Good morning fuck

###

«Расс­трой­ства сна яв­ля­ют­ся ве­дущи­ми, ос­новны­ми, а по­рой и единс­твен­ны­ми про­яв­ле­ни­ями скры­той деп­рессии».

Чи­мину че­тыр­надцать. Он не ест, пь­ет с тру­дом и прак­ти­чес­ки не раз­го­вари­ва­ет. Вра­чи с лег­костью вы­яв­ля­ют силь­ный эмо­ци­ональ­ный стресс в пог­ра­нич­ном сос­то­янии с ве­ро­ят­ностью пе­рехо­да в дол­госроч­ную деп­рессию. Юн­ги кри­вит­ся в ли­це на каж­дое гре­баное но­вое сло­во, но тут и ди­аг­но­зов ста­вить не нуж­но — пар­ня прос­то не­об­хо­димо вы­тас­ки­вать из это­го дерь­ма. И. Точ­ка.

«По­веден­ческие мас­ки для лю­дей с по­дор­вавшей­ся пси­хикой — это пос­ла­ние с кри­ком о по­мощи».

Чон­гу­ку се­год­ня ис­полня­ет­ся две­над­цать. Мо­ре гос­тей, пыш­ная ве­черин­ка, гро­мад­ный торт, цу­нами из по­дар­ков раз­ных форм и раз­ме­ров. Чон­гук сжи­ма­ет в ле­вой ру­ке вил­ку, в пра­вой нож. Прав­да, не тем кон­цом. Кровь ли­жет крас­ным по ла­дони, спус­ка­ясь тя­гучей струй­кой под ман­жет ру­баш­ки. «Мать» слиш­ком за­нята тан­ца­ми. От­ца да­же до­ма нет, по­тому что ра­бота всег­да важ­нее. Друзья, ко­торы­ми наз­вать этих лю­дей не­веро­ят­но труд­но, тем бо­лее не об­ра­ща­ют вни­мания на име­нин­ни­ка, ув­ле­чен­ные фай­ер-шоу, кло­уна­ми, ил­лю­зи­онис­та­ми и про­чей хуй­ней. Па­рень по име­ни Хо­сок — тот, кто раз­жи­ма­ет дро­жащую ру­ку, де­зин­фи­циру­ет ра­ну и нак­ла­дыва­ет бинт, по­ка Чон­гук смот­рит стек­лянны­ми гла­зами в од­ну точ­ку.

— Ес­ли ма­мы… боль­ше нет, то кто эта жен­щи­на, Хо?

Хо­сок мол­чит. Щел­ка­ет «пре­дох­ра­нитель», и та­кое чувс­тво, слов­но слы­шат они оба.

— По­чему отец так пос­ту­пил?! От­веть мне! От­веть!

Но Хо­сок про­дол­жа­ет мол­чать, и так бы сде­лал лю­бой ре­бенок, не зна­ющий го­речи по­терь. Толь­ко вот оби­жен­но­му на весь мир маль­чи­ку это не объ­яс­нишь. Но и не ста­нешь ос­та­нав­ли­вать, ког­да ему за­хочет­ся тем же но­жом пе­рере­зать се­бе глот­ку. По­тому что Чон­гук — трус, и он не сде­ла­ет это­го.

«Дер­зкое по­веде­ние, преж­де все­го, вы­ража­ет про­тест про­тив се­бя са­мого, а в от­но­шении дру­гих иг­ра­ет лишь вто­рос­те­пен­ную роль».

Чи­мин силь­ный. Чи­мин стой­ко вы­дер­жит все, что на не­го сва­лилось. Чи­мин уго­вари­ва­ет се­бя пе­ред зер­ка­лом, как и про­сил дя­дя-пси­холог. Юн­ги сто­ит по­зади. Хму­ро по­тупив взгляд в пол, что­бы, не дай бог, не сму­тить сво­его бра­та, чьи чер­ные во­лосы по­седе­ли мел­ки­ми пря­дями. Ес­ли не приг­ля­дывать­ся — не за­мет­но, в прин­ци­пе, но что толь­ко не сде­ла­ешь ра­ди бра­та.

— Пе­рек­рась ме­ня. В пе­пель­ный.

Чи­мину пят­надцать. И он выс­лу­шива­ет нас­мешки од­ноклас­сни­ков по по­воду его но­вого цве­та. Хо­тя это ма­ло вол­ну­ет Па­ка сей­час, по­тому что таб­летки дей­ству­ют, как и клят­ва: стать ус­пешнее в бу­дущем, нес­мотря ни на что. Ес­ли бы не Юн­ги… ес­ли бы…

«Мас­ки гор­дости и наг­лости — опас­нее ос­таль­ных, по­тому как яв­ля­ют­ся ос­но­вопо­лага­ющи­ми и но­во­об­ра­зу­ющи­ми. Эта зло­качес­твен­ная опу­холь с пси­холо­гичес­кой точ­ки зре­ния име­ет свои ме­тас­та­зы, и пос­те­пен­но лич­ность че­лове­ка уми­ра­ет».

Чон­гу­ку ис­полня­ет­ся пят­надцать, ког­да зав­сегда­тай­ские вы­лаз­ки на кры­шу до­ма ста­новят­ся бо­лее чем про­гул­кой. В «фи­гурах» соз­вездий ма­лень­кий маль­чик на­ходит се­бя, ма­му и свою лю­бовь, по­кида­ет ре­аль­ный мир, за­бывая о том, что отец сно­ва по­везет его зав­тра к пси­холо­гу, а ма­чеха зас­та­вит си­деть с но­ворож­денным ре­бен­ком свод­ной сес­тры. Ма­ма си­яет яр­че улич­ных фо­нарей и Лу­ны, а Чон­гук — мер­кнет с каж­дым днем, сли­ва­ясь с чер­не­ющим не­бом. Соз­вездие в фор­ме бук­вы «м» — не вы­деля­ет­ся сре­ди дру­гих, не име­ет яр­ких звезд в уз­лах, но по­чему-то зат­ме­ва­ет со­бой все ос­таль­ные. К не­му тя­нет так, что хо­чет­ся дот­ро­нуть­ся паль­ца­ми и про­вес­ти по уг­ло­ватым из­ги­бам. Чон­гук под­ни­ма­ет ла­донь к не­бу и смот­рит сквозь паль­цы на то, как из­менчи­во чер­ное по­лот­но, ес­ли приг­ля­деть­ся, но в то же вре­мя спо­кой­но. Маль­чи­ку хо­чет­ся быть та­ким же. Ве­чером, ког­да ма­чеха го­нит Чон­гу­ка с мес­та его у­еди­нения, боль­но сжи­мая за­пястье, Чон пы­та­ет­ся ос­тать­ся спо­кой­ным, но в кон­це кон­цов от­талки­ва­ет чу­жую для не­го жен­щи­ну и за­бива­ет­ся в угол­ке сво­ей ком­на­ты, ук­радкой пе­реби­рая на­копив­ши­еся «мас­ки».

«Все зна­ют, что пси­холо­гичес­кие на­руше­ния идут пря­миком из детс­тва, ког­да на­ша пси­хика еще не сфор­ми­рова­на, но стре­мит­ся к это­му. Од­на­ко, за­меть­те, не все не справ­ля­ют­ся со сво­ей проб­ле­мой. И обыч­но «по­беди­теля­ми» вы­ходят те, кто гни­ет из­нутри, сдер­жи­вая се­бя сна­ружи».

Два го­да про­ходит. Сем­надцать лет. Чи­мин зна­читель­но сок­ра­ща­ет до­зу, за­мечая кое-ка­кие из­ме­нения в се­бе: опас­ная ху­доба, рез­кое сни­жение ге­мог­ло­бина, час­тые го­лов­ные бо­ли и ре­зи в же­луд­ке. Юн­ги не про­тив, да­же «за», но он бо­ит­ся, от­части, что нар­ко­леп­ти­чес­кие прис­ту­пы ста­нут ча­ще, кра­соч­нее и про­дол­жи­тель­нее. И это про­ис­хо­дит, как бы оче­вид­но ни бы­ло по­доб­ное да­же не вра­чу. Ка­залось бы, все на­чало на­лажи­вать­ся, луч­ший друг Чи­мина — Джи­нен про­дол­жал Па­ка под­держи­вать, хо­тя Юн­ги, про­ез­жа­ясь по не­му сво­им буль­до­зер­ным взгля­дом, за­мечал кое-ка­кие не­сос­ты­ков­ки. Но, как го­ворит­ся, бе­да не при­ходит од­на. Чи­мину во­сем­надцать, и хо­чет­ся до­бавить «на­конец», но по­луча­ет­ся толь­ко «ко­нец», по­тому что Пак не­замет­но от бра­та пы­та­ет­ся уто­пить­ся в ван­ной, глу­ша под во­дой боль пре­датель­ства. И у не­го прак­ти­чес­ки по­луча­ет­ся, но во­да, ко­торая хле­щет че­рез край, прос­ту­да Юн­ги, из-за ко­торой он ос­тался до­ма, и шат­кая дверь, с пер­во­го ра­за вы­битая с пе­тель, тор­мо­зят Чи­мина на слиш­ком вы­сокой ско­рос­ти. В де­вят­надцать, ког­да они на­учи­лись смот­реть друг дру­гу в гла­за и раз­го­вари­вать — Чи­мин по­нял свои ошиб­ки. По­нял, как был глуп, ре­шив для се­бя, что ра­зор­ванная гру­дина с ду­шой на­ружу — ни­кому «по-серь­ез­но­му» не нуж­на. Пог­лу­мить­ся ра­ди, по­ис­поль­зо­вать для под­ня­тия нас­тро­ения. Ес­ли есть хо­тя бы один че­ловек на этом све­те, ко­торый то­бой до­рожит, то да­же ра­ди не­го уже сто­ит жить. Юн­ги спас его в оче­ред­ной раз, но тот, к счастью, был пос­ледним.

«Ли­цеме­рие сти­ра­ет грань меж­ду нас­то­ящим и лож­ным. Та­кому че­лове­ку свой­ствен­но оши­бать­ся боль­ше дру­гих и под­во­дить ок­ру­жа­ющих к ошиб­кам. В слу­чае ли­цеме­ра — его ни­ког­да не за­давит ви­на, а вот пос­тра­дав­ше­го — прос­то раз­ма­жет по сте­не».

К но­вой жен­щи­не в до­ме, ко­торую нуж­но на­зывать «ма­мой», Чон­гук ре­шил не при­выкать. Прос­то иг­но­риро­вать или ко­рот­ко нас­ме­хать­ся над ней — ста­ло единс­твен­ным раз­вле­чени­ем в семье для Чо­на-млад­ше­го. Гу­ку шес­тнад­цать, ког­да он в со­тый раз пы­та­ет­ся что-ни­будь сде­лать с со­бой, но, в от­ли­чие от Чи­мина, не мо­жет. Тру­сит, бо­ит­ся, слиш­ком мно­го ду­ма­ет. Рас­смат­ри­ва­ет пос­ледс­твия, ана­лизи­ру­ет ре­ак­цию и по­нима­ет, что пла­кать по не­му бу­дет го­рес­тно толь­ко отец, а ма­ма, встре­тив его «там», ска­жет, что не та­кой жиз­ни хо­тела сы­ну. Он по­нима­ет сам, что ес­ли до­пус­тит та­кого ро­да ошиб­ку, то боль­ше не смо­жет уже ни­ког­да и ни­чего со­вер­шить. И что ему ос­та­ет­ся, что­бы по­гасить чер­ную ды­ру, ко­торая об­ра­зова­лась боль­шим сгус­тком пос­ле смер­ти близ­ко­го че­лове­ка? Ко­неч­но, за­бить ее тем, что мо­жет за­менить го­ре. Отец да­ет день­ги, но вза­мен про­сит Чон­гу­ка ле­чить­ся в Япо­нии. От­цу по­хер, как бы жес­то­ко это ни зву­чало, на то, чем за­кон­чится эк­спе­римен­таль­ное ле­чение. Его сын ста­новит­ся по­допыт­ным кро­ликом… Бла­года­ря это­му вли­яние от­ца ка­нуло в не­бытие, за ним же пос­ле­дова­ла и меч­та Чон­гу­ка стать вра­чом, а ре­ша­ющим штри­хом на моль­бер­те ста­ла оп­ре­делен­ность в нет­ра­дици­он­ной ори­ен­та­ции. Ска­жем про­ще — жен­щин Гук прос­то не пе­рева­ривал. Ис­клю­чени­ем ста­ла толь­ко его сес­тра и то — свод­ная, но, в от­ли­чие от ма­тери, чис­тая, чес­тная и доб­ро­душ­ная. Как бы то ни бы­ло, ма­чеха Чон­гу­ка все рав­но бо­гот­во­рила, ис­клю­читель­но за его ин­теллект, и по­ощ­ря­ла все при­хоти. К то­му же, ког­да па­рень пос­ту­пил в тех­ни­чес­кий, где она и ра­бота­ла за­мом, счастью жен­щи­ны не бы­ло пре­дела. Толь­ко сын был боль­ше по­хож на ме­шок с кос­тя­ми и воз­можнос­тя­ми, ко­торым мож­но вос­поль­зо­вать­ся. И ко­торый мо­жет в от­вет рас­кру­тить мать на все, что угод­но. Вот вам и се­рия уволь­не­ний сре­ди слиш­ком са­мо­уве­рен­ных ла­боран­тов, ко­торые Чон­гу­ка ни во что не ста­вили. По его мне­нию, ко­неч­но. Тэ­хен ус­пел, как го­ворит­ся, по­пасть в са­мый раз­гар чон­гу­ковых раз­вле­чений, а по­сему страш­но удив­лен сей­час; Чи­мин при­шел, и в этот же день все за­кон­чи­лось. Они не со­ул­мей­ты, нап­ро­тив. Они прос­то очень по­хожи, от­ра­жения друг дру­га, в ко­торых ви­дят свои же по­роки и не­дос­татки: это и бе­сит, и за­водит, и уби­ва­ет, и воз­рожда­ет к жиз­ни. Вмес­те им быть нель­зя, но, воп­ре­ки все­му, есть шанс ос­тать­ся, пе­решаг­нуть че­рез труд­ности, от­сту­пить­ся от сво­их мни­мых цен­ностей и взрас­тить но­вые. У Чон­гу­ка по­луча­ет­ся. Де­ло ос­та­ет­ся за Чи­мином.

###

flashback. Гук от­кры­ва­ет дверь с но­ги. Ну, хо­тя бы по­тому, что ру­ки за­няты Чи­мином. В са­мой край­ней ком­на­те, сла­ва бо­гу, ни­кого не бы­ло, ина­че бы Чон­гук не вы­дер­жал в де­сятый раз, на­тал­ки­ва­ясь на оче­ред­ную пор­ногра­фию. Од­на­ко па­рень в шес­той ком­на­те был очень да­же хо­рош, ко­неч­но, по­ка ря­дом с ним не воз­никла об­на­жен­ная Джу­лия. И по­ка Чон­гук не вспом­нил о том, что во­об­ще-то не­сет на ру­ках то­го, кто бу­дора­жит не мень­ше. Не сни­мая обу­ви, Гук до­бега­ет до кро­вати и ак­ку­рат­но ук­ла­дыва­ет Па­ка на пру­жинис­тую по­вер­хность. На пид­жа­ке у Чи­мина за­мет­ны сле­ды, э-эм, жел­то­вато­го цве­та, а за­пах уж точ­но не да­ет по­явить­ся сом­не­ни­ям. Сти­рая ру­баш­кой лип­кий пот со лба, Чон­гук скло­ня­ет­ся над блон­ди­ном и паль­ца­ми при­под­ни­ма­ет ве­ки, что­бы про­верить сос­то­яние Чи­мина: ну, су­дя еще и по сла­бому пуль­су, у пар­ня обыч­ный об­мо­рок на фо­не эмо­ци­ональ­но­го и фи­зичес­ко­го ис­то­щения. Хо­тя, бля, бу­дем чес­тны­ми и ме­нее куль­тур­ны­ми — Чи­мин на­хуй уш­ле­пал­ся сна­чала вод­кой бе­зо вся­кой за­кус­ки, по­том под­це­пил баб­ский кок­тей­ль с ви­ном, а в кон­це, хо­тя и один ра­зок, на про­бу, он сде­лал боль­шой гло­ток аб­сента. Вверх, вниз, рез­ко вверх — Па­ка по­кача­ло на ал­ко­голь­ных аме­рикан­ских гор­ках и вер­ну­ло на зем­лю в сос­то­янии ка­питош­ки с крах­ма­лом внут­ри.

— Пак Чи­мин… за что мне все это… — сок­ру­ша­ясь вслух, Чон­гук кон­чи­ками паль­цев стас­ки­ва­ет с по­дат­ли­вого те­ла гряз­ный пид­жак и фу­ка­ет; бро­ви то и де­ло схо­дят­ся на пе­рено­сице, об­ра­зуя мор­щинку, ко­торая ско­ро у Гу­ка от­пе­чата­ет­ся нав­сегда от при­сутс­твия Чи­мина.

Стя­гивая бе­реж­но пред­мет гар­де­роба, Чон от­ки­дыва­ет его в сто­рону, на пол, и за­меча­ет ка­ким-то об­ра­зом по­пав­шую в во­лосы, кгм, спер­му? Ну, блять, хер его зна­ет, что там, но во­лосы яв­но ис­пачка­ны и луч­шим вы­ходом бу­дет Чи­мину по­мочь. Стра­даль­чес­ки взды­хая, ша­тен сна­чала раз­би­ра­ет­ся с пид­жа­ком, все-та­ки за­киды­вая его в ма­лень­кую сти­рал­ку и вы­бирая обыч­ный ре­жим стир­ки, ко­торый, как по­том ока­залось, пид­жа­ку не по­дошел и… луч­ше Чи­мину не на­поми­нать об этой ве­щи, ага. Пос­ле «стир­ки» Чон­гук воз­вра­ща­ет­ся к Па­ку и сно­ва про­веря­ет его сос­то­яние — ес­ли бы это был лю­бой дру­гой (здо­ровый) па­рень, то он бы точ­но оч­нулся от вод­ных про­цедур, но Чи­мин — это от­дель­ная ис­то­рия. А сей­час, ког­да же­лудок Па­ка пол­ностью пуст, и ка­кая-то часть до­зы не­сом­ненно ка­нула в уни­таз, есть ве­ро­ят­ность, что ле­карс­тву не уда­лось пол­ностью пров­за­имо­дей­ство­вать. Это­го Чон­гук не пре­дус­мотрел и не пре­дуп­ре­дил Юн­ги, что таб­летки луч­ше при­нимать с ут­ра или в обед. Те­перь же ша­тен по­луча­ет оче­ред­ное на­каза­ние за свою ошиб­ку. С лег­костью под­ни­мая Па­ка на ру­ки, Чон­гук за­тас­ки­ва­ет блон­ди­на в за­вет­ную ком­на­ту и сна­чала под­таски­ва­ет к ра­кови­не, при­нима­ясь чис­тить Чи­мину зу­бы. Хо­тя, чес­тно го­воря, чис­ткой зу­бов «это» не на­зовешь: Гук прос­то су­ет меж­ду губ на­мазан­ную пас­той щет­ку и с лег­костью про­ника­ет даль­ше. Сде­лав нес­коль­ко кру­говых дви­жений, Чон­гук, мор­щась от по­пав­шей на паль­цы слю­нявой пас­ты, от­ки­дыва­ет щет­ку в ра­кови­ну и на­бира­ет в ла­дош­ку во­ды из-под кра­на. Ну, как вы по­нима­ете, за­лить жид­кость в рот не уда­ет­ся, по­это­му Чон прос­то сма­чива­ет во­дич­кой пух­лые гу­бы, при этом еще умуд­ря­ясь удер­жи­вать пос­то­ян­но спол­за­ющее тель­це. Ког­да чис­тка «ус­пешно» за­кан­чи­ва­ет­ся, при­ходит вре­мя са­мого слож­но­го. Пе­рех­ва­тывая Чи­мина удоб­нее, Чон­гук кое-как нак­ло­ня­ет пар­ня над ван­ной, удер­жи­вая его за та­лию. Чон вклю­ча­ет кран с го­рячей во­дой (ну, крас­нень­кий же), но по­чему-то, су­ка, ль­ет­ся хо­лод­ная, и при­ходит­ся кру­тить со­сед­ний, что­бы вы­ров­нять тем­пе­рату­ру. К сло­ву, Чон­гу­ку при этом не­удоб­но, и при­ходит­ся встать так, что­бы умуд­рить­ся на­мылить шам­пу­нем бе­локу­рые во­лосы, при этом не уро­нив Чи­мина в ван­ную. Да. Эта по­за про­вока­ци­он­ная. Впол­не воз­можно, что Чон­гук прос­то на­шел по­вод и воз­можность, что­бы сей­час при­жать­ся к Па­ку сза­ди, к ап­пе­тит­ной зад­ни­це, уп­ру­гость ко­торой нап­рочь сно­сит кры­шу. Сглот­нув, Чон слег­ка сги­ба­ет­ся над Чи­мином и од­ной ру­кой нап­равля­ет его го­лову к кра­ну, впи­ва­ясь в во­лосы длин­ны­ми паль­ца­ми. Даль­ше Гук слы­шит ис­клю­читель­но толь­ко го­лос сво­его поч­ти не пош­ло­го соз­на­ния: «Ох, черт, Чон­гук, дер­жись, не пред­став­ляй се­бе сей­час ни­чего! Ты прос­то мо­ешь го­лову! Шам­пунь! Бе­ри и от­кры­вай, черт, эту штуч­ку, на­поми­на­ющую упа­ков­ку пре­зер­ва­тива… По­думай о еди­норо­гах, да­вай луч­ше о ено­тиках, та­ких по­лоса­тень­ких, с блес­тя­щими глаз­ка­ми, пу­шис­тым ме­хом и за­чет­ной зад­ни­цей… Нет! Ты свер­нул не ту­да!».

— Фак! — гром­ко вскри­кива­ет Чон­гук, ког­да чуть ли не от­пуска­ет Чи­мина в «сво­бод­ное пла­вание» и при этом де­ла­ет не­ос­то­рож­ный вы­пад, про­ез­жа­ясь па­хом пря­мо меж­ду двух по­лови­нок ши­кар­ной зад­ни­цы.

Сер­дце­би­ение вмиг уча­ща­ет­ся, ста­новясь до не­воз­можнос­ти гул­ким, и Чон­гук не со зла, ко­неч­но, а по об­сто­ятель­ствам, неб­режно су­ет бе­лоб­ры­сую го­лову под кран, от­сту­пая в сто­рону. Мать твою, как же это бы­ло «близ­ко». Ког­да вся пе­на с во­лос Па­ка смы­ва­ет­ся, а ша­тен, на­конец, ус­по­ка­ива­ет свою ядер­ную бом­бу в шта­нах, Чон­гук сдер­ги­ва­ет с крюч­ка мах­ро­вое по­лотен­це и ту­по на­киды­ва­ет его на го­лову стар­ше­го. В этот раз Гук не бе­рет Чи­мина на ру­ки, а прос­то под­хва­тыва­ет его под мыш­ка­ми и во­лочит к кро­вати, ос­тавляя пос­ле пар­ня влаж­ные ко­леи. На этот раз, не так уж и ак­ку­рат­но ски­нув Па­ка на кро­вать, Чон­гук упи­ра­ет ру­ки в бо­ка и вы­дыха­ет тяж­кое «фух~». Ша­тен вни­матель­но рас­смат­ри­ва­ет ле­жаще­го тру­пиком Чи­мина и ста­ра­ет­ся най­ти для се­бя что-то но­вое, воз­можно, хо­тя бы сек­су­аль­но­го ти­па при­чины, по ко­торым он сей­час ос­та­вил сво­его не­наг­лядно­го Ен­джэ и му­ча­ет­ся с Па­ком, слов­но со сво­им пар­нем, ей бо­гу. Спе­ци­аль­но из­бе­гая ли­ца, взгляд Чон­гу­ка, очень и очень изу­ча­ющий, ма­жет по от­крыв­шей­ся шее, ярем­ной впа­дин­ке и клю­чицам. Нель­зя от­ри­цать, что в са­мом на­чале ис­сле­дова­ния счет­чик Чо­на кон­ста­тиру­ет зап­ре­дель­ный уро­вень сек­су­аль­нос­ти. А ког­да взгляд ри­су­ет на бед­рах изог­ну­тый узор, то и де­ло схо­дящий­ся на па­ху, Чон­гук го­тов приз­нать на­конец-то, что Чи­мин — про­из­ве­дение ис­кусс­тва. Да, Гук ис­кал се­бе изя­щес­тво во пло­ти, но как же сра­ный Пак хо­рошо это скры­ва­ет в се­бе. Чо­нов мозг окон­ча­тель­но съ­ез­жа­ет к ро­дите­лям в Пу­сан, ког­да Чон­гук вдруг ре­ша­ет пе­ревер­нуть Чи­мина на жи­вот и сде­лать спе­ци­аль­ный акуп­рессур­ный мас­саж, ко­торый пос­ле про­буж­де­ния по­может Па­ку встать на но­ги.

Соб­рав все свое са­мо­об­ла­дание в ку­лак, Чон­гук под­ни­ма­ет блон­ди­на на ру­ки и со­бира­ет­ся сна­чала по­ложить его на­бок, а сле­дом под­тол­кнуть, что­бы окон­ча­тель­но уло­жить на жи­вот. Но все за­кан­чи­ва­ет­ся на эта­пе: «нак­ло­нить­ся к Чи­мину». В ту же се­кун­ду, ког­да ру­ка Чо­на про­тис­ки­ва­ет­ся за спи­ну, что­бы ух­ва­тить пок­репче, блон­дин вне­зап­но взма­хива­ет сво­ей ло­пастью-ру­кой и со все­го ма­ху за­ез­жа­ет по чон­гу­ково­му ка­дыку. Гук тут же отъ­ез­жа­ет в сто­рону и хва­та­ет­ся за шею, не­ис­то­во каш­ляя при этом. Мас­саж, блять, хо­тел сде­лать, по­мочь, так ска­зать, ис­крен­не, а этот «Чи­мин ру­ки-ло­пас­ти» сно­ва за свое! Обой­дет­ся те­перь! .

Стоя в ван­ной ком­на­те, Чон­гук ре­ша­ет умыть­ся и поз­во­нить Хо­соку, что­бы уз­нать об­ста­нов­ку. Чи­мина он, кста­ти, боль­ше не тро­гал, да и во­об­ще об­хо­дил сто­роной от гре­ха по­даль­ше. Гля­дя на свое по­мятое от­ра­жение в эк­ра­не те­лефо­на, Гук по­нима­ет, что бес­по­ворот­но до­катил­ся.

— Как мне во­об­ще мог­ло пон­ра­вить­ся та­кое не­дора­зуме­ние? — бур­чит Чон­гук, на­бирая Хо­сока, ко­торый, мать его, труб­ку брать не то­ропил­ся.

Жо­пень под­го­ра­ет, ког­да Чон-стар­ший бе­рет и сбра­сыва­ет, ос­тавляя Гу­ка в пол­ном ахуе. Он же не… не «то са­мое с тем са­мым?». Вот ведь… Чон Хо­сок! Чон­гук на­бира­ет еще раз и ми­мохо­дом ста­вит ре­жим суш­ки на сти­рал­ке, пос­ле на нее об­ло­качи­ва­ясь. От нер­вов и еба­ных гуд­ков па­рень на­чина­ет дер­гать но­гой, и ма­шин­ка дер­га­ет­ся вмес­те с ним, из­да­вая ка­кие-то стран­ные зву­ки.

— Чон­гукки-и-и-и, лю­бим-

— Что про­ис­хо­дит? — пе­реби­вая дру­га, стро­гим го­лосом про­из­но­сит Гук. По ин­то­нации Хо­сока уже ста­новит­ся по­нят­но, что их план по­тихонь­ку уте­ка­ет в нес­коль­ко дру­гое рус­ло. — Все за­еб­цом. Я с Тэ­хеном. И он… ах… он та­кой го­рячий с этим но­вым цве­том во­лос и-

— Ес­ли тро­нешь его в том са­мом смыс­ле, я те­бе бу­бен­цы отор­ву.

— О­ооо, Гук, да ты уже ус­пел стать под­каблуч­ни­ком и ры­царем чи­мин­ско­го ор­де­на?

Чон­гук за­каты­ва­ет гла­за и жал­ко, что Хо­сока сей­час ря­дом с ним нет, ина­че с Тэ­хеном ос­тался бы толь­ко прах дру­га.

— Ты сам ви­новат в том, что Тэ­хен ушел. Не зас­тавляй ме­ня те­бе в под­робнос­тях на­поми­нать.

— Оке-е-ей, бро. Я ж шу­чу. И не тро­ну я его, так что рас­слабь яб­лочки свои на­лив­ные, — Хо­сок гром­ко и пь­яно ржет в труб­ку, а пос­ле слы­шит фо­ном го­лос Тэ­хена, ко­торый в та­кую пи­сюль­ку уж­рался, что ика­ет че­рез сло­во.

Слы­шать то, о чем Ким по­жале­ет пос­ле, про­ливая кро­кодильи сле­зы, Чон­гу­ку не хо­чет­ся. По­это­му он пер­вый от­клю­ча­ет­ся и да­же не го­ворит ни­чего на про­щание. Не у од­но­го не­го на­меча­ют­ся проб­ле­мы, ка­жет­ся. .

Спус­тя час, ког­да Гук «дос­ти­рыва­ет» пид­жак, на­ходит ка­кие-ни­какие таб­летки от го­лов­ной бо­ли и ви­дит, как Чи­мин дро­жит от хо­лода, ша­тен ог­ля­дыва­ет ком­на­ту, но пле­дов ни­каких не на­ходит. При­ходит­ся лезть в шкаф, вы­бирая для се­бя тя­желен­ную нак­ры­ваш­ку, а для Па­ка по­лег­че и плю­шевую. Кто же знал, что она не гре­ет ни­хуя и имен­но из-за это­го Чи­мин прос­нется. Чон­гук хва­та­ет из кар­ма­на кур­тки си­гаре­ты, до ко­торых у не­го ру­ки до­ходят край­не ред­ко, так что те, кто ви­дел Гу­ка ку­рящим — это еди­ницы. С Чи­мином же не ку­рить — во­об­ще не­воз­можно. Бу­тыл­ки с тра­вяным ча­ем, под­го­тов­ленные пос­ле, толь­ко лишь до­бав­ля­ли мас­ла в огонь; ма­ма, о ко­торой Чон­гук вспо­минал и по сей день, си­яла на не­бе, как и всег­да, яр­че всех. То ли ша­тен сов­сем со­шел с ума, то ли он дей­стви­тель­но сей­час спра­шива­ет у звезд одоб­ре­ния: быть им с Чи­мином вмес­те, а, воз­можно, Гу­ку при­дет­ся от­ка­зать­ся от все­го и у­ехать, что­бы боль­ше ни­ког­да не ви­деть­ся с ним. Но не­бо одоб­ря­юще си­яет. Гла­за Чон­гу­ка от­ве­ча­ют, улы­ба­ясь, с ма­лень­ки­ми мор­щинка­ми в угол­ках. Ни­чего не пред­ве­щало бе­ды.
flashback end.

Под­тя­нутое те­ло в чер­ной ру­баш­ке и та­ких же про­вока­ци­он­но об­ле­га­ющих брю­ках зас­тавля­ет мно­гих, уже не­со­об­ра­жа­ющих пар­ней и де­вушек, ос­та­нав­ли­вать Чон­гу­ка, хва­тая его за ру­ки, за но­ги, ве­ша­ясь на шею и пы­та­ясь по­тереть­ся об не­го. Но ша­тен, слов­но вы­литый из ста­ли, не ре­аги­ру­ет ни на ка­кие при­кос­но­вения, сто­ичес­ки сдер­жи­ва­ясь, что­бы не еб­нуть ко­го-ни­будь мыс­ком сво­их до­рогих дер­би по боль­но­му мес­ту. Один очень прис­та­вучий па­рень, кста­ти, все-та­ки по­луча­ет свою пор­цию я­ич­ни­цы в шта­нах, ког­да пы­та­ет­ся Чо­на за­жать в лиф­те. Пос­ле, от­ря­хивая за­маран­ное ко­лено, Чон­гук вы­лета­ет из сталь­ной ка­бин­ки и уве­рен­но сле­ду­ет к ком­на­там му­зыкан­тов. Там и зву­качи, и све­тотех­ни­ки, и Ен­джэ в под­собке уби­ва­ет­ся — Гу­ку так ка­жет­ся. Про­бира­ясь че­рез тол­пу тан­цу­ющих, Чон­гук вспо­мина­ет о том, как соб­лазни­тель­но и гряз­но выг­ля­дел Чи­мин, ког­да ему страс­тно над­ра­чива­ла та, меж­ду про­чим, не очень сим­па­тич­ная де­вуш­ка. Пос­ле, она по­лучи­ла от под­ру­жек день­ги за вы­иг­ранный спор и усе­лась на пер­во­го встреч­но­го-по­переч­но­го, на­вер­ное, то­же же­лая по­лучить раз­рядку. Чи­мин-то — брев­ни­щем ока­зал­ся. А ша­тену чуть баш­ню не ра­зор­ва­ло, да да­же от од­но­го толь­ко ви­да зап­ро­кину­той шеи и при­от­кры­тых в слад­ком сто­не губ. Ру­ка тог­да не­воль­но дер­ну­лась к пряж­ке сво­его рем­ня и чуть не сколь­зну­ла ни­же, на­дав­ли­вая на бу­горок, но злость бы­ла силь­нее воз­бужде­ния, а го­лова все еще на­ходи­лась на мес­те, не поз­во­ляя де­лать ни­чего зап­ретно­го. Как Чон­гук и ду­мал, двое пар­ней, ко­торые яв­ля­лись стаф­фом, под­ска­зали Гу­ку мес­то­нахож­де­ние Ен­джэ и очень по­доз­ри­тель­но пе­рег­ля­нулись, ког­да Чон, взвол­но­ван­ный, ис­чез с по­ля их зре­ния. В ка­кой-то за­пылен­ной ка­мор­ке с инс­тру­мен­та­ми Ен­джэ си­дит на сто­ле, об­ни­мая в ру­ках пыль­ную акус­ти­чес­кую ги­тару. Паль­цы за­дева­ют стру­ны уме­ло, под­ни­мая осев­шие час­тички в воз­дух, и брю­нет чи­ха­ет, за­тирая пос­ле нос до крас­но­ты. Он не слы­шит со­вер­шенно, как скри­пит дверь и не за­меча­ет ти­хонь­ко за­шед­ше­го в ком­на­ту Чон­гу­ка. По­меще­ние очень пло­хо ос­ве­щено бла­года­ря бед­но­му бра на сте­не, ко­торое с тру­дом во­об­ще мож­но счи­тать ис­точни­ком све­та. Так стран­но, эта ком­на­та ра­зитель­но от­ли­ча­ет­ся от ос­таль­но­го уб­ранс­тва клу­ба, и это соз­да­ет не­обык­но­вен­ную ат­мосфе­ру по­коя. Прав­да, без пы­ли бы­ло бы луч­ше. Ен­джэ ожив­ленно брен­чит ка­кую-то пес­ню, это точ­но, и не свою, по­тому что Чон­гук, вро­де как, слы­шал ее до это­го. Ша­тен нем­ножко удив­лен то­му, что Чхве не ушел из клу­ба сов­сем, од­на­ко он до­гады­ва­ет­ся о при­чине, по ко­торой тот ос­тался. Так или ина­че, по­гово­рить и объ­яс­нить­ся им при­дет­ся. Пер­вым, как и ожи­далось, не вы­дер­жи­ва­ет Чон­гук, гром­ко сту­ча кос­тяшка­ми паль­цев по сто­лу: три ра­за, по­тому что Ен­джэ всег­да вот так вот вхо­дит в свой му­зыкаль­ный транс. Не то что­бы Гу­ку не нра­вилась иг­ра Чхве — да­же на­обо­рот, но в го­лове сиг­на­лило и би­ло по моз­гам од­но: «Чи­мин ос­тался один, Чи­мин и прис­туп, Чи­мин па­да­ет и раз­би­ва­ет свою ко­косин­ку обо что-ни­будь, а Чон­гук по­том ог­ре­ба­ет от Юн­ги». Иг­ра на ги­таре рез­ко прек­ра­ща­ет­ся.

— Чон­гук? — от­ве­том раз­да­ет­ся сле­дом, но сам Ен­джэ да­же не смот­рит в сто­рону две­ри. По­тому что он на­де­ет­ся, что это Чон­гук.

— Нам нуж­но по­гово­рить, — твер­до за­яв­ля­ет Чон, удив­ля­ясь са­мому се­бе — сам-то он ду­мал, что за­нер­вни­ча­ет и сдаст на­зад, но ни­хуя.

Ша­тен де­ла­ет уве­рен­ные ша­ги навс­тре­чу Ен­джэ и вста­ет пря­мо пе­ред ним, при­чем до­воль­но близ­ко, что­бы Чхве ни­куда не пос­мел убе­жать.

— Ты ис­поль­зу­ешь его? При­нуж­да­ешь? Шан­та­жиру­ешь? — вне­зап­но рас­па­ля­ясь, от­ве­ча­ет брю­нет и выс­тавля­ет од­ну ру­ку впе­ред, пы­та­ясь Гу­ка от­тол­кнуть. Впро­чем, пло­хо ста­ра­ясь.

— Нет. Нет. И нет, — Чон­гук пе­рех­ва­тыва­ет ру­ку Ен­джэ и воз­вра­ща­ет ее на гриф ги­тары. — Он мне нра­вит­ся.

— Ты серь­ез­но?

— Сам в шо­ке.

И что еще пос­ле та­кого мо­жет по­вис­нуть в воз­ду­хе кро­ме пы­ли. Ко­неч­но, ти­шина. Чхве в удив­ле­нии ок­ругля­ет свои гла­за, а Чон­гу­ка, на­конец, ока­тыва­ет сты­дом — имен­но по­это­му он от­во­дит взгляд к ок­ну, на фо­не ко­торо­го за­мет­на каж­дая пы­лин­ка, пла­ва­ющая в плот­ных сло­ях воз­ду­ха.

— По­чему… по­чему тог­да? Ты спе­ци­аль­но вы­делы­вал­ся пе­ред Чи­мином, ис­поль­зуя ме­ня? — рас­те­ряв свою ос­тавшу­юся уве­рен­ность, мям­лит се­бе под нос Ен­джэ, как ни­ког­да сей­час же­ла­ющий на­бухать­ся с го­ря.

— От­части, прос­ти. Все это слож­но… Поз­воль мне объ­яс­нить.

— Зна­ешь, я не дол­жен те­бя об­ви­нять, ведь мы зна­ем друг дру­га все­го ни­чего. По­это­му, я выс­лу­шаю, но ра­ди Чи­мина, — Ен­джэ грус­тно ус­ме­ха­ет­ся и от­кла­дыва­ет ги­тару в сто­рону. — Мне нуж­но удос­то­верить­ся, что он не пос­тра­да­ет от те­бя, — брю­нет хло­па­ет ла­дош­кой по сто­лу, приг­ла­шая Гу­ка при­сесть, и он сог­ла­ша­ет­ся, по­тому что раз­го­вор обе­ща­ет быть не из лег­ких.

— Ну, нач­нем с то­го, что я лю­бил те­бя ху­еву ку­чу лет, а еще я — дол­бо­еб…

###

Чи­мин ва­ля­ет­ся на по­лу в ко­ридо­ре до тех пор, по­ка к не­му не под­бе­га­ет по­луго­лая ба­рыш­ня из со­сед­ней ком­на­ты с целью по­мочь. Ко­неч­но, у Па­ка, ко­торый все это вре­мя шли­фовал в го­лове про­изо­шед­шее и ко­рил се­бя за «все это вот», жа­лоб­ные сто­ны от­ку­да-то свер­ху и нас­той­чи­вая по­мощь вы­зыва­ют ис­клю­читель­но толь­ко раз­дра­жение.

— От­ва­ли… те, — пер­вую часть сло­ва Чи­мин вык­ри­кива­ет, вто­рую же бур­чит, под­ни­ма­ясь с ко­лен на но­ги не без по­мощи уди­витель­но при­ят­ной две­ри.

Де­вуш­ка от­ска­кива­ет от Па­ка, фыр­ка­ет и ухо­дит, ос­тавляя пос­ле се­бя шлейф цве­точ­ных ду­хов. От вол­не­ния то­же тош­нит, — скан­ди­ру­ет ему с пос­ледних пор пре­датель-мозг, и Чи­мин бы с ра­достью сей­час вы­кинул его из сво­ей го­ловы, что­бы не ме­шал. И сер­дце то­же. А луч­ше вы­пасть са­мому с бал­ко­на, что­бы не ощу­щать раз­ди­ра­ющей гор­ло то ли пас­ты, то ли слю­ны, то ли их мик­са. Зак­ры­вая за со­бой кое-как, Пак на­чина­ет от­четли­во ощу­щать то са­мое сос­то­яние, в ко­тором он уже ра­нее пре­бывал: мед­ленное пог­ру­жение в нар­ко­леп­ти­чес­кий сон. Это не­хоро­шо и хо­рошо од­новре­мен­но: ли­бо все за­будет­ся на­хер, ли­бо на­обо­рот обос­трит­ся, прис­нится, а ес­ли еще Чи­мин что-ни­будь во сне при Чон­гу­ке ска­жет, то все… жди бе­ды. По­это­му дру­гого адек­ватно­го вы­хода, кро­ме как сно­ва вы­пить таб­летку, Пак не ви­дит сей­час. Блон­дин для на­чала за­да­ет се­бе нуж­ное нап­равле­ние, а за­тем от­талки­ва­ет­ся от сте­ны и ша­га­ет к сво­ей сум­ке, ле­жащей у кро­вати. От го­ловок­ру­жения Чи­мина тош­нит ди­ко, но он ге­ро­ичес­ки до­ходит до пун­кта наз­на­чения и па­да­ет на ко­лени пе­ред сум­кой в пря­мом смыс­ле это­го сло­ва. Пе­ред гла­зами на­чина­ют плыть квад­ра­тики, кру­жоч­ки и ка­кие-то дру­гие ге­омет­ри­чес­кие фи­гуры, но ру­кой Пак нас­той­чи­во ле­зет внутрь и прак­ти­чес­ки сра­зу на­ходит за­вет­ный пред­мет в си­ней ба­ноч­ке. Во­ды ря­дом нет, Чи­мин за­был с со­бой взять, а Чон­гук на­вер­ня­ка по­ил его во­дич­кой из-под кра­на. Кра­на, до ко­торо­го нуж­но еще до­пол­зти. Пос­те­пен­но тер­пе­ние и же­лание спас­тись уга­са­ет, и по­нима­ние то­го, что ник­то не по­может, зас­тавля­ет Чи­мина по­чувс­тво­вать се­бя чуть ли не де­воч­кой бес­по­мощ­ной. Про­тив­но. От­врат­но но­сить­ся на ру­ках с ка­ким-то пар­нем, слов­но ты тур­ге­нев­ская да­ма, впа­да­ющая в об­мо­роки, как два паль­ца обос­сать. Бе­сит быть сла­бым. На­до­ела эта бо­лезнь и все, что из-за нее с Па­ком про­ис­хо­дит. Чи­мин, да­же не от­кры­вая крыш­ки, зло бро­са­ет ле­карс­тво в сто­рону сте­ны, но этот за­мах нас­толь­ко вя­лый, что ба­ноч­ка да­же до по­лови­ны ком­на­ты не до­лета­ет. Ес­ли бы блон­дин был блон­динкой, то он бы неп­ре­мен­но рас­пла­кал­ся сей­час от без­на­деги, но Чи­мин — очень от­ходчи­вый, меж­ду про­чим — тер­пит и ре­ша­ет все-та­ки до­пол­зти до ван­ной, по пу­ти как раз под­би­рая вы­кину­тое. По­рог ван­ной ком­на­ты ка­жет­ся вы­ше обыч­но­го, осо­бен­но, ес­ли ты пе­репол­за­ешь его на ко­ленях, чувс­твуя се­бя при этом ка­рака­тицей. Од­на­ко, сов­ла­дав со сво­им те­лом, Чи­мин все-та­ки вста­ет на но­ги и упи­ра­ет­ся в ра­кови­ну од­ной ру­кой, вто­рой же вир­ту­оз­но от­кру­чивая уже при­от­кры­тую крыш­ку. Са­мо со­бой, не удер­жав по­тока таб­ле­ток, доб­рая по­лови­на из них вы­сыпа­ет­ся в ра­кови­ну, и знал бы Пак сколь­ко каж­дая эта кап­сулка сто­ит. И что в этом за­мешан Чон­гук. Точ­но бы ве­ны вскрыл.

— Бляд­ские сколь­зкие уро­ды, — ру­га­ет­ся вслух блон­дин, вы­ковы­ривая со дна ра­кови­ны этих са­мых мра­зей крас­но­го цве­та и за­киды­вая об­ратно в ба­ноч­ку.

В ито­ге, ос­тавляя од­ну из них, Чи­мин кла­дет кап­су­лу на язык, на­бира­ет в ту же ла­донь во­ды и зап­ро­киды­ва­ет го­лову, ста­ра­ясь прог­ло­тить с пер­во­го ра­за, нес­мотря на реф­лекс об­ратно­го вы­дав­ли­вания. Но, су­ка, не по­луча­ет­ся, и она, раз­мякшая, вып­лы­ва­ет сно­ва на язык, дос­тавляя жут­кую го­речь. По­это­му, не сдер­жавшись, Чи­мин от­пуска­ет преж­де опор­ную ру­ку и на­бира­ет во­ды в обе ла­дони. Блон­дин ус­пе­ва­ет под­нести во­ду ко рту, сглот­нуть и зах­лебнуть­ся ею, не­ис­то­во на­чиная каш­лять. И па­дать. Рав­но­весие, к хе­рам по­терян­ное, сто­ит и ма­шет руч­кой, гля­дя со сто­роны на Чи­мина, чья зад­ни­ца те­перь плос­кая от уда­ра, а го­лова точ­но без моз­гов, по­тому как удар о руч­ку две­ри при­ходит­ся очень звон­ким. Пе­ред гла­зами ис­кры, фей­ер­верки, звез­ды, как на Но­вый год, толь­ко вот хо­лод­ный пол и зас­тряв­шая в пи­щево­де кап­су­ла на­поми­на­ют о бе­зыс­ходнос­ти, ха­осе и тле­не про­ис­хо­дяще­го пря­мо здесь и сей­час.

###

— По­годи, так ты не за­мечал Чи­мина до это­го?! — под­ска­кивая со сто­ла, Ен­джэ та­ращит­ся на Чон­гу­ка сво­ими чуть ок­руглив­ши­мися ще­лоч­ка­ми.

— Ну, я ви­дел те­бя со мно­гими, в том чис­ле и с ним, но Чи­мин выг­ля­дел, как се­рая мыш­ка, и ты его зат­ме­вал, — по­жимая пле­чами, от­ве­ча­ет Гук и то­же вста­ет с пыль­но­го мес­та, что­бы раз­мять ока­менев­шие от си­дения яго­дицы.

— Но он аб­со­лют­но не по­менял­ся с то­го вре­мени, — щу­рясь, за­меча­ет Ен­джэ, скре­щивая ру­ки на гру­ди и взгля­дом сле­дуя за Чо­ном. Ша­тен пе­рес­та­ет ша­гать из сто­роны в сто­рону и за­ин­те­ресо­ван­но обо­рачи­ва­ет­ся к Чхве.

— Ты прав, он и сей­час не сов­сем в мо­ем вку­се, — ус­ме­ха­ясь, про­из­но­сит Чон­гук и, ка­жет­ся, вспо­мина­ет в мыс­лях тот мо­мент на кух­не, ког­да они гля­дели друг на дру­га око­ло де­сяти се­кунд.

Имен­но тог­да Чи­мин впер­вые смог за­цепить ша­тена и сло­мать сте­ре­оти­пы, пос­тро­ен­ные Чо­ном. Пос­ле это­го, сколь­ко бы Гук не смот­рел на блон­ди­на, он не мог от­вести от не­го сво­его взгля­да, не мог не ду­мать о том, что Чи­мин на­поми­на­ет ему о его пер­вой люб­ви. Да. Ведь точ­но… И как он сра­зу не по­нял…

— Но? — ожи­дая под­во­ха, Ен­джэ все же ре­ша­ет до­вес­ти мысль Чон­гу­ка до кон­ца.

— Ког­да я смот­рю на не­го под дру­гим уг­лом, он ка­жет­ся мне яр­че всех, — не­ожи­дан­но ти­хо от­ве­ча­ет ша­тен и под­ни­ма­ет взгляд к по­тол­ку, пред­став­ляя звез­ды на гряз­но-вы­белен­ном по­тол­ке. То са­мое соз­вездие, ко­торое све­тит для не­го од­но­го, зат­ме­вая со­бой дру­гие…

— Не знаю. Для ме­ня он всег­да был са­мым ми­лень­ким пар­нем на по­токе, — Ен­джэ под­хо­дит к за­думав­ше­муся Гу­ку и хло­па­ет его по пле­чу. — Прос­то ты по­мешал­ся на мне, вер­но?

Чон­гук смот­рит те­перь на брю­нета, и как же хо­чет­ся сей­час его об­нять, но не сто­ит поз­во­лять сво­им мел­ким ог­рызкам чувств уп­равлять со­бой. Чо­ном и так всю жизнь пы­тались вер­теть.

— Впол­не. Прос­ти ме­ня…

— Про­щу, — Ен­джэ от­сту­па­ет от ша­тена и бе­рет со сто­ла свои при­над­лежнос­ти, ви­димо, со­бира­ясь ухо­дить, — но тог­да, ког­да ты най­дешь мне ши­кар­но­го пар­ня! Те­перь ты прос­то обя­зан!

— О­оо, на­чало-о-ось.

— Я серь­ез­но! Ина­че не про­щу! — на­дувая губ­ки и хму­рясь, Чхве на­иг­ранно ко­лотит ку­лач­ка­ми по гру­ди Чон­гу­ка и хи­хика­ет.

— Окей, поз­на­ком­лю я! Бу­дет те­бе, как в прог­рамме «Да­вай по­женим­ся!».

Пос­ле оба пар­ня не сдер­жи­ва­ют гром­ко­го сме­ха, лу­пасят друг дру­га по пле­чам и тол­ка­ют­ся на вы­ходе, слов­но всег­да бы­ли та­кими близ­ки­ми при­яте­лями. Ско­рее все­го, те­перь все вста­ло на свои вер­ные мес­та.

— Кста­ти, а ты уве­рен, что Чи­мин сог­ла­сит­ся быть с то­бой? — Ен­джэ ос­та­нав­ли­ва­ет­ся у са­мой сце­ны и ос­та­нав­ли­ва­ет Чон­гу­ка, ко­торый уже вов­сю рвет­ся к блон­ди­ну.

— Ну-у, он ме­ня не­нави­дит, — уве­рен­но по­яс­ня­ет Чон, улы­ба­ясь. — Но я все рав­но поп­ро­бую.

— А раз­ве ты уже не… поп­ро­бовал? — Ен­джэ как бы на­мека­ет Чон­гу­ку на по­целуй, ука­зывая паль­чи­ком на гу­бы, хо­тя тут и без на­водок все по­нят­но.

— Это толь­ко вер­хушка ай­сбер­га. По­ка у ме­ня нет его об­на­жен­ной фо­тог­ра­фии в мо­ей кро­вати, счи­тай, что я не про­бовал, — ша­тен иг­ри­во за­кусы­ва­ет ниж­нюю гу­бу и слиш­ком ши­кар­но ухо­дит к лиф­ту, про­вожа­емый взгля­дами жаж­ду­щих его де­вушек.

Ен­джэ по­каза­тель­но за­каты­ва­ет гла­за и в то же вре­мя за­виду­ет та­кому са­мо­уве­рен­но­му Чон­гу­ку, да и Чи­мину, ко­торый за­хому­тал его, ни­чего по су­ти не де­лая. Жаль, что Пак не мо­жет оце­нить сво­ими на­тураль­ны­ми моз­га­ми, ка­ков Гук и нас­коль­ко ему, блять, по­вез­ло. .

Чон­гук спе­шит. Очень силь­но. А ког­да до­ходит до за­вет­ной де­сятой ком­на­ты, то пу­га­ет­ся силь­но, слы­ша за дверью шум во­ды. Пер­вая мысль — не очень ве­селая — тра­гич­ная. Сле­ду­ющая — да на­хуй ее, ибо нуж­но Чи­мина спа­сать. Чон­гук за­лета­ет в ком­на­ту, гром­ко хло­пая вход­ной дверью, и сра­зу же за­меча­ет пе­реку­рочен­ный пор­тфель с рас­ки­дан­ны­ми вок­руг не­го ве­щами. Взгляд мол­ни­енос­но ус­трем­ля­ет­ся в сто­рону ван­ной ком­на­ты и цеп­ля­ет от­блеск ла­киро­ван­ной туф­ли, ко­торая вид­не­ет­ся с чон­гу­ково­го ра­кур­са. Взвол­но­ван­но бро­са­ясь с по­рога к Чи­мину, Гук удач­но спо­тыка­ет­ся о ко­вер и чуть ли не про­ез­жа­ет­ся ко­леня­ми по ли­ноле­уму, но ус­пе­ва­ет схва­тить­ся за нас­тенную пол­ку, ко­торая про­тяж­но скри­пит в от­вет на лас­ку. Рез­ко за­вора­чивая за угол, Чон­гук все же опус­ка­ет­ся на ко­лени к ле­жаще­му на ка­фель­ном по­лу блон­ди­ну.

— Чи­мин?! — ша­тен ка­са­ет­ся хо­лод­ны­ми паль­ца­ми го­рячих щек, но Чи­мин ни­как не ре­аги­ру­ет; бе­локу­рые во­лосы раз­ме­тались на тем­но-си­нем, пух­лые гу­бы на этом фо­не ка­зались Гу­ку еще блед­нее, чем бы­ли на са­мом де­ле, пульс еле про­щупы­вал­ся.

Прис­туп. Ка­жет­ся, что это расс­трой­ство те­перь не толь­ко Чи­мин не­нави­дит. Чон­гук пос­ле это­го нес­коль­ко раз шле­па­ет Па­ка по ще­кам и да­же хо­лод­ной во­дой об­ли­ва­ет, но стар­ше­го толь­ко силь­нее на­чина­ет тряс­ти. Как же он пу­га­ет сей­час, до чер­ти­ков пу­га­ет… осо­бен­но, ког­да за­меча­ешь ря­дом с ним неб­режно рас­сы­пан­ные таб­летки. Ос­та­ет­ся на­де­ять­ся, что он не наг­ло­тал­ся их. Паль­цы дро­жат так, что наб­рать Хо­сока пред­став­ля­ет­ся сей­час не­посиль­ным тру­дом, но Чон­гук на­ходит кон­такт и от­счи­тыва­ет се­кун­ды, не сво­дя взгля­да с блед­но­го ли­ца.

— Чон­гук?

— Хо, мне нуж­на твоя по­мощь, я в де­сятой ком­на­те.

— Э-э-эй, что слу­чилось? — на дру­гом кон­це труб­ки слы­шит­ся вмиг осип­ший го­лос Тэ­хена и звон раз­бивше­гося стек­ла.

— Сам уви­дишь, — Чон­гук сно­ва про­щупы­ва­ет пульс и еле-еле улав­ли­ва­ет его по­душеч­ка­ми паль­цев. Ман­драж до­водит до ярос­ти, с ко­торой Чон ма­терит­ся на Хо­сока с его мно­жес­твен­ны­ми воп­ро­сами, а пос­ле в от­кры­тую фей­спал­мит, ког­да Чон-стар­ший при­водит с со­бой Тэ­хена. — Что де­лать?! Бо­жеч­ки! Что же…

Ким вы­тал­ки­ва­ет толь­ко что за­шед­ше­го Хо­сока на­хер, опе­режая его и вры­ва­ясь в ван­ную. Тэ па­да­ет на ко­лени ря­дом с Чон­гу­ком и смот­рит то на дру­га, то на тря­суще­гося ша­тена. Гук Тэ­хена иг­но­риру­ет, да и от­ве­тить ему поп­росту не­чего: си­ту­ация здесь не­обыч­ная, как и всег­да.

— Хо, ты же на ма­шине? — Чон­гук за­бира­ет си­нень­кую ба­ноч­ку се­бе и не­замет­но кла­дет ее в кар­ман пе­ред тем, как вый­ти в зал.

Хо­сок, все еще не ото­шед­ший от шо­ка, вя­ло ка­ча­ет го­ловой и дос­та­ет из кар­ма­на связ­ку клю­чей, про­тяги­вая дру­гу, ко­торый оп­ро­мет­чи­во до­шел до клу­ба пеш­ком.

— Мне нуж­на твоя лас­точка. Я от­ве­зу его к се­бе.

— Да ра­ди бо­га бе­ри, толь­ко, мо­жет, луч­ше его в боль­ни­цу? — кри­во под­ме­ча­ет Хо­сок, пос­матри­вая из-за уг­ла на со­вер­шенно вя­лое тель­це.

Тэ­хен же, упи­тый в стель­ку, все еще си­дит на ка­фель­ном по­лу, пы­та­ясь вспом­нить, со­пос­та­вить фак­ты и сов­ла­дать с ло­гикой, что­бы по­нять, ког­да это Чон­гук так сбли­зил­ся с Чи­мином. Хо­тя нет, это слиш­ком слож­но.

— Нель­зя, — стро­го от­ре­за­ет ша­тен, вых­ва­тывая клю­чи из рук Чо­на и воз­вра­ща­ясь об­ратно за Чи­мином.

— По­мочь? — Хо­сок ки­ва­ет в сто­рону ми­лаш­ки, а Чон­гук в свою оче­редь ука­зыва­ет на Тэ­хена.

— Быв­ше­му сво­ему луч­ше по­моги, — про­тис­ки­ва­ясь че­рез Ки­ма к Чи­мину, Гук под­хва­тыва­ет пар­ня на ру­ки и вы­носит его из ком­на­ты, со­вер­шенно за­бывая про пор­тфель.

По­жалуй, ког­да Чи­мин оч­нется в квар­ти­ре Чон­гу­ка без пор­тфе­ля, те­лефо­на и чувс­тва собс­твен­но­го дос­то­инс­тва, ему на­конец-то по-нас­то­яще­му за­хочет­ся по­кон­чить жизнь са­мо­убий­ством. Луч­ше­го по­вода не най­ти.

— Че­го ты ре­вешь? — Хо­сок хва­та­ет Тэ­хена за ру­ку и под­ни­ма­ет с по­ла, зак­лю­чая в не­зап­ла­ниро­ван­ные объ­ятия.

Ким от­че­го-то то­же ль­нет к брю­нету, слов­но, ес­ли от­пустит, то ни­ког­да боль­ше не смо­жет дот­ро­нуть­ся до Чо­на. Сле­зы те­кут по ще­кам, на­копив­ши­еся ото все­го вмес­те взя­того, а опь­яне­ние пос­те­пен­но от­сту­па­ет.

— Я ис­пу­гал­ся.

— Ей бо­гу, как ма­лень­кая де­воч­ка, — Хо­сок пе­рес­та­ет об­ни­мать в от­вет и боль­но ско­выва­ет паль­ца­ми чу­жие пле­чи, с целью удер­жать же­лан­ное те­ло. Но не­желан­но­го че­лове­ка. — Ты прос­то пе­репил.

Чон от­пуска­ет, чуть ли не от­талки­ва­ет, но в пос­ледний мо­мент сдер­жи­ва­ет­ся и са­жа­ет тол­чком Ки­ма на кро­вать.

— Наш спек­такль окон­чен, — брю­нет рез­ко отс­тра­ня­ет­ся и спеш­но скры­ва­ет­ся за дверью, слов­но тень. Слов­но его ни­ког­да и не су­щес­тво­вало, а во всем ви­нова­та бо­гатая фан­та­зия пь­яно­го Тэ­хена. Из ко­ридо­ра слы­шит­ся «про­щай» или ры­жево­лосо­му так толь­ко ка­жет­ся, но он все рав­но шеп­чет в от­вет ко­му-то: — Про­щай.

А пос­ле, ког­да ид­ти, ка­залось бы, не к ко­му, Тэ­хен со­вер­шенно слу­чай­но на­ходит Ен­джэ и ос­та­ет­ся с ним до ут­ра…