제 5 장
Чимин зависает на секунду, думая, что ему послышалось, а потом смотрит на Чонгука изумлённо, но тот уже умолк и опустил взгляд, понимая, что только что сморозил. Тишина продлилась несколько минут, пока Пак не выдохнул шумно, всё ещё не отрывая глаз от младшего.
— Это поэтому ты так себя ведёшь, да? — Чон глаза поднимает на хёна, не понимая, к чему тот клонит. — Ты ведь влюбился, я прав?
Чонгука аж передернуло от неожиданности. Неужели, Чимин всё знает? Знает, о его чувствах к нему? Старший смотрит на него в ожидании ответа, но тот просто не может выдавить из себя хоть слово.
— Чонгук-и, любить кого-то — это вовсе не плохо. Любовь прекрасное чувство, и я очень рад, что ты полюбил.
Чонгук всё ещё молчит. Просто слушает и молчит, не в силах заставить себя говорить. Да и нечего ему сказать, он всё ещё не понимает слов старшего.
— Так кто? — не выдерживает Пак.
— Что?
— Кто она? - и послышался треск одного разбитого сердца. Действительно, как он мог только подумать о том, что Чимин знает про его чувства или, тем более, что чувствует тоже самое? Это же бред, его хён любит девушек, а не своего макнэ, и от этого так больно, словно забили ржавый болт в грудную клетку и оставили истекать кровью в одиночку.
— Забудь, — бросает Чонгук, резко вставая с кровати и намереваясь уйти. Хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от Чимина и этой невыносимой боли.
Но руку перехватывают, бережно сжимая его кисть. Чон поворачивается также резко, как поднялся с кровати, и хотел высвободить руку из хватки, но застыл с приоткрытым ртом.
— Хорошо.
— Что «хорошо»? - брюнет смотрит вниз, на сидящего на кровати хёна, который легонько ему улыбнулся. Это то самое «хорошо»? Он всё правильно понял?
— Я научу, — как гром среди ясного неба, и Чонгук еле на ногах стоит, чуть пошатнувшись. Два шага, и он сел обратно на кровать, но всё ещё молчит, не проронив ни слова.
И что он должен ему ответить? Как воспринимать эти слова: как реальное согласие или очередную шутку? Чонгука сейчас хватит удар, он слишком многое пережил за один только день. Но отступать уже некуда и поздно забирать свои слова обратно, так что младший всё-таки решается спросить прямо, он достаточно сегодня ляпнул из вон выходящего, очередной вопрос не усугубит его положения.
— Хён, я... — не успевает договорить. Его лицо бережно берут в ладони и поворачивают к себе, примыкая к чужим губам легким поцелуем. Чонгук не сразу осознаёт происходящее, ему кажется, что это сон. Он определённо вырубился на кровати, когда так долго лежал, уткнувшись взглядом в потолок, и никакого хёна не было под его дверьми с тележкой вкусностей и размахами белой бумажной салфетки. Чимин нежно обхватывает его нижнюю губу своими, такими непозволительно пухлыми и мягкими, что Чонгука уносит. Конечно же, он умеет целоваться, но ради такого момента готов забыть всё на свете, даже как правильно дышать. И Чон отвечает ему, также нежно и аккуратно. Он в самых сокровенных мечтах представить себе не мог, что хён когда-то сам его поцелует.
— Да, вот так. Ты быстро учишься, — с улыбкой отстраняется Чимин, но младший сам теперь тянется к нему, накрывая его губы своими.
Ему так мало всего этого, он не хочет, чтобы уроки заканчивались. Он готов прикидываться придурком, лишь бы хён и дальше целовал его, только его одного. Чонгук не выдерживает и проникает внутрь языком, от чего Чимин тут же отстраняется.
— Думаю, этого пока достаточно. Не заходи слишком далеко, ты её испугаешь, — ласково говорит хён, всё также ясно улыбаясь. А Чонгук и не расстроился вовсе. Слова «этого пока достаточно» дают ему надежду на следующий урок, более глубокий и страстный. — Уже поздно, мне пора, — Пак поднимается с места и младший встаёт следом, чтобы его проводить до двери.
Чонгук отчего-то улыбается, так по-дурацки, сам себе. Сегодня он осознал, что не всё потеряно, что, возможно, у него ещё есть шанс. Хоть и малюсенький, но всё-таки есть. Он касается пальцами своих губ, пока старший этого не видит, и улыбается ещё шире. На них всё ещё чувствуется приятное тепло таких невероятно желанных губ Чимина.
— Спасибо за ужин, Чонгук-и. И спасибо, что открылся мне.
Чимин думает, что, наконец-то, понял причину такого странного поведения макнэ. Отчасти он, конечно, прав, вот только влюблён тот не в какую-то девчонку, а в самого Пака, но знать это ему пока совсем не обязательно.