Cursus

Намджун самостоятельно марать руки не хочет, ему ещё в рай возвращаться. Познакомившись с парочкой каракуртов, альфа смог расположить их к себе с помощью зелёных бумажек, без которых на земле туго живётся, и незначительных угроз. Киму нужны были своего рода посредники, которые бы стали основой его плана. И альфа не прогадал, уже через неделю к нему примкнула уйма дьяволов, которым не понравилось известие об укрываемом в аду ангелочке. Намджун в подробности не вдаётся, лишь посвящает в собственный план. Альфа уверен, что Чонгука это потревожит, а от Юнги живого места не оставит.

* * *

- Что случилось?

Хосок несколько дней подряд наблюдает за Тэхён, что становится всё мрачнее. Бета не ест и не пьёт, сильно сбросил вес, а взгляд стал полностью потухшим, нет тех искорок, что раньше.

- Ничего.

Альфа на Тэхён надвигается, тот к стене отходит, упирается в неё, его током прошибает от набежавшего страха. Хосок с бетой играет, словно хищник с жертвой, но эту добычу альфа не сможет обидеть.

- Отвечай.

- Господин, я...

Тэхён сам себя изнутри съедает. Гадкие мысли в голове в вихрь закручиваются, бете работать мешают. Тэхён бета. Беты обречены на пожизненное одиночество, им не суждено создавать семьи. Любое напоминание об этом заставляет выть волком. Хосок очень хороший. Он альфа. Тэхёна к альфе тянет, без его запаха не дышится, без его присутствия не живётся и это лишь вершина айсберга. Хосок останавливаться не собирается, продолжает бету изводит. От этого Тэхён слезами обливается всё сильнее.

Альфа на младшего смотрит с умилением. Опущенный взгляд и безысходность положения на Хосока действуют похлеще любого наркотика. Альфа тонкую тали руками обвивает, улыбаясь, бету в висок целует.

Тэхён мысленно уже на миллион кусочков рассыпался, держится только благодаря рукам альфы.

- Оставь меня, - говорит Тэхён, вкладывая максимум сил.

Хосока убеждает сам себя, что ему послышалось, лишь бы не сорваться, и не свернуть эту тонкую шею.

- Молю, не делай больно... Я не хочу с тобой... Молю.

Тэхён не дышит, Хосок тоже. Боится, больно.

Альфа бету не отпустит, пусть он хоть в истерике молит его, пусть хоть в ноги падает, Чон своё не отпустит. Он честно ждал, когда бета повзрослеет, отныне правила диктует альфа.

- Мне нужно к отцу, вернусь, поговорим.

Альфа ушёл и Тэхён камнем на пол оседает.

- Не возвращайся, ты мне слишком сильно нужен, чтобы я говорил это вновь.

* * *

- Я готов вас выслушать, - Хосок говорит ровно, словно по принуждению.

- Мы будем говорить с виновником, с вашим братом.

- Уж если его рядом со мной нет, значит, и говорить вы будете со мной.

Собравшиеся бунтовщики притихают, переговорив между собой, одного к Хосоку отправляют.

- Господин Чон, при всём уважение к вам и вашему отцу, мы не довольны тем, что ваш брат покрывает омегу непонятного происхождения, из-за которого, назревает война.

Рядом с Хосоком возникает Чонгук, от присутствия, которого бунтовщики притихают. Младший не в лучшем расположение духа, никто не хочет попасть под шквал стрел, что альфа испускает.

- В чём дело? - спрашивает Чонгук у брата.

- Омега... Они недовольны тем, что он здесь, - кратко говорит Хосок, стараясь подбирать слова.

- Какое ваше дело? - Чонгук буквально рычит, а глаза постепенно краснеют.

- Назревает война, куда идти придётся каждому. Как нам воевать, если мы даже не знаем, что защищаем? Кого мы защищаем?

Чонгук об этом думал. Несколько дней и ночей подряд альфа глаз не смыкал. Кто для него Юнги? Что между ними? Куда они движутся? Однако то, что любовь альфу питает, сказать не может, этого попусту недостаточно. Омега нуждается в защите. В защите от тех, кто не хочет принимать, хотя и славятся своим добродушием. Уж лучше в аду, лучше с Чонгуком.

- А пойдёте ли вы воевать? - спрашивает Чонгук остальных.

Толпа одобрительно воет.

- Господин, это наша земля, наша история, у каждого есть семьи и Великий Сатана. Мы не можем не воевать.

- Тогда боритесь. Боритесь за всё и всех до самого конца. Боритесь за родителей и омега, которые рожают вам сыновей, ваших наследников. Боритесь и за моего омегу, которому не нашлось места в хваленом раю, ведь в будущем он будет носить мою фамилию.

Хосок своего удивления не показывает, суровый вид держит, чтобы не малую толпу убедить.

- Господин, честны ли вы с нами, - выкрикивают.

- Именем моего отца, я говорю правду! - Чонгук сам себе поклялся защищать омегу при любых условиях, вот и сейчас до последнего своё слово держит. - У вас есть посредники, которые не осмелились прийти, так передайте им мои слова. Пусть знают все, что младший сын Великого Сатаны покрывает своего омегу.

Дьяволы разлетаются молниеносно, и братья остаются одни.

- Не солгал? - спрашивает Хосок.

- Нет, я был честен. Только Юнги об этом знать не должен.

- Лучше думай, как об этом отцу сказать.

- Почти так же, как и минутой ранее.