Привычка убегать

Наступила ночь, небо — решето,
Остаётся только ждать 12 на часах.
Там, у двери, рюкзак — всё уже решено.
Я не вернусь назад, только не волнуйся, ма.

Неделю назад я решил — пора сорваться, прекратить это все. Число, которое стало так называемым «перерождением» — седьмое июля. Дата четкая, 07.07 — потому и выбрал именно его моментом побега от реальности.

Я проснулся от вибрации будильника под подушкой. Сербия еще спал. Я аккуратно встал с кровати и вышел из комнаты. Жизнь в частном доме и квартире значительно отличается. Шум дорог, пение птиц и даже запах улицы вместе с ее пейзажем — все другое. Прокуренный заводами и людьми город невольно жесток. Жесток он по отношению ко всем, за исключением детей.

Когда я вышел на балкон — меня поприветствовал сосед, который стоял и затягивался уже далеко не первой сигаретой. Мужчина с сигаретой в руке старался завести со мной беседу, о какой-то глупой девушке, которая согласилась с ним на проведение совместной ночи. В связи с этим я закрыл окно с его стороны и открыл с другой. Сейчас мои мысли были заняты не беседами о девушке.
Я набрал номер абонента, который всегда был рад звонку. Сочи и Адлер — брат и сестра, которые с самого утра занимают место на волнорезе, чтобы до жары успеть наловить рыбу.

— Доброе утро, Сочи. Родная, как ты? — начал я диалог, смотря вдаль на встающее солнце и на то как начинают бесконечный бег автомобили.

— Ой, Россия, все в порядке, что-то случилось? Обычно ты звонишь по праздникам. — Сочи сказала своему брату что-то а-ля «Я отойду на минуту.»

— Ничего не случилось. Слушай, я хочу все бросить и уехать к морю, сегодня вечером. — Я сделал паузу, услышав радостный взвизг. — Только... В один конец. Этот город испортил мне жизнь. Сейчас я все смог выстроить сам. Понимаешь, я не хочу, чтобы это все снова пропало.

— Россия, мы будем безумно рады встретить тебя! Я могу еще позвонить Анапе, она на машине и может помочь с багажом. — тараторила уже воодушевленная девушка.

— Не надо шума, Сочи. Просто сними квартиру, желательно на четверых. Можешь две. Я заплачу тебе всю сумму. Дата и время прибытия — девятое июля, три часа ночи. — после этих слов я скинул вызов. Я знал, что Сочи ничего не сделает, потому и написал повторное сообщение Адлеру.

Позади себя я услышал шаги и недовольные урчания. Затем причина этих урчаний зашла на балкон.

— Рос, что ты не спишь? — я прижал к себе парня, который сонно потирал глаза.

— Ничего, Сербия, ничего. Сегодня все закончится. — Я улыбнулся. С улицы мне помахал какой-то соседский ребенок, я помахал ему в ответ.

— Что ты имеешь ввиду? Россия, ты опять что-то задумал? — взволнованно спросил младший.

— Неа. Такая жизнь — все меняется... Все продолжается. Ты помнишь мой неудачный опыт отношений? — Сербия молча кивнул. — Больше я не хочу этого. Если все время жить прошлым — будущего не будет. Так сказал мне Беларусь, когда я в тысячный раз по-пьяни позвонил бывшему. Я хочу переехать.

— Что? Куда? Когда? — глаза моего родного человека округлились. Он явно не ожидал такого. На это я и надеялся.

— На юг, к морю. Сегодня. Я звонил Сочи. Они встретят меня... Сейчас ты решишь один раз — ты со мной? — Удивление с утра пораньше выгнало остатки сна, когда я поставил перед ним этот вопрос. В самом деле, я не шутил. Я был на полном серьезе. Если он не согласится — я уеду один и, больше мы никогда не увидимся. А, если он уедет со мной — это будет в самом деле «мой» человек. Это такая простая проверка. Я не ждал ничего — ни взаимности, ни понимания.

— Думаю... Ты прав. Так будет лучше, возможно, там ты забудешь про прошлое... П-по крайней мере я постараюсь на это повлиять! — как-то с опаской и чересчур взволнованно ответил Сербия, обернувшись и посмотрев в мои глаза. Он знал, что я доверяю зрительному контакту. Так у человека ноль шансов соврать.

— Сербия... — Я был честно удивлен. Ведь, когда я выкидывал такую штуку в шутку с другими они отказывались. В общем по этому у меня не выходит с отношениями. — Черт, Сербия... Знал бы ты, как это много значит... — Я обнял его. До этого я дал себе слово, что это будет последняя попытка. Если не повезет, значит смысла искать не нужно. — Сербия, ебучий караул, я люблю тебя.

— Я знаю, Россия. — Серб был одним из тех, кто обращает внимание не на слова, их количество и прочее, а на поступки и прикосновения. Мы никогда не говорили друг другу, что любим, вплоть до этого момента. Мы это знали без слов, а слова лишь тому подтверждения.

— Так, хорошо. Сербия, иди найди что-то похавать и собирай вещи. А я должен забрать сейчас долбоеба и щегла. — Я отпустил его, он вышел в кухню, а я остановился закрывая балконную дверь на щеколды.

— Кого? — Улыбнувшись спросил собеседник, наливая в чайник воду.

— Кого-кого. Фина с Эстом. Слышал, что счастьем надо делиться? — Спросил я, пнув несчастную дверь, которая не хотела закрываться.

— Если честно, то нет, но доверюсь тебе. — Сербия развел руки в стороны, мол «А, что ты ожидал, я нормально жил.»

— Ладно. Я погнал, а ты собери чемодан со всем необходимым барахлом. Больше мы сюда не вернемся. Сумку еще возьми. Она там... Сверху... На шкафу короче. — После этих слов я взял свой рюкзак и вышел из дома.

***

Я на поиске того, чего просто не найти,
Если всё вокруг к хуям не переворотить,
Но я верю, что найду
И когда я буду там, я передам привет.

Один жетон в метро, двадцать минут и я стою перед подъездом щегла, который жил через десять станций от моего дома.
Дом, в котором жил Фин, был обычной серой девятиэтажкой. Даже без лифта, что удивляет не меньше, чем планировка их двора. Хрен знает где машины, большинство которых стоит перед подъездами и на тротуаре; какая-то несчастная детская горка и еще несчастнее песочница почти не имеющая песка; задрипанный ларек с алкоголем.
Я позвонил в домофон квартирам так трем, прежде чем дозвонился в нужную.

— Блять, если это опять управдом меня нет дома... — раздался сонный голос щегла.

— Я тебе ебло щас сломаю, щегол. Выходи, побазарить надо. — ответил я.

— Блять, Рос, хули приебался почти шесть утра. Если надо поговорить поднимайся. Квартиру же угадал как-то. — сказал Фин и после этого раздалась трель, оповещающая о том, что дверь в подъезд стала открытой.

Я зашел во внутрь и поднялся на этаж полускандинава. Он в свою очередь впустил меня в свою квартиру. Фин был явно недоволен моим столь ранним появлением. Его вид был домашний — растрепанный, синяки под глазами, футболка не скрывающая шрамы на руках; сам парень стоял передо мной в тапках, как ранее уже упомянул футболке и спортивных штанах с какой-то брендовой маркой.

— Что тебе надо от меня? — проходя на свою кухню, спросил владелец дома.

Я скинул кеды на коврике перед входной дверью, взяв рюкзак в руки и расстегнув его, я достал один из двух билетов, которые лежали у меня в рюкзаке, другие два остались дома на столе, закрытые в ноутбуке. Это действие, ну, оставить их там было самым логичным, что я мог сделать. Ноутбук же я так и так заберу, да? Вот, значит и их не забуду.
Я проследовал за хозяином квартиры и положил перед ним на столе билет.

— Выбирай — ты с нами? — я поставил этот вопрос и облокотился на тумбочку.

— Что это? Почему он один? — Щегол, коим я его накрестил, недоуменно взял билет и посмотрел на него, — Не говори мне, что ты собрался уехать из города?

— Именно, щегол. А ты не так туп, как кажешься. — усмехнулся я.

— Щас получишь. — Финляндия замахнулся на меня полотенцем, которое лежало рядом с ним, под его кружкой с кофе, предварительно отодвинув ее. — Так, ладно. Кто еще едет?

— Я, ты, Сербия и Эстония. Серба я уломал, остался ты и долбоеб. Ну, че? Согласен? Сдашь билет, если захочешь. Время у тебя... До пяти вечера. Если соберешься уехать с нами, милости просим. Встречаемся в шестнадцать тридцать у центрального. А я погнал. — Не дождавшись ответа я вышел из комнаты и быстрым шагом, выбив с ноги дверь, вышел в подъезд.
Я вышел из подъезда с мыслью, что, если я вызову такси — это будет быстрее. До нашего загородного дома не ходили автобусы с этой улицы, а метро не проходило и половины пути. Таким образом — такси было самым логичным, что я придумал.

***

Мы разведём костёр и будем громко петь.
Нам будет наплевать на то, что все будут смотреть
Заброшенный ларёк, мы ляжем прямо там —

Назло всем сердобольным, и сорвём ночлег бомжам.

— Эй, пидорасы! — крикнул я, когда приблизился ко входной двери.

Лужайка была ухожена, цвет дома был другим. Все стало для меня совсем чужим. Я последний раз был здесь как гость, а так иногда хочется вернуться назад. Как тогда.
      Я опять подрался с Украиной, Беларусь переживает, что отец нас будет ругать. Эстония бегает где-то с подорожником, утверждая, что он может помочь. Литва и Латвия осуждают, не понимают, что эти драки — это игра. Простая, детская игра. Казахстан и Армения начнут читать лекции о том, что это не дело и совсем не по товарищески. А завтра, отхватив подзатыльники от отца мы бежали со сливами, бывало нарвем целый таз из соседних домов и тащим к себе. Нас за это ругали, но мы никогда не прекращали воровать сливы или яблоки. Они все равно осыпались, да и хозяева не были против.

— Чуєш ти, що тобі треба, малахольний?! [Слышь ты, что тебе надо, малахольный?!] — высунулся хохол с окна второго этажа.

— Слышишь ты, позови во двор Эста. — я пытался произнести это, сделав максимально уебский голос, ну, так мне показалось.

— Пішов на хуй! [Пошел на хуй!] — крикнул мне Укроп и закрыл окно.

Через определенное время ко мне вышел эстонец. Я молниеносно расстегнул рюкзак, предварительно скинув его с плеч и поставив на клумбу, достал оттуда билет и всучил его прибалту.

— Билет можешь сдать до пяти вечера, если согласен уехать — встречаемся у центрального входа в шестнадцать тридцать. А и пока не забыл. Едут ты, щегол, я и Сербия. — после этих слов я оставил его в ахуенезе и подхватив рюкзак, я направился быстрым шагом в сторону ближайшего Ашана. Чтобы взять багет, ну, а вдруг они согласятся поехать и он пригодится в целях воспитательной беседы. Кроме багета я планировал взять что-то по мелочи: несколько пачек лапши, несколько одноразовых тарелок, несколько пачек салфеток, мыло и прочую атрибутику, которую берут с собой в поездку.

***

Им некуда идти.
И так же, как и нам, придётся тяжело,
Придётся походить, разбивая ноги в кровь,
Придётся поискать её любовь.

Примчался в квартиру я где-то уже днем. По пути я заскочил на работу к Норвегии, Казахстану и какую-то аптеку. Двух старших я предупредил и посоветовался с ними о всяком, что может произойти. Поскольку город нам будет не знаком, Казахстан, как и Норвегия, пообещал проводить на поезд. Также мой старший брат пообещал купить путеводитель по городу и краю. Скандинав подбодрил морально и оставил мне его контакты на случай, если понадобится консультация специалиста.
Я был рад, что наконец покину это место. Тут меня больше ничего не держало. Напоследок я сходил на кладбище. Долго общался с братом, отцом, матерью и даже с дедом. Потом я зашел в соседний участок и пообщался с Югославией. Я надеялся на их понимание, хоть отец бы и вряд ли одобрил мое решение. Я уверен — он должен понять меня. Если захочет сможет. Он всегда старался быть ближе ко мне. Оно и понятно, проблемный подросток с порезами на руках. Как к такому придурку не стараться быть ближе, чтобы помочь?..

В спешке я накидал в свой рюкзак всякой фигни. Например расчески, ноутбук, три повербанка, свой зарядник и зарядник сожителя и тому подобное. За несколько часов я отдраил всю квартиру, успел помыться, заставить помыться Сербию и приготовить гречку, макароны и, отварить курицу. Закрутив это дело в судочки и обернув фольгой. Я так же упаковал кофеварку и чайник, вскипятив чай и, кофе, которые потом слил в термос. И наконец, когда мы вышли из квартиры в последний раз, я отдал ключи владельцу, который ждал под подъездом вместе с такси.
Таксист очень удивился, когда я рассказал цель поездки и к чему столько вещей. Единственное, что я не дал положить в багажник — мою гитару, которая была обклеена наклейками и исписана маркерами. На ней были наклейки вроде серпа и молота, триколорной надписи Russia, где-то даже была наклейка с пюре, которую я разрешил наклеить Беларуси. Росписи там были от самых важных мне людей. От Советов, Беларуси, Укропа, Казахстана, с недавних пор Сербии, Норвегии, Эста и Фина. Помню как я в слезах стирал два имени, потом заново красил гитару, заново ее покрывал лаком... Цвет моей гитары — синий. Спросите почему? Потому, что это единственное, что я смог выпросить у отца. Точнее единственная, которую я смог выпросить. Цвет корпуса, окраска голоса — мне не важны. Главное она моя и с ней связано очень многое. Помните, я говорил, что учусь играть на ней? Так вот, я бросил это дело. Я выбрал семью, а совсем не учебу и навыки. Я умею играть на ней, просто не имею аттестат, кричащий об этом, да и не нужен он мне.

***

Мама, просто иди спать.
Там за дверью пацаны, мы не тупо погулять.
Одинаковые сны — устал видеть по ночам!
Хочу всё заново начать, хочу кричать!

В назначенное мною время — мы встретились у центрального. Я удивился, встретив там и Фина, и Эста. Они приехали раньше нас.

Норвегия и Казахстан распрощались с нами. Норве подарил мне шарф, хоть и знал, что может не пригодится, ну, а Казахстан, как и обещал, принес путеводитель и даже кроссворды.

Когда поезд набрал темп, мы в последний раз по привычке убежали от проблем
________________________________
2180 слов~
Pov RF до конца.
Папин Олимпос - Мпис.