глава 11
Вечерний туман и множество голосов разрушали тишь около городского особняка. Огромнейший дом в три этажа и протяженностью в сотни метров на обе стороны поражал своим величием. В таком явно не менее нескольких десятков комнат на каждом этаже. Казалось бы, роскошь и сияние со всех сторон, однако если присмотреться, то иметь такой огромный дом – полное расточительство.
Две пары, супруги Шервуд и супруги Стоун, прибыли ровно к восьми, ни минутой позже. Экипаж, как и полагается, остался стоять здесь, на случай, если молодой Найджел захочет срочно вернуться или устанет. К дому Барслей путь занимал около часа, а при загруженности вечерних дорог так и того больше. На этот прием слетелись все, разве что, самые ленивые остались дома. И то, наверняка позже они крепко пожалеют, что не почтили это место.
Несмотря на шик и лоск, Энджевик никак не отреагировал, а внутренне трясся от страха и неизвестности. Кажется, ещё чуть-чуть, и кто-то обязательно спросит нечто провокационное или отпустит язвительные шутки. Но люди всего лишь кидали любопытные взгляды, стоило им всем четверым пройти мимо. Шервуд известен, потому с ним здоровался каждый второй, а вот Стоун - чужак, и в его сторону едва прилетело несколько кивков. Присутствующие омеги жадно ощупывали взглядом высокого статного иностранца. В глазах многих сиял неподдельный интерес. В какой-то степени, Энджевик гордился идти рядом с таким мужчиной, быть его мужем. Однако ревность проснулась, вымещая чувства страха, когда он воочию наблюдал за реакцией других. Тихонько подсмотрев за своим альфой, он увидел, что зелёные глаза спокойны, можно сказать, остаются безучастными. От сердца тут же отлегло, и если в какой-то миг он ещё сомневался, сейчас же загордился альфой. Он ждал, что муж, увидев роскошный невероятный особняк Барслей, скажет что-то. Быть может, восхитится богатством или самим хозяином, однако этого не случилось.
- Вот так он и живёт, тратит состояние умершего на всякую ерунду, - кивком головы окинул помещение Шервуд, указывая друзьям на напиханную здесь мебель и зеркала, коих было уж чересчур много.
- Бог мой, такая помпезность, - усмехнулся капитан, отвечая на комментарий друга, после чего добавил, смотря заговорщицки: - Бенджи, согласись, что мы находимся в настоящем змеином клубке, по которому стоит вдарить, как следует.
Шервуд тут же усмехнулся и, тихонько прикрыв рот, добавил:
- Как тонко и правильно подмечено, капитан Стоун! Думаю, вечер обещает быть очень интересным.
Громкий смех двух альф заполнил помещение, а омеги переглянулись. Двустворчатые двери, раскрытые настежь, привели их в следующую прихожую, служившую сегодня гардеробной. Повсюду сновали множество слуг, стараясь угодить вновь прибывающим. Гости переговаривались друг с другом, выдавая похвалу хозяину, дому.
Лицо Энджевика Кемпбелла - Стоуна было частично скрыто капюшоном плаща, но в освещённом помещении каждый пытался разглядеть, оборачиваясь. От обилия стольких взглядов напряжение перешло на новый уровень, и если капитан, стоящий рядом, был спокоен, то его маленький муж паниковал. Небольшая ладонь вцепилась в крепкое альфье предплечье, выискивая защиту, поддержку. Рядом возник слуга и потянулся к Энджи, помочь принять одежду, тот дёрнулся, втискиваясь в грудь мужа. Он не был пуглив, но в этот миг что-то пошло не так. Стоун же мягко улыбнулся парнишке и отпустил того кивком головы, после чего развернул мужа к себе и снял плащ. Так как он выглядел иначе, чем джентльмены Англии, то скинул с себя лишь сюртук и передал все ожидающему неподалеку слуге.
Скользнув взглядом по прекрасному лицу и ярким сапфировым глазкам, старший понял. В потемневших синих озёрцах плескался ужас, омега несколько раз лизнул собственные пересохшие губы. От этого Кристофера чуть было не подкинуло к небесам. Бог свидетель, он умрет, если не научится контролировать в себе буйную похоть от каждого подобного движения маленького мужа. Все же, не выдержав, Стоун склонился и запечатлел один из самых целомудренных поцелуев на розовых губках, а далее стиснул в объятиях хрупкое тело, дав тем самым успокоение.
- Не стоит бояться. Пока я рядом, разорву любого на куски, пусть только посмеют. Даже приблизиться и попытаться осквернить тебя не позволю. Попытаются – увидишь, как разберу это место в щепки, - тихие слова с хрипотцой, почти шепотом полились в аккуратное ушко, и Энджевик наконец расслабился и обмяк, выдохнув свободнее.
Накануне они посетили известную модистку в городе и купили готовые костюмы и украшения для молодого графа на очень круглую сумму. Таким образом, Стоун впервые продемонстрировал свою щедрость. Правда, для альфы пришлось подгонять и пиджак, и брюки – слишком крупная нестандартная фигура. Времени на пошив не было, поэтому они приобрели тёмно-синий ансамбль для капитана и белый, отороченный золотом, для Энджевика. Только рубашка с рюшами и лентами была слегка голубой. Все вместе смотрелось великолепно. Во всяком случае, именно так этот наряд назвал альфа. Два наряда в тандеме смотрелись неплохо. Будто бы они собрались к свадьбе, которой, к слову сказать, у них не было. Прическу для молодого графа делала служанка, слушая наставления альфы. Она получилась особой, модельной, невиданной для этих мест. Крупные пряди, перекрученные по бокам от висков, поднимались в хвост, кудряшки от природы уложены и щедро усеяны шпильками с сапфирами и жемчугом. По центру все венчала крупная заколка – ветвь с незабудками из сине-фиолетовых дорогих камней. Оголённая шея напоказ, без единой прядки, теперь красовалась.
Пары прошли по коридору к огромному бальному залу. Они одни из многих прошли и тут же почувствовали на себе крайне любопытные взгляды. Стоун и его муж были пристально осмотрены. Виконт, видимо, каждому растрепал, что сегодня прибудет граф Энджевик с мужем. Невозможно не заметить, насколько необычно выглядел тот в ярко-жёлтом костюме и рубашке оттенка шампанского. Его длинные ноги обтянуты тканью так, что в пору позавидовать. Грудь и вовсе оголена и походит на красивую гладь, а расстёгнутых на ней пуговиц больше положенного по этикету. Хотя этому омеге на светские правила глубоко плевать. Подобная наглость и вульгарность всегда вызывала пересуды. Однако Барслей умело затыкал злые языки. Самый что ни на есть порочный, омега сегодня явно вышел на охоту. Мужчина хотел соблазнять и не страшился того, что скажут другие. Ярко подкрашенные губы засияли в белозубой улыбке.
"Вот бы быть таким же и не принимать общество и их косые взгляды всерьез", - подумал Энджи.
- Добрый вечер, супруги Шервуд, супруги Стоун, очень рад видеть вас всех в добром здравии в моей тихой обители, - поприветствовал прибывших игривый голосок.
Лукавый взгляд заскользил по почти двухметровому капитану, Энджи хотел бы не заметить, но нужно быть слепым, чтобы не понять чужой интерес. Скрепив руки рукопожатием, Барслей зашагал впереди, как павлин, пошло виляя задом перед альфами. Захотелось чем-нибудь запустить в эту спину или же и вовсе облить, испортив и костюм, и макияж. Чисто омежья месть бы получилась.
Мужья подвели омег к козетке у балконной двери – в приоткрытую створку проникал свежий воздух, что благоприятно для Найджела. Судья Шервуд усадил мужа, встал рядышком. Негодяй Барслей резко обернулся и, как лис, игриво сцепился взглядом с Кристофером Стоуном.
- Не подарите мне танец, мистер Стоун? Я ждал вашего появления так долго, - мурлыкнул он, заглядывая в чужие зелёные глаза совершенно бессовестно.
Будто бы альфа здесь один, а присутствие его мужа ничуть не мешает.
- Как будет угодно, - коротко кивнул альфа.
Щелчок пальцев Барслей прозвучал как выстрел, Энджи натянулся, слушая, как заиграла музыка, и альфа, покинув его, повел чужого омегу в танец. Молодому графу ничего не оставалось, как присесть с горячо любимым другом Найджелом. В своих мечтах он залепил звонкую пощечину этому суке виконту, хмурясь от того, что видит. Кристофер рядом с другим... И хотелось бы держать себя в руках, отнестись спокойнее, но нет. Внутри все вскипало, этот альфа только для него, чувство собственника зашкаливало. И, на первый взгляд, Барслей не нарушал дистанции, капитан же тактично и сдержанно вальсировал. Этот прием оставит мигрень его голове, как минимум, на неделю. В чудные мгновения, когда альфа, двигаясь, встречался глазами с мужем, то тепло скользил по нему, улыбаясь глазами. Молодой омега знал этот взгляд, и по-своему ощущал влияние мужа над своим сердцем.
В голове про скользнули недавние слова мужа – альфа любит опытных в постели. А какой опыт был у Энджевика? Никакого, один постыдный раз, о котором не хотелось вспоминать. Тот человек даже не целовал и совсем скудно касался. Так как омега был невинен даже в своих фантазиях, для него показалось, что так, видимо, и должно быть. Лишь только когда капитан провел его в этот мир грёз, хоть и не полностью, Энджевик осознал, как слеп он был прежде. Гениталии омеги не нуждались в стимулировании и пристальном внимании, а любой альфа, представитель сильного пола, всегда заботился, в первую очередь, о себе. Но Стоун не такой, как все, он другой во всём, сколько было меж ними моментов, когда старший мог взять его, не заботясь, однако он не делал этого. До полноценной близости так и не дошло, зато крепкие руки уже исследовали, кажется, каждый уголок тела омеги. Кровь прилила к щекам от воспоминаний о том, как в постели муж ёрзает и прижимает свой явно готовый и возбуждённый орган к его пояснице. Насколько чертовски приятно это чувствовать…
- Энджи, что с тобой? Ты весь залился красным, может, жар? - тихонько вывел его из состояния транса друг Найджел, очень не вовремя обративший внимание.
Теплая ладонь коснулась пылающей мягкой щеки, и Энджевик отрицательно покачал головой. Стало жутко неловко от того, что его поймали. Ох уж эти фантазии, не имеют границ!
- Здесь мало воздуха, кажется, меня душит высокий ворот, - соврал граф, пытаясь чуть-чуть ослабить предмет одежды пальцами.
- Волнуешься из-за танца? Не смей, - тихо добавил Найджел, повернулся и поправил его рюши на рубашке. - Глаза твоего мужа постоянно на тебе, никакой Барслей не нарушит интереса. Стоун явно даёт понять, кто ему по вкусу больше.
Успокаивающие слова подействовали. Шервуд-младший, хоть и был иногда слишком прямолинеен и любил поучать, сегодня оказался так убедительно прав.
Тем временем, танец закончился, и альфа вернулся, встав подле мужа. Зоркий взгляд осмотрел зал, кажется, он шкурой чувствовал подвох. Но пока что, кроме тихих шепотков, ничего не происходило. Многие продолжали танцевать, меняясь парами, кто-то попивал херес, болтал. В какой-то момент к судье подошел юный омега, попросив о танце, но тот резко отказал. Найджел же окинул мужа взглядом убийцы. От этого Кристофер чуть не расплылся в улыбке, наблюдая за тихой картиной. Две пожилые дамы неподалеку шептались, кидая взгляд на Энджевика и на него самого. Очень захотелось подойти и предложить им рассказать все, что их интересует, но поступить так – равно поставить мужа в неудобное положение. Старые перечницы наплетут всякого, и если его это мало заботило, то Энджевик абсолютно точно не будет знать покоя.
Позже Стоун повел в танце любимого мужа. Они собрали на себе немалое количество взглядов. Совсем скоро присутствующих пригласили к ужину, столовая оказалась таких размеров, что не было видно конца стола. Гостей рассадили парами, согласно распоряжению самого виконта. Беда в том, что, по какой-то причине, Энджевика и Кристофера разделили. Стоуну дали место с Шервудами напротив, а Энджи сел один, место подле него занял пожилой мужчина.
В самый разгар ужина Энджевик насытился и пригубил вина, не сводя взгляда с мужа. Тот оживлённо обсуждал что-то с Бенджамином Шервудом. К ним подскочил слуга, и Стоун встал, отправился вслед за ним. Вряд ли он надолго, посему Энджи захотелось тоже выйти вдохнуть свежего воздуха. Но стоило ему сделать всего несколько шагов по широкому коридору, как его нагло остановили.
- Доброго вам вечера, граф Кэмпбелл, какая неожиданная встреча, - высокий голос раздался как гром посреди ясного неба.
Энджевик обернулся, конечно, он узнал этого человека. Мгновения хватило, чтобы сделать несколько шагов назад, но вернуться в столовую означало войти с этим человеком. А значит, его начнут поливать новой грязью и сплетнями прямо сейчас. Лучше будет дождаться Кристофера и попытаться удержать столь
ненавистного для него альфу как можно дальше от себя прямо здесь.
Холеный и нарядный, он, кажется, прибавил в весе, изменил прическу и одежду, но подлая улыбка, таившая в себе насмешки, портила всю картину.
Барслей-стервятник продумал хитрый план и специально решил опорочить ещё разок его имя. Омега собрал бывшие обиды воедино и решил на этот раз дать отпор собственноручно.
- Совершенно не рад вас видеть, - ответил вместо приветствия граф, переплетая на груди руки, как будто бы закрываясь от бывшего обидчика.
- О-о, да ты изменился, будто бы стал другой, совсем не та серая мышка, которой был раньше, - ощупал его сальным взглядом кудрявый, нарочно прицокнув языком. - Дорогой наряд, цацки – кто это тебя изменил? Даже научился укладывать должным образом волосы, теперь они не висят тонкими нитями, а во взгляде дерзостью веет за версту. "Он" научил быть таким? - почти шепотом спросил ненавистный альфа, подбираясь ближе маленькими шагами.
Крупные глаза нагло ощупывали, вызывая тошноту. Энджевик не сдвинулся, будто замороженный. Чёрт! Как долго сможет он выдержать натиск? Слушать проходимца никак не хотелось.
- Паникуешь без присутствия "мужа"? - сделав акцент на последнем слове, нагло усмехнулся художник, продолжая давить, и выпустил порцию феромонов.
Густой аромат проник в рецепторы. Как же подло, дрянные альфа-приказы и инстинкты на подавления омеги! Энджевик не смог пошевелиться и отойти подальше, но и сдаваться не собирался. Этот человек не его альфа, потому он попросту отключил своего внутреннего омегу, оттолкнув оседающую волну противного аромата.
- Кристофер – тот, кто научил меня любить по-настоящему. Быть желанным, нужным, чувствовать себя красивым Его любовь наполняет мое тело ежедневно, и я никогда ещё не чувствовал того, что чувствую к нему и рядом с ним. Мой Стоун – лучший в мире мужчина, многих съедает зависть, - едкая улыбка расплылась на кукольном личике.
Расфокусированный такими речами, кудрявый чуть было не открыл рот. Это не тот Энджевик Кэмпбелл, которого довелось однажды одурачить. Теперь он силен и независим. Больше нет жеманного и тихого, неприметного омежки. Дерзкий, поистине сексуальный и отчего-то совершенно другой. Ни один макияж не нарисует счастья в глазах.
Художник замер, рассуждая о чем-то. Заметив это, Энджевик развернулся и попытался уйти. Внутри все клокотало, а тело абсолютно точно начнёт трясти, бравада может оказаться провальной. Позади вновь щелкнула дверь, и он остановился.
- Куда ты бежишь, Энджевик? - нагло полетел вопрос ему в спину.
- Не твое дело, - коротко бросил граф, и хотел было покинуть широкий коридор, но Барслей, точно змея, приблизился в секунду и оплел руку, больно впиваясь в запястье.
- Что вы задумали? - нахмурив брови, младший Стоун пытался держаться, вперив злой взгляд в наглое миловидное лицо виконта, теперь уже перекошенное от злости.
- Надеюсь, тебе известно, что мне пришелся по душе твой альфа, я заполучу его, - ядовито заявил Барслей.
- Конечно, известно, ещё в первую нашу встречу ты уже был готов подставить свой зад. Признай, весь этот фарс с дружбой и приглашениями был задуман только для того, чтобы охмурить моего мужа, - ледяно обвинил того в ответ Энджи. - Вот только ты просчитался, Кристоферу не нравятся доступные течные шлюхи.
- Да как ты смеешь, кто из нас ещё грязная сучка?! - заверещал хозяин этого дома, втиснув графа в стену.
Боль пронзила лопатки, но Энджевик попытался оттолкнуть наглеца и вырваться. Кажется, они оба забыли, что третий человек все также находится здесь и стоит со злорадной ухмылкой. Барслей же воспользовался недолгой растерянностью своего оппонента и цепко впился в его плечи.
- Я всегда добиваюсь, чего хочу! Твой Стоун сегодня же окажется в моей постели, совсем скоро приползет в поисках меня.
- Единственный омега, в чью постель он ляжет - я. Решил меня устранить с помощью него?! Напрасно… Он – полное ничтожество, - рука Энджи указала в сторону притихшего рядом альфы.
Гадкие слова, как и фантазии Барслей, глубоко ранили, но Энджи ни за что не показал бы этого двум гиенам, стойко выдержав удар судьбы. Сбитый с толку такой речью, виконт отпустил и отошёл, его лицо сделалось серым. Кажется, наконец-то до него дошло, что план оказался провальным.
- Да сделай же хоть что-то! - завопил виконт на художника.
Тот кивнул, ощупав взглядом Энджевика снова, и, было, хотел подойти.
- Посмеешь притронуться, придушу собственными руками, - пригрозил граф, выставляя вперёд руку.
- Как же ты прекрасен, - запел соловьём негодяй. - Если бы ты был таким тогда, я не совершил бы глупой ошибки.
- Хах! Ошибка? Ты надругался надо мной и выставил меня же шлюхой перед всем обществом! - закричал в ответ Энджевик, не выдержав напряжения, а кудрявый негодяй шагнул-таки ближе. - Не подходи, я сказал!
В голове молодой граф уже решил бороться. Если надо, царапаться, но не позволить снова наполнить нутро ненавистным органом не менее мерзкого альфы. По плохому стечению обстоятельств, кудрявый ринулся на него, но он смог со всей силы оттолкнуть того от себя. Никак не ожидавший сопротивления альфа свалился на пол. Позади него виконт громко ахнул и округлил глаза, прикрывая рот. Кажется, они оба не ожидали, что Энджевик в принципе даст отпор.
- Что за черт здесь происходит?! - громогласный голос прокатился по коридору, заставив всех троих замереть на миг. - Я разорву твое мерзкое тело на кусочки и скормлю собакам!
Быстрыми шагами Стоун налетел на них, и виконт постыдно скрылся за дверями столовой. Трус, бросил своего подставного разбираться с этой проблемой один на один.
- Выйдем на пару слов, кусок дерьма, - рыкнул альфа прямо в красное лицо, после чего схватил одной пятерней за шкирку и поволок упирающегося мужчину так быстро, будто тот совсем ничего не весил.
Тишь вечера разбил тяжкий выдох, когда капитан вышвырнул своего врага прямо на вымощенную дорожку. Капитан - сильный альфа, и он, не сдерживаясь, напал на врага сразу же. И если в самом начале художник хоть как-то сопротивлялся, пытался бороться, то через какое-то время сдался.
- Ты посмел посягнуть на моё, - глухой удар прилетел в грудь и сбил с ног худощавого мужчину. - Однажды ты уже заставил его пережить все то дерьмо, что на него свалилось, пришло время ответить за каждую драгоценную слезинку этих сапфировых глаз…
Удары летели один за другим, и только художник вставал, как снова падал, подобно мешку с зерном. В какой-то миг ругательства в его сторону прекратились, и Стоун остановился. Наверное, понимал, что если не остановится прямо сейчас, то загремит в сраный Тауэр теперь точно. А из-за такой гадкой крысы, как этот мерзкий ублюдок, не хотелось терять Энджи. Он намерено отступил, а окровавленный художник стонал и корчился на земле, залитой его собственной кровью. Но молчал. Видимо, ему дошло, против какой силы он сунулся, и на будущее, быть может, поймет.
- Ты! Чёртов кусок дерьма, больше никогда не приблизишься к моему любимому мужу, иначе последующая встреча для тебя будет последней, - ледяно прошипел капитан, зелёные глаза налились алым от злости.
- Ладно, - хрипло простонал в ответ разукрашенный чужими кулаками мужчина.
Художник отполз и сел, отхаркнув сгусток крови, а, подняв взгляд, заметил Энджевика. Молодой человек замер неподалеку с явным ужасом на лице.
- Доволен тем, что видишь? - усмехнулся и поддел омегу негодяй, совершенно не заботясь о последствиях.
Ещё бы один удар капитана, и его голова просто отвалится, как кочан капусты. Но ему как будто было наплевать, видно, хотел задеть омегу напоследок.
- Не смей говорить с ним, ты недостоин, - выплюнул Стоун, и только он дёрнулся, дабы нанести крепкий удар, как руки любимого оплели, не позволив дальнейших действий.
- Кристофер, прошу, оставь его, хватит, - попросил омега.
Стоун понимал, что, скорее всего, омега лицезрел все, наверняка теперь он напуган. В планах капитана было доходчиво искалечить, и ему это удалось. Причинить боль – достаточное наказание. Хотя, видит бог, он с радостью бы лишил того жизни за слёзы горячо обожаемого Викки. Но крепкие ручки и тихая просьба как никогда остудили бушующий ураган внутри. Позади он услышал, как его позвал Шервуд-старший, рядом с ним быстро семенил и Найджел с глазами, полными ужаса.
-Кристофер, вы в порядке? - волнение друга было приятным, и Стоун быстро обернулся, кивнул и сгреб любимого в объятия. - Ты нуждаешься в помощи?
- Нет, Бенджи, спасибо, мы все обсудили, и если художник все ещё хочет рисовать и кутить, а не гнить в земле, он выполнит мое указание и забудет обо всем, - проговорил Стоун, покосившись на избитого.
Кудрявому хватило сил лишь согласно кивнуть, говорить он не желал или уже не мог. Наконец-то мозг остыл, вместе с ударами и отмщением пришло успокоение. Он отомстил мерзкому выскочке за поруганную честь своего омеги. Никто и никогда не посмеет впредь обидеть Энджевика Стоуна, сам альфа дал себе зарок, что сотрёт в порошок любого.
- Давайте покинем это место как можно скорее, - скомандовал Шервуд, в какой-то миг он распорядился, чтобы слуги виконта позаботились об избитом.
Стоун же повел двух омег в полной тишине к экипажу. Внутри, когда пары расселись, Энджевик прижался к телу альфы.
Все мы сильные до определенного момента, а потом вот так одна ситуация расставляет все по своим местам.