12.1
«Яркие вспышки. Одна за другой, без остановки. Только белый свет и ничего больше. Сквозь эту белизну начинает проявляться картинка. Она становится все чётче и чётче... Что это?
Небо. Оно голубое, на нём нет облаков. Солнце слепит в глаза, но они почему–то не болят. Опускаются вниз и видят огромную поляну. На ней растет высокая трава и много–много цветов. Они раскрасили густую зелень разными цветами радуги, переливаясь с каждым дуновением ветерка. Ветра тоже не чувствуется. Почему?
Где–то вдали виден лес, а за ним – ничего. Среди этой прекрасной картины я вижу бабочку. Она порхает крылышками, словно пушинками, и садится на цветок. Я присаживаюсь и разглядываю это прекрасное зрелище. Но она не улетает. Бабочка невероятно красива. Это ведь так здорово – летать, правда? Чувство свободы, когда нет границ, оно прекрасно. Улыбка на лице появляется сама собой.
Внимательно рассматривая бабочку, я случайно дергаюсь. Поднимаю глаза вверх и снова вижу ослепительное солнце. Слышно едва заметно шуршание где–то неподалеку. Я поворачиваюсь и иду на звук. Меня окружает невероятно красивая природа, но что–то тут не так. Меня как будто не замечают.
В густой траве сидит совсем маленький мальчик лет семи на вид. Он прижимает свои тоненькие ножки к себе и кладёт на них подбородок, рассматривая маленький цветочек в руке. Другой рукой малыш обнимает коленки. Он явно грустит, а ещё кажется до боли знакомым. Этот ребёнок очень красивый. Аккуратные, слегка пухленькие формы лица, розовые губы, выразительные глаза и очень симпатичный нос странной формы, но это даже придаёт ему некое обаяние. Тёмные волосы мальчика аккуратно причёсаны, а сам он одет в узкие джинсы с дырками на коленях, легкую белую футболку и маленькую кепку. Малыш поднимает глаза, смотрит на небо и очень мило улыбается. У него обворожительная улыбка. Он смотрит будто в никуда и тихонько радуется. Я пытаюсь погладить мальчика по голове, но все попытки сделать это тщетны, моя рука куда–то пропадает, как только я пытаюсь коснуться этого ребенка. Кого он мне напоминает?
Поднимается ветер, я вижу это по деревьям и траве, которые стали заметно отклоняться, но сам ничего не чувствую. Лицо мальчика помрачнело, а я тихонько молю внутри себя: «Нет, не переставай улыбаться, прошу!». Где–то позади послышался очередной шелест травы. Я не обращаю на это внимания, засмотревшись на малыша, потому что вся эта картина с ним и бесконечно красивой природой захватывает. А ведь он обратил. Мальчик отвлекается от цветов и поворачивает голову. Я невольно повторяю за ним. Откуда–то бежит ещё один мальчик. Он появился как будто из ниоткуда, просто появился и всё. Несётся по высокой траве и задорно улыбается. Чем он ближе, тем кажется более знакомым, прямо как пару минут назад с мальчиком в кепочке. И вот теперь, когда озорной малыш подбегает совсем близко, садится рядом с тёмноволосым, я вижу... Этот мальчик... Он похож на меня. Чёрт подери, это я?
Озорник восстанавливает сбитое дыхание после недолгого бега, ослепляет своей сияющей улыбкой грустного мальчика и совсем по-доброму спрашивает:
— Как тебя зовут? — в его глазах мелькают огоньки, и я узнаю себя в этом возрасте. Примерно девять лет . Маленький, дружелюбный, беззаботный мальчишка. Но кто этот мальчик рядом, и почему я его не помню?
— Чонгук.
Все паззлы, так долго искавшие своё место, наконец, нашли его. Чонгук?! Быть этого не может. Я совсем не помню этого момента. Малыш Чонгук, как он представился, сидит все также неподвижно, не смотря на собеседника. К нему на цветочек присаживается бабочка, и он замирает, внимательно рассматривая её.
— Меня зовут Тэхён, — и улыбается так, будто сказал что-то очень важное. — Почему ты грустишь?
— Я не грущу, просто я один.
— Я буду твоим другом, если хочешь! — снова это озорное личико вытворяет что–то нереальное, заставляя захлебнуться от умиления.
— Правда? — видно, что малыша окутывает страх неизвестности. Неужели он и правда одинок?
Бабочка медленно улетает, а мальчики недолго наблюдают за её полётом.
— Конечно! Чонгук, всё будет хорошо!
После долгого перерыва Чонгук улыбается, а я до конца убеждаюсь, что это точно он. Помню, как он рассказывал о своём детстве, но совсем немного.
Мальчики сидят и беззаботно болтают. Я сижу неподалёку, не вслушиваясь в их разговоры. Просто наблюдаю со стороны, потому что здорово смотреть на себя в молодости и невероятно приятно смотреть на Чонгука совсем малышом. Вообще вся эта ситуация невероятна.
В какой–то момент, когда речь зашла об отношениях между друзьями и родными, Чон заметно побледнел и снова загрустил. Он опустил голову, опять прижал коленки к себе. Маленький я сразу же заволновался и пододвинулся ближе к младшему. Похоже, что для Чонгука это была больная тема. Но в детстве я был более любопытным, чем сейчас, поэтому неудивительно, что малыш задал вопрос:
— Чонгук, что случилось? Ты не любишь говорить о друзьях? Расскажи мне! — малыш Тэ нежно обнял младшего за плечи, тем самым немного подбадривая.
— Без тебя я совсем один. У меня никогда не было настоящих друзей, а я очень ранимый, поэтому всегда боялся заводить их. Меня бросали...
Чёрт, Чонгук говорил об этом. Я отчетливо помню, как он сначала скрывал это от меня, а потом сам, не сдержавшись, всё рассказал. Тогда, на набережной. И почему–то это так грустно, я как будто вижу, как переживал Чонгук с момента нашей первой встречи.
— Я хочу найти человека, которого полюблю. Который бы полюбил меня. Я хочу стать счастливым.
— Чонгук! — зову я, и мои слова будто испаряются в воздухе, которого мое тело совсем не чувствует. Я удаляюсь, меня что–то тянет. Я вижу, как Маленький Я крепко обнимает Чонгука, и всё.
Яркие вспышки. Одна за другой, без остановки. Только белый свет и ничего больше. Сквозь эту белизну начинает проявляться картинка. Она становится все чётче и чётче...»
Тэхён вздрагивает и дёргается на кровати, принимая сидячее положение. Спустя минуты судороги он понимает, что ему приснился сон. По лбу стекают капельки пота, сердце бешено колотится в груди, и до сих пор почему–то немного трясёт.
Почему ему приснился Чонгук неизвестно, но на душе становится гадко и мерзко. Он знал о тяжёлом детстве младшего, так ещё и сейчас в проблемы втянул.
Парень взглянул на часы. Всего лишь девять вечера. Он не заметил, как задремал на кровати, когда прилёг отдохнуть.
Опомнившись, он решил поинтересоваться, где же сам Чонгук и всё ли у него в порядке. Какого же было его удивление, когда он заметил младшего в большом зале на первом этаже.
Чонгук был закутан в плед, пил чай и смотрел какие–то передачи на плазме. По его взгляду было видно, что он почти не вникает в то, что происходит в телевизоре. Но помешать Тэхён не имеет права, возможно, это единственное, что отвлекает Чонгука от проблем, произошедших с ним. И происходящих до сих пор.
В доме, как ни странно, холодно. И Тэ привык ходить в тонкой ветровке, чтобы хоть как–то согреться. Он краем глаза замечает, как Чонгук смотрит на него.
Тэхён не поворачивается, ему отчасти стыдно перед этим ребёнком. Больше всего он хочет, чтобы Чонгук был счастливым и поскорее забыл эту историю с ним и всем, что произошло из–за него.
— Хён... — очень тихо, но в мёртвой тишине даже немой звук услышишь. Тэхён поворачивается и видит, как Чон внимательно разглядывает его, будто ищет десять отличий после последней встречи. — Побудь со мной? — выходит как–то жалко. Не так, как хотел Чонгук.
Тэхён кивает, тут и думать нечего. Он снимает ветровку, кидает на близстоящий стул и направляется к дивану. Чонгук откидывает часть пледа, отставляет чашку в сторону и тянет руки к старшему. Тот тянет их в ответ, и вот они встречаются, такие холодные и горячие, что оба вздрагивают. Тэхён старается не дышать, он просто осторожно обнимает Чонгука и позволяет тому обнять себя.
— Я в безопасности? — осторожно спрашивает Чонгук и медленно поднимает голову, сталкиваясь с глазами Тэ.
— Да, — на выдохе говорит старший и позволяет себе поцеловать Чонгука в висок, — со мной...
Чонгук тихо скулит, будто его этими словами убивают, и в глазах у него горечь от произошедшего. Тэхёну становится особенно больно, когда Чон поднимает глаза.
В глазах этого ребёнка столько боли, столько отчаянного желания сделать что–нибудь ненормальное, что его становится по–настоящему жалко. Будь он родителем этого чуда, он бы разорвал подобного самому себе человека.
Стоило ли впервые испытывать эти чувства, если сейчас так стыдно и больно? Что нужно сделать, чтобы увидеть в глазах Чонгука счастье и забрать всю его грусть себе?
Погружаясь в свои размышления, Тэхён не заметил, как младший задремал на его груди. Видимо, он устал, а, может, вспомнил, какого это – спать рядом с любимым человеком...
Ким целует его в макушку и старается осторожно выползти из-под теплого тела, но чувствует, как руки Чонгука обхватывают его крепче, и от этого становится ещё больнее.
Старший пересиливает себя, подхватывает Чонгука на руки, укутывая в одеяло. Немного ругается и чертыхается, ведь с одеялом Чонгук не кажется пёрышком, но на душе становится теплее почему–то. В своей комнате Тэхён не медлит, укладывает Чонгука на свою кровать, напрочь забывая о том, что младшему выделена отдельная комната.
Укладываясь рядом, Тэ думает только о том, как он хочет, чтобы этот момент не заканчивался. Наблюдать за умиротворённым лицом Чонгука с такого близкого расстояния кажется нереальным, будто это сон, и сейчас всё исчезнет. Ким так давно мечтал увидеть его.
И вот видит, но не верит. Не верит, потому что всё слишком хорошо.
Обняв младшего, он засыпает и даёт волю эмоциям, одинокой слезинке, когда Чонгук доверчиво прижимается в ответ.
Словно чувствуя что–то нехорошее, Ким надеялся на то, что это счастье продлится подольше. Но утром Тэхён проснётся один.