10 часть.
За десять минут до конца пары Лиса подняла руку.
Кошелева оторвалась от учебника, поправила очки на цепочке. В аудитории стоял ровный гул - группа переписывала проводки, кто-то на заднем ряду скомкал бумажку и запустил в соседа, кто-то тихо матерился над сломанным карандашом. Турбо сидел рядом, откинувшись на спинку стула, и лениво крутил в пальцах авторучку.
- Романова, - Кошелева посмотрела на неё поверх стёкол. - Ты чего?
- Можно выйти? Голова кружится.
Врала она ровно. Ни тени сомнения в голосе, ни лишней дрожи. Кошелева прищурилась. Лиса смотрела прямо - не отводила взгляд, не моргала. Просто чуть бледнее обычного. Так бледнеют от недосыпа, а не от болезни, но кто ж разберёт.
- Совсем плохо? - спросила Кошелева.
- Терпимо. Но лучше бы на воздух.
- Иди. Если завтра не полегчает - в медпункт.
Лиса кивнула и начала собирать тетради. Турбо скосил глаза. Она чувствовала этот взгляд - тяжёлый, недоверчивый. Он знал, что она не болеет. Но промолчал. Только ручка перестала крутиться в пальцах и замерла. Лиса встала, задвинула стул и пошла к двери. Спина прямая, шаг ровный - никакой игры на публику. Больная? Да. Настолько, насколько нужно.
В коридоре было пусто. Только на подоконнике сидела какая-то первокурсница с конспектом и зубрила что-то про основные средства. Лиса прошла мимо, толкнула тяжёлую входную дверь и вышла на улицу.
Дождь моросил - мелкий, противный, ноябрьский. Небо висело низко, серое, как старая вата. У входа в ПТУ курили двое пацанов с параллельного потока - она не знала их по именам, просто видела в столовой. Один что-то рассказывал, размахивая руками, второй ржал. На Лису не обратили внимания. Она накинула капюшон и быстрым шагом пошла не в общагу, а в противоположную сторону - к центру.
Дорога до нужной улицы заняла минут пятнадцать. Лиса шла дворами, перепрыгивая лужи, обходя грязные места. Мимо серых пятиэтажек с облупившейся краской. Гаражей с намалёванными номерами. Мимо старухи с сумкой на колёсиках, которая переходила дорогу в неположенном месте. Казань жила своей жизнью - шумной, неспешной, равнодушной.
Кафе «Минутка» располагалось на первом этаже старого кирпичного дома. Вывеска выцвела так, что слово «Минутка» угадывалось только по трём оставшимся буквам. Внутри пахло подгорелым маслом, дешёвым кофе, мокрой одеждой и хлоркой. У прилавка толпилась очередь - студенты, рабочие с соседней стройки в заляпанных раствором спецовках, две тётеньки с авоськами, полными пустых молочных бутылок. Радио надрывалось Высоцким. Кто-то стучал ложкой по стакану. Где-то плакал ребёнок.
Лиса протиснулась в угол, к телефону-автомату. Аппарат был старый, обшарпанный, с потрескавшейся трубкой и нацарапанными на стене номерами. Она сняла трубку, прижала плечом к уху и набрала номер, который помнила наизусть. Монетка звякнула, провалилась внутрь. Гудки.
Один. Второй. Третий.
- Алло, - голос парня был спокойный. Он всегда отвечал так, будто сидел у телефона и ждал звонка.
- Привет, Вадим. Это Лиса.
- Слышу. Что с голосом?
- Всё хорошо. Я в кафе забежала. Тут шумно.
- Рад, что ты вообще позвонила. Давно не общались.
- Да брось. Уверена, скоро увидимся. - Она помолчала, прижала трубку плотнее к уху. - Я в Казани.
- Когда успела? - в его голосе мелькнуло что-то похожее на улыбку. - Эу, Ева, и без меня?
- У отца товар украли. Я здесь из-за этого.
Улыбка исчезла. Лиса услышала, как Вадим выдохнул - длинно, размеренно. Он переключился мгновенно.
- Нашла?
- Естественно.
- Охрана?
- Есть. Двое. Вооружены. Смены до утра.
- Тебе нужна помощь?
- Да. От тебя и от Шторма. Как он вообще? Я скучаю.
- Шторм отлично. Уши холодные, нос мокрый. Вчера гонял голубей во дворе. Сейчас спит на твоём старом свитере. - Пауза. - Он тоже скучает. Но ближе к делу.
- Эх, мой хороший. - Лиса прижалась плечом к стене. У прилавка кто-то уронил поднос, загрохотало. Она переждала. - Слушай. Вы вдвоём едете в Казань. В следующую пятницу будут продавать половину товара. Я не собираюсь этому мешать. Пусть продают. Деньги будут большие.
- То есть?
- Я их заберу. Но одна не справлюсь - эти двое будут караулить снаружи, пока Айдар внутри с покупателями. Если я пойду одна, заметят.
- А если мы?
- Ты идёшь со Штормом. Якобы заблудился. Гуляешь с собакой, зашёл не туда. Шторм - зверь, отвлечёт кого угодно. Пока ты с ними говоришь, я захожу с чёрного хода и забираю деньги. Тихо. Без стрельбы. Потом вы уходите. Я выхожу позже. Где встречаемся после, скажу.
Вадим помолчал. Лиса слышала, как он почесал Шторма за ухом - пёс, кажется, зевнул.
- План рабочий, - сказал Вадим. - Шторм будет рад поработать.
- Значит, до пятницы, - Лиса помолчала. - Отцу ничего не говори. Он не должен знать про то, что товар найден и о вашей помощи.
- Понял. До скорого.
Она повесила трубку. У прилавка наконец рассосалась очередь. Радио заиграло что-то медленное, тягучее. Лиса поправила капюшон и вышла под дождь.
До пятницы - целая неделя. У неё был план. И ей это нравилось. Не просто потому, что план хороший. А потому, что она снова будет не одна. Шторм. Вадим. Как раньше.
В общагу девушка вернулась к ужину. Рита и Зоя сидели в комнате, пили чай и обсуждали дискотеку. Рита вертела в руках обновлённую юбку, Зоя раскладывала на кровати какие-то лоскуты.
- Ты где была? - спросила Рита, не отрываясь от юбки.
- Голова болела. Ходила подышать.
- Прошло?
- Почти.
Лиса села на кровать, взяла кружку с чаем и впервые за день позволила себе выдохнуть. Скоро всё закончится. Осталось чуть-чуть.