13 часть (конец)
Юнги по лицу Сокджина может понять, о чем он собирается говорить, поэтому он заранее выставляет вскинутые вверх ладони в защищающемся жесте и начинает:
— Я сразу скажу, что это не то…
— Вы!.. — выдыхает Сокджин в неверии. — Вы сломали банкетку!
— Боже, хён, прости, — тараторит Юнги. — Ножка и так болталась, а я просто споткнулся, вот и…
— Не могу поверить, что это все же случилось! Я ведь знал!
— Это всего лишь банкетка! — защищается Юнги.
— Это сломанная банкетка! Я даже представить себе не могу, при каких обстоятельствах она была сломана, да и знать не хочу на самом деле…
Если выражаться конкретно, то ножка и правда была слабовата, а после того, как на нее пришелся вес сразу двух тел, не выдержала совсем. Да, Чимин сел ему на коленки.
— Я же сказал, что споткнулся…
Звучит совсем неубедительно, а поэтому Сокджин смотрит на него неубежденно, но в конце концов все-таки качает головой.
— Ладно уж, храни свои секретики. Но я хотя бы вижу, что вы хорошенько повеселились.
— Мы потыкали в клавиши — странное понятие для веселья. Я научил Чимина кошачьему вальсу. Ему понравилось. Вот и все.
— Все? — спрашивает Сокджин с подозрением. — Ты же не думаешь, что я поверю, что вы целый час только тыкали в клавиши, когда вы начали встречаться только позавчера?
— Ну хён!
Конечно, его сомнения были на сто процентов оправданы и обоснованны: после того момента, как Юнги признался Чимину, они буквально друг от друга не отрывались. Юнги сопроводил Чимина в клинику, где ему настроили его имплант — это стоило ему двух беспокойных часов сидения под дверью кабинета и сгрызенных ногтей на больших пальцах, но выражение лица Чимина, его сияющие восторгом глаза, когда он встретил его со словами «все хорошо?» оправдывало это с лихвой. И то, с каким восторгом Чимин отыгрывал разученный кошачий вальс, и то, как внимательно он слушал неуверенное пение Юнги, и то, как поцеловал его сразу же после последних сыгранных нот…
— Боже, — вздыхает Сокджин. — Как же ты влюблен. Никогда тебя таким не видел.
Юнги пожимает плечами.
Он не стеснялся признать за собой того, что влюблен — он готов был кричать об этом во весь голос, потому что теперь у него был тот, кто внимательно его слушал.
Конец ❤🩹🫶
🌑🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘🌑