5 часть
Это неловко.
Неловкость начинается еще на стадии, когда нужно выпросить у Сокджина (как повезло, что его друг еще и активист и организатор всякого рода концертной деятельности) ключи от репетиционной.
Сокджин упирает руки в бока и делает скептичное лицо:
— Если вы с Хосоком опять собираетесь затащить туда половину факультета, то нет. Для меня до сих пор остается загадкой, что случилось с той несчастной укулеле. — Прежде чем Юнги успевает ответить, он продолжает. — Даже не говори, я не хочу этого знать. Хотя бы сколько человек там будет?
Юнги вздыхает.
— Два.
— О, — вскидывает Сокджин брови. — Ну тогда хорошо. Только ничего не ломайте.
Юнги закатывает глаза — у Сокджина всегда было это убеждение на грани с навязчивой идеей, что любое посещение Юнги или Хосоком драгоценно вверенной ему репетиционной комнаты окончится погромом. Может, это была травма после загадочно сломанной укулеле, но Юнги предпочитал в это не углубляться.
— Почему мы должны что-то сломать? — все же спрашивает он.
— Ну, потому что Хосок не в ладах с музыкальными инструментами? Его нельзя допускать до чего-нибудь сложнее барабанных палочек, и то если… — Он вдруг замолкает и смотрит на него с подозрением. — Погоди. Ты же с Хосоком туда собираешься?
Юнги чувствует, как краска заливает щеки.
— Эм-м, неа.
— О боже. Ну ладно, кто бы это ни был, все равно ничего не ломайте.
— Хорошо…
Сокджин как-то недобро сверкает глазами.
— Это же Тэхён, да? Я видел, как вы болтали на перерыве. Было миленько.
— Ты издеваешься, что ли? Что мне делать с ним наедине в репетиционной?
— Понятия не имею, этот вопрос применим к любому, кто не Хосок или я.
Юнги трет лоб, пытаясь прикрыть ладонью свое порозовевшее лицо.
— Это Чимин, доволен? Хочу показать ему фортепиано.
Сокджин вдруг ахает и картинно хватается за сердце.
- Господи, как это мило с твоей стороны! А зачем?
— Ну, он говорил, что ему не нравится большая часть музыки, и я подумал, что если покажу ему что-нибудь в нижнем регистре, он может передумать… — Щеки так сильно теплеют, что наверняка горят алым пламенем, и Юнги вздыхает. — Ничего особенного.
— Окей, а почему ты просто не скинешь ему какие-нибудь свои песни?
— Ну уж нет, — решительно мотает головой Юнги, и Сокджин вздергивает бровь.
— Но ему же нравится твой голос.
— И что? Прости, но это слишком личное, чтобы просто так им делиться.
— Но ты же впервые за несколько лет садишься за фортепиано, разве это не личное?
Юнги вздыхает.
— Нет, это другое.
Сокджин сужает глаза, смотря на него с подозрением, но в конце концов хлопает в ладоши и провозглашает.
— Хорошо, как хочешь. Я достану тебе ключи, подойдешь ко мне после обеда. Главное, ничего не ломайте.
Юнги закатывает глаза
🌑🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘🌑