Chapter 24: Преданный забвению.
Словно мурашки, люди собрались толпами: кто-то обсуждал между собой новости, кто-то осматривал территорию, кто-то просто остановился посмотреть на то, как спасательная бригада шарится у реки, в поисках тела. У всех совсем разные причины по которым они сейчас тут.
— Отвалите, — Чонгуку пришлось повысить голос, чтобы его вопль наконец дошёл до людей. Парень принялся расталкивать собравшуюся толпу руками, пробираясь сквозь. — Пропустите меня, блять.
И толпа расступилась, как было приказано, наблюдая за сумасшедшим брюнетом. Некоторые думали даже, что он чокнутый, может подвыпивший...
Чонгук подбежал к берегу лагуны, и готов даже сам туда броситься на поиски. Может быть, так и сделал бы, но Чимин который появился за спиной, дотронулся к плечу, отвлекая. Брюнет вздрогнул испуганно, в глазах читался неясный страх.
— Чонгук, тело до сих пор не нашли и полицейские просят пройти тебя в участок. — сообщил Пак, сочувственно поджимая губы. Ему бы очень хотелось выразить уважение и поддержать друга, но Чимин знает, что сейчас это Чонгуку не нужно. Ему нужно остаться самому с собой, один на один.
— Я никуда не пойду. Почему вы все хороните её раньше времени?
Чонгук нервно закусил губу от боли. Кажется, ему болит сердце.
— Извини, но высота моста двадцать метров, Чонгук. Даже если взять теоретически, то...
— Замолчи Чимин, или мне прийдется сделать тебе так же больно, как ты сейчас делаешь мне.
Чон смотрел Паку в глаза. Может быть ему неприятно грубить приятелю, и Чонгук точно знает, что позже извинится, но не сейчас, когда его даже собственный друг пытается переубедить в смерти близкого человека. Он не верит. Не поверит.
Ругнувшись себе под нос, брюнет направляется вдоль реки, чтобы лично пройтись. Чонгук уверен на сто процентов, что Лалиса не из тех людей что сделали бы такое. Она любила жизнь, она была яркой и весёлой, возможно глупой и немного странной. Но она жизнь любила, - а это говорит о многом.
Кто любит жизнь, тот её не погубит.
Брюнет уже прошёл приличное расстояние: шум людской суеты остался позади, а ещё полицейские сирены и крики родителей... Кажется, мама плакала. И, хотел бы брюнет наплевать на слова которые услышал однажды в своей жизни: парни не плачут. Плачут. И Чонгук бы выплакал море. Соленое море горьких слёз.
Под ногами хрустели опавшие с деревьев ветки. Здесь было так много растений, что брюнету пришлось даже пробираться руками. Но сердце остановилось окончательно ровно в тот момент, когда он услышал хриплый кашель где-то в стороне. Чонгук двинулся на звук, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, казалось, его так слышно будто оно в наушниках.
Когда на горизонте показалось лежащее за огромным деревом, что спадало прямиком в воду, тело, Чонгук не теряя времени принялся подбираться ближе. А когда узнал в нем девушку, охнул, тут же падая на колени перед ней. На Лису было смотреть больнее, чем когда ее не было на горизонте. Тело все в страшных ссадинах, дрожало так, что казалось в любой момент от этого дьявольского холода она отключится навсегда.
— Ты точно бессмертная, — Чонгук не знал, акцент его голоса был в растерянности или в злости... Может в капельки радости, или надежды, которая не принялась опадать даже когда ему говорили в лицо такие гадости, как смерть любимой девушки. — Боже, что с тобой произошло? — парень уложил ее голову себе на колени, ощущая как промокает ткань спортивных штанов, из за мокрых волос сёстры. — Сейчас... Немножко потерпи, всё будет хорошо.
Она была без сознания. И Чонгук совсем не ожидал от неё ответов, он словно с собой разговаривал. Дыхание её было сбившимся, холодным, как тело.
— Блять, — выругался, когда Розэ не поднимала трубку. Она наверняка с Чимином стоят у группки спасателей там, у моста. Оттуда может прийти помощь. Чонгук принялся звонить на номер Чимина, сообщая, чтобы он хватал скорую помощь и мчался к нему.
***
— Простите... Скажите, что с ней? —Чонгук остановил первого врача который вышел из реанимации, куда увезли Лалису час назад.
— Вы о белокурой девушке, которая прибыла недавно? Кем вы приходитесь ей?
— Да. — Чонгук потер ладони, закусывая губу. — Я её... парень. Я её парень. Скажите, что с ней?
— Ну, состояние не лёгкое. — взглянув на документы в руках, вздохнул мужчина. — Девушка сбросилась с моста, и...
— Она не сама, это покушение на убийство.
Доктор умолк, в упор глядя на Чонгука, словно взглядом намекая, что это нужно обговаривать с полицейскими, а не тут в больнице. Брюнет извинился.
— Она в плохом состоянии, и вряд ли время выяснять здесь, самоубийство это или покушение...
— А мне можно к ней? — Чонгук бегло оглядел сидящих на лавочке Розэ, маму и отца, которые ждали новостей. — Одному.
— Ну, я бы не советовал, — скривился мужчина, делая выбор между тем, впускать ли его в палату или все таки нет. — Поймите, сейчас пациентке нужен покой и ничего больше.
— Пожалуйста, пол часа... Пол часа, и, клянусь, я уберусь отсюда.
— Ладно. Вы можете поговорить с ней, только, пожалуйста, сдержанно, возможно сквозь сон она услышит вас. — пожал плечами мужчина, затем, попрощавшись, направился дальше по коридору.
(Для атмосферы советую читать под: Off I Go - 2010 Mix — Greg Laswell.)
Прочистив ком из горла, Чонгук подошёл к близким, тяжко вздохнув.
— Что он сказал? — тут же вырвалось у матери.
Роза даже поднялась с места, подойдя, чтобы лучше расслышать. Чимин обнял девушку со спины, поддерживая.
— Посетить ее можно только с завтрашнего дня. — Чонгук подобрал с скамейки свою чёрную кепку: надел на голову. — Сказал, что ей уже лучше, чтобы вы не волновались и отправлялись домой отдыхать, они позаботятся. — брюнет сложил руки замком, закусив губу на несколько секунд. — Вправду, идите. Мам, а я останусь здесь, вам нужно отдыхать.
— Я тоже буду тут. — уверенно буркнула Розэ, ловя на себе взгляд Чонгука.
— Чаён, — вздохнул тяжко Чимин, обнимая ту. — Пойдём. Чонгук будет держать нас в курсе, не волнуйся, уже все намного лучше.
— Чимин прав, — бросил Чонгук, надеясь на то, что они все отсюда уберутся.
Он просто хочет побыть с ней наедине. Может, поговорить...
— Ладно, — расстроенно вздохнула рыжеволосая, когда Чимин накинул на ее плечи розовую кофточку, чтобы укрыть от холода, что на улице. — Если вдруг что, сразу на мой мобильник!
— Обязательно, — поджал губы брюнет, провожая друзей взглядом.
Уходя, Чимин похлопал того по плечу поддерживая, и приказал если что звонить ему тоже. Хотя вероятность, что они будут вместе ближайшее время составляет больше ста процентов.
Родители сказали что они будут ждать звонка и приказали долго не сидеть и тоже возвращаться. Чонгук думает их послушать. Но вероятность ослушаться составляет больше ста и один процент.
(Читать под песню: Change My Mind — Alina Baraz.)
В палате Лалисы довольно тепло и уютно, хотя казалось уютность и больница два противоположных друг другу слова. На подоконнике расположен один живой цветок в небольшой вазочке - веточка гипсофилы. Стоит одна кровать, а рядом с ней капельницы, разные медицинские штуки, в которых Чонгук никогда в жизни, кажется, не разберётся даже если ему лично расскажут. Лиса во всем этом такая незаметная, крохотная, беззащитная, что сердце Чонгука сжимается по-другому. Хочется подойти, обнять, и просто быть рядом.
Брюнет прикрывает за собой дверь, подходит к кровати и пододвигает стул, чтобы умоститься рядом. Сначала он просто молчит и смотрит, не зная, говорить ли с ней... или это не имеет никакого смысла? Рассказать может быть что нибудь, или просто молчать. Он впервые себя чувствует так странно. Обычно ему не дают вставить и слова, потому что Лиса болтает без остановки, и Чонгук к этому чертовски привык. А находится здесь, – когда она лежит такая, – не по себе.
Взгляд падает на ее бледную ладонь, которая вскоре накрывается чонгуковой. Брюнет прокашливается, наклоняется и облокачивается локтями на колени.
— Я бы хотел не смотреть на тебя, потому что мне сейчас немного больно, — признаётся Чонгук; поджимает губы, затем облизывает их, потому что пересохли. — Но вместо этого я не могу отвести от тебя глаз.
Звуки аппаратов, которые следят за стабильностью дыхания Манобан, разбавляют эту гробовую тишину в палате. Чонгук ненавидит эти звуки, но ничего не может поделать, ведь лучше слушать их, чем то, что они отсутствуют...
Брюнет кладёт свой мобильник на тумбочку рядом с кроватью, потому что в кармане он ему мешает. Переплетает свои тёплые пальцы с ее, вздыхает.
— Я так скучаю. Помни, что я скучаю, возможно, это заставить тебя вернутся ко мне...
Чонгук не знает зачем говорит эти глупости, но продолжает. Слышит как за окном шумят проездные автомобили, как где-то вдалеке слышен вой полицейской сирены, и крики каких-то подростков... Слышит как стучится собственное сердце, будто бы намекая, что оно поднимается с колен.
Чонгук нарушает собственное обещание, ведь так и не смог заставить себя уйти через пол часа. Даже если его выгонят, ему нужно знать, что этой ночью любимая девушка может спать спокойно. А он – видеть это.
***
Когда блондинка впервые пришла в себя, то ощутила жгучую боль в области всего тела, которое затекло в кровати. Так как она предпочитает тысячи поз, когда спит, то эта одна ей пришлась явно не по вкусу. Мало того, голова ныла от навязчивого дискомфорта; во рту пересохло очень сильно. Едва развернув голову в сторону, Манобан заметила телефон на полке и свежую бутылку простой воды. Едва как дотянувшись до жидкости, девушка случайно задела мобильник, от чего экран зажегся, а на дисплее высветлило два сообщения:
«Мне очень жаль, но Лиса была уж очень любопытной. Флешку отнеси к Чонину, или будет хуже.»
Нахмурив взгляд, и ничего не поняв, Лалиса аккуратно привстала, умостилась чуть удобнее для неё, хотя капельницы и прочая хрень не позволяла, и принялась раскручивать аккуратно бутылку, чтобы удалить жажду. Тело ныло, словно после войны.
Чонгук, который уснул сидя, очнулся когда Манобан случайно задела его ногой. Парень тут же встрепенулся от неполноценного сна.
— Очнулась... Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Голова? Может тебе тяжело, давай помогу...
Брюнет помог вернуть бутылку на место и удобнее лечь. Лиса смотрела на парня так растеряно, что казалось она боится выронить и слово.
— Спасибо. — так тихо, что Чонгуку пришлось на секунду наклонится. — Ем... Зачем ты мне помогаешь?
Бледные, искусанные губы едва шевелились, на что обратил брюнет внимание.
— Я обязан тебе помогать, — приподнял уголки губ Чонгук. Наконец-то он может спокойно выдохнуть, кажется все встаёт на свои места.
— А, но, подожди, — девушка запнулась. — Ем... Возможно я чего-то не понимаю... Ты мне кем-то приходишься? Мы вряд ли знакомились.
Чонгук завис, прокручивая услышанные слова сначала. Открыл рот в попытке сказать хоть что-то, но тут же осознал что он бессилен. Слова все улетучились оставляя после себя растерянность.
Стойте. Давайте сначала прокрутим сказанные девчонкой слова которые адресованы Чонгуку, потому что он не может понять, шутка это или Лалиса вправду его не помнит...