Выстрелы на дороге в летний лес...
Время. Что оно значило для меня?
Время – это то, что невозможно остановить. Только я поздно это понял. Все время я думал, что время – пытка. Это то, что загоняло в свои рамки, очень часто подгоняло, а в другой день заставляло помирать от скуки. Но на самом деле... Это оказалась ловушка, которая, поймав, уносила меня вперёд безвозвратно. А теперь мне лишь с комком в горле осталось вспоминать о той ноше вины, которая нарастала с каждым днём из-за ошибок, совершенных мною в прошлом... Лишь один раз я был рад тому, что время будто остановилось... Но моя радость продлилась недолго...
***
Время на уроках тянулось очень долго, я уже проклинал надоедливый голос учительницы, твердящей о том, какие мы тупые, и стучащей своей ненавистной указкой по столу, пытаясь этим выбить из нас хоть один верный ответ на ее вопрос.
Я же, как обычно, сверлил взглядом циферблат, не обращая внимание на надоедливую учительницу, с которой у меня, как мягче сказать, была война. Я знал, что тогда она смотрела на меня, обращаясь ко всему классу. Это жутко достало меня, но я не подал вида и лишь отвернулся к окну, которое, как назло, было через три ряда парт от меня.
Я думал, что в этот раз я досижу этот скучнейший урок литературы и, наконец, дождусь спасительного звонка, означавшего конец учебного дня, но меня вывели из себя слова учительницы:
— Ким Намджун, если у вас нету совести, хотя бы послушайте урок и уберите со своего лица это кислое выражение.
Тут я не выдержал и, встав, громко отодвинув стул и посмотрев зло на учительницу, вышел из класса за пятнадцать минут до конца уроков. Так было всегда, и весь класс, уже не удивленный моим действиям, лишь со спокойным видом проводил меня взглядом, что не скажешь о учительнице, которая опять начала посыпать меня какими-то неприятными определениями. Но я не слышал ее, ведь уже закрыл за собой дверь до тошноты надоевшего класса.
Я любил идти по длинному пустому школьному коридору. Я любил, как лучи солнца выливались на пол из окон и медленно таяли, когда легкие облака закрывали свет. Любил слышать, как в классах на третьем этаже, приглушенно звуча, голоса учителей сливались в один монотонный гул, который нарушался порой подкашливанием кого-то из учеников, но сразу же после этого начинался вновь. Любил я эту атмосферу одиночества и пустоты. Секунды, когда я шёл по коридору, мерились моими шагами, а минуты моими машинальными взглядами в окна. Поэтому я не чувствовал настоящего времени, которое всегда придавало мне ощущение невидимого удушья.
Куда-то идти или ехать я любил с детства. Любил мелькающие за окном машины, несущейся по трассе, леса и попутные деревеньки, фонарные столбы или одинокие прохожие — все это являлось чем-то, что пожирало время. Так я и приехал в 15 лет в наш маленький городок на юго-западе страны и сразу полюбил его, ведь здесь, среди лесов, мне казалось, время не так сильно давило на меня, как тогда, когда я жил в большом городе, окружённый взглядами и огромными домами.
Но начав ходить в старшую школу на окраине нашего городка, я понял, что время тут тоже давит, да ещё и тогда, когда меня посадили далеко от окна, которое могло быть для меня спасением. Я так хотел избавиться от давящего груза, что всегда ходил в школу и обратно домой пешком. И именно тогда я ещё сильнее полюбил дорогу... Ту дорогу на окраину, которая тихо шла через лес...
***
Решив, что вещи я могу оставить в школе, ведь на следующий день был выходной, я пошёл к лестнице на выход, чтобы быстрее сбежать из оков школьных уроков.
Переобувшись на первом этаже, я закрыл шкафчик и, повернув голову, увидел девушку, которая, заметив мой взгляд, и с подозрением глянув на меня, развернулась и, надев на ходу свой рюкзак, пошла на выход. Честно сказать, я никогда не видел ее в нашей школе, которая не была богата учениками, поэтому я хоть и не знал каждого, но по крайне мере пару раз видел. А она будто взялась из неоткуда и своим больно уж подозрительным взглядом заставила почувствовать себя неловко.
Конечно, я пошёл за ней. Идя в пяти метрах от девушки, я сверлил взглядом ее голову с коротко подстриженными волосами. Я заметил, что она не смотрела перед собой, а смотрела под ноги, порой поправляя на плечах рюкзак. Так мы и шли молча от школы, но вдруг, когда дорога начала уходить в лес, девушка остановилась. От неожиданности я тоже остановился и удивленно стал наблюдать за ее действиями. Она, наконец,оторвала свой взгляд от земли и устремила его перед собой. Асфальтная дорога уходила в зеленую глубину, и оттуда веяло запахами леса, слышались далекие возгласы птиц. Ничего не сказав и даже не обернувшись, девушка продолжила идти. Я сразу подумал, что она странная. Или она чувствовала, что я иду за ней и сверлю ее взглядом. Зачем я вообще туда шёл? Не знаю, меня распирало от любопытства. Эта таинственность нового человека в таком маленьком городе притягивала, и я не мог не выяснить, кто эта девушка, откуда она, и если переехала сюда, то по какой причине...
Идя по излюбленной дороге, я погрузился в мысли и даже забыл про девушку, которая все также шла передо мной. Я вспоминал, как первый раз пошёл в школу по этой дороге, где по сторонам цвели кустарники, ведь была весна... Я не мог забыть запах весеннего леса, он сопровождал меня вот уже второй год, как я переехал сюда. Все за стенами школы, включая этот невообразимо свежий лес, заставляло забыть о времени.
Из-за моих мыслей и любви к природе, меня прозвали романтиком. Видимо, я и правда являлся им в душе.
Я помнил, как шёл после баскетбола через лес. Краски заката загадочно проникали через деревья, освещая дорогу. И я тогда улыбался. Я стал замечать, что всегда улыбаюсь самому себе. Ну или природе, которая была единственной свидетельницей моей улыбки, которая была из-за неё. И я был рад этому. Моя улыбка была для меня каким-то лекарством, сокровищем, которым нельзя разбрасываться во все стороны и выставлять напоказ. Улыбка это то, что длится всего несколько секунд и эти секунды были для меня ценнее всего. Это было единственным в моей жизни, что проходит слишком быстро, из-за чего я злился. Я даже ненавидел, когда мои одноклассники смеялись над тупыми шутками, потому что считал это улыбкой, потраченной зря, которой лучше было бы заполнить ночную атмосферу при взгляде на звёзды.
Это выглядело так глупо со стороны... Но в этом был весь я. Я любил музыку, но когда шёл навстречу природе или ветру, я предпочитал звуки природы в ушах, чем музыку, сотворенную человеком. Я был абсолютно не таким, как все наши хулиганы. Я был бунтарь с добрым сердцем, полном фантазии и любви к природе.
Из мыслей меня вывел оглушающий сигнал автомобиля.
Я поднял глаза с земли, куда до этого, задумавшись, смотрел, и увидел, что прямо навстречу нам несётся автомобиль. Точнее, он нёсся на девушку, которая все ещё шла передо мной, только теперь не по краю, а по середине дороги, прожигая взглядом асфальт. Мне показалось, что девушка глухая, потому что она продолжила идти, будто не слыша сигнал автомобиля, который неумолимо быстро приближался. Я испуганно побежал ближе к ней, расстояние между нами уже до этого времени успело увеличиться. Резко отойдя с проезжей части, я схватил ее за запястье и рывком потянул на себя. Ее лицо уткнулось мне в грудь, а моя рука машинально обхватила ее за голову...
Машина с гулом пронеслась мимо нас, ещё бы секунда... Я боялся думать об этом...
Отойдя от шока, я услышал тихие всхлипы. Положив руки девушке на плечи, я чуть отодвинул ее от себя и увидел заплаканные глаза. Слезы катились по ее щекам, а слипшиеся тонкие, как иголки, ресницы испуганно хлопали, но взгляд девушки был все ещё направлен в землю... Я не нашёл слов, кроме как криков:
— Ты что творишь, ненормальная?! Умереть захотела??– выпалил я, с ужасающим непониманием пытаясь заглянуть в ее глаза. Она прятала их за своими короткими волосами, которые от наклона головы закрывали ее лицо.
Я раздосадованно ухмыльнулся и, убрав руки с ее худых плечей, вышел на край дороги. Я уже собирался быстрее уйти, меня переполняло негодование, ведь она только что чуть не убила себя, но она вдруг позвала меня.
— Стой.
Я удивленно повернулся и увидел, что девушка наконец посмотрела на меня.
— Что тебе надо?– как-то презрительно кинул я, осмотрев ее с ног до головы.
Девушка чуть помолчала, смотря, как мне показалось, на мои губы, и сказала, уже посмотрев мне в глаза:
— Спасибо.
От ее слез будто и не осталось следа. Даже мокрых дорожек на щеках в полусумраке леса я не увидел.
— В следующий раз будь умнее.– сказал я, и, развернувшись, пошёл дальше.
Я не слышал ее шагов, потому что она стояла там же и смотрела мне в спину. Тогда я понял, как выглядел я, идя до этого по пятам за ней. Ее взгляд я чувствовал каждым своим позвонком, меня пробирала дрожь. И вот она вновь подала голос, звонко, но одновременно, отстранённо прокричав:
— Меня зовут. Хан Ли!
Я не остановился. Ее слова будто пронзили меня насквозь, настолько ее голос был острым и пробирающим до кожи и костей.
Тогда я почему-то был уверен, что она ухмылялась. Я не мог обернуться и убедиться в этом, почему-то я боялся увидеть ее ухмылку. Но ее имя после этого гулом гуляло в моей голове до самой поздней ночи...
До ночи, когда прозвучали выстрелы... Выстрелы на дороге в летний лес...
Это было 4 июля 2018 года, дата, которую я не забуду всю свою жизнь... Когда слезы загадочной девушки Хан Ли высохли на моей белой школьной рубашке...