6 часть
Это все еще неловко.
Вторая стадия неловкости начинается, когда Чимин при виде него, сидящего за фортепиано, застывает в дверном проёме и смотрит на него со смущением во взгляде.
Юнги поднимает ладонь, приветственно машет ему; Тэхён предупреждал, что он все ещё не очень хорошо слышит, а кричать через всю комнату Юнги не хочется.
Чимин оглядывается и медленными шажками подходит ближе, словно убеждаясь, что они в репетиционном зале одни.
— Зачем ты сюда меня позвал? — хмурится он, скидывая рюкзак.
Юнги показывает ему садиться рядом с ним, хоть это все ещё ужасно неловко, и Чимин с неуверенностью опускается рядом.
— Почему ты так тихо говоришь? — отвечает он вопросом на вопрос, поднимая крышку. — Мой дедуля глуховат, и он всегда уверяется, что каждый в радиусе километра его услышит…
Чимин тихо хихикает.
— Ты такой бесцеремонный, тебе когда-нибудь об этом говорили?
Юнги хмурится.
— Ой. Прости.
— Нет, все в порядке. Просто… все вокруг постоянно напоминают мне о том, что я слишком громко говорю.
Юнги сжимает челюсти так сильно, что сам удивляется тому, что удалось ими не заскрипеть. Непонятно, почему он так злится, если временами говорит такие же противные вещи, но ему хочется найти всех этих людей и выбить из них дурь.
— Ты можешь говорить со мной, как тебе угодно, — предлагает он, уставившись в клавиши. — Я семь лет общаюсь с Хосоком, у меня на такие вещи иммунитет.
Чимин смеётся.
— Ты не ответил на вопрос. Зачем я тут сижу?
— Просто хотел показать тебе что-нибудь… что-нибудь, что тебе понравилось бы. Я не знаю, что угодно.
Тэхён говорил ему, что он не должен чувствовать себя обязанным или виноватым перед Чимином, и что жалость — последнее, что ему нужно. Юнги и не двигает ни жалость, ни вина или что-то подобное, но тем не менее, он не знает, как правильно подобрать слова.
— Хотел поделиться, — бормочет он неловко. — Тем, что мне нравится.
Чимин не перестает улыбаться. Он улыбается все то время, пока Юнги показывает ему, как обращаться с клавиатурой и педалями, пока наигрывает что-то из своего, пока рассказывает, как начал заниматься музыкой.
Юнги и не замечает, что начинает болтать так много, что почти не затыкается. Окей, в этом не было ничего необычного — Хосок с Сокджином постоянно шутят, что у него рот не закрывается. Правда, это значило, что ему с кем-то комфортно.
Комфортно ли ему с Чимином?
Чимин молчит. Улыбается. Слушает всю ерунду, что Юнги рассказывает, так внимательно, словно это будет в билетах на экзамене.
Да. Черт возьми, да.
🌑🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘🌑