Глава 4
Переходя Ван-Бюрен-стрит на зеленый свет, Лиса размышляла, как будет замечательно, если через неделю она никогда больше не увидит федеральную тюрьму. Здание напоминало бельмо на глазу: тянувшаяся в высоту на тридцать этажей уродливая серая призма с крошечными вертикальными прорезями для окон.
Каждую среду Лиса оставляла все дела на Мартина и навещала Кайла. Она была очень признательна своему помощнику за то, что этим утром он снова ее выручил, несмотря на почти тридцатисантиметровый слой снега, от которого коммунальные службы все еще пытались очистить дороги.
Поскольку ее машину замело, а такси в плохую погоду – большая редкость, Лиса пришлось сесть на 11-ый поезд, добравшийся до места за рекордное время. Так как посетителей пропускали в тюрьму в порядке живой очереди, ей нравилось приезжать ровно в полдень, к самому началу часов посещений.
Подходя к зданию, Лиса взглянула на свои часики и порадовалась, что успела как раз вовремя. Толкнула двери и вошла в вестибюль. По крайней мере, внутри было теплее, чем на десятиградусном морозе снаружи; ну хоть об этом в тюрьме позаботились. У стола дежурного она заполнила регистрационную форму для посетителей и вместе со своими водительскими правами протянула Доминику, офицеру тюремной охраны, отвечавшему за вестибюль.
Последние четыре месяца навещая Кайла по средам, Лиса хорошо ознакомилась с процедурой.
– А я уже досмотрел половину второго сезона «Остаться в живых», – поделился Доминик. Помимо удовольствия от встречи с Кайлом, практически единственное, что еще нравилось Лисе в федеральной тюрьме – это охранник на входе и их болтовня о телешоу.
– Ничего себе, ты первый сезон просто проглотил, – ответила она.
– А что там за фишка с «другими»? – спросил Доминик. – Жуткие типы. (Другие (англ. The Others) – вымышленная группа людей в американском телесериале «Остаться в живых», которая живет на Острове уже несколько десятков лет и фактически контролирует всю его территорию. Прим. пер.)
– Выяснишь через сотню-другую серий. Примерно.
– Ай, не говори мне такого. – Он вернул ей водительские права. – Уверена, что у вас с братом нет третьего близнеца? Сходство просто поразительное.
Лиса улыбнулась. С тех пор, как телешоу «Остаться в живых» вышло в эфир, люди заметили, что ее брат очень похож на одного известного персонажа – Кайл терпеть его не мог. Вероятно по той причине, что сотрудники тюрьмы и другие заключенные старались как можно больше подкалывать его на эту тему.
Лично Лиса находила подобное сходство довольно забавным.
– Почти уверена, никаких родственных связей у нас с ним нет, – успокоила Лиса. Либо это, либо отцу придется кое-что объяснить.
Доминик жестом указал на ее шею:
– Не забудь оставить шарф, когда будешь сдавать вещи на хранение. Увидимся на следующей неделе, Лиса.
Нет, если все пройдет по плану. Секретная сделка с ФБР заставляла Лису чувствовать себя какой-то конспираторшей. Она понимала, что ей нужно быть осторожной; Кайл не должен догадаться, что сестру что-то волнует. Слишком часто он читал ее как раскрытую книгу.
Согласно правилам этой тюрьмы Лиса оставила пальто, шарф и перчатки в одном из запирающихся шкафчиков за столом дежурного. Второй офицер сопроводил ее и нескольких визитеров в один из лифтов и прокатился с ними до восьмого этажа, где находилась главная комната для свиданий. Лифты открылись, и Лиса вместе с другими посетителями отвели в зону досмотра. Она прошла через рамку металлоискателя, подождала, пока третий охранник разблокирует тяжелые двери из стали и пуленепробиваемого стекла, и вошла в помещение.
Когда Лиса в первый раз навещала Кайла, то сильно удивилась. Возможно, после просмотра многочисленных кинофильмов она решила, что их с братом будет разделять стекло, и они пообщаются через телефонные трубки. Лиса обрадовалась, узнав, что заключенным разрешалось встречаться с посетителями в большой общей комнате.
Конечно, за ними все время наблюдали четыре вооруженных охранника, но, по крайней мере, она могла сидеть с братом лицом к лицу.
Проигнорировав горькую жижу, называемую здесь кофе – попробовав его в свой первый визит, она больше не хотела наступать на те же грабли – Лиса взяла в одном из автоматов бутылочку воды. Выбрала стол напротив зарешеченного окна и села. И, как делала каждую неделю, постаралась занять голову своими собственными делами и не обращать особого внимания на других посетителей за соседними столиками, предположив, что они рассчитывали хоть на капельку уединения, как и она сама.
Ее мозг усиленно работал, зная, что осталось подождать еще несколько минут, и после многочисленных проверок в комнату для свиданий приведут Кайла.
«Лис, я облажался».
Такими были первые слова Кайла, когда он позвонил ей тем судьбоносным вечером пять месяцев назад. Она понятия не имела, что он натворил, но в конце концов все сводилось к одному.
– Можешь исправить? – спросила тогда Лиса.
– Не знаю, – простонал он с тревогой в голосе. Затем последовал тяжелый глухой удар – как она догадалась, это его голова врезалась в стену.
– Ты где? Я приеду за тобой, и мы что-нибудь придумаем.
– В Тихуане, – последовал невнятный ответ. – И я очччень пьяннн.
Мама дорогая.
– Кайл. Что ты наделал?
От гнева его голос стал громче:
– Прост вырубил Твиттер, вот чё я сделал. Проклятая дрянь. К черту Рози.
Лиса не могла сообразить, что он там бормочет, но ухватила достаточно, чтобы понять – ее братец-гик устроил что-то очень и очень скверное из-за своей подружки Розанны.
У Кайла был дар привлекать не тех девушек – поверхностных, жадных до денег, развязных – и, как той ночью Лиса в итоге выяснила из нетрезвого бурчания брата, Розэ, австралийская модель «Виктории сикрет», не стала исключением. Они познакомились в одной нью-йоркской галерее на выставке общего друга-художника. Шесть месяцев встречались на расстоянии – рекорд для Кайла. Затем Розэ полетела в Лос-Анджелес на съемку музыкального клипа – прекрасная возможность, говорила она тогда, потому как хотела стать актрисой. И, разумеется, добилась своего.
На второй день поездки она перестала звонить Кайлу. Встревоженный, он посылал ей сообщения на мобильник и телефон в отеле, но ответа не последовало. Позже, на четвертую ночь, он наконец-то его получил.
Через Твиттер.
@RoseannePark Прости, у нас ничего не выйдет. Собираюсь отдохнуть в ЛА с новым знакомым. Ты милый, но слишком много говоришь о компьютерах.
Двадцать минут спустя, в своем следующем твите, Розэ выложила ссылку на видео, где она в Голливуде зажигает в джакузи с кинозвездой Пак Чимином.
Сложно сказать, что задело Кайла сильнее – то, что его бросили через Твиттер или то, что Розэ не постеснялась публично наставить ему рога. Благодаря его богатству и ее статусу звезды второго эшелона их отношения обсуждались в колонках сплетен, как в Нью-Йорке, так и в Чикаго, и несколько раз упоминались на сайте TMZ.com.
Кайл, спец по компьютерным технологиям, знал, что рано или поздно видео с Розэ ее топовым актером разойдется повсюду как вирус. Потому и поступил как любой обозленный хакер из плоти и крови, застукавший свою подружку за подводным минетом другому мужику – взломал Твиттер, удалил оттуда видео и старые твиты изменницы. Затем, злясь на весь цивилизованный мир из-за его совершенной деградации и демонстративных разрывов отношений ста сорока человек, Кайл запустил сетевую атаку «отказ в обслуживании» и на два дня вырубил весь сайт.
И так начался Великий сбой Твиттера 2011 года.
Земля едва не перестала вращаться вокруг оси.
Пока Твиттер безуспешно пытался возобновить работу после самого сложного взлома, который его команде когда-либо доводилось переживать, воцарились паника и хаос. Тем временем ФБР ожидали требований о выкупе или политических заявлений от мифического твиттер-террориста. Но им так ничего и не поступило, поскольку у твиттер-террориста не было никаких политических задач. Он уже владел миллионами и не ко времени смотался в Мексику, чтобы вусмерть упиться дешевой текилой, которую разливал восьмипалый бармен по имени Эстебан.
К концу второй ночи, после неприятной встречи лба Кайла с кактусом, пока его самого полоскало в баре Эстебана, у бедняги наступил момент некоторого просветления. Он кое-как доковылял до отеля и позвонил Лисе, а потом, осознав совершенную ошибку, врубил свой лэптоп. Решив исправить нанесенный вред, второй раз влез в Твиттер и остановил атаку.
Только на этот раз Кайл так не осторожничал. Дешевая текила восьмипалого бармена сделала свое дело. И на следующий день, когда протрезвевший и раздосадованный Кайл вернулся в Чикаго, он обнаружил на ступеньках своего дома агентов ФБР. Несмотря на все попытки адвокатов его разубедить, Кайл упорно настаивал на признании своей вины. Говорил, что совершил преступление, и поэтому будет отбывать срок. Такое отношение показалось Лисе достойным восхищения, пусть даже и стоило полутора лет жизни.
Тяжелые двойные двери распахнулись, возвращая ее к реальности. К очень реальной реальности с пуленепробиваемым стеклом, решетками на окнах и вооруженной охраной. В комнату колонной вошли заключенные. Лиса наблюдала за тем, как двое первых мужчин заметили своих родных и направились к ближайшим столикам. Кайл, ее братец-гик, шел третьим в цепочке.
Каждый раз, когда она приходила его навестить, широкая улыбка Кайла оставалась неизменной – наполовину неловкой из-за того, что приходится видеть сестру при сложившихся обстоятельствах, и наполовину счастливой от ее прихода. Он пошел ей навстречу, одетый в оранжевый комбинезон и синие тенниски, и Лиса поднялась.
– , – приветствовал он прозвищем, которое придумал ей в далеком детстве. Заполучив, очевидно, все отвечающие за высокий рост гены, украденные у сестры еще при зачатии, за что она до сих пор не могла его простить, Кайл наклонился к ней и крепко обнял. Это и еще одно короткое объятие в конце свидания были единственными разрешенными контактами.
– Я тут подумала, оранжевый тебе к лицу, – подразнила Лиса.
Он потрепал ее по подбородку.
– Я тоже по тебе скучал, сестричка.
Как только они уселись за стол, Лиса заметила, что некоторые посетительницы не так уж ненавязчиво поглядывают на Кайла. В пятом классе, после школы, подружки просили ее передавать брату записки, и с тех пор женского внимания не поубавилось. Откровенно говоря, ситуация ее поражала. Ведь это Кайл.
– Все так плохо, как говорят? – спросил он. – Из моего окна в пятнадцать сантиметров кажется, будто на нас обрушилась та еще снежная буря.
– Утром я почти час разгребала дорожку, – поделилась Лиса.
Кайл убрал от лица отросшие до плеч русые волосы.
– Видишь? Вот один из плюсов тюремной жизни. Не надо разгребать снег.
Ее брат давно установил свод правил их встреч. Шутки о пребывании в тюрьме приветствовались и поощрялись, сочувствие – нет, что подходило им обоим, поскольку членам семьи Манобан никогда особо не удавались банальщина и сентиментальная чушь.
– Ты живешь в пентхаусе и не убирал снег годами, – заметила она.
– Осознанный выбор, принятый ввиду моей юношеской травмы, – парировал Кайл. – Помнишь, как папа заставлял меня расчищать весь двор, как только выпадал снег? Когда у него созрел этот план, мне было лет восемь – ростом едва до лопаты доставал.
– А я должна была оставаться дома и готовить с мамой горячий шоколад. – Лиса заранее отмахнулась от подколки, которая вот-вот должна была последовать. – Эй, это пошло тебе на пользу – закалило характер. – На минутку она замолкла, разглядывая окружавшие их повсюду решетки. – Может, папе следовало заставить тебя расчищать еще и соседний двор?
– Остроумно.
– Я тоже так подумала.
– Эй, Сойер! Сойер! Когда познакомишь меня с сестрой? – через всю комнату заорал им заключенный.
Кайл проигнорировал оклик, лицо прорезала гримаса раздражения.
– Эй! Сойер! – Заключенный быстро угомонился, стоило вооруженному охраннику подойти к нему.
Лиса даже не потрудилась скрыть усмешку.
– Кажется, кто-то пытается привлечь твое внимание.
– Я на это имя не откликаюсь, – проворчал Кайл.
– Может, если бы ты просто подстригся, – с наигранным сочувствием предложила Лиса.
– Ну его на хрен, этого Джоша Холлуэйя, – чуть не закричал он от досады. – Я с такой прической уже лет сто хожу.
– Громковато тут становится, Сойер, – предупредил охранник, проходя мимо их столика.
Лиса, забавляясь, наблюдала, как кипит ее брат.
– Такая прическа годилась для Сойера, потому что люди на острове обходились без удобств. Хотя, по-моему, в лагере Других должно было быть что-то вроде салона красоты или спа. Я о том, что они на людях операции проводили, а посему откопать где-нибудь приличные парикмахерские ножницы...
– Клянусь, еще одно слово, и вылетишь из списка моих посетителей.
Она засмеялась над дежурным ответом брата на ее подколки.
– С самого рождения ты прилип ко мне как жвачка к подошве ботинка. Что бы ты делал без еженедельных порций моих очаровательных шуточек, не дающих тебе унывать?
Лиса подняла глаза на приблизившегося к их столику заключенного лет тридцати пяти. Стоило ему заговорить, и она узнала голос мужчины, недавно оравшего через всю комнату.
– Значит, ты сестра. – Он оценивающе оглядел ее и улыбнулся, умудряясь выглядеть достаточно безобидным, несмотря на обвивавшую предплечье черную наколку. – Помоги-ка мне представиться даме, Сойер – сделаем все, как полагается.
– Я два раза повторять не буду, Пучальски, – с другого конца комнаты пригрозил охранник. – Общаться с другими гостями запрещено.
Бросив через плечо печальный взгляд, заключенный поплелся на свое место.
Лиса повернулась обратно к Кайлу.
– Я так поняла, в понедельник приходил папа? – Только если не возникало ничего срочного, отец был таким же постоянным посетителем федеральной тюрьмы, как и его дочь.
– Похоже, дела идут лучше. Полагаю, нежелательные последствия наконец-то пошли на убыль, – сказал Кайл, ссылаясь на то, что в прошлом финансовом квартале вполне ожидаемо отцовская компания потерпела убытки. Странно, как люди склонны срываться с катушек, когда вице-президенту корпорации по производству программного обеспечения – и сыну президента той же корпорации – предъявляют обвинения и сажают в тюрьму за хакерство.
Лиса уже собиралась ответить, когда Кайл повернулся на стуле, чтобы устроиться поудобней. Она кое-что заметила – почти выцветший желтый синяк вдоль левой стороны челюсти. Затем опустила взгляд на стол и увидела говорившие сами за себя ободранные костяшки на правой руке.
– Снова в драку ввязался.
– Ерунда.
– А вот мне так не кажется. Дай глянуть. – Она потянулась вперед и дотронулась до его подбородка, чтобы лучше рассмотреть отметину.
– Лиса, тебе нельзя...
И тут же у стола возник охранник и бросил хмурый взгляд на Лису:
– Простите, мэм. Никаких контактов.
– Извините. – Она убрала руку и сделала глубокий, размеренный вдох. Как правило, Лисе не составляло труда соблюдать все тюремные правила, но временами это было уж слишком. Как в те моменты, когда она даже не могла проверить, ранен ли ее брат.
– Что произошло на этот раз? – спросила она, как только отошел охранник.
– Так, беседа вышла из-под контроля, – пренебрежительно отозвался брат. – Некоторые люди здесь только и умеют, что языком трепать.
– Кайл, но у тебя-то ума больше.
– Мама так мне и сказала, когда в шестом классе я вернулся домой после потасовки с Робби Вилмером. Мой первый фингал.
– Ну, поскольку мамы с нами больше нет, придется тебе выслушивать это от кого-то другого.
– Я на рожон не лезу, Лисенок. – посмотрел ей прямо в глаза Кайл. – Но это тебе не начальная школа Джейн Аддамс. Здесь совсем другие правила, и если я хочу прожить еще четырнадцать месяцев, мне придется играть по ним.
Как же было соблазнительно в этот момент рассказать ему о сделке с ФБР. Не будет никаких четырнадцати месяцев. Всего одна неделя. Но Лиса держала рот на замке.
– Из-за драки опять были проблемы с охранниками?
– Немного карцера еще никому не повредило. Но ты собиралась сказать что-то еще.
Он действительно очень хорошо ее знал.
– Хотела покричать на тебя подольше, но решила, что это пустая трата времени.
– И почему мне кажется, что ты чего-то не договариваешь?
– Потому... что теперь у тебя слишком много свободного времени и поэтому ты ищешь тайны на пустом месте? – предположила Лиса.
– Или потому что я просто очень проницательный. И если ты что-то от меня скрываешь, Лисенок, я тебя все равно вычислю.
– Спасибо за предупреждение, мистер Проницательный. Вот если бы ваша проницательность впредь уберегла вас от попадания за решетку, тогда от нее была бы польза.
Кайл сжал ее руку:
– Как же я рад, что ты пришла, сестренка. Ты даже понятия не имеешь, какое удовольствие доставляют мне наши короткие встречи. Вот... гадство.
Охранник вернулся к их столику.
– Знаю, знаю. Никаких контактов, – отдернул руки Кайл.
Лиса прищурилась на охранника:
– Да что здесь за правила? Как в тюрьме, ей богу.
Стоическое выражение лица надзирателя не изменилось, даже когда он развернулся и ушел.
Лиса обернулась к Кайлу:
– Серьезно, я что, даже улыбку за это не заработала? Суровые ребята.
Кайл оглянулся на заключенных в оранжевых комбинезонах и вооруженных охранников.
– Правда что ли? А я и не заметил.
Она поймала его взгляд и улыбнулась. Но на этот раз постаралась запрятать свои мысли подальше.
Всего еще одну недельку, Кайл. Держись там.