глава 12
В доме Шервудов пары решили разделиться, а точнее, Найджел увел Энджевика выпить чаю. Бенджамин же забрал Кристофера, и они прошли в рабочий кабинет первого.
На правах хозяина мужчина наполнил два стакана терпким виски. Алкоголь был как нельзя кстати после произошедшего, капитану тоже было нужно успокоиться. Судья видел, насколько сокрушен и разбит его новый друг. Хотелось как-то помочь, сказать правильные слова, но, вместо слов, он лишь подал стакан в сильную руку. Стоун напиток, поданный ему, взял, сразу же отхлебнув добрую порцию терпкой жидкости, ни капли не сморщившись. Видимо, со стрессом рецепторы уснули, или же тот слишком утонул в себе. Зелёные глаза смотрели в одну точку, и Бенджамин всерьез забеспокоился.
- Ты точно в порядке? - нарушил первым тишину он, с тревогой осматривая Стоуна своими большими глазами.
- Да что мне будет? - фыркнул в ответ мужчина, уклончиво припрятав взгляд. - Мой Викки, вот кого нужно спросить, в порядке ли он... Черт! Он же предупреждал, какая Барслей сука, я не слушал. Совершенный остолоп! Бенджи, ты бы видел, он выглядел среди этих двоих, точно загнанный зверёк. Стервятники окружили и были готовы напасть! Пусть только посмели бы, прикончил бы на месте подонков... Я слепец, ошибся, вышел, просчитался - грош цена такому мужу. - Встав, он начал метаться в большой комнате, подобно маятнику, сохранив угрюмое выражение лица и сыпля новой порцией колких замечаниями в свой же адрес.
- Никто не мог предусмотреть такой шаг, - холодно тормознул друга судья Шервуд. - Энджевик держался стойко, он молодец. Знаешь ли, для омеги он «на ура» справился, ранее не видел в нем столько крепости, - продолжил Шервуд. - Не вини себя, да и главным остаётся то, что все обошлось.
- Спасибо, друг, - остановился, наконец, капитан, остаток напитка в секунду был допитым, а стакан отставлен в сторону.
- Собираетесь в поместье сию минуту? - нарочно перевел тему Шервуд-старший.
- Да, - коротко бросил Стоун.
- Какая глупость, ещё даже не рассвело, к чему такая спешка? Вы могли бы выспаться и отправиться днём. В светлое время суток добираться куда удобнее, - продолжил уговоры он, надавливая на друга в привычной его профессии манере.
- Он хочет домой, - возразил в ответ капитан, зачесывая пятерней растрёпанную челку назад.
- Ты мог бы повлиять, кто из вас альфа, наконец? Отправиться в ночь в такой путь, по ухабам и рытвинам сельских дорог, глупо, - не унимался светловолосый.
- Не в этот раз, Бенджи. Нам обоим нужно успокоиться, а где, как не в его родном доме?!
- Хорошо.
Тем временем Найджел с тревогой смотрел, как его дорогой друг жадно пьет отвар из успокаивающих трав. Тонкая рука графа все ещё немного тряслась, взгляд был потухшим. Шервуд-младший подошёл ближе и принялся разбирать тугую прическу, извлекая шпильки и заколки. Мягкая расческа проходилась следом с приятным нажимом. Энджевика нужно отвлечь, хотя бы помочь со сложной конструкцией, сам он абсолютно точно не смог бы. Кажется, разделив их с мужем, они поступили не совсем правильно. Видно было, что внутренняя сущность омежья хочет к своему альфе.
И все же, Найджелу хотелось успокоить друга по-своему, у этих двоих будет ещё время. А вот отговорить от глупого плана ехать в ночь не очень получалось. После короткого диалога, в котором на каждое слово граф нашел аргумент, Шервуд-младший сдался. Итогом он спешно отправил слугу собрать вещи гостей и подготовить экипаж в кратчайшие сроки.
- Ну, каков ты упрямец, Энджи, - поддел Найджел, скрестив руки на груди.
Он стоял прямо напротив и пожирал своим взглядом друга. Взгляд темных глаз неустанно следил за светловолосым, и, все же, как бы тщательно он ни высматривал, понять того так и не удалось.
- Молодой граф, я с тобой разговариваю, - снова подал голос Найджел, слегка пригнувшись к сидящему Энджевику.
- А-а? - как будто очнувшись от сна, Энджевик поднял голову и внимательно посмотрел на друга.
Его волосы теперь приятной волной обрамили лицо, сделав своего хозяина таким юным, будто ему ещё нет и семнадцати.
- Ты где витаешь? Что они сделали? У тебя точно шок, - куда мягче добавил Шервуд, стараясь не
давить на и так запуганного молодого человека.
- Ничего, Найджи, не успели бы, Кристофер вернулся вовремя. Мой бог, в миг, когда я услышал его голос, у меня земля из-под ног ушла. А ещё, я такой толстокожий, оказывается, - Энджи усмехнулся, смахнув накатившую слезу, - ни капли жалости к тому человеку, мой альфа избивал его с такой жестокостью, а мне было плевать. Больше скажу - кажется, я даже был рад, что тот получил по заслугам, - голос задрожал, а рука с чашкой чая тотчас же опустилась на столик.
Взгляд синих глаз заскользил по красивой резной поверхности мебели. Коричневый чайный столик из дерева был расписан и в бороздках инкрустирован золотыми нитями в виде витиеватых цветов. Энджевик на миг задумался, рассматривая красивую гладь, и, все же, отставив фарфоровую чашку в сторону, поднял голову и продолжил свою речь:
- Не понимаю... Почему он считает меня святыней, если знает, как я грязен и опорочен? Почему не боится осуждения со стороны других? Я не заслуживаю его, может, это сон?! Вот сейчас я проснусь, и все закончится... До сих пор не верю в то, что он со мной не по какой-либо причине, а вопреки всему.
- Ох, - фыркнул Шервуд-младший. - Скажи мне, пожалуйста, твой мозг замер? Стоун - альфа, крепок, силен, одинок, и вы в браке, хоть и фиктивном, чего ему страшиться? Тем более, тебе ли не знать, как он относится к здешнему обществу. Взгляни, какой ты стал рядом с ним! Ты многим более раскован, чем раньше: держишься ровно, не боишься поддержать разговор, отвечаешь на колкости и провокации. Думаю, ты помнишь, как я был против ваших близких отношений, но сегодня я был восхищён твоим капитаном. Та плата, которую он внёс в жизнь художника, поразила наповал. К тому же, он одним махом убил двух зайцев: лишил тебя тяжёлого прошлого, да и виконт-шлюха теперь будет обходить вас обоих стороной. Бежал с поля боя, как пёс, поджав свой потрёпанный хвост, - на этих словах Найджел усмехнулся, вспоминая перепуганное лицо наглой суки.
- Наверное, так и должно быть. Не хочу говорить громких слов, но я... я... - тихо заикался Энджевик. - Меня тянет к мужу, я ещё никогда подобного не испытывал.
- Это ли не счастье? - улыбаясь, ответил темноволосый. - В будущую течку заполучи ребенка, и тогда ваш союз станет ещё крепче. И я бы, на твоём месте, все же, сменил двойную фамилию, у вас может родиться сын-альфа, например, и...
- Найджел, постой... - не дав договорить, перебил мечтания друга Энджевик. - Никаких детей, - каждое слово давалось с трудом, граф не хотел говорить о таком личном, но также не мог перед близким другом создавать иллюзию. - Я и мой муж не занимались ещё ничем подобным, но я бы предпочел пока не беременеть, не готов.
- Что? - красивые глаза округлились, а Найджел раскрыл пухлые губки в форме буквы «О».
- Да, он не сделал меня своим, мы просто живём вместе.
- Так, погоди, но вы целовались в тот день на улице, и ты ходил в гостиницу, - быстро тараторил Шервуд-младший, не спуская глаз с лица друга.
- Нет, в гостинице ничего не было.
- Боже правый, - лукавая улыбка и прищур глаз Найджела заставили улыбнуться и Энджевика. - Так ты у меня ещё не сорванный цветочек? Расскажи потом, как он, ну-у, что у вас там получится. Неужто тебе не хотелось?
- Цветок, сорванный ещё задолго до Стоуна. Кажется, у него там всё слишком гигантское, - тихо говорил Энджи, краснея щеками. - Когда он прижимался, это чувствовалось. Хотелось бы, но я не знаю, как правильно должно происходить, мой опыт настолько скуден, что я как слепой в темноте. Что, если ещё не время? А я тороплюсь. В любом случае, решение за альфой.
- Что значит - не время? Пробуй, это очень приятно для вас обоих. Что тут знать, разденься перед ним, подари поцелуй - этого будет вполне себе достаточно, дальше действовать он будет сам. Твой Стоун точно вулкан, а эти сбитые костяшки пальцев нереально горячо выглядели, - вполголоса проговорил в ответ Шервуд.
- Так просто об этом говоришь, - тихо заключил Энджи. - Я попробую.
- Хорошо, позже я приеду с визитом, и ты всё-всё мне подробненько расскажешь, - хитро расплылся в улыбке Найджел.
Друзья встали, переплели ладони, а после и вовсе обнялись.
* * *
Когда супруги Шервуд вышли провожать друзей, то на улице уже рассветало, часы показывали четверть пятого утра. Слуга загрузил сумки, а капитан посадил мужа на сидение, сам же расположился напротив. Молодой человек сию минуту приткнулся к мягкой стенке, зевнул и прикрыл глаза. Прохлада утра бодрила, но омега, уставший, скрючился, будто став меньше в размерах.
Экипаж двинулся, и мужчина, действуя быстро, задёрнул бархатные плотные занавески и укутал своего совершенно сонного, усталого мужа в теплую шерстяную шаль. После чего усадил к себе на колени, баюкая точно ребенка. Дорога к поместью долгая, местами не очень ровная. Энджевику куда мягче лежать в теплых объятиях и дремать, чем трястись на деревянном сидении.
Экипаж тронулся, звонко отстукивая подковами лошади. Мерное цоканье по вымощенной городской дороге успокаивало. Всего раз омега поерзал, укладываясь удобно, и спустя всего каких-то несколько минут альфа услышал ровное тихое размеренное дыхание мужа. Удостоверившись, что тот крепко спит, и, наконец, расслабившись после известных событий, он смог и сам прикрыть глаза, погружаясь в желанную дрёму.
Настойчивый, но не громкий стук по дверце пробудил сонного Стоуна. Казалось, они только отъехали от дома Шервуда.
- Что стряслось? - слегка осиплым после сна голосом вопросил он.
- Прошу прощения за беспокойство, сэр, но мы уже на месте, - извиняясь, ответил кучер.
- Хорошо, дайте секунду.
Встав и протерев глаза, альфа двинулся, толчком отворил дверцу. Кучер тут же выкинул ступени и придержал для них. Встать Стоун не мог, на пробу попытался перехватить омегу удобнее. Однако, как им двоим протиснуться в такую узкую дверцу, непонятно. На помощь ему омега сонно зевнул и открыл глаза.
- Почему мы остановились? - тревожно спросил вдруг.
- Мы прибыли домой, молодой граф - констатировал факт альфа.
Энджевик извернулся и собирался, было, выйти, но, шагнув на ступень, обернулся. Глаза опалили своей синевой, и Стоун, кажется, в сотый раз внутренне прорычал. Он любил, когда на него смотрят так - пристально, нагло. Жар внутри тела неуемно танцевал, подгоняя к похотливым мыслям.
Граф уже разорвал их зрительный контакт и вышел. Альфа нагнал его в пару шагов, подхватывая на руки.
- Что вы? О-о! Это не требуется, могу ведь добраться сам, - лениво запротестовал тот, насупив вздёрнутый носик.
- Вы сонный, а мои физические данные позволяют доставить собственного мужа до места, - парировал Стоун.
Действительно, ведь и не поспоришь. Правда, Энджи и не собирался, он оплел своими руками шею мужа, одновременно вдыхая свежий аромат моря и древесины. На языке даже загорчило от густоты феромонов. Железы альфа так близко и так маняще пахнут, смерти подобно...
В дверях их встретила совершенно заспанная экономка в белом чепчике. Женщина семенила позади, предлагая завтрак или ванну, но молодой хозяин сказал, чтобы их не беспокоили - они слишком устали в дороге, им нужно время на сон. Приказ был понят, и лестница с быстрыми шагами мужа доставила их обоих в спальню.
Здесь все было таким родным, своим, что омега устало выдохнул и сполз с рук мужа, пошел сразу в ванную комнату.
Они обязательно поговорят и не только, но чуть позже. Сейчас же захотелось оттереть со своей кожи чужие прикосновения. Набрать ванную, достать все необходимое из шкафчика, скинуть одежду. Все это пришлось делать самому в гордом одиночестве. Вымывать волосы пришлось несколько раз, а уже после по телу пройтись мягкой мочалкой, сдобренной душистым цветочным мылом. Его для графа варили в деревне две пожилые женщины. Пожалуй, этого мало - понадобилось и ещё хвойное, древесное, они были любимыми.
В голове всплыли недавние наставления. «Разденься перед ним, Энджевик», - слова Найджела прозвучали в воображении.
- Это будет слишком сложно, - шепотом проговорил сам себе граф.
Однако, как известно, не бывает ничего невозможного. Если захотеть и приложить чуточку усилий, то все может получиться.
В его голове уже давно зрел план, и плевать, как сложится жизнь дальше, отступать он не намерен. Характер таков, что если омега что-то решил, то обязательно добьется своей цели. Ради таких поступков и существует чувство азарта.
В комнату он вернулся укутанным в несколько полотенец, как куколка. Альфа стоял практически у двери. Его жадный взгляд сразу прошёлся по распаренному омеге.
- Пожалуй, я тоже приму ванну, - тихо выдал старший и скрылся за светлой дверью.
Это даже к лучшему - за время, пока капитан будет мыться, Энджи сможет как следует подготовить себя морально и физически.
Быстро действуя, Энджевик достал единственный красивый халат в его гардеробе. До этого момента он ещё ни разу не облачался во что-то подобное. Приятная ткань цвета весеннего неба, соткан из тончайшего шелка с ручной цветочной вышивкой по краю и широким поясом. Тонкие полы спереди накладывались друг на друга, таким образом, скрывая все, что ниже пояса.
Волосы сегодня удивительно быстро поддались, расчесать их не стоило труда. Отсутствие зеркала, конечно, иной раз, проблематично, сейчас бы посмотреть, как все это выглядит. Но делать нечего, все, что остаётся, это оглядеть себя с высоты своего роста.
Перед глазами выглядело все достаточно неплохо. Тонкая ткань ничего не прятала, а наоборот, подчеркивала. Соски выпирали, талия узкая и выгодно затянута, длина халата касалась пола и прятала собой ноги. В целом, Энджевику шел цвет и фасон, это самое важное. К тому же, он недолго будет одет, от этой мысли внизу живота приятно заныло. Осознание, что совсем скоро он будет гореть в сильных руках, а его тело наслаждаться тем, как его, любя, берут в плен, вдруг взорвало все фантазии.
Несмотря на то, что камин уже еле тлел, в комнате было тепло - по-видимому, слуги его разжигали ежедневно, ожидая хозяина. На помощь приходило и утреннее сияние, лучи солнышка, теплые и яркие, лились в окна.
«Слишком много света...» - подумал омега и торопливо зашторил два окна, оставив открытым самое дальнее третье. Настроив себя на нужный лад, он расстелил постель и встал совсем рядом со льющимся светом.
Будто бы на нюх, альфа тотчас же вошёл и, обогнув большую кровать, замер на полушаге. Энджи заарканил взгляд мужа и залюбовался. Кристофер Стоун слишком красивый, мокрые волосы отросли и теперь ниспадали на лицо и виски. Мокрая кожа на обнаженной груди, будто литая из бронзы, лоснилась, завлекая коснуться. А взгляд зелёных глаз исподлобья смущал похлеще, чем прежде.
Вспомнив о своем решении, Энджи резво взялся за пояс своего халата. Похоть во взгляде мужа была видна невооруженным взглядом. Желание и спустившийся феромон пьянил. Собственный аромат выделился, завлекая альфу принять дар. Быстро действуя, трясущимися пальцами омега развязал пояс и раскинул ткань, приспуская с собственных плеч тонкую ткань. Действуя, он отклонил взгляд, рассматривая треклятый пол. Лицо горело красным от столь решительного действия. Это слишком смущающе, стоять вот таким открытым. Нелегко обнажить и предлагать себя, хотя альфа донельзя подходящий. Это такого рода доверие мужу, ну и, конечно же, полная капитуляция перед ним.
Стоун стоял столбом несколько томительно долгих секунд, он порывался что-то сказать, но во рту пересохло. Он был готов действовать, но никак не ожидал такого. Да и что тут говорить. Красноречивее любых слов действие, что развернулось прямо перед его глазами. Нужно быть совершенным тупицей, чтобы не принять в дар то, что предлагают.
Альфа шагнул ближе, стиснул хрупкую, оголённую специально для него талию в своих ладонях и приклонился, лбом касаясь чужого
- О-о, Викки! Мое божество! - хриплый сорванный и осипший от переизбытка возбуждения голос похвалил омегу.
Ладонью он слегка приподнял острый подбородок кверху. Стоун обожал эти блядские сапфировые глаза, в другой раз он обязательно похвалит и расскажет мужу, как тонет с головой в этих двух океанах. Вздёрнутый носик сразу же наградили поцелуем, а после упругие мужские губы завладели мягкими омежьими.
Тихий вздох-полустон вырвался из приоткрытого рта в тот самый момент, когда старший вклинился языком, раздвигая заветные мягкие створки любимого рта.
Их языки в ту же секунду сплелись, губы также участвовали в хороводе страсти. От столь открытого и на все готового омеги Стоун натурально терял голову. Обнаженный, тот льнул к его собственному телу, как мотылёк, летящий на огонь. Как томно хватал воздух, почти задыхаясь с каждым пошлым чмоком. Тонкая ткань сползала все быстрее от того, как втискивал его в свое тело альфа. Такой хрупкий и горячий, он боялся, что своим нетерпением нанесет кучу отметин на эту молочную гладь. Полотенце, что ещё недавно прикрывало бедра капитана, тоже слетело.
Теперь они касались друг друга кожей, делились общим жаром тел, а вставший половой орган альфы нагло прижимался к плоскому животику графа. Приятные ощущения от этих трений будоражили все внутри. Альфа хотел натурально животно взвыть, насколько сильно хочется обладать именно этим, любимым сердцу омегой. Слишком долго эти два человека тянулись друг к другу, какое острое и всепоглощающее желание вспыхивало день за днём в сердцах и чреслах, одному богу известно. И вот, когда этот самый миг настал, они, ни слова не говоря, отдались потоку под названием «любовь».
Непонятно как, но они шустро переместились на огромную по размерам кровать. Обнаженные и тяжело вдыхающие, скользнули по мягким простыням. Действуя быстро и одновременно бережно, старший уложил на белые подушки умопомрачительного мужа и навис сверху. Удерживая себя на одной руке, он провел другой по плоской груди и задел сразу оба соска огрубевшей кожей ладоней.
- А-ах, - протянул стон омега.
Все ещё юная, совсем плоская, но, тем не менее, достаточно мягкая в области светлых сосков.
Коралловые, с маленькими пиками, они манили прикусить, всосать и поиграть языком. Зачем противостоять природному притяжению, стоило отдаться инстинктам. Язык тут же припал, умелый, шершавый, орудовал над вишенками, вырывая стон за стоном из горла молодого человека. Доставлять ласку альфа умел, кружил вокруг, мягко надавливал кончиком языка, а после всосал в рот, прикусил, получив в ответ слишком громкий всхлип и прогиб спины. Младший потянулся к нему, и ладонь, маленькая, но цепкая, притянула за волосы затылок, вдавив альфу сильнее в своё же тело. Если столь лёгкая ласка пришлась по душе младшему, то он на правильном пути.
В силу возраста, Стоун имел достаточно опыта, знал, как и в каких местах будет приятно. За время нахождения здесь изучил своего омегу, выделил места особо чувствительные. Потому стоит действовать именно на них. Даже несмотря на то, что у них, как у пары, полноценной близости не было, он на подсознательном уровне шел подслеповатой дорогой к своей цели. Касаясь бархатной кожи, сдвинулся вниз, награждая каждый клочок животика влажными пошлыми поцелуями. Дальше - больше, альфа спустился, готовый взять омежий член в свой рот, доставить удовольствие, а после досуха вылизать. Но смазка нарушила его планы, несмотря на то, что омега не в течке, густая жидкость буквально сочилась из желанной дырочки, наполняя рецепторы. Альфа рывком приподнял мужа кверху, раскинул ножки и лизнул тугое средоточие.
- Боги, - рыкнул альфа от того, как приятно и вкусно от цветочной патоки на языке. - Ты такой сладкий, Викки, не могу не испить твой нектар...
Твёрдый язык рванул внутрь омеги, и Энджевик простонал, его трясло от всепоглощающего наслаждения. Этот бесстыжий муж буквально имел его зад языком, настолько искусно и правильно, что тело подкидывало от фрикций внутри. Ладони, крепкие и сильные, впивались в мягкие ягодицы, массировали, сжимали плоть. В голове не укладывалось, что такое на самом деле бывает, Энджевик чувствовал, что совсем скоро не выдержит и выплеснется раньше времени, настолько хорошо чувствовался мучительный язык внутри. Такие ласки, он мог о них только читать в особо откровенных романах о любви. Но все это казалось фантазией автора, а почувствовать такое в реальности было новым и чем-то умопомрачительным.
Силы всякого терпения были на исходе, Стоуна мотало внутри, точно крепкий бриг в шторм. Он одновременно хотел войти в это тесное местечко и понимал, что его член огромен, а этот омега не выдержит такой крепости. Он отодвинулся и, тяжело дыша, прихватил природной липкой смазки с бедер мужа на пальцы. Аккуратно он приподнялся, сел между разведенных ног и ввел сразу два, вкручивая их в горячее нутро. Энджевик снова выгнулся и закричал, следующее движение привело омегу к кульминации. Он извивался, расплескивая сперму по собственному животу, громко стонал, а альфа злачно улыбался, наблюдая, как дрожат бедра. Пожалуй, вот это самая красивая картина в мире. Весь покрытый бисеринками пота, омега тяжело дышал, белые простыни контрастно выделяли молочное тело на них.
Альфа любовался и растягивал любимого все быстрее и изощрённее. А тот жадно принимал телом дары старшего. Собственный орган Кристофера болел и подпрыгивал, желая ворваться в бой, заменить пальцы и заполнить это тело. Больше ждать не было ни сил, ни какого-либо терпения, и посему Стоун вынул пальцы, стремительно смазал орган все той же смазкой мужа и навис над ним. Глаза с зелёными радужками пожирали синие и поплывшие. Энджевик выглядел настолько затраханным, что в голову альфе лезли слишком демонические мысли.
Ни слова не говоря, альфа приставил головку к растянутому местечку и начал двигаться. Он громко прорычал, чувствуя, как его обволокло мышцами, жар и влажность от смазки никак не помогали. Омежка тяжело дышал, но вдруг на мгновение замер, подкатил глаза и закрыл их, разорвав зрительный контакт.
- Викки, тебе больно?.. Я... я могу... - договорить ему так и не пришлось.
Энджевик открыл глаза, полные влаги, и тихий голос отозвался:
- Просто сделай уже меня своим, Кристофер! Слишком хочу принадлежать одному альфе.
Полу-приказ или убеждение подействовало как надо. Альфа ринулся наполнять нутро мужа ещё активнее, войдя полностью, он замер на секунду. Получив стон от омеги, он вышел и снова вбился внутрь, на этот раз, получая выгнутую спину и вскрик в ответ. Прижав талию молодого омеги, он выверено и точно начал таранить его тело. Худая нога оплела его бедро, сделав угол входа ещё более открытым. Энджевик метался, сжимал его руками и хрипло стонал, совершенно сумасшедше прикусывал собственные губы и хныкал, выпрашивая поцелуй, и кто такой Кристофер, чтобы не поддаться зову?
Они сплелись вновь, страстно целуясь, почти закусив губы друг друга, сущность старшего рычала внутри, он ещё никогда не был так близок лишиться чувств. В голове било набатом, толчки ускорились, амплитуда сорвалась на какой-то бешеный ритм и жёсткие шлепки. Даже понимая, что хотел быть нежным, Стоун не смог. Ему было необходимо поставить печать в тело мужа, заклеймить и подарить удовольствие, граничащее с безумием.
Выложить себя по-полной помог и Энджевик, его скромный нежный омежка подлил масла в огонь. Протянул одну ручку и сжал сильную альфью ягодицу, притягивая того в себя ещё глубже. Всякие приличия сорвало в этот момент. Будто бы дикий, капитан покинул желанное тело, перевернул, словно тот ничего не весил, и, встав на колени на постели, придвинул к себе тонкую спину, втиснув к горячей альфьей груди.
Приподнятая задница на инстинктах заерзала, омега желал вновь получить в себя крепкий член. Но Стоун ухмыльнулся, сдвинулся, подразнив. Несмотря на то, что мозги давно поплыли, хотелось увидеть, насколько его муж готов отдаться.
- Пожалуйста, - заныл младший, он полуобернулся и смотрел в зелёные глаза с мольбой.
- Так сильно хочешь меня внутри? - хрипло спросил очевидное Стоун.
- Да, альфа, - кивнул и сглотнул вязкую слюну омега.
- Мы слишком долго томились в этом водовороте сладострастия, что заслужили оба, - отозвался Стоун.
Тот, что был так неопытен, шел на инстинктах, раскрывался перед альфой, готов был отдаваться ещё жарче, выглядеть бесстыднее. Мозг старшего размолотило от осознания того, что в нем так сильно нуждаются. После измен и обид прошлого, он не надеялся почувствовать себя столь нужным, осознать огромнейшую покорность. Тот, кто ещё недавно страшился, теперь почти плачет от удовольствия и соития и просит ещё.
Руки оплели живот, и он вошёл в немного растянутый вход уже куда легче. Энджевик открылся, выгибаясь, Стоун прошептал пошлые слова прямо в маленькое ушко. Дрожь тела младшего передалась и ему, он почувствовал волну предстоящего оргазма. Бедра вбились с силой раз, другой, и ещё, и Энджевик, подначивая, стал двигаться с ним в унисон. Он прижал голову парня к своему плечу, а сам, не сбавляя темпа, обнюхал точеную шею. Здесь аромат цветов был таким сильным, что в голове закружилось. Захотелось обнажить клыки и впиться, заклеймить, но это не такое уж нужное дело. Кристофер лишь лизнул несколько раз, прикусил мочку уха и в следующий миг последним толчком вошёл слишком глубоко и излился.
Они застонали в унисон, и омега обмяк, кончая почти одновременно с ним. Однако Стоун никак не мог поверить, что все закончилось так скоро. Ранее он не был так растерян в постели. Но его миниатюрный муж выжал сегодня все силы из крепкого тела альфы. Лишь пару минут спустя они разделились, и старший уложил вначале блондина, все ещё дрожащего, после подлег к нему сам и прикрыл их покрывалом. Тела были липкими от семени и смазки, но они так вымотались, что пойти повторно мыться не представлялось возможным. К тому же, Энджевик уже тихо сопел, прикрыв прекрасные глазки с влажными ресничками. По-видимому, растрогался, для него явно в новинку именно такой секс.
- Я люблю тебя, Викки. Видит бог, больше собственной жизни люблю, - глухо проговорил в мягкую белую макушку волос альфа.
После чего присоединился к мужу и окунулся в сон.