Cursus

- В чём дело? - Чимину не сильно интересно, но альфа который день ходит напряжённый, что не сулит ничего хорошего.

Намджун смотрит на стену нечитаемым взглядом. Не двигается, редко моргает, кажется, так же дышит.

- Мы должны найти Юнги.

- Что? Зачем?

Намджун смотрит на Чимина сумасшедшим взглядом, что пугает омегу, но вида тот не подаёт.

- В раю ад разворачивается. Исчезновение Юнги просочилось в Высший свет, его ищут.

- Зачем он им?

- Смена власти, пересмотр законов... Юнги считают опасным для хранителей. Теперь из-за него в раю военное положение объявлено... Мы должны найти его, пока не поздно, иначе войны не избежать. Попади он в ад, у дьяволов появится повод поиграть у ангелочков на нервах.

- А мы тут причём?

Намджун к окну подходит, на спешащих людей смотрит.

- В раю ничего не могут сделать, потому что нет следов, а мы знаем, что он на земле.

* * *

- Я не хочу, - Юнги отворачивается от беты, устало прикрыв глаза.

- Ты не покидаешь стен комнаты, кожа серый оттенок приняла, это не пойдёт тебе на пользу, - Тэхён не теряет надежду уговорить омегу, впервые за три дня, выйти на улицу.

- Я не хочу, - шепчет омега.

Бета не может смотреть на Юнги без жалости, что его на части разрывает. Хочется оградить омегу от всех и просто обнять. Подарить ему то, чего не хватает - любовь и поддержку. На деле же, Юнги никого к себе не подпускает. С прихода и Тэхёна он смирился, а Чонгука сам попросил не появляться в поле зрения, мол, остынет, сам к альфе придет. Омега за всё время своего пребывания в плену Чонгука впервые осмелился что-то попросить - альбом и карандаши. За несколько дней Юнги изрисовал каждый лист, выплёскивая всю боль. Некоторые листы хрустят при сгибе - омега щедро смачивал их слезами. Душу на части рвёт, но с этим ничего не сделаешь, сил нет.

Тэхён выходит, оставляя Юнги наедине с самим собой.

Омега плачет. Снова. Глаза болят от постоянных слёз, губы искусаны в кровь, а сам омега в крошку превращён. На него давят стены, темнота комнаты и постоянно ошивающийся рядом Тэхён. Одно счастье, Чонгук смиловался. Хотя бы не добивает собой, этого Юнги не нужно, он и так выжат.

Юнги рот раскрывает, поняв, что боль не душевная, а физическая. Тело от боли на части рвёт, словно в один из чанов ада бросают. Омега кричит до боли в горле и белых кругов перед глазами. Он ничего не видит, ничего не слышит, пошевелиться не может, будто медленно умирает. От чего омега бы не отказался.

* * *

- Отец лишний раз панику разгоняет, - говорит Хосок, входя в особняк.

- Я того же мнения. Ангелочки ни на что не способны против нас, не зря же на следующий месяц назначены переговоры с ними. Мира хотят.

- Многого хотят.

Заметив со стороны лестницы Тэхёна, Хосок мгновенно зверя из клетки выпускает. Чонгуку же выражение лица беты понятно, Юнги снова от чего-то отказался.

Омега ему жить нормально не даёт. Это не объяснить отдельными моментами. Юнги просто есть, просто рядом, и этого Чонгуку хватает, чтобы начать рвать волосы на голове.

Бета уставший взгляд на альф поднимает. По особняку крик птицей смерти пролетает.

Чонгук с места срывается, но бета его всё равно опережает.

Как они за долю секунды оказались в комнате омеги неизвестно, да и всем плевать.

Хосок, войдя вслед за Тэхёном, видит картину из глубин поземельной, где души несут своё наказание - омега лежит на полу, залито собственной кровью, от крика он покраснел, а в глазах капилляры полопались, в сопровождение судорог картина вызывает дикую панику.

Схватив побледневшего бету в охапку, Хосок выходит из комнаты, попутно связываясь с врачом.

Чонгук к омеге бросается, на коленях перед ним стоит. Юнги не в себе, не реагирует на голос альфы. Пустим взглядом в никуда смотрит. У Чонгука руки в крови, он своим глазам не верит. Кровоточит спина, район крыльев. Альфа сразу вспоминаются слова Тэхёна, когда тот говорил о болях омеги из-за постоянного скрывания крыльев.

- Лисёнок, смотри на меня... На меня смотри! - и Юнги смотрит, превознемогая боль смотрит.

Чонгук за мгновение ока перевоплощается в волка. Юнги смотрит на огромного зверя перед собой, и не ясно, кричит он от боли или же от страха. У зверя глаза красные, кровью налиты, он скалится и громко рычит. Юнги поздно понял, что перед ним Чонгук. Приступ налетевшего страха заставил выпустить крылья наружу. Омега мысленно о стену расшибается, выпускать крылья при альфе - последнее, что он хотел сделать в этой жизни, но глупый инстинкт самосохранения решил всё за него.

Юнги сильно закусывает губу, чтобы скрыть боль в крыльях, держать которые у омеги нет сил, и те опущены. Боль стихает, а на её место приходит истерика.

Чонгук обратно в человека превращается и глазам своим не верит. О том, чо омега гибрид он знал. Знал, что это приносит боль младшему. Знал, что его не принимать. Знал, что его боятся. Знает, что он тот, кто способен вселить страх лишь показав крылья. Альфу током пробивает от вида прошитых цепями, местами окровавленных крыльев. Юнги для альфы маленький лисёнок, что не может найти место в жизни из-за собственной особенности. Чонгук знает, что этот малыш, из-за которого током бьёт, зверь внутренний на ружу рвётся, останется в аду, рядом с тёмным лордом.

Альфа обессиленного Юнги на руки поднимает, прижимает к себе, отпускать не хочет. Омега в его руках содрогается, тихо всхлипывает, но за альфу как за спасение держится. Тонкими пальчиками альфу за нею обнимает.

Юнги надоело держать маску. Он хочет любви, хочет быть любим, хочет обычных чувств, хочет стать с кем-либо ближе. Но главное, чтобы это сближение проходило на воле, а не в взаперти, когда даже шагу лишнего нельзя ступить, чтобы не проконтролировали. Юнги будто бредит, вторит одно и то же:

- Чонгук, пожалуйста... Пожалуйста.

Альфа не совсем понимает, о чём его просит омега, но не отпускает, никогда не отпустит, поэтому и целует.

* * *

Тэхён провожает врача в комнату омеги, из которой, не взирая на просьбы, Чонгук так и не вышел. Тэхён боится за омегу. Боится, что тот когда нибудь загонит сам себя. Бета переживает, потому что привязался. И если бы не обнимающий его сейчас Хосок, Ким точно сломался бы. Альфа его не выпускает, по спине гладит, в висок целует, а Тэхёну хватает сил лишь на то, чтобы сказать тихое "спасибо".