Тёмные воды

Я сделала шаг и – словно провалилась в глубокую мрачную пропасть. Окон в тронном зале не было. Уходившие ввысь стены словно высечены из чёрного базальта, в них отражались тревожные отсветы пламени. В качестве декора подземный хозяин выбрал высокие узкие зеркала из чёрного непрозрачного стекла. Я отвела взгляд – почему-то поймать своё отражение в таком зеркале не хотелось даже случайно. Между ними вдоль стен тянулись светильники в виде разинутых клыкастых пастей, из которых струилось синеватое пламя – именно его отблески танцевали на сводах зала.

В дальнем углу, почти теряясь в тенях, возвышалась стела из черного камня, на которой покоилась огромная распахнутая книга, страницы которой казались серыми. Прикинув в уме, я решила, что, скорее, это от местного освещения, а не от времени. Здесь, в самом сердце дворца владыки Нижнего мира, времени не было.

Подсознательно я ожидала, что пахнуть тут будет согласно всем нижнемирским страшилкам – кровью, железом и жжёной плотью. Но вместо этого в воздухе тянулся аромат увядающих цветов, сладковатый и пряный, примесью земли. И это немного... сбивало с толку.

В самом центре зала возвышался железный трон, громоздкий и угловатый, лишённый привычной человеческому обычаю симметрии. Он был покрыт небрежно брошенной бурой медвежьей шкурой, чей взгляд, казалось, всё ещё пылал в пустых глазницах.

Помедлив ещё немного, я наконец осмелилась посмотреть и на самого хозяина дворца, к которому мы так долго шли. Его глаза, напротив, казались пустыми и бездонными, но одновременно с этим взгляд был пронзительным, словно способным наизнанку выпотрошить, вытряхивая из тебя все потаённые мысли. Чёрные спутанные волосы хозяина Нижнего мира гривой ложились на плечи, почти скрывая висевшее на шее ожерелье из медвежьих клыков, которые поблескивали в полумраке.

Заметив Энхуу, Эрлик не шевельнулся даже, а только сказал:

– А, пришли. Хозяйка полярных сов Энхтуя, давно тебя не видел в твоём чертоге.

Энхуу опустила голову в поклоне.

– Дедушка.

Стоп, что? Какой ещё, нахрен, дедушка?! Я тут же одёрнула себя. Вообще-то, мне это семейное древо стоило раньше изучить, а не удивляться сейчас.
Мне только что бабки на входе освежили память касательно того, что Энхтуя приходится дочерью Караш-бию, божеству порога. А Караш-Бий не иначе как сын Эрлика. Вот тебе и дедушка. Долго удивляться не пришлось, потому что в тот момент внимание владыки Нижнего мира обратилось ко мне.

– Ты кто такая? Подойди, – он подозвал к себе властным жестом.

Я осторожно приблизилась. Помня о наставлениях Энхуу, поднесла ему чарку со стола. Какое-то время он сидел, не двигаясь, и я чувствовала на себе его изучающий взгляд. В тот момент, когда он наконец принял чарку, дрожь скользнула от кончиков пальцев вверх, объяв плечи. Чувство было странное, но знакомое. Примерно так же я себя ощущала в гостях у Мораны.

– Меня зовут Василиса, – представилась, отвечая на его вопрос.

Но владыка Нижнего мира словно потерял ко мне интерес, вернув своё внимание Энхуу.

– Ну? Говорите, зачем пришли, – бросил он без интереса, так, будто эта беседа, ещё не начавшись, уже успела ему надоесть.

– Мы ищем шамана с Ближнего берега, моего земного мужа, – проговорила Энхтуя, не поднимая глаз. – Может, ты у себя его за какую провинность держишь? А если и нет – тебе все пути Нижнего мира известны. Раскрой нам, на какой из троп он затерялся.

– Ты пришла сюда мужа искать, – смерив взглядом хозяйку полярных сов, фыркнул Эрлик. – А ты зачем?

«Да всё затем же», – чуть было не ответила я, но вовремя вспомнила, что Энхтуя предупреждала ему не дерзить.

– Так вышло, что я тоже его ищу. Хотя мне он и не муж, – от этих слов, произнесённых вслух, стало вдруг некомфортно.

– Да неужели?

Небрежный едва заметный взмах рукой заставил ближайшее к нам чёрное зеркало пойти рябью, замерцать. Картинка на поверхности смазалась, а когда прояснилась, то уже не была отражением тронного зала. Будто сквозь дымку на тёмной глади проступил до боли знакомый сюжет – один из наших бесчисленных поцелуев, в конце тяжёлого дня, на опустевшей кафедре. Щёки против воли мгновенно залились краской. О боги, доконают меня эти потусторонние технологии, да и политикой приватности тут беда – к такому овершерингу прямо посреди тронного зала я была не готова. Хотела отвести взгляд, но увидев, как недобро горят в полутьме два цитрина, просто уставилась в пол, на свои потраченные кроссовки.

Та картинка в грёбаном зеркале так резко контрастировала с моим теперешним плачевным состоянием, в котором я вот уже два дня мотаюсь по Нижнему миру без толкового плана, просто на нездоровом энтузиазме. А хуже того, что за его пределами меня ждёт только Морана, жаждущая мне свой дар всучить, и Лиходеевская семейка на пару с Черноусовым, желающие его отобрать. Короче говоря, перспективы, как ни крути, не особо радужные.
Как сильно иначе всё было тогда, в мае, в конце долгого дня одну студенческую конференцию и две контрольных спустя. Все профессора разошлись домой, на кафедре только медовый солнечный свет и остывший чайник. И тот поцелуй, медленный и нежный.
Я хорошо его помнила.
Сердце кольнуло болью. Она уже успела притупиться за эти два долгих дня скитаний, уйти куда-то на второй план. И вот теперь мне её вернули.

– Может, раскроешь, зачем ты здесь на самом деле, а? – вопрос был задан лениво, Эрлик-хан даже взглядом меня не удостоил, но сразу ясно стало, что без моего ответа мы особо с места не сдвинемся.

– Я здесь для того, чтобы вытащить вот этого вот, – я ткнула пальцев в зеркало, на морду Кирилла Будаева, – из того, скорее всего, малоприятного места, куда его загнала его дурная голова и неосмотрительность.

Картинка на гладкой поверхности снова пошла рябью и сменилась на незнакомую мне, но, кажется, совсем из недавнего прошлого. Заклинатель с Аяной сидели на песчаном пляже, склонившись друг к другу, пальцы рук переплетены, ветер едва касается волос.
Я невольно скрипнула зубами.

– Да на кой он тебе сдался? Наобещал с три короба и выбрал другую. Самоуважения нет – после этого за ним тащиться в такую даль?

– Моё самоуважение тут не при чем, – буркнула я в сторону.

– Не при чём? – скептически фыркнул Эрлик-хан. – Бегать за ним по Нижнему миру, да ещё и с другой женщиной – разве это не унизительно?

– Я бегаю за ним, не чтобы в дёсны его засосать. Вытащу за шкирку на поверхность, а там пусть сам разбирается.

– И только-то? Ты уже ног не чувствуешь. Сомнительно, что он оценит по достоинству такие жертвы.

– Этого и не требуется.

– Он тебя не любит.

– Да знаю я!

Дыхание к концу фразы перехватило. Получилось немного реще, чем того требовали правила приличия. Да и весь разговор уже начинал напоминать какую-то странную внутрисемейную перепалку.

– Разве ты это делаешь не затем, чтоб он к тебе вернулся? – владыка Нижнего мира сощурился, слегка наклонив голову.

– Нет.

– Чтобы увидел, на что ты ради него готова?

– Нет, – плохо скрывая раздражение, повторила я. – Много чести ему.

– Тогда зачем же?

– Потому что я чувствую, что так... нужно.

Я слишком устала чтобы думать, потерялась в бесконечных вопросах, каждый из которых вскрывал мне раны бесцеремоннее предыдущего, поэтому просто проговорила это, с трудом заставляя губы шевелиться, и сразу следом повисла мучительная тишина. Разговор оборвался.

Я с трудом вдохнула. Эрлик долго молчал, а потом вдруг наконец поднялся с трона. Сердце в груди ёкнуло, и я с трудом удержалась от того, чтобы попятиться. Вот так всегда, хочешь казаться бесстрашной перед обитателями Нижнего мира, а по итогу даже сглотнуть не можешь, когда они приближаются. Его присутствие ощущалось совсем рядом, но сковавшее оцепенение не позволяло двинуться. Осмелившись поднять наконец глаза, я заметила, что взгляд Эрлика прикован к кулончику на моей шее. Серебро ловило на себе дрожащие отблески местных огней. Подвеска в форме серпа, подарок богини смерти.

– А ты интересная девочка, – хмыкнул Эрлик, и в глазах его впервые блеснуло что-то вроде озорства. – Очень только упрямая.

Напряжение спало только тогда, когда он выпрямился наконец и направился в другую сторону тронного зала, туда, где стояла стела с открытой книгой. Удушливая волна отхлынула, и я сделала над собой неимоверное усилие, чтобы не сползти на пол прямо там. Проводила Эрлика мутным взглядом – он склонился над книгой, пробегая глазами по строчкам.

Сначала унизанные перстнями пальцы переворачивали страницы медленно, и до нас доносился лишь едва различимый шелест бумаги. Но постепенно движения становились всё более отрывистыми, раздражёнными, будто Владыке Нижнего мира что-то не давало покоя.

– За шаманом, говорите, пришли... Нет у меня вашего шамана! – с неожиданной резкостью сварливо проговорил он. – Его вообще нет! Книга жизни! Книга мёртвых! Его имени нет ни в одной.

Он звучно захлопнул книгу и грохот, отразившись от стен, прошёлся по залу эхом, вызывая мурашки.

– Но как это возможно? – дрожащим голосом прошептала Энхуу.

– Вот ты это и выяснишь, как у нас такое возможно. Опять. И как получилось так, что ты снова оказываешься рядом.

В голосе владыки Нижнего мира отчётливо слышалась угроза. И угроза была не пустая. Он был в бешенстве.

– Дедушка, я не... – начала было Энхтуя, но Эрлик предупреждающе вскинул руку.

– Я не хочу это слушать. Ты разберешься со всем – и на этот раз окончательно. Иначе суд назначит тебе другое наказание, и новый приговор таким мягким уже не будет.

Я завертела головой, чувствуя, что теряю нить разговора, поэтому приходилось переводить взгляд с Эрлика на Энхуу.
Суд? Наказание? Что за?
Хозяйка полярных сов от этих обвинений стала будто ещё более бледной, почти прозрачной.

– Я, конечно, может чего-то не понимаю, и это ваши семейные дела, но Энхуу тут вообще никаким боком. Как она могла предупредить то, что шаман полезет туда, куда ему не следовало? Да, может, она и жена ему. Но он сам уже взрослый мальчик.

Эрлик-хан обернулся ко мне, и в это время Энхтуя за его спиной сделала отчаянный жест, призывающий молчать.

– Вот именно, не понимаешь. Поэтому не вмешивайся, – глаза подземного повелителя недобро сощурились.

Да чтоб вас.

– Нет уж, вмешаюсь, – я шагнула вперёд, чувствуя, что кипящее возмущение внутри клокочет так, что готово выплеснутся за край. – Меня достало видеть, как вы тут с порога на Энхуу всех собак спускаете! Будаев не мог достать свою пассию с Дальнего берега шесть лет, и тоже пел, будто её и след простыл, словно этой дамочки в помине не было! А как она наконец объявилась, так сразу всё к чертям полетело! Так может в ней дело, а не в Энхуу?

Запальчивые слова иссякли. Я взглянула на хозяйку полярных сов. К концу моей тирады та словно перестала дышать, и из-за этого воцарившееся молчание казалось поистине гробовым. Я забыла про её напутствие держать себя в руках, не дерзить, и память воскресила его только сейчас, когда уже было поздно. Очень кстати – когда стоишь перед хозяином девяносто девяти темниц для особо отличившихся. Я мрачно усмехнулась – сейчас кое-кого в одну такую как раз и определят, и не видать Моране моей душонки. Но кто бы мог подумать, что она обломается именно таким образом. Из глаз подземного повелителя на меня смотрела голодная бездна, тянулась в бесконечных секундах молчаливого ожидания. Энхтуя громко сглотнула и сделала движение в мою сторону, но Эрлик-хан жестом остановил её.

– Продолжай.

Я заговорила вновь. Спазм почти сразу перехватил горло, но я продолжила, не решаясь снова поднять на него глаза.

– Заклинатель сказал, что достать свою зазнобу ему было непросто. Сказал, будто пришлось нырнуть глубже, чем в Нижний мир. Что, если и нам нырнуть глубже?

Круглые зрачки полярной совы расширились.

– Это запретная зона. Туда нельзя ходить.

– Боишься, Энхтуя? – с нечитаемой интонацией осведомился Эрлик. Мне показалось, что угроза в его голосе смешалась с насмешкой, но точно сказать нельзя было.

– Я пойду, – мгновенно, почти без колебаний отозвалась полярная сова.

Тяжёлая аура хозяина Нижнего мира всё ещё не давала вздохнуть, кровь стучала в ушах рваным безумным ритмом, отзываясь эхом в пустоту застывшего пространства. Я почувствовала за своей спиной движение, скользящее, неосязаемое, как тень. До ушей донёсся едва уловимый шелест ткани, но сил преодолеть страх и обернуться у меня уже не осталось.
Медленно обойдя нас, Эрлик-хан вернулся на свой трон. Давление ослабло. Решение было принято.

– Что ж, будь во вашему, – медленно проговорил он.– Я дам шанс всё исправить. Но только один. И пусть каждый, кто причастен, на себе почувствует, почему не стоит нарушать _естественный порядок вещей_.

Я вздрогнула. Уже второй раз будучи на Дальнем береге слышать это было даже несколько жутковато. Что они вкладывают в своё понятие «естественного порядка», нижнемирские обитатели? Почему он так важен им?

– Идём, – видя, что я мешкаю, Энхтуя тронула меня за плечо.

Прощальные слова Эрлика настигли нас уже у порога.

– Найдёте шамана – передайте ему от меня подзатыльник.

***

Обгорелый пень стоял у колодца, зияющего чёрной пустотой, словно внезапная рана на выжженной земле. Воздух вокруг дрожал от незримой энергии, пускающей по телу волны липких мурашек. Приближаться не хотелось, исходящая из пропасти сила словно отталкивала, заставляя ощутить лёгкий приступ тошноты, нарастающий с каждым следующим шагом.

– Почему это так опасно? – я перевела взгляд на Энхуу. Та, вне всякого сомнения, тоже это чувствовала.

– Нижний слой – это искажение, – отозвалась она неживым дребезжащим голосом. – Там нет власти Эрлика, там ничьей власти нет. Твари, что там обитают – лишь изуродованные подобия жизни.

Можно подумать, тут они лапушки. Несколько раз уж чуть не сожрали.

– По мне, так разницы никакой, – я повела плечом, стряхивая очередную волну неприятной дрожи.

– Разница колоссальная, – парировала сова. – Здесь со всеми можно договориться, даже с Куху-нором. Вопрос только в цене. У тварей с искажения нет разума, только жажда. Забавно, – Энхтуя вдруг остановилась, обнимая себя руками, её губы тронула горькая болезненная улыбка, – если и я окончательно потеряю разум, меня тоже отправят туда.

Она сказала это почти не слышно, но разобрать слова всё равно можно было. Только тогда мне стал понятен её тихий голос, потерянный вид, то, за что Эрлик её поддел тогда в тронном зале.
Хозяйка полярных сов долгое время думала об этом, как о самом страшном наказании. Теперь же ей нужно было ступить туда добровольно. Без гарантии, что она сможет оттуда вернуться, вообще без любых гарантий.
Что ж, чувство знакомое.

– Всё будет хорошо. Мы достанем непутёвого шамана и вернёмся оттуда все вместе. Ну... идём? – я протянула ей руку.

Энхуу, к моему удивлению, за неё взялась. Она почти сразу опомнилась, но было поздно. Земля под ногами дрогнула, и колодец словно ожил, разевая свою бездонную пасть. Вихрь ледяного ветра взметнулся из глубины, утягивая нас вниз, в клубящуюся тьму без звуков и запахов.