тен фо­нар­ным стол­бом сто­ит те са­мые три се­кун­ды, за ко­торые Чи­мин ус­пел по­дарить Чо­ну по­ис­ти­не неж­ный по­целуй.

— И… что это сей­час бы­ло? — удив­ленно от­зы­ва­ет­ся Чон­гук, язы­ком сли­зывая вкус лю­бимых губ.

Толь­ко Чи­мин — сна­чала де­ла­ет, по­том ду­ма­ет — от­во­дит взгляд, по­нимая, что сот­во­рил ка­кую-то оче­ред­ную ху­ету, ко­торая се­год­ня еще не раз пов­то­рит­ся.

— А… эм… ну… да­вай есть! — Пак на­конец-то на­ходит при­чину и сбе­га­ет к дру­гому во­об­ще краю сто­ла, плю­ха­ясь там на са­мый даль­ний стул.

«Ах, по­нят­но, что это. Взрос­лый пос­ту­пок», — Чон­гук ус­ме­ха­ет­ся, еще раз об­ли­зывая гу­бы, и пе­рено­сит всю еду ту­да, где ре­шил от­зав­тра­кать гос­по­дин Пак. И все же… КАК мож­но быть од­новре­мен­но дер­зким, сек­су­аль­ным и не­вин­ным? Это не­веро­ят­но прос­то… Да уж, день­ки у Чон­гу­ка все чу­деса­тее и чу­деса­тее. .

За­кон­чив зав­трак, ко­торый, кста­ти, про­шел очень стран­но и мол­ча­ливо со сто­роны Па­ка, ус­пешно раз­бавля­емый фра­зами Чон­гу­ка:
— Вкус­но? — Чи­мин ки­ва­ет. — Ты не про­тив, ес­ли я вклю­чу му­зыку? — ки­ва­ет. — Нра­вит­ся пес­ня? — ага. — Не за­был, что кур­сы се­год­ня в пол­де­сято­го, а не в де­вять? — ко­неч­но, нет.— При­дет­ся взять мою одеж­ду, ты не про­тив? — впра­во-вле­во: нет, ко­неч­но. Ша­тен не вы­дер­жи­ва­ет отс­тра­нен­ности стар­ше­го, при­чина ко­торой, оче­вид­но, в нем са­мом. — Ты так и бу­дешь мол­чать?

На этот раз Чи­мин да­же го­лову под­ни­ма­ет, пе­рес­та­вая пить воз­дух, по­тому что чай, за­мет­но, за­кон­чился уже.

— Ска­жи чес­тно… — оу, а это вот как-то Чон­гу­ка нап­рягло сей­час, — по­чему я?

— По­тому что сер­дцу не при­кажешь, Чи­мин. Раз­ве у те­бя не то же са­мое? — Чон­гук про­тяги­ва­ет ру­ку, за­бирая пус­той ста­кан из под­ра­гива­ющих паль­цев.

— Прос­то… я до сих пор не мо­гу по­нять, что чувс­твую, но это пе­репол­ня­ет ме­ня, зас­тавляя де­лать та­кие вот не­об­ду­ман­ные пос­тупки.

Сму­щение пос­те­пен­но на­чина­ет дос­ти­гать сво­его апо­гея, но на­ряду с этим Чи­мина за­мет­но раз­мы­ва­ет по по­няти­ям, сме­шивая все в од­ну ка­ше­об­разную ку­чу; ра­зоб­рать­ся бы с нею, дос­тать то, что не при­ведет к ошиб­ке.

— Те­бя это му­ча­ет, так?

Чон­гу­ку лег­че на ноль по­делить, не­жели ко­пать­ся сей­час в прош­лом, ис­кать при­чину, рас­смат­ри­вать ис­хо­ды. Чон­гук — не Хо­сок, и это не в его сти­ле. Он не упус­тит то­го, ко­го…

— Есть та­кое де­ло… — Чи­мин не лжет, да и смыс­ла не ви­дит, хо­тя впол­не мог бы. Пе­реби­рая паль­цы, блон­дин за­быва­ет, с кем си­дит сей­час и ка­кие ме­тоды у это­го че­лове­ка.

— Мм, тог­да пос­ту­пим про­ще. Я спро­шу те­бя, а ты прос­то от­ве­тишь прав­ду, — Чон­гук не­мед­ленно тя­нет ру­ку, ка­са­ясь и пе­реп­ле­тая свои паль­цы с чу­жими.

Чи­мин за­тор­мо­жен­но под­ни­ма­ет го­лову и ки­ва­ет, по­ражен­ный тем, как ми­ни­атюр­но выг­ля­дит его ла­дош­ка по срав­не­нию с чон­гу­ковой. Он это ви­дит не впер­вые, но имен­но сей­час раз­ни­ца ка­жет­ся гло­баль­ной.

— Пер­вое, что приш­ло в твою го­лову пять ми­нут на­зад — по­цело­вать ме­ня?

Пак при­от­кры­ва­ет рот, что­бы от­ве­тить, но тут же под­жи­ма­ет гу­бы, чувс­твуя то са­мое, что пе­репол­ня­ет его. Оно за­бива­ет лег­кие, вспы­хива­ет ог­нем в жи­воте и по­калы­ва­ет на пе­рено­сице, скап­ли­ва­ясь в угол­ках глаз. Чи­мин не от­ве­ча­ет вслух. Он ки­ва­ет, и де­ла­ет это с пол­ной уве­рен­ностью. Чон­гук улав­ли­ва­ет каж­дую мик­ро­эмо­цию в слож­ном мик­ро­мире блон­ди­на и ви­дит то, о чем тот приз­на­ет­ся вслух, но не мо­жет до кон­ца при­нять внут­ри се­бя. Это зас­тавля­ет ша­тена при­под­нять­ся со сту­ла, не от­ни­мая ру­ки, и пе­рева­лить­ся че­рез весь стол, ока­зыва­ясь к стар­ше­му еще бли­же.

— А сей­час… хо­чешь?

Чи­мин сгла­тыва­ет, но взгля­да не от­во­дит, и это чер­тов прог­ресс. Вни­матель­но всмат­ри­ва­ет­ся в ма­лино­вые пе­рели­вы при­пух­ших губ, ис­пачкан­ных в дже­ме, чувс­тву­ет от­четли­вый виш­не­вый за­пах, в от­ли­чие от собс­твен­но­го — шо­колад­но­го. А сле­дом пы­та­ет­ся абс­тра­гиро­вать­ся: пред­став­ля­ет се­бе са­мого обыч­но­го пар­ня, с ко­торым у не­го ни­чего не дол­жно по­лучить­ся, по­тому что Чи­мину де­вуш­ки нра­вят­ся. Де­вуш­ки. Де­вуш­ки. Де-вуш-ки. С грудью. С длин­ны­ми во­лоса­ми. Неж­ным го­лосоч­ком. В юб­ках та­кие… Черт. Не по­мога­ет. По­тому что… у Чон­гу­ка гу­бы при­зыва­юще при­от­кры­ты, а в уголь­ных гла­зах мож­но по­терять­ся до кон­ца дней сво­их. По­тому что сер­дце тре­пещет ря­дом с ним, зас­тавляя сжи­мать чу­жие паль­цы до хрус­та. По­тому что ко­лен­ки тря­сут­ся каж­дый раз, ког­да он ды­шит ча­ще обыч­но­го, и жи­вот сво­дит от яр­кой кро­личь­ей улыб­ки, спо­соб­ной ос­ве­тить ес­ли не по­меще­ние, то оди­нокое сер­дце Чи­мина — уж точ­но.

— Хо­чу… я хо­чу те­бя по­цело­вать, — про­шеп­тав на од­ном ды­хании, Чи­мин и пос­ле не ус­пе­ва­ет наб­рать воз­ду­ха, ког­да за­мира­ет, раз­гля­дывая свое рас­те­рян­ное от­ра­жение в гла­зах Чон­гу­ка.

— Вот ви­дишь… это твое ре­шение, — блес­тя­щие гу­бы рас­тя­гива­ют­ся в неж­ной улыб­ке и ко­рот­ко соп­ри­каса­ют­ся с шо­колад­ны­ми ус­та­ми Чи­мина, язы­ком про­буя их при­тор­но-слад­кий вкус. — Не ду­маю, что ты за­путал­ся, прос­то бо­ишь­ся. Но мы это ис­пра­вим, — Чон­гук сво­бод­ной ру­кой взъ­еро­шива­ет на­поло­вину вы­сох­шие во­лосы блон­ди­на и воз­вра­ща­ет­ся к се­бе на мес­то, ког­да по­нима­ет, что вре­мя все еще идет, приб­ли­жая пар­ней к опоз­да­нию и по­луче­нию пиз­дю­лей.

— Те­перь мне и прав­да лег­че… — в окон­ча­ние про­из­но­сит Чи­мин и по­луча­ет в от­вет обод­ря­ющее:

— Ты ум­ничка. «Моя».

Те­перь в воз­ду­хе ви­та­ет неж­ность и ка­кая-то, что ли, лег­кость, и Чон­гу­ку это не ка­жет­ся. По­тому что Чи­мин от­ве­ча­ет на улыб­ку улыб­кой и не вздра­гива­ет, ког­да Чон ка­са­ет­ся его или об­ни­ма­ет, шеп­ча на уш­ко ка­кие-ни­будь при­ят­ности.

— Ми­нут­ку… да­вай пос­то­им так ми­нут­ку… — они ос­та­нав­ли­ва­ют­ся в при­хожей: блон­дин ус­пе­ва­ет пол­ностью на­деть толь­ко пра­вый бо­тинок, ле­вому ста­ра­ет­ся не смять пят­ку, спе­ци­аль­но при­под­ни­ма­ясь на но­соч­ках; Чон­гу­ку ос­та­ет­ся зас­тегнуть паль­то, но об­нять Чи­мина хо­чет­ся боль­ше все­го на све­те.

Прав­да, без воз­му­щения Пак обой­тись не мо­жет ну вот ни­как, и Гу­ку на­поми­на­ет о том, что ес­ли тот взду­мал им вос­поль­зо­вать­ся так же, как се­год­ня с ут­ра, то я­ич­ни­ца точ­но не­из­бежна. И хо­тя Чи­мина пре­датель­ски пот­ря­сыва­ет вся­кий раз, ког­да он вспо­мина­ет о том сно­виде­нии, в ко­тором Чон­гук, на са­мом де­ле… вмес­то пе­рыш­ка ис­поль­зо­вал свой, кгм, язык, Пак уве­рен­но дер­жит ли­цо утю­гом. Осо­бен­но, ког­да Чон за­меча­ет, как смы­ка­ют­ся ла­дони у блон­ди­на на па­ху, сто­ит им сесть в тес­ный, по срав­не­нию с квар­ти­рой, са­лон ав­то­моби­ля.

— Все в по­ряд-

— Да, от­лично, да. На­до бра­ту поз­во­нить, кста­ти, уз­нать, как он там, ага, — с улыб­кой та­рато­рит Чи­мин, на­чиная спеш­но дос­та­вать те­лефон. Чон­гук угу­ка­ет, не­замет­но для Па­ка вздер­ги­вая бро­вями — Чи­мин до жу­ти па­лев­ный.

Чон­гук тро­га­ет­ся с мес­та, сос­ре­дото­чен­но пог­ля­дывая на­зад, что­бы не про­тара­нить ко­го-ни­будь, а пос­ле му­жес­твен­но вык­ру­чива­ет руль, вы­деляя мыш­цы на ру­ках… Сек­су­ален до­хуя.

— Твои кхм-ко­лени точ­но в по­ряд­ке? — по­пер­хи­ва­ясь, спра­шива­ет Чи­мин, ре­шая на се­год­ня воз­держать­ся от дол­го­го за­липа­ния на жи­лис­тые ру­ки Чон­гу­ка.

Тем вре­менем Юн­ги не от­ве­ча­ет, и Чи­мин поз­дно­вато так вспо­мина­ет, что у хе­на по по­недель­ни­кам чет­ной не­дели ра­бота на­чина­ет­ся с ве­чера. А это зна­чит, что хуй те­перь он от­ве­тит ут­ром.

— Ну, нем­но­го бу­ду хро­мать, ко­неч­но, но все же луч­ше, чем вче­ра, — Чон вни­матель­но смот­рит на до­рогу, но, за­мечая бо­ковым зре­ни­ем ко­поше­ние, ки­да­ет взгляд на Чи­мина, ко­торый ни­как не мо­жет зас­тегнуть ре­мень бе­зопас­ности.

Дер­жа при этом в од­ной ру­ке те­лефон. Вот ведь глу­пыш­ка. Взды­хая, Чон­гук за­рули­ва­ет в пе­ре­улок, пар­ку­ясь там, где не хо­дят лю­ди, да­бы не прег­раждать им путь.

— Что? — Чи­мин удив­ленно вски­дыва­ет го­лову и тут же встре­ча­ет­ся с Чон­гу­ком ли­цом к ли­цу.

— Я с те­бя ору, — ус­ме­ха­ясь, от­ве­ча­ет ша­тен, пе­рех­ва­тывая ре­мешок из па­ковых рук. — Что здесь слож­но­го? — тут же слы­шит­ся щел­чок, опо­веща­ющий Чи­мина о том, что он ре­аль­но дол­бо­еб, ка­ких еще по­ис­кать. А Чон­гу­ку нра­вит­ся, зна­ете…

— Ми­лый, — Чон иг­ри­во цеп­ля­ет кон­чик ма­лень­ко­го но­сика сво­им и це­лу­ет в пе­рено­сицу, пог­ру­жая Па­ка во Все­лен­ную бе­зудер­жно­го сму­щения.

Сно­ва и сно­ва, и сно­ва, и хер еще зна­ет сколь­ко раз за­пол­няя его ба­боч­ка­ми. А пос­ле, по­кидая их об­щее прос­транс­тво, воз­вра­ща­ет­ся к ро­ли во­дите­ля. За­ебись. А сер­дце-то кто те­перь ус­по­ко­ит? Впро­чем, Чи­мин на­ходит аль­тер­на­тиву, в оче­ред­ной раз вспо­миная о Тэ­хене, ко­торый на звон­ки уже тре­тий день не от­ве­ча­ет. Па­ку свой­ствен­но се­бя нак­ру­чивать, по­это­му сто­ит ему вспом­нить о дру­ге, как нас­тро­ение ме­ня­ет­ся в сто­рону чрез­мерной тре­вож­ности. Чон­гук, ко­неч­но же, это за­меча­ет, но вмес­то то­го, что­бы к Па­ку лезть с расс­про­сами, вспо­мина­ет о Хо­соке, ко­торый так­же ис­чез. Единс­твен­ное, что да­ет сей­час на­деж­ду — Чон-стар­ший уже не пер­вый раз пос­ту­па­ет так. И всег­да при­чиной ока­зывал­ся ли­бо Ли­ен, ли­бо Тэ­хен. Вот ведь иди­от — наз­ло за­вел се­бе двух под­ру­жек, а сей­час пос­ледс­твия рас­хле­быва­ет.

— Мо­жет, ра­дио вклю­чить?

— Не на­до.

И, по­жалуй, это од­но из тех упу­щений, о ко­тором ни один, ни дру­гой жа­леть не бу­дут. По­тому что слу­хи о «Мик­сте» все рав­но дос­тигнут ушей каж­до­го.

###

До это­го Чи­мин не знал о том, как у Чон­гу­ка на­чина­ет­ся ут­ро в уни­вере. Те­перь зна­ет. И оху­ева­ет. Ма­шина въ­ез­жа­ет на тер­ри­торию уни­вер­си­тета, сла­ва бо­гу, что очень мед­ленно, да и то, по­тому что Чон­гук зна­ет, как лю­бят су­мас­шедшие фа­нат­ки бро­сать­ся под ко­леса. Кра­ем гла­за Чон за­меча­ет, что его лю­бимое мес­то на пар­ковке за­нято ка­кой-то Шко­дой, по­это­му при­ходит­ся ос­та­вить ма­шину прак­ти­чес­ки пе­ред вхо­дом. Вхо­дом, у ко­торо­го ско­пилось че­ловек двес­ти. Де­вушек.

— Это что, твои пок­лонни­цы, что ли? — у Чи­мина куль­тур­ный шок: гла­за по пять ко­пе­ек и кри­вая улыб­ка, по­тому что их, ка­жет­ся, сни­ма­ют на ка­меры те­лефо­нов.

— Пред­ставь се­бе, ни­како­го житья от них, — Чон­гук глу­шит дви­гатель и вы­тас­ки­ва­ет ключ из зам­ка за­жига­ния, па­ру раз взгля­нув на пе­реко­шен­ное ли­цо Чи­мина.

— Ни­ког­да не от­ри­цал, что они нем­но­го… на­до­ед­ли­вые, — на этот раз ус­пешно от­стег­нувшись, Чи­мин поп­равля­ет на се­бе одеж­ду, ко­торую взял у Чон­гу­ка: уга­дай­те-ка­кого-цве­та-фут­болку, свет­лые джин­сы сво­бод­но­го кроя и нев­зрач­ный чер­ный пу­хови­чок. От­ки­дыва­ясь на си­дении на­зад, что­бы до­тянуть­ся до пор­тфе­ля, блон­дин вот уж ни­как не ожи­дал, что вер­нувшись, он встре­тит­ся с Чон­гу­ком ли­цом к ли­цу. Но­сом к но­су.

— Мо­жет… по­целу­ем­ся? — ша­тен, не­замет­но для сни­ма­ющих фа­наток, ру­кой прос­каль­зы­ва­ет по нап­ря­жен­но­му бед­ру Чи­мина, вы­зывая та­бун му­рашек. — Пря­мо сей­час.

А у Па­ка куль­тур­ный шок но­мер два.

— Сду­рел?! — блон­дин Чо­на от­талки­ва­ет и очень так ак­тер­ски (на­до же сни­ма­ющих как-то сбить с тол­ку) ими­тиру­ет смех, про­дол­жая Гу­ка лу­пасить по пле­чу. — Су­бор­ди­нацию соб­лю­дай­те, сон­сенним, — вы­деляя пос­леднее, Чи­мин щел­ка­ет руч­кой и быс­тро ока­зыва­ет­ся на шум­ной ули­це, ни ра­зу не по­думав и не вспом­нив о том, что… бо­ит­ся осуж­да­ющей тол­пы.

Чи­мин за­мира­ет на мес­те, ме­ня­ясь в ли­це: улыб­ка спол­за­ет с его губ, прев­ра­ща­ясь в тон­кую ли­нию, бро­ви ло­ма­ют­ся под гне­том вос­по­мина­ний, гла­за на­пол­ня­ют­ся не­навистью. Блон­дин ша­гу сту­пить не мо­жет, нер­вно ро­ясь в кар­ма­нах чу­жой кур­тки, пе­реби­рая в паль­цах ка­кую-то бу­маж­ку. Со сто­роны ка­жет­ся, что он прос­то ждет Чо­на, но для Чи­мина — это не так. Ша­тен чувс­тву­ет го­речь, гля­дя на заг­нанно­го в угол Па­ка, и ле­дене­ет, об­ра­ща­ясь взгля­дом к тол­пе. Ни­какие пре­пятс­твия не дол­жны ло­мать их, Чон­гук ни за ка­кие ков­рижки не поз­во­лит это­му слу­чить­ся. Never.

— Пош­ли че­рез дру­гой кор­пус, — шеп­чет Чон­гук, со­вер­шенно не об­ра­щая вни­мания на то, что сей­час при­люд­но об­ни­ма­ет Чи­мина за та­лию. — Ес­ли увя­жут­ся, обес­пе­чу всем гос­тепри­им­ные на­ряды в хо­зяй­ствен­ном от­де­ле.

Блон­дин на­конец-то под­ни­ма­ет го­лову, встре­ча­ясь с теп­лым взгля­дом Чон­гу­ка, в ко­тором столь­ко не­со­из­ме­римой за­боты, что уто­нуть мож­но, и ки­ва­ет ско­ван­но, чувс­твуя, как уси­лива­ет­ся хват­ка на та­лии.

— Прос­ти.

И как же Чон­гу­ку хо­чет­ся сей­час по­цело­вать пар­ня в ма­куш­ку, при­жать его к се­бе, по­качи­вая в объ­яти­ях, но он не поз­во­ля­ет се­бе от сло­ва ни­чего, вы­пус­кая блон­ди­на из по­лу­объ­ятий.

— Ты не ви­новат, — Чи­мин ог­ля­дыва­ет­ся на­зад, за­мечая нес­коль­ко еб­ну­тых лич­ностей, ко­торые про­дол­жа­ют сле­довать за ни­ми и сни­мать. Чон­гу­ка впос­ледс­твии на­чина­ют за­ебы­вать пос­то­ян­ные ози­рания блон­ди­на и, зна­ете, тер­пе­ние у Чо­на ни­хуя не же­лез­ное (прав­да с Чи­мином оно креп­че ал­ма­за).

— Иди один. Мы все рав­но поч­ти дош­ли, — ша­тен лас­ко­во про­водит ру­кой по спи­не стар­ше­го, нем­но­го под­талки­вая его впе­ред.

— Са­ми ви­нова­ты… — под­ме­ча­ет Чи­мин, гля­дя на то, как Чон­гук зве­ре­ет. Сей­час луч­ше уй­ти по­доб­ру-поз­до­рову. — Уда­чи.

— Те­бе то­же, — Чон пер­вым от­сту­па­ет, хро­мым, но уве­рен­ным ша­гом идя навс­тре­чу сво­им фа­натам, и да­же трав­ма не ли­ша­ет кар­тинку ши­кар­ности: Чон­гук в ка­шеми­ровом паль­то, чер­ных за­ужен­ных брю­ках, ко­торые с ла­киро­ван­ны­ми ок­сфор­да­ми со­чета­ют­ся иде­аль­но, ну а за­вер­ша­ет об­раз чер­тов­ски иде­аль­ная ук­ладка.

В об­щем и це­лом — бог, по срав­не­нию с нев­зрач­ным Чи­мином, у ко­торо­го не со­чета­ет­ся, ка­жет­ся, ни­чего. Од­но толь­ко ра­ду­ет — на нем ве­щи Чон­гу­ка, и они пах­нут им, про­пита­ны его теп­лом. .

Чи­мин не уве­рен, что Чо­ну уда­лось сво­их пок­лонни­ков об­ра­зумить, но ве­рит в не­го до пос­ледне­го. Пре­одо­левая длин­ный путь от чу­жого кор­пу­са до сво­его, блон­дин ус­пе­ва­ет вспом­нить о том, что за­был вы­пить таб­летку, а еще о том, что они, ка­жет­ся, на­чина­ют те­рять свои свой­ства. Чи­мин не врач, по­это­му не зна­ет, по­чему так про­ис­хо­дит, но в од­ном уве­рен точ­но — пол­но­та и ос­таль­ные не­домо­гания с этим свя­заны нап­ря­мую. По­тому что дру­гих при­чин прос­то-нап­росто нет. Ку­пив по до­роге бу­тылоч­ку с во­дой, Пак за­вора­чива­ет на свою род­ную-лю­бимую ка­фед­ру, встре­ча­ясь и здо­рова­ясь с пре­пода­вате­лями, ко­торые очень как-то стран­но на Чи­мина смот­рят.

— До­хуя не­лов­ко… — блон­дин оз­ву­чива­ет вслух свое пред­по­лага­емое сос­то­яние и за­пива­ет таб­летку боль­шим ко­личес­твом во­ды, по­пут­но тол­кая дверь в ла­борант­скую.

— О, Пак, — пе­ред дверью тут же вы­лета­ет Рон­ни, толь­ко Чи­мин по­пер­хи­ва­ет­ся во­дой не из-за не­го. Ры­жие во­лосы бро­са­ют­ся в гла­за пер­вы­ми.

— Тэ­хен! Мать твою, Ким Тэ­хен! — блон­дин от­талки­ва­ет за­веду­юще­го и бе­жит сло­мя го­лову к дру­гу. Тэ­хен толь­ко со сту­ла ус­пе­ва­ет под­нять­ся, как Чи­мин на­лета­ет на не­го, зак­лю­чая в объ­ятия. — Ты где был?! По­чему не от­ве­чал на звон­ки?!

Ким при­кусы­ва­ет се­бе язык сра­зу же, по­тому что хо­чет­ся рас­ска­зать все, до мель­чай­ших под­робнос­тей, но нель­зя. И Юн­ги то­же нель­зя рас­ска­зывать бра­ту обо всем. По­тому что де­ло еще не за­кон­че­но и гов­нюк не за ре­шет­кой, а это зна­чит, что все учас­тни­ки этой «ис­то­рии» до са­мого кон­ца бу­дут под­верже­ны опас­ности. Чон­гу­ка и Чи­мина впу­тывать в это нель­зя. Пер­вый сор­вется с ка­тушек и пой­дет вер­шить пра­восу­дие, утя­гивая се­бя с го­ловой в дерь­мо, а вто­рой тем па­че пой­дет за бра­том, дру­гом и… «сво­им пар­нем». В са­мое пек­ло.

— По­тому что вот, — Ким по­казы­ва­ет ай­фон, на ко­тором в хлам раз­бит эк­ран. — Прос­ти, что зас­та­вил вол­но­вать­ся. Все хо­рошо уже.

Чи­мин ог­ля­дыва­ет дру­га, от­ме­чая до­воль­но-та­ки бод­рый вид и сов­сем не на­иг­ранное чувс­тво ви­ны. И нес­мотря на то, что Тэ­хен не хо­чет го­ворить о слу­чив­шемся, его вол­не­ние слиш­ком за­мет­но, толь­ко Чи­мин не ви­дит смыс­ла до­капы­вать­ся сей­час. Они друзья, ко­неч­но, но не нас­толь­ко, опять же, близ­кие, что­бы пря­мо-та­ки обо всем друг дру­гу рас­ска­зывать.

— Глав­ное, что ты в по­ряд­ке, — Чи­мин хло­па­ет Ки­ма по пле­чу и улы­ба­ет­ся ис­крен­не, по­тому что тре­вога за Тэ­хена от­сту­па­ет и те­перь ста­новит­ся нам­но­го лег­че жить.

— Слы­шал, что ты за ме­ня ра­боту де­лал, — ры­жик еще ра­зок смот­рит в от­четный лист, под­ме­чая не­заме­нимый стиль Чи­мина — иде­аль­ный. — Спа­сибо, плю­шеч­ка, — и за щеч­ку щи­па­ет, вы­зывая на ли­це Па­ка не­до­уме­ние. И этот ту­да же, пос­мотри­те-ка.

— Чи­мин, за­кан­чи­вай бол­то­логию и иди сю­да, — Рон­ни, как нас­то­ящий джентль­мен, по­дож­дал, по­ка друзья на­об­ни­ма­ют­ся, а те­перь уже бе­зо вся­ких «но» тре­бу­ет Па­ка по­дой­ти. И тут-то Чи­мин вспо­мина­ет, что нес­коль­ко ми­нут на­зад от­тол­кнул Рон­ни в по­рыве страс­ти, да­же не поз­до­ровав­шись…

— Рон, прос­ти, прос­то Тэ­хен-

— Чи­мин! — за­веду­ющий рез­ко хва­та­ет пар­ня за пле­чи, пу­гая блон­ди­на этим рез­ким дви­жени­ем. Но не по­хоже, что Рон злит­ся: на ли­це у аме­рикан­ца за­мира­ет улыб­ка, в зе­леных ра­дуж­ках рас­цве­та­ет гор­дость. — Поз­драв­ляю, Мин-а! В этот мо­мент все, кто на­ходят­ся в ла­бора­тории, от­вле­ка­ют­ся от ра­боты, об­ра­щая свое вни­мание на за­веду­юще­го и Чи­мина.

— С чем? — Пак ог­ля­дыва­ет­ся на­зад, на Тэ­хена, ко­торый в от­вет лишь пле­чами по­жима­ет, яко­бы не в кур­сах. Ос­таль­ные, по-ви­димо­му, то­же.

— Как это с чем? Те­бя пе­реве­ли в пре­пода­ватель­ское кры­ло! — Рон взма­хива­ет ка­кими-то бу­маж­ка­ми, вру­чая их оху­ев­ше­му-опе­шив­ше­му-что-бля-за-но­вость Чи­мину, ко­торый с вы­луп­ленны­ми гла­зами смот­рит на всех ла­боран­тов. В го­лове мил­ли­он слов, на гу­бах:
— Чон Чон­гук… — ше­потом про­из­но­сит блон­дин, вчи­тыва­ясь в на­писан­ное на бу­магах.

Офи­ци­аль­ный пе­ревод в ка­чес­тве пре­пода­вате­ля по «об­щей фи­зике» у пер­вых кур­сов. Двес­ти во­семь­де­сят ча­сов. Это ти­па бе­лая по­лоса, да?

— Ну и по­носи­ло те­бя, па­рень. То к нам, то те­перь в пер­вое кры­ло. А я ведь ус­пел к те­бе при­вык­нуть…

Чи­мин впер­вые ви­дит, как вы­сокий му­жес­твен­ный Рон­ни оби­жен­но ду­ет губ­ки и взды­ха­ет пе­чаль­но, про­вожая луч­ше­го ла­боран­та в слож­ный пре­пода­ватель­ский путь.

— Я бу­ду к вам за­ходить, — блон­дин по­вора­чива­ет­ся к Тэ­хену, ко­торый за дру­га рад, но… те­перь ос­та­ет­ся один. Скуч­но и тя­жело бу­дет без Чи­мина, но он вы­дер­жит как-ни­будь. — Осо­бен­но к те­бе, — Пак треп­лет ры­жие во­лосы и щип­лет за ще­ку в от­мес­тку, вы­зывая у дру­га улыб­ку.

— Те­бе сей­час нуж­но офор­мить­ся, так что иди, по­ка кур­сы не на­чались, — Тэ­хен неж­но шле­па­ет Па­ка по поп­ке, под­го­няя его к вы­ходу.

— Тэ­ха, фай­тин! Я обя­затель­но бу­ду при­ходить! — Чи­мин об­ни­ма­ет ры­жика, хло­пая по спи­не, а пос­ле они по­чему-то на­чина­ют сме­ять­ся, ведь их дру­жес­кое про­щание боль­ше по­хоже на ро­ман­ти­чес­кое. Слов­но Чи­мин ухо­дит в да­лекое пла­вание на два го­да, а Тэ­хен, как его вер­ная спут­ни­ца, ос­та­ет­ся ждать же­ниха.

— Зна­ешь, за­то те­перь ты бли­же к сво­ему пар­ню бу­дешь.

Чи­мин за­мира­ет, не ус­пев сде­лать шаг: так и сто­ит с под­ня­той но­гой, сог­ну­той в ко­лене. Вот черт… он же ему не рас­ска­зал…

— Кгм, я имел в ви­ду с Чон­гу­ком, да, — Тэ­хен от­кашли­ва­ет­ся и хо­чет уже уй­ти к се­бе, как Чи­мин раз­во­рачи­ва­ет­ся и хва­та­ет его за ру­кав, заг­ля­дывая в чу­жие гла­за с не­под­дель­ным рве­ни­ем.

— Он мне нра­вит­ся, я ему приз­нался, — Чи­мину не ве­рит­ся, что он про­из­нес это вслух при дру­гих лю­дях. Но сдер­жать этот по­рыв не пред­став­ля­лось воз­можным. Тэ­хен го­ловой за­тор­мо­жен­но ки­ва­ет, яко­бы «ага, по­нял, ну бы­ва­ет, бро, все мы греш­ны».

— Э-эм-

— И по­цело­вал. По-нас­то­яще­му, — Ким вмес­то от­ве­та гло­та­ет воз­дух, по­ража­ясь ре­шитель­нос­ти Чи­мина. Не­уже­ли за эти дни у них что-то эда­кое про­изош­ло?

— Я… рад. Прав­да, — на­конец-то от­ве­ча­ет Тэ­хен и от­вле­ка­ет­ся на го­лос Рон­ни, ко­торый со­вету­ет пар­ням по­торо­пить свою ро­ман­ти­чес­кую сце­ну с приз­на­ни­ями.

— Тог­да по­гово­рим поз­же, — быс­тро ки­да­ет Чи­мин вслед и убе­га­ет за угол, хва­тая се­бя за ще­ки.

Черт. Пок­раснел. Как дев­чонка! Тэ­хен то­же ухо­дит, и он не выг­ля­дит шиб­ко уж оша­рашен­ным, по­тому что у обо­их на ли­цах на­писа­но бы­ло из­на­чаль­но, что что-то да бу­дет. У Чон­гу­ка сим­па­тия чуть ли не с пер­во­го взгля­да, у Чи­мина вне­зап­ная ре­ак­ция ор­га­низ­ма, на ко­торую пов­ли­ять прак­ти­чес­ки ни­как нель­зя, толь­ко ес­ли усу­губить, что Пак и сде­лал.

Это бы­ло не­из­бежно.

По пу­ти в пер­вое кры­ло, Чи­мин не вы­дер­жи­ва­ет и за­пира­ет­ся в ту­але­те поб­ли­зос­ти, что­бы про­орать­ся от счастья, и по­хуй на ка­кого-то там оди­ноко­го ков­боя, вздрог­нувше­го у пис­су­ара от не­ожи­дан­но выр­вавше­гося из Чи­мина гром­ко­го кри­ка. Он чуть член не вы­ронил из рук, ког­да кра­шен­ный ази­ат, за­шед­ший в по­меще­ние ту­але­та «лун­ной по­ход­кой», на­чал петь «Beat it» Май­кла Джек­со­на, при­чем с иде­аль­ным про­из­но­шени­ем, но… слиш­ком пис­кля­вым го­лосом. Уш­ные пе­репон­ки у па­рень­ка раз­ле­телись на час­ти, а член все-та­ки дрог­нул на «yeah!», стру­ей пач­кая сте­ну. Чи­мин бро­са­ет взгляд на за­бито­го в уго­лок бо­тани­ка в оч­ках, ко­торый то­ропит­ся сбе­жать из это­го ада и да­же ру­ки не мо­ет, вы­зывая у Па­ка гром­кое «фу~». Впро­чем, кон­церт за­кан­чи­ва­ет­ся быс­тро, ког­да в ту­алет за­ходит по­жилой муж­чи­на с уса­ми и очень тя­желым взгля­дом, и Чи­мину при­ходит­ся вспом­нить о том, что вре­мя не ре­зино­вое. По­тому что у Па­ка, нес­мотря ни на что, в пол­де­сято­го кур­сы, а это зна­чит, что ос­та­лось ров­но пол­ча­са. По­мучав­шись с по­жилой жен­щи­ной на про­ход­ной, для ко­торой че­лове­ка без про­пус­ка прос­то-нап­росто не су­щес­тву­ет в этой Все­лен­ной, Чи­мин все-та­ки по­пада­ет внутрь ос­новно­го кор­пу­са, в ко­тором, по­мимо всех пре­пода­вате­лей, так­же на­ходит­ся и рек­то­рат. Са­мо пя­ти­этаж­ное зда­ние раз­де­лено на час­ти: на пер­вом эта­же рек­то­рат и пре­пода­ватель­ский сос­тав ка­фед­ры фи­зичес­кой куль­ту­ры, на­ряду с тре­нера­ми спор­тивных сек­ций. На вто­ром эта­же, са­мом боль­шом из всех, на­ходят­ся пре­пода­ватель­ские сос­та­вы ес­тес­твен­но-на­уч­ных ка­федр, в том чис­ле и фи­зики. На треть­ем — гу­мани­тарии и все, что с ни­ми свя­зано. На чет­вертом — эко­номис­ты, пси­холо­ги, со­ци­оло­ги и про­чие Па­ку не­ин­те­рес­ные нап­равле­ния. На пя­том те, кто за­нима­ют­ся чем-то очень уз­ким, не от­но­сящем­ся к ос­таль­ным ка­фед­рам. В лю­бом слу­чае, Чи­мин рад вто­рому эта­жу, хо­тя пред­по­чел бы пер­вый. Физ­ру­кам на­до бы­ло во­об­ще пя­тый дать, что­бы, так ска­зать, де­лом лю­бимым за­нима­лись, но рек­тор ре­шил, что так луч­ше, по­тому что мно­гие из пре­пода­вате­лей — лю­ди в воз­расте. Мо­лод­няк нын­че физ­ру­ком быть не хо­чет. Как бы то ни бы­ло, под­ни­ма­ясь на вто­рой этаж, Чи­мин вни­матель­но за­поми­на­ет ок­ру­жа­ющий его ан­ту­раж, по­тому что этот кор­пус от ос­таль­ных от­ли­ча­ет­ся. Все так… бо­гато, что ли. Рез­ные лес­тни­цы, узор­ная леп­ни­на, кра­сивые бра на сте­нах пер­си­ково­го цве­та, и прям вот по­золо­ты не хва­та­ет, ей бо­гу.

— Мо­лодой че­ловек, вы ку­да нап­равля­етесь?

Не­ожи­дан­но Чи­мина ок­ли­ка­ет ка­кая-то крас­но­воло­сая де­вуш­ка, ви­димо, за­метив, что у пар­ня нет спе­ци­аль­ной кар­точки, ко­торую кре­пят пре­пода­вате­ли для удобс­тва. А что, ак­ту­аль­но: вот те имя и фа­милия, вот те дол­жность — так быс­трее вы­учишь, кто есть кто.

— Кгм, я офор­млять­ся при­шел на ка­фед­ру фи­зи-

— О, те­бя-то я и жду! — де­вуш­ка взма­хива­ет во­лоса­ми и хва­та­ет пар­ня за ру­ку, за­водя в ог­ро-о-ом­ный та­кой ка­бине­тище, в ко­тором че­ловек со­рок с хе­ром уже за­нима­лись де­лами, бу­дучи зак­реплен­ны­ми за сво­ими ра­бочи­ми мес­та­ми.

Про­ще го­воря — это твой лич­ный стол с но­ут­бу­ком и ящич­ка­ми сбо­ку, ну и, са­мо со­бой, стул. И на этом сто­ле ты мо­жешь хра­нить все, что те­бе заб­ла­горас­су­дит­ся, глав­ное, что­бы ос­таль­ным не ме­шало. У Чи­мина го­лова на­чина­ет кру­жить­ся, ког­да все об­ра­ща­ют на не­го вни­мание, осо­бен­но, на его внеш­ний вид (ска­жем так, не­офи­ци­аль­ный) и зад­ни­цу, за ко­торой жен­ский кол­лектив сле­ду­ет вплоть до са­мой стой­ки. Крас­но­воло­сая де­вуш­ка на­конец-то ос­та­нав­ли­ва­ет­ся и толь­ко тог­да ру­ку Чи­мина от­пуска­ет, поз­во­ляя Па­ку поп­ра­вить ле­зущие в гла­за во­лосы.

— Я сей­час забью твои дан­ные, а ты про­веришь, окей? — де­вуш­ка быс­трень­ко от­кры­ва­ет но­ут­бук и за­бира­ет из рук Чи­мина все бу­мажуль­ки, ка­кие у не­го име­ют­ся.

Пак в это вре­мя бег­ло чи­та­ет имя и дол­жность: «Ким Тэ­ен»/«Сек­ре­тарь», а пос­ле на­чина­ет де­вуш­ку рас­смат­ри­вать: что ска­зать — кра­сивая, по ха­рак­те­ру ка­жет­ся энер­гичной и жиз­не­радос­тной, а еще по-лю­бому нра­вит­ся мно­гим муж­чи­нам не толь­ко сво­ей вы­да­ющей­ся внеш­ностью, но и умом.

— Вот, про­верь по­ка, — Тэ­ен по­вора­чива­ет к Чи­мину но­ут­бук, что­бы тот све­рил­ся с блан­ком, а де­вуш­ка в это вре­мя дос­та­ет, от­ку­да ни возь­мись, ко­пию его пас­порта и дру­гие до­кумен­ты, ко­торые взять прос­то так прак­ти­чес­ки не­воз­можно… Не­уже­ли Юн­ги Чон­гу­ку тай­но по­могал?!

— Все пра­виль­но, — Чи­мин от­ве­ча­ет как мож­но бо­лее ес­тес­твен­но, слов­но он дей­стви­тель­но без чь­ей-ли­бо по­мощи по­пал сю­да, толь­ко вот Тэ­ен… все как бы зна­ет. По­тому что с Чон­гу­ком и Ши­ном учи­лась в од­ном клас­се и вмес­те с ни­ми пос­ту­пила сю­да. И ес­ли бы Чи­мин знал об этом, то смог бы по­нять очень та­кой за­ин­те­ресо­ван­ный взгляд де­вуш­ки, ко­торая его ска­ниро­вала.

— Пос­ле кур­сов зай­дешь сю­да, и я от­дам те­бе го­товую кар­точку плюс рас­пи­сание. Ра­боту нач­нешь с зав­траш­не­го дня, — де­вуш­ка рас­пе­чаты­ва­ет ка­кой-то од­но­разо­вый про­пуск и за­пол­ня­ет пус­тые гра­фы, а в этот мо­мент ка­фед­ра ожи­ва­ет бук­валь­но, осо­бен­но жен­ский кол­лектив, и Чи­мину на­чина­ет ка­зать­ся, буд­то кто-то сей­час про­жига­ет его спи­ну. А раз пиз­дю­ка на его ра­бочем мес­те до это­го не бы­ло, зна­чит, Па­ку не ка­жет­ся…

— С по­пол­не­ни­ем нас, — Чон­гук под­кра­дыва­ет­ся сза­ди и как-то не очень су­бор­ди­ниро­вано при­об­ни­ма­ет Па­ка за пле­чо, про­дол­жая при­жимать­ся СЗА­ДИ. Впро­чем, Тэ­ен на это все ре­аги­ру­ет так, слов­но Чон­гук тут к каж­дой вто­рой зад­ни­це при­жима­ет­ся.

— Я на­де­юсь, ты го­воришь о ка­фед­ре, — де­вуш­ка ве­дет бровью, и этим как бы на­мека­ет, что вид у Чи­мина в дан­ный мо­мент вы­ража­ет та­кое фе­ери­чес­кое сло­во, как «не­лов­ко». По­тому что не по­нят­но, что сей­час Па­ку упи­ра­ет­ся в яго­дицы: чон­гу­ков член или все-та­ки те­лефон в его кар­ма­не.

— Кгм, в об­щем, не опаз­ды­вай, — Чон хло­па­ет Па­ка по пле­чу (а ведь хо­тел по зад­ни­це) и отс­тра­ня­ет­ся, за­бирая у Тэ­ен нуж­ные до­кумен­ты.

И вся эта си­ту­ация Чи­мину да­ет по­нять, что ра­ботать с Чон­гу­ком в од­ном по­меще­нии бу­дет ОЧЕНЬ, БЛЯТЬ, СЛОЖ­НО. Блон­дин смот­рит вслед и ка­са­ет­ся ла­дош­кой пле­ча, по ко­торо­му хлоп­нул Гук, по­ка в это вре­мя под­ружка Чо­на хи­хика­ет про се­бя и за­ранее уже уми­ля­ет­ся этой не­ре­аль­ной па­роч­ке.

— Мне мож­но ид­ти? — ско­ван­но про­из­но­сит Чи­мин, за­бирая бу­маж­ный про­пуск.

— Да, ко­неч­но, Чон­гук же ска­зал не опаз­ды­вать, — де­вуш­ка де­ла­ет вид, слов­но не за­меча­ет, как Пак ре­аги­ру­ет на са­мого за­вид­но­го пре­пода­вате­ля все­го уни­вера, хо­тя про се­бя орет не­чело­вечес­ким го­лосом, что Чи­мин су­пер ми­лый, ког­да на­ходит­ся в рас­те­рян­ности.

— Ах, до сви­дания, — блон­дин кла­ня­ет­ся де­вуш­ке нес­коль­ко раз и идет к вы­ходу под все­об­щие взгля­ды — за­вис­тли­вые и осуж­да­ющие, но не та­кие злые, как с те­ми фа­нат­ка­ми се­год­ня.

Под­созна­тель­но Чи­мин бо­ит­ся ид­ти в двес­ти пер­вую а­уди­торию по двум при­чинам: те са­мые фа­нюч­ки Чон­гу­ка, ко­торые Па­ка яв­но на всю жизнь за­пом­ни­ли, а вто­рое — сам Чон. Прос­то смот­реть на не­го Па­ку ста­новит­ся все не­выно­симее и не­выно­симее, а тут те­бе еще нуж­но ин­форма­цию за­поми­нать и пе­рева­ривать. Се­год­ня так во­об­ще мо­дуль, к ко­торо­му Чи­мин ни­хуя не го­товил­ся, по­тому что по­могал Чон­гу­ку и… раз­вле­кал­ся с ним. Вто­рое хо­чет­ся вы­чер­кнуть дву­мя чер­та­ми, но по­луча­ет­ся толь­ко вы­делить вос­кли­цатель­ны­ми зна­ками, по­тому что Чи­мину бы­ло оху­ен­но. Срав­ни­вая сей­час ру­ку той де­вуш­ки в клу­бе и ру­ку Чон­гу­ка, стран­ным об­ра­зом пон­ра­вилась боль­ше го­рячая чо­нова ла­донь, чем на­мани­кюрен­ная жен­ская. Или, быть мо­жет, это по­тому, что Чон вкла­дывал по-нас­то­яще­му чувс­тва, а не же­лание до­вес­ти де­ло до кон­ца? Так или ина­че, за мыс­ля­ми Чи­мин доб­ре­да­ет до нуж­ной а­уди­тории и ос­та­нав­ли­ва­ет­ся сле­ва у вхо­да, про­пус­кая ос­таль­ных. Сам он со­бира­ет­ся с си­лами, сжи­мая в ру­ке лям­ку прак­ти­чес­ки пус­то­го пор­тфе­ля, ко­торый по­вис мер­твой тряп­кой и во­лочит­ся по по­лу.

— Чи­мин? — раз­да­ет­ся по­зади, и па­рень вздра­гива­ет, обо­рачи­ва­ясь к ис­точни­ку зву­ка. Пе­ред ним до­воль­но-та­ки близ­ко воз­ни­ка­ет глу­бокое жен­ское де­коль­те, а вы­ше ли­цо, в ко­торое рань­ше Чи­мин был яко­бы влюб­лен (?).

— При­вет, — ней­траль­но от­ре­аги­ровав на по­яв­ле­ние де­вуш­ки (ура­аа), Пак кра­ем гла­за за­меча­ет вда­леке зна­комый пле­чис­тый об­раз в тем­но-си­ней ат­ласной ру­баш­ке с изящ­ным се­реб­ря­ным узо­ром на гру­ди.

Хро­мота ша­тена вы­да­ет с пот­ро­хами, хо­тя, сог­ла­сим­ся, что так ос­ве­щать ко­ридор мо­жет толь­ко та­кой ос­ле­питель­ный па­рень, как Чон Чон­гук.

— Пош­ли, а то сон­сенним уже идет, — и с ка­кого-то хуя На­ен хва­та­ет Чи­мина под ру­ку, уво­дя пар­ня внутрь а­уди­тории на гла­зах у Чон­гу­ка.

Очень так при­ху­ев­ше­го Чон­гу­ка, по­тому что эту де­вуш­ку он пом­нит прек­расно. На­до бы­ло ви­деть ли­ца фа­нючек, ког­да тот са­мый Пак Чи­мин за­вали­ва­ет­ся с ка­кой-то очень прив­ле­катель­ной (осо­бен­но там, где вы­резы) де­вуш­кой и вмес­те с ней же плю­ха­ет­ся на пред­послед­ние ря­ды. На все про­тес­ты Па­ка о том, что он не уви­дит ни­чего с дос­ки, де­вуш­ка от­ма­хива­ет­ся, на­поми­ная Чи­мину о мо­дуле, ко­торый прод­лится всю па­ру. Пос­те­пен­но блон­дин на­чина­ет по­нимать, что про­ис­хо­дит — На­ен, ви­димо, не под­го­тови­лась ни­хуя, а те­перь на­де­ет­ся на по­мощь Чи­мина. А по­ка двое меж­ду со­бой со­бачат­ся, пос­леднее сво­бод­ное мес­то на треть­ем ря­ду за­нима­ет ка­кой-то ле­вый па­цан и в этот же мо­мент в а­уди­торию за­ходит Чон­гук. По­нять это мож­но по друж­но­му «доб­рое ут­ро, сон­сенним», на ко­торое Чи­мин лишь фыр­ка­ет, под­пи­рая ла­дош­кой под­бо­родок, по­тому что он единс­твен­ный сре­ди всех зна­ет, ка­кое ут­ро бы­ло у Чо­на. И оно яв­но не доб­рое. По­тому что доб­рой пор­ну­хи не су­щес­тву­ет. Чон­гук тем вре­менем, пре­воз­мо­гая боль, пы­та­ет­ся не хро­мать, и это ему уда­ет­ся иде­аль­но. Взгля­дом ша­тен ус­пе­ва­ет оки­нуть всю а­уди­торию и не очень-то слож­но за­метить бе­лоб­ры­сого пар­ня сре­ди жен­ско­го га­рема, при­та­ив­ше­гося на зад­них ря­дах вмес­те с На­ен.

— Доб­рое ут­ро, — лю­без­но (под­созна­тель­но стис­ки­вая че­люсть) от­ве­ча­ет Чон, ста­новясь за ка­фед­ру и дос­та­вая крас­ную пап­ку с ку­чей лис­тов. — Ну что, го­товы пи­сать мо­дуль? Зал мо­мен­таль­но на­пол­ня­ет­ся все­об­щим от­ри­ца­ющим «у­уу» и ред­ки­ми «да», ко­торые, как ни стран­но, до­носят­ся от де­вушек с пос­ледних ря­дов. В том чис­ле и от На­ен, черт бы ее поб­рал. — В лю­бом слу­чае, вы се­год­ня его на­пише­те, и от это­го я бу­ду от­талки­вать­ся на меж­сесси­он­ной ат­теста­ции. Те, кто не сдаст мо­дуль — не по­лучат ат­теста­цию и бу­дут до­пол­ни­тель­но пи­сать тест для до­пус­ка на эк­за­мен. А са­мое важ­ное — те, кто по­лучат пя­тер­ки и в даль­ней­шем бу­дут по­сещать мои кур­сы, вой­дут в спи­сок на ав­то­мат.

Вот блять, а он ока­зал­ся пиз­дец ка­ким хит­рым. Ведь ник­то не вос­при­нима­ет пер­вый мо­дуль в се­мес­тре всерь­ез? А Чон­гук спе­ци­аль­но соз­дал та­кие ус­ло­вия, что­бы на­казать слиш­ком са­мо­уве­рен­ных сту­ден­тов и по­ощ­рить тех, кто ра­бота­ет не­пос­редс­твен­но с са­мого на­чала. Пос­ле со­об­щенной Чон­гу­ком ин­форма­ции, сту­ден­ты на­чина­ют пе­рег­ля­дывать­ся и пе­решеп­ты­вать­ся, ну а бо­лее сме­лые да­же в пол­ный го­лос воз­му­ща­ют­ся. Тем не ме­нее, Чон­гу­ку на та­ких вот сту­ден­тов срать хо­телось, как и им на его пред­мет. На­ен так­же нап­ря­га­ет­ся, а про Чи­мина во­об­ще сей­час луч­ше не го­ворить — па­рень по­белел, как нет­ро­нутое крас­ка­ми по­лот­но, и при­жух.

— Про­шу ко­го-ни­будь раз­дать эти-

— Я! Я мо­гу! — вык­ри­кива­ет де­вуш­ка с пер­во­го ря­да и под вздо­хи сво­их кон­ку­рен­ток под­ни­ма­ет­ся с мес­та, вы­рывая у Чон­гу­ка из рук лис­точки и на­чиная со ско­ростью све­та раз­да­вать их по ря­дам.

И по­ка все от­влек­лись на ги­перак­тивную де­вуш­ку, Чон под­ни­ма­ет взгляд к пос­ледним ря­дам и стал­ки­ва­ет­ся с рас­те­рян­ны­ми гла­зами Чи­мина, в ко­торых взрыв­ная смесь из «я не учил, мне пиз­дец, че де­лать» и «На­ен, хва­тит ка­сать­ся сво­ей го­лой ко­лен­кой мо­его бед­ра». Чон­гук хуй зна­ет, как сдер­жи­ва­ет се­бя, лишь од­нократ­но по­иг­рав жел­ва­ками и прос­коль­знув язы­ком по ще­ке из­нутри, а пос­ле вып­рямля­ет­ся и сту­чит кра­еш­ком руч­ки, при­зывая сту­ден­тов за­тих­нуть.

— Спи­сывать нель­зя. Но я знаю, что вы бу­дете пы­тать­ся. По­это­му, пре­дуп­реждаю, что ес­ли уви­жу хо­тя бы на­мек на ска­тыва­ние, то мол­ча от­ме­чу у се­бя ва­ше мес­то­поло­жение, а в кон­це па­ры мы уз­на­ем, кто са­мый ум­ный.

Ох, блять… это бы­ло так гроз­но и стро­го, что сей­час тут мно­гим де­вуш­кам при­дет­ся тру­сы ме­нять. Чи­мину же во­об­ще уже ни­чего не хо­чет­ся, он да­же тол­ком не рас­слы­шал, о чем тол­ку­ет Чон­гук, по­тому что На­ен в это вре­мя ре­шила шеп­нуть Па­ку на уш­ко о том, что Чон се­год­ня выг­ля­дит прос­то пот­ря­са­юще в этой ру­баш­ке. И в этот мо­мент Чи­мину ста­ло как-то не по се­бе (спа­сибо прос­торным шта­нам), по­тому что имен­но он вы­бирал эту ру­баш­ку, сам на­девал ее на мус­ку­лис­тое те­ло, сам зас­те­гивал пу­гови­цы, пу­та­ясь в паль­цах, и сам поп­равлял во­рот­ник, соб­лазни­тель­но гля­дя на Чон­гу­ка сни­зу вверх. А по­том они це­лова­лись, стал­ки­ва­ясь со шка­фом, по­тому что не­выно­симо прос­то смот­реть на сос­ре­дото­чен­ное ли­цо Чи­мина и его при­от­кры­тые гу­бы.

— Чи­мин?

Ну вот, сно­ва Пак за­вос­по­минал­ся, про­иг­но­риро­вав все, что ему втал­ки­вала На­ен. Да и по­хуй на нее.

— Уда­чи, — ко­рот­ко от­ве­ча­ет ей блон­дин, ког­да до них до­ходят дол­гождан­ные лис­ты. — И не от­вле­кай ме­ня.

Вот что-что, а пос­ледних слов Чи­мин от се­бя уж точ­но не ожи­дал. Ну что ж, ска­зан­но­го не во­ротишь. Да и На­ен ни­чего не от­ве­ча­ет, де­лая вид, что не за­мети­ла.

— До кон­ца па­ры ос­та­ет­ся при­мер­но око­ло ча­са, по­это­му в один­надцать вы дол­жны бу­дете за­кон­чить. Ес­ли кто-то на­пишет мо­дуль рань­ше, то прос­то мол­ча по­сиди­те и по­дож­ди­те кон­ца, — Чон­гук ог­ля­дыва­ет всю а­уди­торию, спе­ци­аль­но не за­ос­тряя свое вни­мание на мес­те дис­ло­кации Чи­мина, а пос­ле вы­ходит в се­реди­ну за­ла. — Итак, вре­мя пош­ло.

В этот же мо­мент сту­ден­ты опус­ка­ют взгляд в вы­дан­ную им бу­маж­ку и нер­вно хи­хика­ют, по­нимая, что Чон­гук под­го­товил еба­ных двес­ти ва­ри­ан­тов тес­та. С раз­личны­ми воп­ро­сами. Точ­нее, воп­ро­сы и за­дачи, по су­ти, пов­то­ря­ют­ся, но ме­ня­ет­ся цель и циф­ры. «За-е-бись», — про се­бя про­из­но­сит Пак, по­нимая, что из де­сяти за­даний — пять те­оре­тичес­ких, две за­дачи, два ри­сун­ка и раз­верну­тый от­вет — зна­ет, как де­лать, толь­ко пять. В те­ории Чи­мин раз­би­ра­ет­ся не шиб­ко, а вот в прак­ти­чес­ких за­дани­ях — нам­но­го луч­ше. Но сей­час не вре­мя сты­дить­ся, по­тому что ми­нуты по­доб­ны во­де и ль­ют­ся сквозь паль­цы, не ми­луя тех, кто де­сять ми­нут нап­ро­лет ко­рит се­бя за нез­на­ние, выг­ры­зая ды­ру в кол­пачке руч­ки. Нер­вишки ша­лят и ме­ша­ют Чи­мину вдвой­не, по­тому что он, ко все­му про­чему, не хо­чет опо­зорить­ся пе­ред сво­им кол­ле­гой в ли­це Чон­гу­ка. Вро­де — пиз­дюк пиз­дю­ком, ан нет — этот па­рень не толь­ко чер­тов­ски кра­сив, но и нас­толь­ко же умен. Чи­мин сно­ва за­виду­ет.

— Ты че­го не пи­шешь? — ше­потом спра­шива­ет На­ен, пы­та­ясь вир­ту­оз­но под­гля­деть в лис­то­чек Чи­мина, толь­ко Пак не на­писал от сло­ва ни­чего; про­витал в об­ла­ках, ка­жет­ся, свою бо­лее-ме­нее хо­рошую оцен­ку.

— Бля, — ко­рот­ко вы­дыха­ет блон­дин, шле­пая се­бя ла­дош­кой по лбу, прав­да по­луча­ет­ся это гром­че, чем хо­телось бы.

Та­кой взгляд Чон­гу­ка да­же че­рез бе­тон­ную сте­ну про­бил­ся бы. Бу­дучи ре­визо­ром пра­вой час­ти за­ла, Чон всем сво­им ес­тес­твом на­ходит­ся в ле­вой по­лови­не, меж­ду На­ен и Чи­мином, пы­та­ясь мыс­ленно уве­личить за­зор меж­ду ни­ми. И внут­ри на­кипа­ет, на­кипа­ет, пе­реки­па­ет и ос­ты­ва­ет маг­мой, ско­вывая Чон­гу­ку коль­цом груд­ную клет­ку; ус­лы­шав гром­кий шле­пок со сто­роны пос­ледних ря­дов и уви­дев гля­дящую в чу­жой лис­ток На­ен, ша­тену за­хоте­лось взять эту шваб­ру и поз­на­комить ее с по­лом. Не один раз. И не толь­ко с по­лом. Но… Чи­мин нер­вно по­кусы­ва­ет кон­чик кол­пачка, об­ли­зыва­ет его язы­ком, вы­зывая у Чон­гу­ка прис­туп вне­зап­но­го тре­мора в ру­ках. Блон­ди­на сроч­но­не­об­хо­димо об­нять/по­цело­вать/шеп­нуть на уш­ко кон­ченную пош­лость/спро­воци­ровать, од­на­ко при­ходит­ся сдер­жи­вать взгля­ды в сто­рону скон­фу­жен­но­го Па­ка. По­это­му об­ласть, в ко­торую Чи­мин по­падал, удач­но спи­сыва­ла, нев­зи­рая на уг­ро­зы мо­лодо­го пре­пода­вате­ля. Все рав­но он не смот­рит уже как де­сять ми­нут, а по­пыт­ка — не пыт­ка. Чон­гук, со сло­жен­ны­ми на гру­ди ру­ками, ка­жет­ся еще бо­лее мус­ку­лис­тым и гроз­ным, и те­перь, вмес­то то­го, что­бы пи­сать/спи­сывать, по­лови­на а­уди­тории сей­час не­замет­но пы­та­ет­ся сфот­кать Чон­гу­ка на те­лефон, что­бы по­том по­казать сво­им под­ружкам/ма­мам/ба­буш­кам/кош­камсо­бач­кам свой са­мый иде­аль­ный иде­ал. Очень про­вор­ные да­моч­ки да­же бес­па­лев­но ус­пе­ва­ют вы­тащить те­лефон из-за сто­ла и фот­ка­ют чуть ли не в от­кры­тую, с раз­ны­ми зу­мами, что­бы по­том раз­гля­деть каж­дую склад­ку на ру­баш­ке Чон­гу­ка (про то, что мно­гие фо­тог­ра­фиру­ют его пах — про­мол­чу). И вро­де как Чон ни чер­та не за­меча­ет и дав­но уже ни­чего не за­писы­ва­ет в ежед­невник, но хер его зна­ет… Об­нагле­ние уве­личи­ва­ет­ся в ге­омет­ри­чес­кой прог­рессии вмес­те с тем, как хму­ро Чон­гук на­чина­ет бро­дить вдоль пе­римет­ра — от ка­фед­ры до кон­ца ими­тиру­емо­го по­ди­ума, на ко­тором рас­по­лага­лась не­кая 'пре­пода­ватель­ская' зо­на. Зад­ни­ца в брю­ках — пло­хо, оху­ен­ная зад­ни­ца в брю­ках — очень пло­хо, зад­ни­ца Чон­гу­ка в брю­ках, на­тяну­тая на по­ловин­ки за счет за­суну­тых в кар­ма­ны рук — мас­со­вое са­мо­убий­ство. Чи­мин ос­то­рож­но пе­рево­дит взгляд впра­во, ог­ля­дывая де­вуш­ку ря­дом с со­бой: ми­лень­кое ли­чико, пыш­ная грудь, те­лефон, тай­но за­писы­ва­ющий ви­део, и ру­ка… под зад­ранной юб­кой. Там даль­ше, то бишь в тру­сы, Пак да­же смот­реть не стал, по­тому что блять: ЧТО ПРО­ИС­ХО­ДИТ?! Сла­ва бо­гу, что она не нас­толь­ко ря­дом, что­бы при этом ка­сать­ся Па­ка сво­им еба­ным лок­тем! На­ен, ох­нувшая ря­дом, ка­жет­ся, то­же за­меча­ет край­не не­удов­летво­рен­ную осо­бу, впро­чем, осо­бо дол­го не удив­ля­ет­ся, по­тому что ре­шен­ные Па­ком за­дания ин­те­ресу­ют как-то боль­ше. Рез­ко от­вернув­шись от кон­ченной ним­фо­ман­ки, Чи­мин воз­вра­ща­ет­ся к за­дани­ям, но на­пос­ле­док не мо­жет не сколь­знуть взгля­дом по стат­но­му те­лу Чон­гу­ка, что­бы сбить об­раз дро­чащей де­вуш­ки пе­ред гла­зами.

Ммм… По­мога­ет. Чи­мин да­же но­ги сво­дит не­осоз­нанно, сдав­ли­вая вни­зу жи­вота ту­гой узел, ко­торый так и но­ровит за­вязать­ся. Чон­гук во­об­ще не смот­рит в пра­вую часть а­уди­тории, по­это­му Чи­мину уда­ет­ся раз­гля­деть его не­веро­ят­ный про­филь с му­жес­твен­ным шра­мом на ску­ле… По­чему этот Чон Чон­гук та­кой иде­аль­ный? Это за­говор не­бес, что ли: спус­тить на зем­лю оли­цет­во­рение все­го то­го, что воп­ло­ща­ет бе­зуп­речность. Чи­мину по­нять хо­чет­ся, по­чему ря­дом с ним так ко­лош­ма­тит сер­дце, но это, блять, не­объ­яс­ни­мо: ес­ли ты впер­вые уви­дел Чон­гу­ка — ра­но или поз­дно ты за­хочешь его. Без ис­клю­чений.

— Ос­та­лось пят­надцать ми­нут.

Для Чи­мина, ко­торый, ока­зыва­ет­ся, три­над­цать ми­нут пя­лил­ся на сво­его пре­пода­вате­ля, объ­яв­ле­ние об ос­тавшем­ся вре­мени ста­новит­ся шо­ком. Пак со ско­ростью све­та хва­та­ет руч­ку и ми­молет­но бро­са­ет взгляд в лис­ток На­ен, ко­торая все уже сде­лала — все-та­ки не нас­толь­ко она глу­пая. Пос­ледние де­сять ми­нут Чи­мин не от­ры­ва­ет­ся от тек­ста за­дания и сво­его ре­шения ни впра­во, ни вле­во. Пос­ле объ­яв­ле­ния о пя­ти ми­нутах на блон­ди­на на­каты­ва­ет па­ника: на­чина­ют дро­жать но­ги, ру­ки, по­чему-то шея, жи­вот кру­тит, гу­бы ис­ку­саны в кровь, глаз дер­га­ет­ся, яго­дицы нап­ря­жены, по­яс­ни­цу ло­мит от од­но­об­разной по­зы — жить не хо­чет­ся. На­до­ед­ли­вый пот скап­ли­ва­ет­ся у кор­ней во­лос и сте­ка­ет-та­ки со­лоно­ватой ка­пель­кой, ког­да ос­та­ет­ся ми­нута до кон­ца мо­дуля. Вот черт, Чи­мин сей­час на­хуй зап­ла­чет, по­тому что еба­ная ка­пель­ка по­та па­да­ет пря­мо на лис­ток, раз­мы­вая ри­сунок, а еще под мыш­ка­ми на­чина­ет дур­но бла­го­ухать… И все-та­ки, как же силь­но блон­дин не­нави­дит эти гре­баные мо­дули/тес­ты/кон­троль­ные/ат­теста­ции/сре­зы за их нап­ря­жен­ную ат­мосфе­ру, за­суну­тую вмес­те с то­бой в де­биль­ные рам­ки вре­мени.

— Всем от­ло­жить руч­ки, — Чон­гук серь­езен, как ни­ког­да, и Чи­мина, ко­торый ус­пе­ва­ет отод­ви­нуть лис­ток в сто­рону, что­бы упасть на стол за­мер­тво, это на­чина­ет пу­гать. Хо­тя не, ти­шина от Чо­на пу­га­ет еще боль­ше. — Что ж… — ша­тен взды­ха­ет и от­кры­ва­ет ежед­невник, в ко­тором, на са­мом де­ле, ни­чего не на­писа­но. Ри­сунок на по­лях и толь­ко. — В са­мом на­чале мо­дуля я ре­шил, что за­пом­нить ви­зу­аль­но вас лег­че, не­жели что-то за­писы­вать. Тем бо­лее, что мно­гие ку­пились и, ви­дя, как я без­дей­ствую, наг­ле­ли силь­нее. Итак, вот те, кто мо­жет де­лать со сво­им лис­тком все, что угод­но… И тут по­сыпа­лось… Де­вуш­ка в зе­леной юб­ке, де­вуш­ка в крас­ной юб­ке, де­вуш­ка без юб­ки, де­вуш­ка с фи­оле­товы­ми во­лоса­ми и та, ко­торая ря­дом — лы­сень­кая. В об­щем и це­лом, пять­де­сят во­семь баб, сре­ди ко­торых боль­шинс­тво о 'фи­зике' зна­ют толь­ко то, что это сло­во, сос­то­ящее из шес­ти букв. А са­мое ве­лико­леп­ное, что На­ен в этом спис­ке ока­залась пер­вой и те­перь расс­тро­ен­но си­дит со сво­им лис­тком, сно­ва не об­ра­щая ни­како­го вни­мания на Чи­мина.

— Все ос­таль­ные, под­хо­дите и кла­дите лис­точки сю­да, — Чон­гук хло­па­ет ла­дош­кой по ка­фед­ре, и тут же сту­ден­ты на­чина­ют под­ни­мать­ся со сво­их мест.

Хо­тя нет, не все — Чи­мин мед­лит. По­тихонь­ку тол­па на­чина­ет рас­са­сывать­ся, скап­ли­ва­ясь в оче­редь пе­ред вы­ходом: де­вуш­ки де­лят­ся фот­ка­ми и ви­доси­ками с ос­таль­ны­ми, ред­кие пар­ни вро­де как и ра­ды зас­трять сре­ди кра­соток в ко­ротень­ких юб­ках, но нес­конча­емые раз­го­воры о пре­пода­вате­ле — бь­ют по са­мо­оцен­ке. По­тому что не оце­нить Чон­гу­ка да­же с муж­ской точ­ки зре­ния — не­воз­можно. Чи­мин вста­ет со сво­его мес­та уже тог­да, ког­да на­чина­ют вы­ходить пос­ледние сту­ден­тки, ко­торые очень так по­доз­ри­тель­но пя­лят­ся на Па­ка…

«Не­уже­ли этот туч­ный ко­ротыш­ка сно­ва ос­та­ет­ся с ним на­еди­не?..» — ве­ро­ят­ная те­ма для об­сужде­ния в жен­ских кру­гах. От­лично, де­воч­ки, не зря вы за­виду­ете это­му ко­ротыш­ке. Чон­гук слиш­ком сос­ре­дото­чен (=злит­ся), что­бы взгля­нуть в сто­рону Чи­мина; он не­воз­му­тимо скла­дыва­ет мо­дуль­ные бу­маж­ки в стоп­ку и раз­равни­ва­ет их, об­сту­кивая по сто­лу, но сто­ит ему ус­лы­шать стук чу­жих каб­лу­ков, как не­нуж­ные дви­жения ра­зом прек­ра­ща­ют­ся. Вот черт…

— Все бы­ло нас­толь­ко пло­хо? — Чон­гук ус­ме­ха­ет­ся, толь­ко без осо­бой улыб­ки, по­тому что кар­тинки при­жима­ющей­ся к блон­ди­ну На­ен ухо­дить из го­ловы не со­бира­ют­ся. Чи­мин го­лоса не по­да­ет, про­дол­жая уве­рен­но ша­гать к ка­фед­ре, за ко­торой сто­ит неп­ро­бива­емая-ска­ла-Чон­гук, не по­да­ющий, ка­залось бы, ни­какой на­деж­ды на вза­им­ность. — Или… хо­рошо? — про­из­но­сит ша­тен нем­но­го по­годя, за­бивая лег­кие по­ис­ти­не стран­ным за­пахом: грей­пфру­товый шам­пунь, до­рогой чо­нов пар­фюм с сан­да­лом и пот.

По­ис­ти­не ед­кий за­пах, пе­рево­рачи­ва­ющий же­лания вверх дном, бес­про­иг­рышно дей­ству­ющий на Чон­гу­ка и его осо­бо чувс­тви­тель­ные ор­га­ны. Чи­мин вста­ет по дру­гую сто­рону от ка­фед­ры, юве­лир­но ук­ла­дывая свой лис­то­чек в стоп­ку, а за­тем упи­ра­ет­ся ру­ками в де­ревян­ные бор­ти­ки.

— Рев­но­вал? — как бы меж­ду де­лом спра­шива­ет блон­дин и по­мога­ет Чон­гу­ку скла­дывать его ве­щи в сум­ку. Иг­ри­вые нот­ки пе­реп­ле­та­ют­ся с ус­та­лостью, ли­шая Чи­мина ка­ких-ли­бо тор­мо­зов. Чо­на ко­ротит, ког­да их паль­цы стал­ки­ва­ют­ся, и сов­сем не мед­лит, об­хва­тывая про­вока­тора за за­пястье.

— А ты спе­ци­аль­но ей по­дыг­рал? — Чон­гук не спе­шит вы­ходить из-за ка­фед­ры, бо­ит­ся по­терять кон­троль; паль­ца­ми ве­дет вы­ше, ог­ла­живая по­душеч­ка­ми неж­ную ко­жу, за­меча­ет рос­сыпь му­рашек и сжи­ма­ет в коль­це силь­нее, зас­тавляя Па­ка приб­ли­зить­ся.

— От­части… — на вы­дохе от­ве­ча­ет блон­дин, не­вин­но нак­ло­няя го­лову на­бок.

А Чон­гу­ка ло­ма­ет, как су­хие вет­ки под гне­том ог­ня, па­рали­зуя здра­вый смысл. Сво­бод­ной ру­кой ша­тен хва­та­ет Па­ка за шею и при­тяги­ва­ет к се­бе нас­толь­ко, нас­коль­ко мо­гут поз­во­лить впив­ши­еся в жи­вот Чи­мина де­ревян­ные выс­ту­пы. Они стал­ки­ва­ют­ся лба­ми, не так, как ут­ром — сей­час нам­но­го опас­нее и от­то­го го­рячее.

— Боль­ше ни­ког­да не са­дись с ней. Ина­че, я за се­бя не ру­ча­юсь.

Каж­дое сло­во Чон­гу­ка про­пита­но страстью, гра­нича­щей с ди­кой рев­ностью и не­навистью, ко­торая у не­го до люб­ви ша­га­ет за счи­тан­ные се­кун­ды.

— Ох… — Чи­мин пы­та­ет­ся отс­тра­нить­ся, но та­ким об­ра­зом еще силь­нее раз­за­дори­ва­ет Чо­на, ко­торый и так уже на пос­леднем из­ды­хании, — сек­су­аль­ный-то ка­кой… Хо­тя нет, Чи­мин, не­дол­го (=аб­со­лют­но не) ду­мая, ля­па­ет оче­ред­ную про­вока­ци­он­ную фра­зу, неосоз­нанно на­рыва­ет­ся, о бо­же, как это все цик­лично, раз за ра­зом, ба­наль­но, а Чон­гу­ку нра­вит­ся, черт по­бери, нас­толь­ко, что на од­но толь­ко па­ково «ох», он го­тов дро­чить до мо­золей.

— Пов­то­ри.

Этот тон ни к че­му хо­роше­му не при­ведет те­бя, Пак Чи­мин. Луч­ше мол­чи. И бе­ги. По­даль­ше ку­да-ни­будь, же­латель­но из Ко­реи. Толь­ко блон­дин пред­по­чита­ет быть под при­целом…

— В пос­те­ли пов­то­рю…

Шах и мат, Чон­гук. То­таль­ный гейм овер. Фа­тали­ти. Ту­ше. По­тому что роль рас­те­рян­ной овеч­ки те­перь офи­ци­аль­но пе­рехо­дит к не­му, а Чи­мин тем вре­менем, от­талки­ва­ющий от се­бя ша­тена, соб­лазни­тель­но уви­лива­ет зад­ни­цей к вы­ходу.

— На­де­юсь, вы не за­были, сон­сенним, что я не смог под­го­товить­ся, по­тому что уха­живал за ва­ми. Так что не ставь­те мне пло­хую оцен­ку, — бро­са­ет блон­дин на­пос­ле­док и под­ми­гива­ет Чон­гу­ку пе­ред тем, как улиз­нуть за дверь. Нет, Чон­гук, ко­неч­но, зна­ет, что у Чи­мина не все до­ма в пла­не вне­зап­ных пе­ремен по­веде­ния, но что­бы нас­толь­ко…

— Ну вот и по­мири­лись… .

Окей, Чи­мин, ко­торый по­казал се­бя ме­га кру­тым, за­дачу да­же пе­ревы­пол­нил. Ока­зав­шись за дверью, па­рень прок­ру­чива­ет в го­лове ска­зан­ное, пы­та­ясь по­нять, он ли это во­об­ще про­из­нес. В ка­кой на­хуй пос­те­ли, Пак Чи­мин?! Чон­гук ведь пой­мет не так (и это хо­рошо). Чуть ли не бе­гом па­рень до­бира­ет­ся до пре­пода­ватель­ско­го кры­ла, ощу­щая, как пре­ет пот, прев­ра­ща­ясь в еду для бак­те­рий; дос­та­точ­но час про­вес­ти в этой одеж­де, как из ней­траль­но-тер­пко­го за­паха про­явит­ся та­кое ам­бре, что стыд­но бу­дет, не­сом­ненно, пе­ред те­ми, кто бу­дет по­падать в ра­ди­ус па­ково­го аро­мата. По­это­му, за­летая в кор­пус и сра­зу же на­ходя там Тэ­ен, Чи­мин за­бира­ет сде­лан­ную для не­го кар­точку и рас­пи­сание. Ко­торое, кста­ти, прос­то пиз­дец заг­ру­жен­ное в на­чале не­дели и идет на спад в кон­це. В суб­бо­ту так во­об­ще вы­ход­ной, в от­ли­чие от Гу­ка. А са­мое ин­те­рес­ное, что в дни кур­сов у Чи­мина есть спе­ци­аль­ные ок­на, как бы на­мека­ющие пар­ню, что хуй те­перь он про­пус­тит Чон­гу­ка. Ну и лад­но.

— Бла­года­рю, мне мож­но ид­ти? — вос­пи­тан­ность Чи­мина не зна­ет гра­ниц ров­но до то­го мо­мен­та, по­ка в ка­бинет не за­ходит Чон­гук.

— Пф, Чи­мин-а, мы кол­ле­ги те­перь, об­ра­щай­ся ко мне не­фор­маль­но, тем бо­лее, что ты стар­ше и… в об­щем, уда­чи в пу­ти, — де­вуш­ка про­тяги­ва­ет Па­ку ку­лачок и стал­ки­ва­ет­ся кос­тяшка­ми с его не­боль­шим, а по­том смы­ва­ет­ся по доб­ру, по здо­рову, по­тому что от Чон­гу­ка а­ура ка­кая-то тя­желая.

И хер с ним, пус­кай Чи­мин по­кажет­ся всем пос­ледним еб­ла­ном, но сей­час, ког­да в го­лове кар­тинка­ми пред­став­ля­ют­ся пос­ледс­твия ми­новых слов, Пак не про­ща­ет­ся с ос­таль­ны­ми кол­ле­гами пок­ло­ном, а прос­то ухо­дит, на­мер­тво при­жимая ру­ки по швам, что­бы лиш­ний раз не от­кры­вать дос­туп к под­мышкам. Та­ким ма­каром Чи­мин ус­пе­ва­ет да­же дой­ти до про­ход­ной и блес­нуть сво­им про­пус­ком, толь­ко вот в сле­ду­ющее мгно­вение ока­зыва­ет­ся схва­чен­ным за ру­ку и за­тяну­тым в ту­алет. Что ж, по край­ней ме­ре, те­перь Чи­мин зна­ет, что это муж­ской ту­алет, по­тому что таб­лички на две­ри не бы­ло.

— Ху­ле, Чон?! — с ду­ру вы­пали­ва­ет Пак, ког­да его при­жима­ют к ка­фель­ной сте­не по пра­вую сто­рону от две­ри; та­ким об­ра­зом, ес­ли кто-то зай­дет, то пар­ни ока­жут­ся за прег­ра­дой. Вот толь­ко Чон­гук не пре­дус­мотрел то­го, что в ка­бин­ках то­же мо­гут быть лю­ди.

— Тсс, ти­ше, — ше­потом про­из­но­сит Чон, при­жимая ука­затель­ный па­лец к гу­бам Чи­мина. В та­ком по­ложе­нии пар­ни сто­ят око­ло де­сяти се­кунд, прис­лу­шива­ясь к шо­рохам, но ни­чего не гре­мит и не ше­лес­тит, а зна­чит, что…

— К ве­черу жду те­бя до­ма, — Чон­гук при­жима­ет­ся гу­бами к ма­лень­ко­му уш­ку, мак­си­маль­но ти­хо со­об­щая Па­ку не­ожи­дан­ную но­вость. Чи­мин вздра­гива­ет и под­ни­ма­ет не­пони­ма­ющий взгляд на ша­тена, ко­торый све­тит­ся, как клуб­ный шар.

— Что? По­чему? Юн­ги-

— Я зво­нил ему. Он, ко­неч­но, на­орал на ме­ня, но… ска­зал, что это хо­рошая идея, — Чон­гук заг­ла­жива­ет тор­ча­щую прядь Чи­мину за уш­ко, вы­зывая у то­го смесь из сму­щения и еще бо­лее ди­кого не­пони­мания.

— Стоп, идея? Ка­кая идея?

— Юн­ги же у­ехал в Тэ­гу на нес­коль­ко дней. И по­ка его нет — ты бу­дешь жить со мной.

Ну что, то­вари­щи, аху­ен­но мы при­еха­ли. Чи­мин не в си­лах зак­рыть рот от удив­ле­ния, а еще у не­го в гру­ди как-то так тре­вож­но стя­гива­ет, под­созна­тель­но от­ра­жая вол­не­ние за бра­та. По­тому что в Тэ­гу он ез­дил око­ло го­да то­му на­зад, ког­да ему нуж­на бы­ла по­мощь Ча­неля в очень слож­ном кри­миналь­ном де­ле.

— Что… По­чему он мне не ска­зал? — с оби­дой про­из­но­сит Чи­мин, опус­кая го­лову. Вот черт… Чон­гук сей­час нем­ножко в шо­ке, по­нимая, что Юн­ги не пре­дуп­ре­дил сво­его бра­та. Как-то это стран­но… но, не­сом­ненно, Мин зна­ет, что нуж­но де­лать.

— Тут я не в кур­се, — Чон по­жима­ет пле­чами в за­меша­тель­стве и от­во­дит Чи­мина от сте­ны, что­бы в сле­ду­ющую се­кун­ду стис­нуть в объ­яти­ях. — Прос­ти, я ду­мал, что ты зна­ешь.

— Шу­га… — Чи­мин се­бя осе­ка­ет, — брат сно­ва ввя­зал­ся во что-то. Но Ча­нель ему по­может, я до­веряю хе­ну.

Чон­гук ста­ра­ет­ся не ду­мать о пло­хом, как и Пак, ко­торый ше­потом про­дол­жа­ет се­бя ус­по­ка­ивать, пов­то­ряя, что Ча­нель не даст в оби­ду.

— У те­бя на се­год­ня все? До­мой по­едешь или по­дож­дешь ме­ня?

— До­мой, — пе­чаль­но от­ве­ча­ет блон­дин, паль­ца­ми про­бежав по чо­новой спи­не.

— Хо­рошо. До­берись без пе­рело­мов. Я поз­во­ню, — Чон­гук на­конец отс­тра­ня­ет­ся, поз­во­ляя Чи­мину сде­лать глу­бокий вдох, а сле­дом… сно­ва об­ни­ма­ет, удив­ляя Чи­мина сво­им по­веде­ни­ем. — Чон­гук?

— Поз­драв­ляю те­бя с по­выше­ни­ем.

У Па­ка ще­ки ог­нем на­чина­ют на­ливать­ся от сму­щения, а еще от сты­да, ведь имен­но пиз­дюк по­мог ему взоб­рать­ся на вер­ши­ну. Пусть не на са­мую вы­сокую, но Чи­мину даль­ше и не хо­чет­ся.

— Спа­сибо те­бе.

Лег­кий по­целуй в ще­ку, как знак бла­годар­ности — ту­алет­ная ро­ман­ти­ка во всей ее кра­се. Чон­гук от­ве­ча­ет, те­перь об­ни­мая за шею, и це­лу­ет, прав­да не в ще­ку: ос­тавля­ет тре­пет­но-влаж­ный чмок на шее.

— Ра­ди те­бя все, что угод­но, — на этом Чон и за­кан­чи­ва­ет, ос­во­бож­дая Па­ка, ко­торый до глу­бины ду­ши про­пах­ся бу­дора­жащим за­пахом Чон­гу­ка, пус­тил по ве­нам его сло­ва, за­печа­тал на ко­же мес­та по­целу­ев.

На дро­жащих но­гах Чи­мин вы­ходит из ту­але­та и упол­за­ет за по­ворот, что­бы Чон не уви­дел, как он пы­та­ет­ся спра­вить­ся со сво­ей та­хикар­ди­ей. И толь­ко тог­да, ког­да Чон­гук по­кида­ет бе­зымян­ную ком­на­ту, Пак поз­во­ля­ет се­бе от ду­ши ма­тер­нуть­ся и по­нес­тись по ко­ридо­ру, как в жо­пу ужа­лен­ный. Юн­ги и Чон­гук — глав­ные пре­тен­денты на то, что­бы ос­та­вить Чи­мина без нер­вных кле­точек.