28 мартини
Чонгук стучится так осторожно, словно не к себе пришёл. Какое-то глупое волнение его одолевает, и не напрасно. Дверь открывает Ханбин. Помятый весь и сглатывает громко, когда видит друга.
- Привет, - говорит Чонгук и смотрит через него. - Пацанов нет?
- Привет... нет, они в магазин погнали, - отвечает Ханбин и замечает, что на Гуке та самая майка, в которой он был во время их «драки». - Ты что, так и проходил все дни?
- Ну, она мне не особо нужна была, - усмехается он и чешет затылок. - Можно я войду?
- А... а, да, конечно, - Ханбин чувствует себя очень неловко и быстро забирается на свою кровать.
Чонгук заходит в комнату и тут же ощущает, что скучал.
Ну просто так, скучал даже по тупым ночным разговорам, когда Чимин внезапно начинал храпеть, а остальные трое заливались смехом, и Ханбин со своей кровати кидал в старшего подушку со словами «Хён, ты задохнёшься».
Всё-таки, дружба - это такая паршиво-важная вещь в жизни человека, что без неё холодно. Чонгуе достаёт свой рюкзак и начинает пихать туда пару маек.
- Я думал, ты пришёл... ну это... с концами.
Ханбин не знает, как подобрать нужные слова, а Чон вообще не знает, как начать разговор.
- А мне разве можно? - спрашивает он, не поворачиваясь, но заметно медленее суёт теперь свои вещи в рюкзак.
- Это как бы и твоя комната.
Действительно. Только вот в этой самой «и его комнате» теперь витает неловкость и запах разбитой дружбы детства. И так получается, что оба балбеса не знают, как теперь её склеить. Внезапно, Чонгук собрав всё своё мужество, отбрасывает рюкзак в сторону и разворачивается к Ханбину.
- На самом деле, я пришёл поговорить.
Ханбин всегда кажется мягким из-за сравнительно нежных черт лица, но этот его строгий взгляд - стоит ему появиться - может подавить уверенность хоть десятерых таких Чонгуков.
И вот сейчас, он сразу понимает, что речь будет идти о Джису, и брови невольно опускаются, а челюсть сводит.
Чонгук медленно садится на свою кровать и сцепляет пальцы, оперевшись руками на колени и уставившись на свои кроссовки, чтобы не ловить этот ханбиновский взгляд «я раскрошу тебя».
А Ханбин ждёт. Да, он наговорил тогда гадостей и это он вмазал Чону, но его обманывали добрую половину его жизни, плюс ко всему, сестра с ним за эти дни даже не пыталась заговорить. Паршивее всех ему.
- Джису хочет с тобой помириться, но не знает как, - тихо начинает Чонгук.
- Понятно, - так же тихо отвечает Ханбин и кидает на друга короткий взгляд, замечая, что тот непривычно для него самого нервничает.
- Я люблю её, Ханбин.
Внезапно выпаливает он и чувствует, будто груз с плеч упал после этих слов. Они будто так и хотели всё это время вылезти наружу и вечно вертелись на языке.
Ханбин молчит - он пока разжёвывает эту фразу со всех сторон.
- Мы все её любим, - без единой эмоции произносит он своим привычным стальным тоном и поглядывает на друга из-под сведённых бровей, отчего воздух становится тяжелее.
- Не так. Я люблю её по-другому.
Чонгук усмехается и начинает перебирать два браслета, что подарила ему мать, ещё когда он только родился. По закону их семьи, один из них он должен передать своей жене, и это будет знаком этакой нерушимой связи. Странно, но даже промелькает мысль, что этот золотой браслет будет отлично смотреться на тоненьком запястье Джи.
Он берёт мячик, валяющийся у кровати и начинает кидать тот в стенку, как всегда любил делать, пока Ханбин обдумывает очередной поток признания.
- До каких пор? - внезапно спрашивает он.
- Что до каких пор? - теперь Гук останавливается и поворачивает к другу голову, истинно не понимая вопроса.
- До каких пор ты будешь её любить? Пока спать с ней не наскучит? Или пока она не залетит?
И это действует моментально. Кажется, Чонгук уже никогда не избавится от этой ошибки прошлого.
Он закусывает губу, сдерживая нарастающее раздражение.
- Блять, ты знаешь, как я ненавижу эту тему, и ты, чёрт возьми, помнишь, что это вышло случайно, я был пьян!
- Вот именно - случайно. Ты мне можешь сейчас, вот здесь же, гарантировать, что это "случайно" не случится с моей сестрой, а? У нас в семье уже есть один - сбежавший от своих детей. Нам хватило.
Чонгук молчит и смотрит себе под ноги, затем кидает мяч и ловит моментально.
- Я не хотел этого ребёнка, потому что мне было плевать на его мамашу, как и ей было плевать на него самого. Вы все отлично знаете, что это было лишь способом меня привязать. Так почему я должен был хотеть его, если родной матери было на него плевать до той степени, что она даже не смогла отказать себе в удовольствиях жизни на каких-то жалких девять месяцев? - Чонгук завёлся так, что Ханбин даже не посмел перебить его и мысленно он с ним соглашался. Как ни крути, но Гук был прав. - Ханбин, у меня и в мыслях не было причинять твоей сестре боль, - говорит он чуть тише, и смотрит на него с выжиданием.
- Я знаю, - вздыхает тот и тоже бросает свой мячик, но он слишком сильно ударяется об пол, взлетает вверх и отскакивает в сторону. - Хён... я хочу, чтобы ты просто некоторое время держался от неё подальше в этом плане, ну или...
Ханбин трёт лоб, потому что сам не знает, чего хочет от Чона. Он верит ему, но не доверяет. Вот эти два чувства начинают бороться друг с другом.
- Я не могу... - Чонгук устало потирает лицо руками и снова поворачивается к другу. - Я не могу держаться от неё подальше, я начинаю скучать. И чёрт возьми, для меня это тоже ново, Ханбин. Я не знаю, что будет завтра или послезавтра. Я такой, какой есть. И здесь, и сейчас я говорю тебе, что люблю твою сестру и сам разобью рожу любому, кто её обидит.
Ханбина теперь смягчается, и он, чуть опустив голову, пускается в раздумья. Да, такое он действительно от друга никогда не слышал. Хотя, дело не в словах вовсе, а в тоне, в котором отчётливо ощущается желание Чона заверить в правдивости своих чувств к Джи, что Ханбина и успокаивает.
- Я правда не представляю, как мы будем делить её, - внезапно говорит Ханбин и поднимает взгляд на Чонгука, а тот расплывается в улыбке.
- Значит, я всё таки был прав.
- В чём?
- В том, что у тебя братская ревность. Я же помню, как ты сходил с ума каждое лето, когда она уезжала к отцу. Неважно, это я или кто-то другой, тебе сложно принять тот факт, что в её жизни прочно засядет ещё один мужчина, которого она будет любить больше.
Последнее заставляет Ханбина тут же поднять в воздух руку с мячом и запустить его прямо в Чона, а тот хохочет и перекатывается на другую сторону кровати, отчего мяч в него не попадает.
В это время как раз заходят Чимин с Сехуном и замирают у двери, потому что Чон прячется за кроватью, а Ким снимает с себя носок и хочет запустить его вместо мяча.
- Ну, если ты решил убить его носком, то, значит, не всё так плохо уже, да? - улыбается Чимин, бегая глазами от одного друга к другому.
Они садятся в круг на полу, как и раньше, и выпивают по бутылке пива. Между Чоном и Ханбином по-прежнему присутствует след лжи и того нехилого удара в челюсть, но всё значительно улучшилось и, кажется, если Чонгук постарается, то сможет вернуть полное доверие друга.
Несмотря на частичное примирение, Чон всё равно забирает вещи и решает остаться в клубе ещё пару дней, объяснив это тем, что он сейчас помогает Юнги найти подходящее помещение для расширения. Ханбину и самому становится теперь немного легче дышать. Он правда ещё не до конца отпустил всё, и некий страх за сестру в нём, пожалуй, всегда будет жить.
Это неизбежно. Он всегда будет готов убить за её слёзы, даже если это будет близкий друг, потому что Джису его родная кровь.
И именно эту родную кровь, сидящую на подоконнике в углу коридора он ближе к ночи застаёт.
Она не замечает его, потому что сидит спиной и смотрит в окно, а у Ханбина сердце сжимается, потому что он знает, если Джису здесь одна, да ещё так тихо и никого не достаёт - значит, что-то не так.
Чёрт возьми, ему надо сдержаться... или не надо? В любом случае, ноги не слушаются, и он медленно подходит к ней.
Джису тут же оборачивается на звук и, кажется, даже пропускает один вдох.
- Привет, - тихо говорит Ханбин и садится на подоконник, а Джи убирает ноги под себя, давая ему место.
- Привет, - отвечает она и не знает, куда деть глаза. Обычно ведь их ссоры были не такими серьёзными, да и разрешались легче благодаря Ханбину. А теперь она понятия не имеет, почему вообще всё это стало причиной такого большого скандала и почему им так сложно вернуть всё обратно.
- Ты чего здесь одна? - Ханбин чувствует, что боится услышать ответ. Неужели Чонгук успел после всех признаний за несколько часов натворить чего-нибудь дерьмового?
- Просто так, - пожимает плечами младшая Ким и не может перестать разглядывать брата. Ей так хочется кинуться к нему сейчас и крепко обнять, что руки так и тянутся.
- Кто тебя обидел? - Ханбин спрашивает прямо в лоб, потому что больше не может. Если это Чонгук, то он засунет все его признания ему в задницу.
- Не тот, на кого ты подумал, - слабо улыбается Джису и избавляет брата от мучений, даже замечает, как он выдыхает. Она раздумывает несколько секунд, стоит ли говорить брату правду. - Папа.
Бровь Ханбина дёргается и он устраивается поудобнее, оперевшись спиной о стену.
Папа мог обидеть кого угодно, но не Джи. Разве что только, если отказался покупать ей платье от Армани, стоящее как вся его фирма.
- И что он отказался сделать? - он отлично знает сестру. Ким усмехается и кладёт подбородок на колени.
- У отца Сыльги проблемы с работой в Америке. Я случайно услышала, она не говорит никому. Я позвонила и попросила папу помочь, а он отказался. Сказал, что просто не может, и всё. Это впервые в жизни, когда я прошу у него что-то правда серьёзное и не для себя. Впервые за всю жизнь...
У Ханбина на душе становится теплее. Видимо, Джису растёт. Растёт, но остаётся обиженной на папу девочкой. Ханбин не удивлён, что отец отказал ей, ведь он давно потерял уважение к нему и всегда ожидает эгоистичных поступков. Однако, ему не хочется сейчас подливать масло в огонь, произнося «А ведь я говорил тебе».
- Джису, мир бизнеса такая вещь, что ты не можешь просто взять и кому-то помочь, - Ханбин не знает, зачем пытается оправдать отца, но ему хочется, чтобы его образ хотя бы у Джи не разбился, ведь Ханбин в нём разочаровался уже давно.
- Почему? Юнги ведь тоже ведёт бизнес, но когда кому-то из его друзей нужна помощь, он плюёт на всё и помогает.
- Потому что у Юнги нет капризной дочери, которой на карточку надо ежемесячно закидывать деньги, - он произносит это с улыбкой, и на Джи эта улыбка тоже передаётся. - Когда у него появятся дети, приоритеты поменяются.
Джису слушает его так, словно впитывает каждое слово. Она безумно скучала по братской мудрости. Скучала по тому, как он может сесть и объяснить ей многое, расставив всё по полочкам.
- Оппа, - зовёт его Джису, царапая порез на джинсах в области колена и словно боясь сказать это в глаза. - Я очень по тебе скучаю.
Сердце Ханбина просто сжимается в десять раз, потому что это его маленькая, вредная сестрёнка, и она говорит, что скучает.
- Иди сюда, - не выдерживает он и протягивает к ней руку, а Джи, как маленькая, радуется и тут же кидается в его объятия. Она крепко его обнимает, кладёт голову на грудь и улыбается себе под нос.
- Я правда не хотела, чтобы всё так получилось, - говорит она, ведь теперь легче вести искренние беседы, когда не смотрит в глаза брату. - Я знала, какой будет твоя реакция, поэтому...
- Поэтому решила наврать столько, чтобы прямо и мне в спину? - горько усмехается Ханбин, но всё равно начинает гладить сестру по волосам.
- Я испугалась. Ты против, мама против, все против, я не видела другого выхода, правда.
Ханбин тяжело вздыхает. Он подозревал, что мать будет против Гука, потому что она отчаянно ищет для Джису немного другую партию. Да что уж там мать, если он и сам не в восторге, что из всех мужчин планеты, сестра выбрала именно его друга и именно того, которому отдавать её не хочется. Например, если бы это был Сехун, Ханбин был бы немного спокойнее. Но, чёрт, это Чонгук.
- И ты решила прикрыть свою задницу Шону?
- Ну... да, так вышло.
- Это очень некрасиво, Джису.
Младшая Ким тут же отстраняется от брата и с неким страхом смотрит на него.
- Ты теперь меня любишь меньше?
Ханбин думает, что это самое абсурдное, что когда-либо его спрашивала сестра. Это даже заставляет его засмеяться в голос.
- Глупенькая, как я могу любить тебя меньше, если ты и мама - самое родное, что у меня есть? - он щёлкает сестру по носу, и та его снова крепко обнимает.
- А с Гуком что будет? - осторожно спрашивает Джису, зная, что они с ним уже помирились, потому что Чон отправил ей смс с содержанием: «Мы с Ханбином вроде как поговорили».
Но ей хотелось услышать это и от брата.
- Ничего. Сделает сто кругов вокруг озера, - говорит Ханбин совершенно серьёзно, да так, словно это самая обычная вещь на свете.
- Ха-ха, очень смешно!
- Я не шучу, Джису. Обещание есть обещание. Он оббежит это чёртово озеро, иначе я не дам вам встречаться.
- Да ладно, оппа, хватит ну!
- Ты знаешь, когда я шучу, а когда - нет.
И Джису в ужасе смотрит на брата, точно зная, что он не шутит.
Чтобы отвлечь его от этой мысли, она решает напомнить ему один грешок.
- Минджу, кстати, узнала про вас с Чжимин и теперь страдает.
Ханбин меняется в лице. Чёрт возьми, со всеми этими проблемами он совсем позабыл о своём кодексе чести. Нельзя было так поступать с девушкой, причём довольно хорошей девушкой. Джису замечает, что брат мысленно начинает пожирать себя.
- Ну ты это, не волнуйся, её Юнги успокаивает.
- Я такой болван, Джису. Ты не понимаешь. Я обещал ей не врать, - Ханбин запускает руки в волосы и шумно выдыхает.
- Ну подумаешь...
- О чём мы только что с тобой говорили? - тут же смотрит он строго на сестру, намекая на разговор о лжи, который она снова пропустила мимо ушей.
- Хорошо-хорошо, да, ты болван. Самый настоящий болван!
Ханбин качает головой и прикрывает глаза, потому что совсем не об этом то речь, но Джису неисправима. Она неисправима и она его родная кровь, с этим ничего не поделаешь, приходится мириться.
***
В «Мартини» всё как всегда, только с тем учётом, что сегодняшним вечером Юнги сидит у себя в кабинете, схватившись за голову и не знает, что ему дальше делать, пока Чонгук следит за порядком в самом клубе. Когда бизнес идёт хорошо - это тоже становится проблемой. Нужно было второе помещение, нужен был второй «Мартини», но ничего подходящего не было. Юнги уже знает, в каких точках стоит открываться - либо рядом с универами, либо в дорогих районах, но те требуют больших вложений. Очень больших. Он сидит и постукивает по столу ручкой, потому что:
- Жизнь дерьмо, - произносит он вслух и вливает в себя виски. Если посмотреть со стороны, то у владельца такого клуба она не такое уж и дерьмо, хотя он утверждает обратное. И всё меняется, когда дверь кабинета резко открывается, и Чон оттуда оповещает:
- Чувак, тебе надо выйти.
- Чего это?
- Там... Минджу творит херню. Напилась и, в общем, творит херню. Со мной она не идёт, уверен, ей нужен ты, - Чон как-то лукаво улыбается и один раз играет бровями. Юнги тут же вскакивает, услышав про девушку.
- Это выражение с рожи убери, а! - кидает он другу, прежде чем выйти из кабинета, а Чон лишь хохочет ему вслед, понимая, что, кажется, друг таки влип во что-то неплохое.
Чонгук указывает ему, где танцует девушка, и Юнги немедленно подходит к ней.
Что правда, то правда. Минджу себя обычно так не ведёт, не танцует пошлые танцы с непонятными чуваками и не позволяет такого, как сегодня.
- Так, давайте, пошли отсюда! - Юнги тут же гонит каких-то двух нажравшихся пацанов, которые облепили девушку, а потом за локоть вырывает и её саму из эпицентра этой маленькой тусовочки.
- Юнгииии, - пьяно протягивает она и расплывается в улыбке, а потом кладёт руки на его плечи. - Вот тебя я видеть рада. А ты рад?
- Рад, безусловно рад. Особенно такую пьяную видеть - обалдеть, как рад. Пошли, дорогая.
Чон лыбится на всё лицо, когда следит за тем, как друг нежно натягивает на плечи Чхве бретельки от её кофты, а потом приобнимает и уводит к себе в кабинет, заранее попросив у бармена принести воды, да побольше.
Только вот, отдалившись от музыки и веселья, Минджу снова даёт волю чувствам. Сидя в мягком кресле, она начинает плакать и рассказывать, что больше не может так жить с отцом, что тот ей дышать не даёт и требует слишком много, а потом это плавно переходит в то, что Ханбин звонил ей, извинялся и просил остаться хорошими друзьями, потому что ценит её. Юнги трёт лицо рукой, ведь снова теряется в её слезах и не может смотреть на плачущих женщин, а теперь на плачущую Минджу так тем более. На самом деле, он понимает, что у неё что-то вроде нервного срыва, где главной причиной всё таки является отец, а не Ханбин. Ханбин лишь дополнение к тому, что её гложет.
- Можно я останусь сегодня здесь, а? - просит она, вытирая слёзы, а Юнги нежно улыбается, сидя перед ней на корточках.
- Конечно, можно.
- Ты самый добрый человек, который встречался в моей жизни полной богатеньких крыс, - говорит она, рассматривая Юнги своим пьяным взглядом.
- Очень приятно, - тихо смеётся он.
- Нет, серьёзно. И кроме этого, ты такой симпатичный. Тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски симпатичный?
Юнги понимает, что девушка сейчас пьяна и язычок её несёт всё подряд, только вот этот градус определённо играет с его непонятными чувствами.
- Спасибо за пьяный комплимент, - усмехается он и заправляет Чхве прядь волос за ухо. - А ты прекрасная женщина, только когда трезвая.
- То есть, сейчас я не прекрасная? - тут же обижается она, значительно приблизившись к лицу Мина, чего делать определённо не стоит, как твердит его мозг.
- Сейчас ты очень уязвимая, - уже тише говорит он и чувствует, как рука Чхве нежно касается его щеки, отчего отдаёт непонятным током. Он ведь не мальчишка какой-нибудь и спал с кучей шикарных женщин. А током так не херачило.
- А ты? - ещё более непонятный вопрос, заплетающимся языком и затуманенным взглядом.
- И я тоже, - уже выдыхает в губы девушки Юнги и подаётся желанию наконец поцеловать её. Притягивает к себе за затылок и прижимается к губам настойчиво, резко и неожиданно. Он думал, что даже несмотря на алкоголь, Минджу оттолкнёт его, ну или хотя бы не будет отвечать с такой же страстью. Но он ошибался, причём конкретно так. Она запускает пальцы в его светлые волосы и даже издаёт стон, когда языком чувствует язык Юнги. Этот стон на него действует ещё хуже.
- Тётенька Пак поменяла постельное в твоей комнате, так что Минджу может... ой блять!
Лучший друг или скорее лучший враг - Чонгук, заходит в самое неподходящее время жизни Шуги и заставляет того буквально отлететь от девушки, не менее ошарашенной его внезапным вторжением. Юнги облизывает губы и не знает куда деться, а Минджу схватившись за подлокотники кресла тоже бегает глазами, даже будто отрезвев резко.
- Забудьте, что я только что сказал. Забудьте даже про то, что я существую. Всё, меня нет...
- Постой. Проведи Минджу в комнату, ей надо поспать, - тут же командует Юнги, а Гук поглядывает на него, мол, ты уверен?
- Я... я, наверное, поеду домой или, не знаю, в гостиницу, - растерянно произносит Минджу и пытается встать, но выходит фигово.
- Не говори глупости! - злится Юнги, ведь этот бред она внезапно несёт из-за случившегося пару секунд назад. - Два часа ночи уже. Поспишь здесь, утром выпьешь кофе и уедешь.
Чонгук ругает себя последними словами, но в то же время ему жутко смешно, потому что друг на его глазах уже командует, словно это его девушка. Нет, ну конечно, если они не затормозят, то, судя по той картине, которую он тут застал, так в конце и будет.
Стоит Гуку выйти вместе с Минджу, Юнги падает в своё крутящееся кресло за столом.
- Блять, ну ты и придурок, Мин Юнги! - произносит он вслух, откидывая голову на спинку и рассматривая потолок. - Да здравствует неловкость!
***
Чанбин чувствует себя долбанным девственником, потому что никогда ещё не ходил в такие приличные места с девушками. Клубы и кафешки перед сексом - это одно, а вот театры это совсем другое. Причём театр с Элизабет - это же вообще что-то очень девственное и чистое. Ему прям даже приходится десять раз нюхать рубашку и дать её понюхать ещё Бэкхену, ведь надо выглядеть и пахнуть потрясающе. К слову, ему как-то тяжело произнести комплимент вслух, когда он видит Сыльги в коротеньком бежевом платье, которое - вот голову готов дать на отсечение - заставила надеть Джису. Сыльги смущённо улыбается и по привычке хочет поправить косичку, но той нет, потому что опять же Джису с Чжимин заставили её распустить волосы. Чанбин выбрал комедийный спектакль, потому что узнав об отце Кан от лучшего источника, он решил, что ей надо развеяться и немного развеселиться. Да и вообще, комедия для первого свидания будет очень кстати. Со попадает в яблочко - на какое-то время Сыльги отвлекается от семейных проблем. Они смеются совсем расслабившись и забыв о всяком смущении, а Кан даже подчёркивает, что у Со безумно красивая эта его широкая улыбка, и совсем не скажешь, что он иногда может быть мерзким. И, возможно, это странно для самого Чана, но он правда наслаждается самым обычным походом в театр и после - обсуждением игры актёров в уютной кафешке. Общаться с Сыльги намного приятнее, чем с теми девушками, которых хотелось поскорее заткнуть поцелуем и оттрахать. С Кан наконец можно обсудить самые мельчайщие детали, которые касаются актёрства и того, что его интересует, и она с большим интересом слушает его. Именно это всегда было нужно Чана - девушка, с которой ему будет интересно общаться, а не просто интересно спать. За всё свидание он видел, что если постарается поцеловать свою Элизабет, то полностью заговнит ситуацию, поэтому терпел сколько мог. Только вот уже в общаге, когда он проводит её до двери, и Кан решает поблагодарить его за потрясающий вечер, стоит ей повернуться к нему, как:
- Ну всё, Элизабет!
Разве Со нужно разрешение? Он просто берёт и целует её, застав врасплох. И целует так напористо, что прижимает Сыльги к двери, заставляя её рту поддаваться его языку. Рука Чанбина ложится ей на талию, заставляя щёки краснеть, и в этот раз Сыльги позволяет себе тоже больше - нежно скрещивает пальцы на затылке Чана, что вызывает улыбку между поцелуем. Он не хочет прервать такой момент, но природное желание делать остроумные комментарии просто лезет наружу.
- Ну вот, Элизабет, учишься на губах прям.
- Идиот ты, Чанбин! - она отталкивает его и хочет скорее скрыться за дверью, но Со хохочет и не даёт ей этого сделать.
- Тебе придётся привыкнуть к этому, - говорит он, а потом снова прижимает её к себе и впивается в губы, показывая, как это классно, когда его горячий язык касается её.
🎐🎐🎐
- По тебе будто десять танков проехались, - хохочет Чонгук, наливая себе кофе, когда Юнги выходит из кабинета. - Ты что, всю ночь там провёл?
- И мне сделай, по-братски, - кивает он в сторону чашки, и Гук тут же достаёт вторую. - Где мать моих будущих крестников? Она ведь должна нам делать кофе по утрам, нет? - зевает Юнги и издевается, намекая на Джису.
- Она мне не хочет говорить, но поехала насчёт какой-то рекламы, ну знаешь же, ей надо похвастаться, когда это будет у неё в руках. Ты лучше мне скажи...
- Даже не спрашивай, - немедленно перебивает Юнги, отлично зная, что речь зайдёт о вчерашнем фейле. Чон протягивает ему чашку и садится рядом на высокий стул. - Понятия не имею, что на меня нашло. Случайно вышло, и теперь я, кажется, просто расхреначил доверие хорошей девушки. Причём, размышляя ночью, я вспомнил о некоторых вещах, которые она мне рассказывала и, вроде бы, нам подойдёт то помещение, которое продаёт её отец. То есть, я мало того, что просто нахуй послал дружбу, так ещё и бизнес завалил.
- Чувак, у тебя температура? Несешь хрень, как малолетка. Подумаешь, захотел и поцеловал, впервые вижу, чтобы ты такую поебень нёс, значит реально всё серьёзно? - Чонгук откровенно ржёт над другом.
- Я тебе тут про серьёзные вещи, а ты снова идиотничаешь, блять! - Шуга хочет стукнуть его по шее, но в этот момент как раз выходит Ч0ае, и мальчики резко замолкают.
- Привет, Минджу, - быстро здоровается Чонгук и хватает свою кружку. - Пока, Минджу, - он встаёт и, подмигнув другу, быстренько поднимается к себе наверх. Как же Шуге хочется запустить в него что-нибудь.
- Будешь кофе? - осторожно спрашивает Юнги и замечает, что Минджу уже готова уходить, даже сумку захватила. Точно всё испортил.
- Я... нет, мне нужно скорее к отцу. Как всегда.
Мин кивает, потому что понимает. Только вот совершенно не в курсе, как ему начать разговор о вчерашнем. И вообще, Чонгук прав - он ведёт себя, как малолетка.
- Кстати о твоём отце. Ты ведь говорила о вашем помещении, вчера, так вот, когда ты мне сказала адрес, я посмотрел его. Знаешь, ну... мне кажется, оно бы подошло для второго «Мартини». Я бы хотел поговорить с твоим отцом насчёт этого, если ты не против...
- Я? Против? С чего вдруг? Ты облегчишь мне жизнь, с чего бы мне быть против? - Минджу становится значительно лучше. У неё даже глаза загораются, отчего у Юнги на душе тоже что-то загорается.
- Ну... не знаю, просто. Ну в общем, после вчерашнего, мне показалось, что... Ну ты это, прости, я тоже был немного пьян.
- То есть, сейчас передо мной сам Шуга извиняется за то, что поцеловал вчера? - Минджу смотрит на него удивлённо и улыбается. Он правда поражает её.
- В общем-то, да.
И Юнги самому смешно от этого. Просто Минджу вчера была пьяна и снова обижена на весь мир, ясное дело ей хотелось мужского или просто дружеского тепла, а получается, Мин этим и воспользовался. Эта мысль не давала ему покоя. Если бы не Минджу, а какая-нибудь другая девушка, то хрен с ней. Но она доверяет ему, раз столько чего рассказывает всегда, и не хотелось рушить такое доверие.
- Не извиняйся, - тепло говорит Чхве и подходит к сидящему Шуге, - Мне понравилось, - она снова целует его в щеку, как и в прошлый раз, а потом с улыбкой направляется к двери, оставляя Юнги размышлять над «мне понравилось». - Насчёт помещения,- внезапно останавливается она, что заставляет рэпера тут же переключить мозг на режим «бизнесбизнесденьги». - Я сегодня скажу отцу, а на днях можем устроить встречу, пойдёт?
- А? Да, пойдёт, пойдёт.
- Отлично.
Минджу уходит, а у Юнги снова в голову это «мне понравилось».
Он тут же вздрагивает от резких аплодисментов.
Ну конечно!
- Это гениально. Быть самым разумным в чужих делах, но полным лохом в своих. Чувак, да мне захотелось тебе спасательный круг кинуть, - хохочет Чон, который всё это время, как старая бабка - сплетница, следил за этими двумя голубками.
- Я тебе сейчас такой спасательный круг покажу, иди сюда! - Юнги тут же срывается, и они начинают бегать по клубу, словно маленькие.
- Ладно, ладно стой! Теперь серьёзно, - Чон вытягивает две руки вперёд, мол, брэйк. - Юнги, если она тебе нравится, просто скажи ей. Вот же, она сделала к тебе один шаг сегодня.
- Ей просто херово из-за отца и она до сих пор страдает по твоему другу, между прочим. А это сказано было так... ну знаешь, если есть такие хорошие пацаны, как я, то есть и хорошие девушки, как Минджу, которые знают где, когда и что надо сказать. Вот и всё.
Чонгук смотрит на наручные часы, а потом на друга.
- Десять часов утра, а ты мне тут мою училку по истории напоминаешь. Нельзя с утра говорить на простом языке, а?
- Блять, я тебя сейчас убью!
🌿🌿🌿
Держа в руках подтверждение о рекламе, Джису чувствует себя действительно самой счастливой девушкой на земле. Хочется позвонить отцу, но она сдерживается, потому что до сих пор в обиде из-за отца Сыльги, к слову, у которого вроде какой-то просвет там, что безумно радует. В общем, не дни, а сплошные плюшки. Только вот она становится серьёзнее, когда видит у лифта Шону с большой сумкой через плечо, видимо, с тренировки. После игры в клубе, она чувствует некую вину, поэтому тихо становится рядом и закусывает губу.
- Привет, - говорит Джису, коротко несколько раз поглядывая на своего «бывшего». Шону тут же поворачивается к ней и, казалось, должен испепелить взглядом, но этого не происходит.
- Привет, - он улыбается одним уголком губ и продолжает смотреть на дисплей, где меняются красные цифры.
Чёрт возьми, сколько же людей вокруг, с которыми Ким не знает, как начать разговор. А всё лишь потому, что она врала всем подряд и всех использовала. Для себя делает вывод, что больше так никогда не будет, а то жизнь становится сложнее.
- Не буду тут нести херню, просто, мне в общем жаль, что всё так получилось. Вот.
Ей даже хотелось зажмурить глаза, пока она произносила эту фразу, на вид лёгкую до ужаса.
- Не парься, Джи. Всё нормально. Ты классная и мы хорошо провели время, - Шону ей подмигивает и пропускает первую в лифт. Джису ему улыбается и ликует ибо на душе легче. Вернее, ей не прям уж очень сложно было, но да, легче. Только двери начинают закрываться, как вбегает Ханни. Она снова смотрит на Джису этим ненавистным взгядом, а потом делает то, отчего у младшей Ким просто падает челюсть.
- Привет, сладкий, - кокетливо произносит Ханни и целует Шону.
Не куда-нибудь, а в губы. Глаза Ким увеличиваются и ей хочется заорать: «Я так и знала». Они начинают о чём-то ворковать, а Джису вроде и рада, вроде и офигела, но вроде и на ржач пробирает. Есть однако в ней с Ханни что-то общее - вкус на мужчин.
Шону и Ханни выходят первыми и во время этого, красноволосая показывает ей язык.
- Вот же гадюка, - усмехается Ким, но теперь-то на Ханни ей совершенно плевать. Однако, если Шону с ней хорошо, а ведь он отличный парень, то всё прекраснее некуда.
🚬🚬🚬
Отец Минджу каким-то образом первые пять минут заставляет Юнги онеметь. Он пытается сосредоточиться на обсуждении, но не может. В конце концов Минджу помогает Юнги, объясняя всё доступно, потому что она прекрасно знает, что именно нужно для Мартини. И ей он за это очень благодарен. Расположение у помещения действительно хорошее, прямо посередине двух университетов, что поможет снова привлекать студентов. Правда выходит чуть дороже, чем Шуга планировал, но он уверен, что это стоит того. Когда Чхве провожает его до машины, осторожно трогает за руку, заставляя задумчивого Мина обратить на неё внимание.
- Юнги, ты в порядке? - она всматривается в его лицо, которое очень непривычно погрустнело.
- Д-да, прости меня. Я просто... - он хмурится, а потом поднимает взгляд к небу. - У твоего отца голос как у моего... был. Меня это выбило из колеи. Мне очень стыдно, правда. Просто ничего не смог поделать, он правда очень сильно похож... представляешь, у меня даже мурашки пробежали.
И Минджу теперь тоже впервые видит сильного Шугу, который пытается не заплакать, как маленький обиженный ребёнок. То, что он сказал очень сильно её задело, ведь голос отца для неё никогда никакой роли не играл. Вернее, она его даже боялась всегда, а оказывается, есть кто-то, у кого этот голос вызывает мурашки, в хорошем смысле.
- Хэй, - она осторожно прикасается рукой к его щеке, заставляя посмотреть на неё, а потом обнимает. Просто тепло и от души. Просто желая показать, что он может на неё положиться.
Юнги давно не было так приятно с женщиной. То есть, все эти клубы и вечный секс это клёво. На этом всё. Ему нужна была поддержка и тепло. Ему нужна была хорошая женщина рядом. И Минджу - именно хорошая женщина. Он зарывается лицом в её волосы и так стоит несколько минут, но когда отстраняется, понимает, что этого было мало.
- Мы теперь, получается, партнёры? - спрашивает он и протягивает руку.
- Партнёры? - улыбается Минджу, ведь явно это очень смешное слово для них. - Хорошо, партнёры.
Чхве пожимает Юнги руку, а тот тянет её на себя и впивается ей в губы.
Нет, он точно не будет лохом в своих отношениях. Девушка сразу же хватается за края его пиджака, притягивая к себе ближе. Юнги действительно кажется правильным для неё мужчиной.
- Классно быть партнёрами, - говорит он между поцелуями, заставляя девушку засмеяться.
🚘🚘🚘
- Сто кругов!
- Ты охренел?
- Клятва есть клятва. Завтра с утра едем на озеро и ты будешь делать круги. Можешь разделить на несколько дней.
Все в шоке поглядывают на Ханбина и Чонгука, один только Со ржёт и не может успокоиться, за что Джису его пихает в бок.
- Ещё сюда одну бутылку виски, - громко кричит Шуга, понимая, что его друг влип по полной.
- Ханбин, мы же детьми были, - начинает Чимин, но Ханбин непоколебим.
- Оппа, может, ты отстанешь уже от них, а? - Чжимин пытается угомонить своего парня, но ни черта не выходит.
- Я не буду с тобой разговаривать, - Джису как всегда идёт привычным путём и угрожает прямо над ухом брата.
- Сто кругов, иначе я не дам вам встречаться и не уговорю маму.
- Чувак, ты понимаешь, что если он сделает эти сто кругов, он такая зараза, что у него ещё силы остануться надрать тебе зад потом, - хохочет Мино, пуская дым в потолок. Гук тоже начинает смеяться, потому что Сон Мино дело говорит.
Джису обиженно пересаживается обратно к Чону на колени и утыкается носом ему в шею.
- Я не могу на это смотреть, - произносит Ханбин и отворачивается, ведь никак не привыкнет.
Чонгук затягивается, и кажется всё тлен. Кажется, ему правда не избежать этих ста кругов. Внезапно Джису трётся о его ухо носом, а потом говорит:
- Там ведь не написано на чём?
Шёпот этой гениальной заразы его жизни медленно начинает доходить до мозгов. Гук тут же расплывается в улыбке.
- Я люблю тебя, - говорит он ей так же тихо на ухо и целует в плечо.
Завтра на тачке он объедет это чёртово озеро.
Кан тщательно готовится к экзамену, поэтому вовсю сидит за книжками сегодня ночью. Чанбин к этому приходится привыкать. Только вот одно его беспокоит немного. Когда пацаны отрываются на танцполе и за столом остаются лишь Чонгук и Чимин со своими девушками, он таки решается.
- Слушайте, мне тут это... совет в общем нужен.
Все немедленно замолкают и смотрят на Со во все глаза.
- Что такое, «девственность гложет»? - хохочет Гук и резко так понимает, что попал своей идиотской шуточкой прямо в яблочко, судя по тому, как изменилось выражение лица Чан. - Блять, серьёзно?
- Ты мудак, - фыркает Со, совершенно наплевав на то, кто здесь хён.
- Прекрати ржать, ему нужен серьёзный совет, впервые в жизни, - одёргивает Пак Чонгука, радуясь прогрессу младшего.
- Не могу тебе помочь. Первый мой опыт с девственницей был херовым, а второй, - Чонгук тут же ловит недовольный взгляд Джису и останавливается. - А второй... в общем не могу.
- Слушай, всё просто, - вмешивается Ким, понимая, что ни черта от этих мужиков не дождёшься. - Главное не спеши. А ещё, мы ужасно любим, когда...
- О даа, а ещё, когда...
И Джису вместе с Дженни включаются похлеще любого сайта, на котором расписаны советы или даже лучше любого опытного парня. Они включатся так, что Чанбин сидит и трёт лоб, не желая это слушать; Гук откинул голову на спинку дивана и пускает кольца дыма в потолок, мечтая, когда эти две замолкнут; а Чимин сидит и кивает, соглашаясь со всем, что говорит его девушка. В итоге, Чанбин решает, что и сам справится без всяких советов, в конце концов он красавчик и может всё.
🧋🧋🧋
Все возвращаются обратно в общагу, а Джису остаётся с Гуком в «Мартини», потому что Юнги попросил помочь ему разобраться с кое какими бумагами. Она промывает чашки от кофе, пока парни сидят за столом, а потом внезапный возглас Чона заставляет её отвлечься.
- Что это, Юнги?
Он смотрит на документ, где отчётливо говорится, что менеджером второго «Мартини» назначен Чон Чонгук. У него аж во рту пересыхает и он вчитывается, в надежде найти ошибку.
- А что это? - лыбится Мин, наблюдая за реакцией друга. - Не хочешь? Я пойму, если ты не захочешь мне помогать.
Джису тут же сует свой носик в бумаги, оперевшись руками на плечи Гука, и плевать уже на кофе, когда тут такое.
- Нет, я хочу, ну то есть... блять, чувак, это же Мартини. Это вся твоя жизнь, не знаю, вся наша жизнь тоже. А ты берёшь и доверяешь его мне, это как-то...
Чон громко сглатывает, смотря на английские буквы «Martini» и третий раз в жизни чувствует, что ему доверили что-то ценное. Первое - два браслета, которые подарила мама в детстве и просила не терять; второе - Джису. И теперь третье. Тёплая рука Юнги опускается на его плечо и как-то преободряюще сжимает.
- Мелкий, хотя, не такой уж ты и мелкий, я доверяю тебе так же, как и себе. К тому же, теперь будешь пить виски там у себя и поймёшь, во сколько мне обходились твои посиделки, блять.
- Клянусь, я не подведу тебя. - Чонгук даже не знает, что правильно сказать в такой ситуации, но он уверен, что сделает для этого клуба всё, что в его силах.
- Я знаю, чувак, я знаю, - Юнги хлопается его по плечу. - Завтра обмоем это дело, а теперь проваливайте, Минджу должна приехать.
- Приятной ночки, Шугари, - весело говорит Джису и целует того в щеку, и она тоже ему благодарна, потому что знает, что он будто дал Чону второе дыхание.
Чонгук чувствует, словно по небу идёт, пока доходит до своей старушки. Джису весёлая идёт рядом с ним вприпрыжку, то залезая на его руку, то появлясь перед ним, наслаждаясь его задумчивым и счастливым видом.
- Как думаешь, человек может получить всё, чего хотел? - внезапно спрашивает Гук, остановившись.
- Не знаю, - пожимает плечами младшая Ким и скрещивает руки на его пояснице, а он нежно начинает поправлять ей волосы. - Но, кажется, достаточно иметь хороших друзей, тогда можно получить многое.
- Ты когда такой мудрой стала? - смеётся Чон и целует её в висок.
- Да Сыльги по ночам книжки вслух читает и заставляет слушать всякую херню.
- Сегодня будешь слушать меня, - говорит Чон и, открыв дверцу заднего сиденья, проталкивает Джису внутрь.
🥂🥂🥂
На самом деле, каждый получил то, чего хотел. Особенно Юнги, который улыбается, когда получает официальное разрешение от отца Минджу встречаться с ней, и особенно, когда слышит от него слово «сынок», таким знакомым голосом.
T H E E N D